По кромке темного леса

По условиям контракта Сяо Чжань должен приступить к началу запланированного сотрудничества в течение недели после его подписания, но они с Мэн Цзыи возвращаются в Нанкин уже через три дня. Кроме того, на день позже по земле должен прибыть еще и дополнительный багаж Сяо Чжаня, героически отказавшегося от предложенной Лань Ванцзи контейнерной перевозки, но не сумевшего преодолеть искушения воспользоваться услугами агентства по доставке грузов малотоннажными авто и по настоянию того же Лань Ванцзи заказавшего небольшой грузовичок, в который как раз поместились и кресло-груша вырвиглазного апельсинового цвета, и колонки, и большой синтезатор (маленький переносной Сяо Чжань предусмотрительно забрал с собой в самолет), и нужные книги, и даже большая двухстволовая юкка, бережно замотанная в два одеяла. В аэропорту их встречает знакомый молчаливый водитель голубого Exeed, уже без таблички. Сяо Чжань благополучно забыл его имя и пытается припомнить какое-нибудь приличное обращение, но Мэн Цзыи опережает его, вежливо здороваясь: — Добрый день, господин Чао, надеюсь, мы не заставили вас долго ждать. Тот учтиво кивает в ответ и останавливает взгляд на жесткой переноске в руках Сяо Чжаня. В его взгляде читается немой вопрос, и Сяо Чжань с готовностью поднимает переноску, через решетчатое окошко которой виднеется пушистый бочок темно-серого цвета и кусочек белого брюшка. — Орешек, познакомься, это господин Чао. Господин Чао, это Орешек. Она немного стесняется, но быстро привыкает к незнакомым людям, если они добры к ней. Крошечная Орешек недовольно копошится в переноске и оглядывается через плечо, прижмурив один желтый глаз и шевеля усами. На лице господина Чао возникает выражение беспомощности и умиления, его брови взлетают к линии роста волос и взгляд становится лучистым. — Привет, Орешек, — говорит господин Чао мягко, и Сяо Чжаню кажется, что он вообще впервые слышит его голос. Ну вот, еще один человек пал, сраженный обаянием этого розового носа и круглых глазищ. Это знание очень радует Сяо Чжаня. — Господин Лань Ванцзи просил передать, что ожидает вас в сыхэюане, чтобы помочь расположиться, — отмечает господин Чао, когда они совместными усилиями упаковывают вещи в багажник и рассаживаются в автомобиле — Мэн Цзыи выбирает переднее сиденье, Сяо Чжань и Орешек отправляются назад. — Но если вам нужно куда-то заехать, он готов подождать. Сяо Чжань отмечает про себя, что господин Чао стал поразговорчивее с прошлого раза. — Нет-нет, — быстро отвечает Цзыи. — Поедем сразу туда, не хотелось бы заставлять уважаемого Лань Ванцзи ждать нас, у него наверняка много других дел. Далее они несколько минут едут в мирном безмолвии, водитель внимательно следит за дорогой, но когда им приходится останавливаться на пешеходных переходах или светофорах, его взгляд невольно скользит в сторону решетчатого окошка Орешковой переноски и теплеет. Сяо Чжань упивается его реакцией и улыбается ему в зеркало заднего вида, заставляя почти смущенно опускать глаза. Орешек высунула нос в ячейку крупной решетки и сосредоточенно нюхает воздух. Наверно господин Чао пахнет как-то приятно или завлекательно для кошачьего восприятия, потому что она явно заинтересована. — У вас есть котики, — произносит Сяо Чжань, даже не спрашивая, и господин Чао сосредоточенно кивает. Он кратко делится, что держит дома двух котов разного возраста, и всю оставшуюся дорогу они все втроем болтают про кошачьих, их игрушки и систему питания, а молчун-водитель внезапно оказывается чудесным рассказчиком смешных историй про своих пушистиков. Из машины они все выходят практически друзьями, и господин Чао помогает дотащить чемоданы и сумки до внутреннего дворика сыхэюаня, тепло прощается, в том числе и с Орешек, и обещает прислать фото котиков в вичат Сяо Чжаня, который бесцеремонно выморщил его контакт на одном из светофоров. — Ты очаровываешь людей просто по щелчку пальцев, — говорит ему Цзыи, когда водитель скрывается за внутренними воротцами. — Это не я! — открещивается Сяо Чжань с деланным возмущением и указывает на переноску с Орешек, стоящую на низкой лавочке возле пруда. — Это все она! — Ну-ну, — хмыкает Цзыи и поворачивается ко входу в чжэнфан, на пороге которого появляется знакомая высокая фигура. Лань Ванцзи снова в чем-то традиционном, ниспадающем, бело-голубого цвета. Волосы его распущены, и только две пряди прихвачены от ушей и сколоты на затылке небольшой серебристой заколкой. И да, белая лента с металлической вставкой снова пересекает его лоб ровно посередине. Сяо Чжань еле успевает подавить в себе порыв выхватить телефон и сделать кадр на память — настолько сказочно выглядит сейчас этот невозможный человек на фоне традиционной постройки. — Великие боги! — восклицает Сяо Чжань, склоняясь в шутливом поклоне. — Ваше высочество Великий Небожитель, отчего вы снизошли до недостойных смертных? — И тебе здравствуй, — спокойно произносит Лань Ванцзи, царственно преодолевает три ступеньки вниз и любезно раскланивается с Цзыи. — Госпожа Мэн, рад приветствовать вас. Вы наверняка устали с дороги, я приготовил чай и закуски… — А мне что, не положено чая и закусок? — перебивая, притворно возмущается Сяо Чжань и упирает кулаки в бока. — Будешь хорошо себя вести, тебе тоже достанется, — без тени улыбки отвечает Лань Ванцзи и смотрит на переноску. — А. Ой, — Сяо Чжань словно вспоминает о приличиях и открывает решетчатую дверку. — Прости, не представил вас. Это Орешек. На самом деле, присутствие кошки в сыхэюане они обговорили заранее, никто из братьев Лань не возражал, и тему эту поднимали только один раз, когда договаривались о всяких мелких условиях. Но Сяо Чжань в душе все равно переживал о том, как Лань Ванцзи воспримет его любимицу, и еще больше, как Орешек воспримет Лань Ванцзи. Пушистая мордочка показывается из переноски не сразу, но Лань Ванцзи терпеливо ждет, и тем самым получает пару дополнительных очков от Сяо Чжаня. Орешек принюхивается и очень осторожно покидает переноску, медленно шагая по дереву лавочки короткими лапками. Она опасливо крутит головой, окидывая стоящих рядом людей быстрым взором желтых глаз с сузившимися от солнечного света зрачками, и тут Лань Ванцзи делает то, что от него не ожидали. Элегантным жестом поддернув свою одежду, он грациозно опускается в позу лотоса на чисто выметенный деревянный настил у лавочки и аккуратно протягивает вытянутый указательный палец к носику кошки. «А он точно знает, как обращаться с животными», — с нахлынувшим умилением думает Сяо Чжань, наблюдая, как Орешек, на мгновение отпрянув, с любопытством тянется обнюхать чужую руку, а потом тычется лбом в ребро ладони Лань Ванцзи. У Сяо Чжаня от увиденного сердце падает куда-то в низ живота, а потом подпрыгивает к кадыку. — Привет, Орешек, — говорит Лань Ванцзи своим непередаваемым голосом, быстро гладит ее по голове и поднимается — так же легко, как и садился. Орешек укладывается «буханочкой», изящно подобрав лапки, и смотрит на него с обожанием. — Ты украл ее сердце, твое высочество! — Сяо Чжань прикладывает руку к груди, изображая боль в своей сердечной мышце. — И теперь мое разбито навеки! Лань Ванцзи только пожимает плечами, цепляет за ручки сразу два чемодана и везет их по настилу в сторону входа в чжэнфан. — Эй! — словно очнувшись от беспамятства, Сяо Чжань подхватывает Орешек в одну руку, переноску в другую и бежит за ним. — Ванцзи! Я же еще не договорил! Ты должен мне компенсацию! Цзыи весело смеется, запрокинув голову, поправляет на плече сумку и тоже идет в дом.

~ ~ ~

Лань Ванцзи устраивает им облегченный вариант чайной церемонии и поит поистине восхитительным напитком, от которого как будто бы даже усталость от перелета отступает. А еще смотреть, как порхают его руки над всеми этими чайничками, чашечками и деревянными приборами, одно удовольствие, и его нынешний наряд как никогда более кстати подходит под его действия. Сяо Чжань полулежит на циновке в кучке подушек и лениво потягивает душистый чай, сквозь ресницы посматривая на Лань Ванцзи и Мэн Цзыи, ведущих негромкую размеренную беседу, смысл которой от него периодически ускользает. Орешек исследует дом и внутренний двор, и пару раз она заглядывает в лобби (которое Лань Ванцзи, словно нечаянно оговорившись, назвал чжунтаном), чтобы убедиться, что все ее человеки на месте, а потом снова удаляется по своим неотложным делам. Сяо Чжань не переживает, потому что Лань Ванцзи дал понять, что ей тут некуда деться, главные ворота закрыты, а в стенах нет прорех. Сяо Чжань провожает взглядом ее пушистый хвост и снова силится прислушаться. — Горничные приходят около девяти утра, — говорит Лань Ванцзи тихо, и Цзыи кивает ему, пригубливая свою чашку, — а господин Мо появляется раз в два-три дня присмотреть за садом, но если понадобится что-то, я оставлю его номер. Официально он числится у нас садовником, но по сути он разнорабочий, делает мелкий ремонт, может помочь с электричеством или водопроводом. — Хорошо, Ванцзи, — шепчет Цзыи. Сяо Чжань моргает. Когда они успели перейти на неформальное общение? Неужели он что-то пропустил? — Мне жаль, что брату пришлось уехать, И-цзе, — произносит Лань Ванцзи еще тише, и лицо его становится печальным, — я думаю, ты хотела бы свидеться с ним. Но дела заставили его покинуть нас. — Ничего страшного, — отвечает Цзыи и почему-то слегка краснеет. — Мы виделись в понедельник в Шанхае, и… Сяо Чжань вскидывается, чуть не пролив чай. Сонливость как рукой снимает: — Цзецзе? Ты виделась с главой Лань и ничего мне не сказала?! Щеки Цзыи пылают еще сильнее, и она утыкается в чашку, бурча в нее: — Ну а что такого? Просто поужинали. — И-цзе! И ты так просто говоришь о вашем первом свидании?! Лань Ванцзи смотрит на Сяо Чжаня непонятно, а Цзыи кидается в него подушкой: — Какое свидание, чучело?! Мы просто встретились, как коллеги! — Но ты мне не сказала! — Сяо Чжань обвиняюще простирает руку в ее сторону, ловко уклоняясь от мягкого снаряда. — Если тебя это успокоит, мне брат тоже ничего не сказал, — ровно говорит Лань Ванцзи и отнимает у него чашку, что конечно не по правилам чайной церемонии. — Но теперь я могу его немножко пошантажировать. Сяо Чжань непонимающе хлопает глазами, когда чашка со свежим чаем опять оказывается в его пальцах, а потом снова обращается к Цзыи: — Ну и о чем вы, как коллеги, беседовали? — Не твое дело. — Да ладно, это ведь не может быть каким-то секретом, а, цзецзе? Цзыи молча поднимается, подхватывая другую подушку, и выражение ее все еще очаровательно-розового лица не сулит ничего хорошего. — Я так и знал! — вопит Сяо Чжань восторженно. — Это все-таки было свидание! — и получает подушкой по голове, инстинктивно закрываясь обеими руками. Чашка, испуганно звякнув, катится по циновке, расплескивая чай. Лань Ванцзи ловит ее и водружает на деревянный столик-чабань, а потом проворно удаляет жидкость бумажной салфеткой. — А куда вы ходили? А по набережной гуляли? А целовались? Вы уже перешли на ты? А как он тебя называет? А ты его? — вопросы сыплются из Сяо Чжаня горохом, пока Мэн Цзыи яростно колотит его подушкой по рукам и корпусу, а Лань Ванцзи просто наблюдает, приподняв уголок рта, и неторопливо пьет свой чай. Наконец Цзыи выдыхается, и Сяо Чжань выхватывает ее оружие, отбрасывая себе за спину. Цзыи направляет на него палец и говорит, прерывисто дыша: — Только. Попробуй. Что-нибудь. Еще. Сказать! Сяо Чжань шустро ловит ее за ногу, привычным захватом валит на себя, и они какое-то время барахтаются в подушках. Лань Ванцзи смотрит на них, но взгляд его не тяжелый, а какой-то… домашний и теплый, будто он наблюдает за игривой потасовкой котят. Наконец Цзыи откатывается от Сяо Чжаня, садится и сердито поправляет свою одежду. Тот тоже принимает сидячее положение и, опершись локтем на колено и положив подбородок в ладонь, смотрит на нее с нежностью. — И-цзе, ты же знаешь — мне очень нравится глава Лань, — Сяо Чжань стреляет глазами в сторону Лань Ванцзи, — и я был бы только счастлив, если бы моя цзецзе… — Ай, да просто заткнись уже, Чжань-Чжань! — умоляюще стонет Цзыи, вскакивает на ноги и поднимает свою сумку, закидывая ее на плечо. — Пойду выберу себе спальню и приму наконец душ. Ванцзи, спасибо за чай. Лань Ванцзи склоняет голову, принимая благодарность, а Сяо Чжань кричит ей вслед: — Спальню возле кабинета не занимай! — Ладно, — говорит Цзыи уже из дворика. Когда она уходит, на некоторое время воцаряется тишина, прерываемая посвистом какой-то птички снаружи. — И чем ты собираешься шантажировать главу Лань? — почему-то спрашивает Сяо Чжань. — Я еще не придумал, — невозмутимо отвечает Лань Ванцзи, начиная собирать чайные принадлежности в специальный короб. — Но его скрытность ему с рук точно не сойдет. Чжань-гэ, — он поднимает голову, — тебе тоже хорошо бы искупаться и отдохнуть, вас тут никто не потревожит. Я приеду вечером и привезу ужин, если вам с И-цзе не захочется выходить. Сяо Чжань смотрит ему в глаза: — В чем подвох, Ванцзи? — Что? — непонимающе отзывается Лань Ванцзи, и его руки замирают над коробом. — Ты такой предупредительный, предусмотрительный, внимательный, ну такой, знаешь… идеальный. В чем подвох? Что со мной не так? Или с тобой? Лань Ванцзи молчит некоторое время, возвратившись к своему занятию, а потом вскидывает голову: — Я хочу, чтобы ты забыл о бытовых нуждах, очистил разум и просто творил, Сяо Чжань. Вот и все. — Тебе настолько… настолько нравится моя музыка, Лань Ванцзи? — глухо спрашивает Сяо Чжань. — Или я? — Да, — помедлив говорит тот, поднимается и быстро покидает чжэнфан, бережно удерживая короб двумя руками. Сяо Чжань подрывается и несется за ним к воротам. — Что «да», Ванцзи, на какой вопрос это «да»?! — Увидимся вечером, — роняет Лань Ванцзи и уходит окончательно, оставив Сяо Чжаня в полном душевном раздрае.

~ ~ ~

Лань Ванцзи не любит водить автомобиль, но иногда это необходимо, как сейчас. Поэтому у него есть золотисто-коричневый Daewoo Matiz, похожий на глазастого земляного лягушонка, и сейчас он притулился под стеной сыхэюаня, почти неприметный среди кустов. Пристроив короб с посудой на пассажирское сиденье, Ванцзи скидывает верхний ханьфу, чтобы не мешал вождению, складывает его аккуратным свертком и садится на водительское место, давно подогнанное под его длинные ноги. Поразмыслив, Ванцзи ставит смартфон в держатель, вставляет в ухо гарнитуру и набирает номер брата. Прежде чем Лань Сичэнь берет трубку, он успевает вырулить на подъездную дорожку. — Добрый день, Ванцзи, — говорит брат. Его голос звучит устало, а на фоне слышится шорох бумаг. — Что-то случилось? — Нет. Просто хотел немного отвлечь тебя от дел, сюнчжан, — помедлив, отвечает Ванцзи, и эта ложь дается ему почти без усилий. — Ты обедал? — А что, уже обед? — удивляется Лань Сичэнь. — О, точно. Еще полчаса и схожу. — Я прикажу твоему помощнику кормить тебя насильно и по часам, — грозит Ванцзи ровным тоном, и Лань Сичэнь негромко смеется. — А еще лучше натравлю на тебя Мэн Цзыи — она Сяо Чжаню спуску не дает и тебя воспитает. — Интересное предложение, — с явной улыбкой произносит Лань Сичэнь. — Только вот незадача — я здесь, а она там, с вами. Так что не получится твое сомнительное предприятие. — Она не навсегда здесь, как ты не навсегда — там, — парирует Ванцзи и решает пойти ва-банк. — Кстати, как ваше свидание? Лань Сичэнь молчит не меньше минуты, и Ванцзи за это время съезжает на шоссе, ведущее к повороту на Глубины. — Почему свидание? — выдавливает наконец брат. — Мы просто… — Да, знаю, вы просто поужинали. Мэн Цзыи тоже держится, как партизан, но мы с Чжань-гэ почему-то подозреваем, что это не вся правда. — Вы с Чжань-гэ, — повторяет Лань Сичэнь, словно смакуя. Шорох бумаги смолкает, раздается едва слышное поскрипывание — брат явно откинулся на кресле и развернулся в нем от стола. — Ладно. Это… не совсем свидание было, если что. Мы списались по поводу одного пункта в допсоглашении, потом поболтали в чате и просто решили сходить в «Шале» — Цзыи как раз была неподалеку у юристов в «BeSoon Group», да и мне на машине десять минут. Так что я подобрал ее, и мы поехали. — «BeSoon Group» — это агентство Сяо Чжаня? — уточняет Ванцзи. — Да. — И что было дальше? — А-Чжань, — брат сквозь смех пытается изобразить менторский тон Лань Цижэня, и у Ванцзи переворачивается что-то в душе — его так не называли очень, очень давно, — а как же правило номер семьдесят один «Не проявляй излишнего любопытства»? — Ты не рассказал мне о свидании сразу, так что я обижен, — говорит Ванцзи немного томно. — Ты должен заслужить мое прощение. И это не любопытство, а любознательность. Выучи понятия, сюнчжан. — Ох… Хорошо, обиженка. Мы поужинали, замечательно пообщались и я отвез ее домой. Все. — Не верю, — Ванцзи едва слышно усмехается. — Ты должен был кое-что сделать. Неужели не решился? — Ванцзи, — с укором говорит Лань Сичэнь. — Я все еще обижен на тебя, — напоминает Ванцзи, и брат сдается: — Небеса… да, да, я сделал это, я исполнил свое желание, доволен? Только… ну, мы решили пока не афишировать некоторые аспекты наших отношений… Ванцзи не просто доволен, он внезапно счастлив за Лань Сичэня, как за себя самого. — Это хорошая новость, сюнчжан. Но только зря вы это от Сяо Чжаня скрываете. Он тоже обидится, но не так, как я. Намного сильнее и эмоциональнее. И-цзе ему очень близкий человек, и, боюсь, ваше молчание он может воспринять как предательство. А если он еще и поймет, что я узнал раньше него… Лань Сичэнь вздыхает: — Ты прав. Попрошу Цзыи рассказать ему. Кстати, Ванцзи, а давно ли она И-цзе для тебя? — лукаво интересуется он. — Вот уже час и семь минут, — серьезно отвечает Ванцзи. — Она очень хорошая и умная. И красивая. Сюнчжан, скажи, а она тебе никого не напоминает? Когда мы сегодня беседовали, мне на какой-то миг показалось, что я видел ее раньше, знаешь, как дежавю, но я не могу вспомнить ничего определенного, словно что-то мешает. — Нет, — говорит Лань Сичэнь после недолгих раздумий. — Но ты скажи мне, если вдруг вспомнишь. — Непременно. Бегом на обед, глава Лань, — и Ванцзи отключается, не прощаясь.