По кромке темного леса

Студия занимает, кажется, весь четвертый этаж офиса Lan Corp., и пока вежливая помощница Чжоу, с которой Сяо Чжань уже знаком по первому визиту сюда, ведет его от лифта в нужном направлении, он вертит головой, пытаясь рассмотреть все и сразу. Народу немного, все сосредоточенные и вообще не обращают внимания ни на кого вокруг, занимаясь своими делами. Сяо Чжань читает таблички на дверях, понимая, что студия не просто классная, она неимоверно крутая, включающая в себя все, что нужно для стабильной работы, и даже больше. Нашлось место даже двум комнатам отдыха, одна из них для шумных занятий — хоть на голове стой, хоть в доту режься, а вторая для тихого отдыха, просторная и заполненная различной мебелью для сидения и лежания. Дверь в одну из контрольных комнат приоткрыта, Сяо Чжань ненадолго задерживается возле нее и в стеклянное окно, за которым видна большая, лаконично отделанная специальными панелями тон-студия, с изумлением наблюдает подготовку полноценного симфонического оркестра. — Лань Корп. является спонсором музыкальной Академии Нанкина, — поясняет помощница Чжоу, заглядывая Сяо Чжаню через плечо. — Это юношеский оркестр, сейчас им делают запись для продвижения. Сяо лаоши, пойдемте? Табличка на двери дальнего помещения для звукозаписи сообщает: «Входить воспрещено под страхом применения техники боевых струн», но помощница Чжоу бесстрашно открывает дверь и докладывает, что прибыл господин Сяо. Лань Ванцзи обнаруживается в «контролке» перед микшерным пультом, он беседует с симпатичным молодым человеком, который вряд ли старше него, показывая на какие-то записи в мониторе компьютера. На шее Лань Ванцзи вольготно расположились большие профессиональные наушники, распущенные волосы немного взъерошены, из-за чего он выглядит деловым и бесконечно милым. При виде Сяо Чжаня собеседник Лань Ванцзи встает и шагает навстречу, вежливо кланяясь: — Здравствуйте, господин Сяо. Я Лань Ифэн, главный саунд-продюсер, рад нашей встрече. Лань Ифэн чем-то похож на Лань Ванцзи, у него длинные волосы, собранные в конский хвост, приятное правильное лицо с ясными глазами и стройная фигура, затянутая в удобный комбинезон. А Лань Ванцзи смотрит на него со своей фирменной едва заметной улыбкой, которая сейчас кажется Сяо Чжаню отеческой. — Здравствуйте, господин Лань, — отвечает Сяо Чжань в тон Лань Ифэну, возвращая поклон, и смотрит на Лань Ванцзи. — Наверняка вы родственники? — Я… да, — чуть замешкавшись, говорит Лань Ифэн и поворачивается к Лань Ванцзи, — Даши, если я не нужен… — Иди, Фэн-эр, — тот непроницаем, как обычно. — Если не трудно, передай от… директору Лань, что я здесь на весь день, так что мы можем повидаться ближе к вечеру. Лань Ифэн кратко кивает, как-то неловко прощается с Сяо Чжанем и выходит, прихватив с собой помощницу Чжоу. — Даши? — только и спрашивает Сяо Чжань, приподняв брови. — Тайное прозвище для своих, — не моргнув глазом, поясняет Лань Ванцзи. Он снимает наушники, укладывая их на панель пульта, ловко приглаживает волосы парой движений и делает приглашающий жест в сторону тон-студии. — Работаем, Сяо лаоши? — У меня теперь тоже есть тайное прозвище для своих? — хмыкает Сяо Чжань, а Лань Ванцзи отвечает абсолютно серьезно: — Мгм. Сотрудники между собой уже несколько дней зовут тебя именно так. — Мне кажется, не дорос я еще до лаоши, — бурчит Сяо Чжань, думая мстительно: «Как и ты до даши, Лань мать твою Ванцзи». — Лань Ифэн твой брат? Кузен? Племянник? — Мы родственники, — говорит Лань Ванцзи с нажимом, и Сяо Чжань по его еле заметно изменившемуся тону понимает, что дальше спрашивать бесполезно. Помещение, куда они входят, одновременно и репетиционный зал, и тон-студия, оборудованная по последнему слову техники. В центре на низком столе лежит угольно-черный гуцинь, и на него нацелено сразу несколько микрофонов и звукоснимателей. Сяо Чжань замирает на несколько мгновений, с благоговением рассматривая инструмент, а потом вскидывает глаза на Лань Ванцзи: — Мой фрагмент ты здесь записал? Звук потрясающий. — Все самое лучшее для Сяо лаоши, — говорит Лань Ванцзи, не меняясь в лице. — Скажешь, что тебе необходимо — я попрошу принести. Ты же предпочитаешь синтезатор и миди-контроллер? — Да, спасибо. Но пока давай обсудим инструментальный ряд, ты же хотел. Лань Ванцзи задумывается, потом возвращается в контрольную комнату и, чуть повозившись с компьютером, включает запись. Сяо Чжань снова слышит свою мелодию, сыгранную на гуцине, но в этот раз в нее вплетается партия флейты, правда, явно синтезированная. Звучание интересное, но чего-то как будто не хватает. — Я бы еще добавил ударных, — говорит Сяо Чжань, прислушиваясь и постукивая пальцем по носу в такт музыке. — То есть флейта сомнений не вызывает? — уточняет Лань Ванцзи. Сяо Чжань понимает, что даже не удивился наличию звуков флейты — так органично они вписались в контекст. — Супер. Ты сводил? — Нет, Фэн-эр. Я только синтезировал второй звукоряд. Но живой звук будет предпочтительнее. С молчаливого обоюдного согласия они слушают свод еще раз, и у Сяо Чжаня в голове что-то складывается. — Надо еще добавить ударные и струнные. И пусть основная мелодия — это припев, короночка. Нужны слова. Представляешь, наверно впервые в жизни у меня сначала музыка, а потом слова! Обычно или вместе, или стихи прежде… Сяо Чжань продолжает рассуждать, расхаживая по тон-студии и накидывая идеи, Лань Ванцзи слушает его, чуть склонив голову, потом берет блокнот, прихваченный еще из сыхэюяня, и начинает тезисно записывать сказанное. Список получается внушительный. — А может вообще без слов? Закольцевать флейту с гуцинем, добавить спокойный бит, получится годный инструментальный медляк, поклонницы сянься с ума сойдут, — Сяо Чжань смеется и сразу поясняет, глядя на недоуменного Лань Ванцзи, — но это все в порядке бреда! Звуки этого гуциня — высокое искусство, не терпящее распыления. Лань Ванцзи откладывает блокнот. — Ты играешь на флейте? Сяо Чжань притормаживает в дверях: — Внезапный вопрос. Ну как бы… нет? То есть не совсем. Когда-то, лет пять назад баловался с дицзы, но это так, дальше пары простых песенок не пошло. Ты хочешь… — его внезапно осеняет. — Ну нет! Лань Ванцзи склоняет голову к другому плечу, взгляд становится скептическим. — Нет, ну серьезно? Серьезно? — не верит Сяо Чжань. — Где я, а где флейта! — Это как с ездой на велосипеде, — говорит Лань Ванцзи безапелляционно. — Сядешь — и ноги сами вспомнят. Так же и с инструментом. — Я соглашусь с тобой только потому, что ты упрямый, и тебе легче дать, чем объяснить, почему не хочется! — заявляет Сяо Чжань, не замечая, как Лань Ванцзи на секунду зависает. — Но имей в виду — это плохая, плохая затея! Лучше пригласить профессионала. — Чжань-гэ профессионал. Сяо Чжань фыркает, вложив в этот звук весь свой сарказм, но Лань Ванцзи непросто сбить с толку. — И мы наймем тебе учителя, чтобы подтянул твои знания. Сяо Чжань только и может, что поднять руки, сдаваясь.

~ ~ ~

В районе обеда к ним заглядывает Мэн Цзыи, уже освоившаяся в этом здании, и на правах «старшей сестры» почти силком тащит их в корпоративную столовую на втором этаже. Сяо Чжань пытается захватить с собой блокнот, но Лань Ванцзи хладнокровно вынимает из его рук такой нужный и дорогой сердцу предмет и объявляет с каменным лицом, что пищу нужно вкушать без суеты и желательно молча. По пути Сяо Чжань восторженно делится с Цзыи результатами первого дня и требует после обеда вернуться с ними и послушать то, что уже сделано, но она только отмахивается и просит потом показать окончательный результат. Обедают они в отгороженной зоне для руководящего состава, и никто не нарушает их привилегированного уединения. Сяо Чжань трещит без умолку, размахивая палочками, Цзыи внимает, вставляя реплики, Лань Ванцзи отрешенно и неспешно поглощает свою даже на вид пресную вегетарианскую еду, иногда вскидывая глаза на оратора, но не говорит ни слова. Цзыи сообщает как бы между прочим, что вечером на неделю улетает в Шанхай по делам, и вполне серьезно спрашивает у Лань Ванцзи, может ли она доверить ему «этого оболтуса». — Мгм, — говорит тот, а Сяо Чжань делает загадочное лицо: — А свидание будет? — Будет, — Цзыи сверкает на него глазами. — Сейчас будет свидание моего чая с твоими волосами. — Ну цзецзе, признай уже — вы с главой Лань встречаетесь! Лань Ванцзи едва не давится бэби-морковкой, а Цзыи закатывает глаза: — Какой же ты все-таки одноклеточный! Разговор сворачивает в сторону взаимных подколок, а потом Цзыи смотрит на часы, прощается до вечера и покидает столовую. — Почему ты зовешь ее старшей сестрой? — спрашивает вдруг Лань Ванцзи, нарушая правило о молчании за едой. — Она ведь младше. — Ну… так сразу и не скажешь, — Сяо Чжань лениво ковыряется палочками в жареной лапше. — И-цзе ведь мой менеджер. Я делаю то, что она говорит, она знает обо мне все и даже немножко больше, и еще она обо мне заботится как старшая сестренка, поэтому я и называю ее так. В Шанхае у меня вообще нет ближе человека, чем И-цзе. Мы подружились почти сразу же, как я появился в агентстве, и с тех пор она возится со мной, как с младшим братом. Так, стоп, — он указывает палочками на Лань Ванцзи. — Откуда ты знаешь, что цзецзе младше меня? — У нас в Мирквуде неплохая служба безопасности, — значительно говорит тот. — И я, в отличие от некоторых, всегда читаю документы, которые мне приносят. Я даже знаю, что вы с Цзыи в свое время распустили слух, что у вас роман, чтобы к тебе не приставали поклонницы, после чего вас немного захейтили в сети, но все прошло без особенных последствий для тебя — своих фанатов ты сумел сохранить. — Точно, — улыбается Сяо Чжань. — Мне повезло, что я не айдол, не связан жесткими контрактами и пока не очень примелькался. Пишу и пою то, что хочу, могу свободно разгуливать по улицам и не прятать лицо. И фанаты у меня более-менее адекватные… ну, я надеюсь на это. Я ведь начал карьеру сравнительно недавно, к тому же возраст у меня… не для айдола. Но народу нравится то, что я делаю, и мне этого достаточно. Прикинь, меня как-то позвали в дораме сняться, но я отказался. Непомерных амбиций у меня нет, и моя нынешняя жизнь меня устраивает. К тому же, если бы она была иной, вряд ли я тебя встретил. Они некоторое время молчат, после чего Лань Ванцзи уточняет: — Так у вас с Цзыи был роман? — Вообще нет, — Сяо Чжань отрицательно мотает головой, подхватывая кусочек мяса и засовывая его в рот. — Ну, попробовали как-то раз поцеловаться, но поняли, что это не наш вариант. Лань Ванцзи кивает, словно сам себе, и больше до конца трапезы не произносит ни слова.

~ ~ ~

Всю вторую половину дня Сяо Чжань занят тем, что лежит в комнате отдыха в гамаке и пишет стихи. Они выскакивают из него почти с пулеметной скоростью, Сяо Чжань едва успевает переносить их в блокнот, потом перечитывает, иногда перечеркивает и принимается заново, но в целом процесс идет гладко. В комнате отдыха периодически появляются люди, но они делают то, за чем пришли, и не обращают внимания на Сяо Чжаня, а он не видит их, увлеченный своим творением. К вечеру у него готова текстовка двух баллад и почти закончена третья, и как-то случилось, что все песни про тайную любовь и сердечные страдания в природных декорациях — облака, горы и водопады присутствуют в промышленных масштабах. Когда Сяо Чжань приходит в себя, он обнаруживает неподалеку Лань Ванцзи, восседающего на циновке в позе для медитации. Чуть поодаль дымит большая медная курильница, свет в комнате приглушен, Лань Ванцзи размеренно дышит, обратив взор в себя, но как только Сяо Чжань начинает возиться в гамаке, немедленно открывает свои невозможные глаза и спрашивает: — Все хорошо? Сяо Чжаню более, чем хорошо, ему просто потрясающе, чем он и спешит поделиться, подскакивая к Лань Ванцзи и всовывая ему в руки блокнот. Тот внимательно читает, изящно перелистывая страницы книжицы своими аристократически-длинными пальцами, и иногда отчеркивает холеным ногтем некоторые иероглифы. Сяо Чжань в нетерпении топчется рядом. Лань Ванцзи наконец поднимает на него глаза, смотрит снизу вверх и говорит невозмутимо: — Я бы хотел, чтобы ты переписал это более аккуратно. — И это все? — не веря своим ушам, сразу дуется Сяо Чжань. — Все, что ты можешь сказать?! Нет, ты все-таки Снежная королева, а никакой не принц! А слово «вечность» тебе из льдинок не выложить? — С упорядоченным текстом будет работать удобнее, — поясняет Лань Ванцзи, поднимается и вкладывает блокнот в ладони Сяо Чжаня, на мгновение задержав свои пальцы на его руках. — Кроме того, мне нравится написанный текст, не напечатанный. А у Чжань-гэ красивый почерк. Сяо Чжань уже готов его простить, но Лань Ванцзи добавляет: — Посмотри, что можно сделать с подчеркнутым, я бы использовал иные словесные обороты, иначе получается или слишком просто, или слишком… двусмысленно, — и улыбается краешком рта. — Я тебя переименую в телефоне! — грозит Сяо Чжань, потрясая блокнотом. — В гоблина! Нет, в гремлина! — Сяо лаоши волен делать со своим телефоном все, что захочет. Этот эльфийский принц примет неизбежное. Но сначала он хочет увидеть доведенную до совершенства поэтическую повесть, содержание которой уже наполняет сердце светлой печалью и верой в лучшее, — и Лань Ванцзи изображает церемонный поклон, сложив вытянутые руки перед собой — одна ладонь на другую. Выпрямившись, он смотрит с улыбкой, и в его глазах плещется смех. Сяо Чжань вздыхает. — Ладно, гремлин отменяется. Уговорил, перепишу дома. Но ты все-таки тролль, Ванцзи! Лань Ванцзи молча соглашается, и Сяо Чжань прощает его окончательно.

~ ~ ~

Сяо Чжань действительно занимается редактированием и переписыванием стихов из блокнота, как только оказывается дома. Он уютно устраивается в столовой за европейским столом и тонким маркером переносит свои сочинения ровными строками крупных иероглифов на отдельные листы плотной белоснежной бумаги, которой снабдил его Лань Ванцзи. «В двух экземплярах. Руками. Пожалуйста», — Сяо Чжань до сих пор слышит в голове эти его слова. Мэн Цзыи появляется, когда второй экземпляр уже почти закончен, и Сяо Чжань вносит последние штрихи, от усердия высунув кончик языка. Цзыи грохает на другой край стола связку банок с пивом и подходит поближе. Видя, что Сяо Чжань не реагирует на ее присутствие примерно никак, она берет верхний лист и вчитывается. — О, — говорит Цзыи через некоторое время. — Что-то новенькое. — А? — откликается Сяо Чжань, не поднимая головы. — Твои стихи. Они стали… серьезнее, что ли. Очень красиво и образно написано, впечатляет. Сяо Чжань дорисовывает иероглиф и откидывается на спинку стула, сдувая со лба челку. — Да, мне тоже так показалось. Но это не только моя заслуга. Спасибо Лань Ванцзи, подсказал, где кое-что поменять, чтобы усилить выразительность, — он смотрит на пиво. — По какому поводу вечеринка? — Разговаривать будем, — хмурится Цзыи. — Я должна тебе кое-что сказать, но боюсь, что насухую мне будет сложновато… Сяо Чжань кивает, быстро собирает свою работу и относит на соседний низкий стол. Цзыи тем временем жестом фокусника выуживает из принесенной сумки закуски к пиву в таком количестве, что Сяо Чжань сразу же мысленно отказывается от запланированного на ужин мясного рагу. Цзыи первая открывает банку и неспешно выпивает не меньше половины, прежде чем заговорить. Сяо Чжань терпеливо ждет. — Чжань-Чжань. Пожалуйста, пообещай мне, что не станешь ёрничать и издеваться. Иначе я вообще перестану тебе что-то рассказывать. Вид у Мэн Цзыи решительный и несчастный одновременно, поэтому Сяо Чжань поднимает три пальца вверх в безмолвной клятве и заодно изображает, как закрывает свой рот на молнию — чтоб уж наверняка. — Я… короче, ты прав, и мы с главой Лань… Кажется, у нас было свидание, потому что мы целовались. Цзыи опустошает банку, сжимает ее в руке и смотрит с вызовом. Сяо Чжань молчит, ожидая продолжения. — Я бы очень хотела, чтобы мы были вместе, как ты и говорил. Но мне сложно судить об этом после единственного поцелуя в машине. Нет, мы, конечно же, переписываемся, и глава Лань пишет нежности, такие возвышенные, что мне иногда даже неловко, и это так мило… Но, Чжань-Чжань, поцелуй был всего раз, и я не уверена, что последует какое-то развитие… — Почему? — тихо спрашивает Сяо Чжань. — Он что-то не так делает? Цзыи открывает вторую банку, в то время как он еще даже не притронулся к своей. — Он все делает так. Буквально все, Чжань-Чжань. Так наверно делают люди трепетные и терпеливые. Он спрашивает разрешения, чтобы взять меня за руку, погладить мои пальцы или сказать какую-нибудь ласковую глупость, даже перед поцелуем он попросил разрешения, хотя я бы и без него… Он как будто прощупывает почву перед каждым шагом. Осторожничает или боится чего-то. — Может быть, он просто не любит торопиться в отношениях? Или у него был какой-то нехороший опыт? — предполагает Сяо Чжань. Цзыи задумывается: — Я все размышляю над тем, а есть ли у нас они, отношения? Ну что такое один поцелуй в масштабах Вселенной… Но, знаешь, я, как сопливая девчонка, в своих мыслях уже вышла за него замуж и нарожала ему кучу детей! Я, блин, взрослая серьезная женщина — и уже мечтаю провести остаток дней жизни с красивым парнем, которого знаю неделю! — она шлепает банку на стол, и пиво выплескивается неаккуратным пятном. Сяо Чжань мимолетом думает, что он принял правильное решение, когда решил переложить свои чистовики с этого стола на другой. — И самое главное — мы с ним договорились пока не распространяться о случившемся, — Цзыи горько ухмыляется. — С моей подачи, Чжань-Чжань. Потому что он глава одной из самых влиятельных музыкальных корпораций, и он такой… а я кто? Просто менеджер в каком-то развлекательном агентстве, обычная девушка из обычной семьи, и я ему явно не пара. — Цзыи, — Сяо Чжань встает и подталкивает свой стул поближе к подруге, усаживаясь на него верхом. — Что за чушь я сейчас услышал? Та одним длинным глотком приканчивает вторую банку. — Не чушь. — Так, остановись, И-цзе, — Сяо Чжань отнимает у нее третью и поворачивает ее голову к себе двумя руками. — Что это ты себе напридумывала? Ты самая красивая, умная и дерзкая девчонка, которую я знаю, ты работаешь в престижном месте с хорошими людьми — со мной, например, — он легко улыбается, не отпуская лицо Цзыи из своих ладоней. — Ты сама себя сделала, добилась того, чего хотела, идешь к успеху, тебя уважают и любят. Так что может быть это глава Лань тебе не пара, а? Мы еще посмотрим, как он будет себя вести! Пусть докажет, что достоин хотя бы мизинчика моей цзецзе! Я не отдам тебя кому попало, так и знай. Цзыи вздыхает, не сопротивляясь. — Он мне так нравится, Чжань-Чжань, что я себя забыла. Кажется, в ее голосе звенят слезы, но глаза у нее сухие и взгляд решительный. — Знаешь, мы до сих пор не перешли на ты. Вот как у нас с Лань Ванцзи так быстро получилось? Я просто предложила, и он согласился, а с главой Лань… — Послушай, цзе, а может быть ты просто перестанешь его так называть? Я же постоянно слышу от тебя — глава Лань то, глава Лань сё. Держу пари, он даже в твоей голове именно так и значится. У него же есть имя, красивое, как будто старинное, — Сяо Чжань отпускает ее лицо и наконец прикладывается к своему пиву. — Начни с того, что просто назови его… ну не знаю… Сичэнь-гэ? Цзыи открывает рот, но в этот момент ее телефон выводит переливчатую руладу, и она немного растерянно смотрит на него. Сяо Чжань вопросительно поднимает брови, и Цзыи молча передает ему гаджет, разблокировав экран. От Глава Лань: Добрый вечер, Мэн-гуньян. Вы же прилетаете завтра в 11-30? Я бы мог встретить Вас в аэропорту, если это удобно. — Вы оба такие странные! — шипит Сяо Чжань и сам быстро набирает ответ. Цзыи ахает, пытаясь отобрать телефон, но Сяо Чжань проворно отпрыгивает в сторону и показывает ей текст издалека. Вы: Привет, Сичэнь-гэ. Я буду счастлива — Ты дурак?! — стонет Цзыи. — Что ты наделал! Теперь он будет думать, что я доступная женщина! Дай я поскорее сотру этот ужас, пока он не успел прочитать! — Уже успел! — отвечает Сяо Чжань и снова показывает ей телефон с новым сообщением в чате. От Глава Лань: Договорились, И-мэй, я буду ждать. — Я убью тебя, Сяо Чжань! — орет Цзыи, розовея. — Еще спасибо скажешь! И прощения потом не забудь попросить! И чур я выбираю имя для твоего первенца! — смеется Сяо Чжань и всовывает телефон ей в руки, тактически отступая в сторону холодильника. — И переименуй уже контакт, смотреть тошно! Цзыи словно натыкается на невидимую стену, долго стоит и сверлит его взглядом, а потом заходит в телефонную книгу и делает несколько кликов. Сяо Чжань ждет, и ожидание его вознаграждается, когда подруга демонстративно поворачивает к нему экран. «Лань Сичэнь», — значится в имени контакта. — Доволен? — Это твой парень, Цзыи, — вкрадчиво говорит Сяо Чжань. — Почему так официально? Я уверен, что он только что переименовал тебя в «мэймэй» или «мое сердце». Так добавь к его имени хотя бы смайлик с сердечком. — Он не мой парень, — упрямо говорит Цзыи, но Сяо Чжань видит, что она посматривает на имя контакта с некоторым сомнением. Он начисто игнорирует ее заявление: — Завтра, когда встретитесь в аэропорту, сама его поцелуй и разрешения не спрашивай. И потом мы посмотрим, кто чей парень, а кто нет. Цзыи смотрит него с почти священным ужасом: — Я этого не сделаю. И он не мой парень. Но Сяо Чжань твердо уверен в обратном. Потому что Цзыи, отвернувшись, украдкой добавляет розовое сердечко к имени контакта.

~ ~ ~

Поздним вечером наконец прибывает с пятичасовым опозданием грузовик с вещами, и Сяо Чжань вместе с уставшим водителем, попавшим, как оказалось, в небольшую аварию, быстро перетаскивают все под навес во внешнем дворике, беззлобно переругиваясь. Мэн Цзыи привычно руководит процессом, но без обычной своей настойчивости, она вообще на взгляд Сяо Чжаня несколько рассеянна и улыбается невпопад, периодически отвлекаясь на телефон. Цзыи даже не заикается о компенсации за задержку доставки, и, пока она об этом не вспомнила, Сяо Чжань оперативно выпроваживает водителя, сунув ему в руку пару банкнот «за волнения». Он возвращается и смотрит на кучу вещей, решая, сейчас перетащить все в дом или оставить до завтра, когда ему приходит сообщение от Лань Ванцзи. От Эльфийский принц Ванцзи: Нужна помощь? Сяо Чжань озадаченно смотрит на телефон. Вопрос как будто с подвохом, но он не понимает, с каким. Вы: В чем? Я уже собирался лечь спать От Эльфийский принц Ванцзи: Доставили твои вещи. Вы: Откуда ты знаешь??!!!! Он же только что приехал Уехал Ну мы быстро перенесли из машины Ты следишь за мной Да? Я завтра буду разбирать От Эльфийский принц Ванцзи: Приеду завтра в восемь. Сяо Чжань звонко прикладывает ладонь к лицу. Вот уж кто не спрашивает разрешения — просто берет и делает, даже не уточняя, нужно ли. Вы: Ванцзи это же необязательно Я сам потихоньку могу От Эльфийский принц Ванцзи: Меня привезет господин Чао и заберет Цзыи в аэропорт. Когда он вернется, мы уже успеем разобрать твои вещи и поедем в студию. Л — Логика. Л — Логистика. Л — Лань мать его Ванцзи, самый логичный из всех логичных логистических логиков. Вы: Ладно Привезешь стаканчик кофе? Я до сих пор зерна не купил Ванцзи откуда ты узнал про доставку? От Эльфийский принц Ванцзи: Служба безопасности Мирквуда не знает осечек. До завтра, Чжань-гэ. — Да блин! — в сердцах восклицает Сяо Чжань и почему-то выглядывает в главные ворота. За ними тишина и пустота, площадку перед воротами освещают два фонаря, на одном из которых висит стандартная камера уличной системы видеонаблюдения. Сяо Чжань очень ярко представляет, что Лань Ванцзи, как заправский шпион, взламывает сервер городской службы, чтобы подключиться к камере над воротами сыхэюаня, и трясет головой, отгоняя этот странный образ. — Да ну, бред, — и закрывает двери. Он почему-то медлит, прислоняясь к ним спиной, и вдруг обмирает, потому что за стеной раздается едва слышный треск рации и четкий негромкий голос: — Объекты внутри. Посторонние на периметре отсутствуют. Прием. — Принято. Продолжайте патрулирование. Смена в пять. Конец связи. Сяо Чжань не слышит больше ничего — ни шагов, ни посторонних звуков, как будто этот разговор ему привиделся, но он хватается за телефон и лихорадочно набирает сообщение за сообщением. Вы: Тут что патруль?! Охрана??!! Ванцзи нас охраняют!!! От кого нас охранять!!!!!!!!!!! Ты скрывал от меня что у нас охрана! Ответ прилетает мгновенно. От Эльфийский принц Ванцзи: Вы с Цзыи не должны были узнать. Охрана была всегда. Я берегу тебя от фанатов и воришек. В основном от воришек. Потому что они могут тебя украсть. Я бы этого не хотел. Сяо Чжань непонимающе взирает на телефон. Ванцзи сейчас пошутил? Или… как это воспринимать? Вы: Мне кажется или ты сейчас флиртовал со мной? От Эльфийский принц Ванцзи: Или. Больше от Лань Ванцзи не приходит ни строчки, хотя Сяо Чжань отправляет в чат сообщение за сообщением, наконец выдыхаясь. Ночью он пишет стихи.

~ ~ ~

Пол цзинши залит лунным светом и расчерчен косыми ячейками теней от дверных перекрестий. Ванцзи сидит на постели в привычной позе лотоса, не отрывая от них отрешенного остановившегося взгляда, и в его голове восхитительная пустота. Смартфон у подушки периодически вибрирует входящими сообщениями от одного контакта, но Ванцзи не торопится читать их, примерно представляя, что увидит. «Или», — тени складываются в иероглиф, дразня. Это сродни признанию. И он сделал его сам, только что. Облачные Глубины давно спят, да и Ванцзи пора, хотя его привычный режим и так уже давно порушен из-за каждодневных поездок в Нанкин и обратно. Но сегодня сон обходит его стороной, будто пугается — его вида, его мыслей, его ответов в чате. Все очень быстро. Быстрое приглашение. Быстрое знакомство. Быстрое сближение. Это так не похоже на Ванцзи, вдумчивого, рассудительного, не терпящего суеты и спешки. Молчаливого, закрытого, осторожного. Настолько распахнут он всегда был только с самыми близкими — братом, сыном и его детьми, иногда с дядей. И с Вэй Ином — но это он уже не может сказать наверняка, потому что за сотни лет воспоминания будто затерлись, заменились реалистичными снами и нереальными желаниями. Нет, нельзя отрицать, что в последние десятилетия Ванцзи действительно стал заметно общительнее и может поддержать разговор с совершенно незнакомыми ему людьми — этому способствует сам прогресс с его стремительным развитием, зародившимся в конце девятнадцатого века и набирающим обороты в геометрической прогрессии. Стало проще и интереснее находить новое, обмениваться знаниями, поддерживать связь, а с распространением всемирной сети само понятие общения вышло на какой-то совершенно иной уровень, и Ванцзи не мог не принять изменившихся реалий, постепенно осваивая и подстраивая под них свой поведенческий паттерн. И все равно оставался сдержанным в проявлении своих чувств, недоверчивым и немногословным, если дело не касалось его родных. Но стоило появиться Сяо Чжаню с его лучистыми глазами, солнечной улыбкой и открытой душой, как все заслоны, все барьеры, которые Ванцзи выстраивал вокруг себя столетиями, боясь раскрыть кому-нибудь правду о своем кровоточащем сердце, внезапно смыло в одночасье волной неконтролируемого тепла. За столь короткое время Сяо Чжань так проник, вшился, встроился в его размеренную, расписанную по минутам жизнь, что Ванцзи не мог избавиться от накатывающего ощущения: этот человек всегда был в ней, просто незримо, ждал своего часа, чтобы возникнуть, как образ на проявляемой фотографии. И Ванцзи действительно не хочет его потерять. Никогда. «Или». Не глядя на уже умолкнувший телефон, даже забыв про него, Ванцзи поднимается, подхватывая Бичэнь со стойки, и выходит из цзинши, с порога окунувшись в лунный свет, омывающий его серебряными бликами. Тренировочное поле никогда не отказывало ему в утешении и изгнании тревог, а его духовное оружие, его старый друг, его преданный меч поддерживал в самые сложные моменты жизненных испытаний. И Ванцзи идет и часами отрабатывает шаги и связки, и течение его заполошных мыслей постепенно выравнивается пропорционально тому, как ожидаемо сбивается его дыхание. Разум чист, мышцы налиты приятной усталостью, а с губ не сходит легкая улыбка. Он возвращается в цзинши, когда Глубины начинают потихоньку пробуждаться, и засыпает, едва голова касается валика в изголовье. Завтра он купит кофе и снова увидит Чжань-гэ.