По кромке темного леса

Утром Лань Ванцзи, как ни в чем не бывало, встречает Сяо Чжаня в ставшей родной «контролке», дверь которой угрожает расправой техникой боевых струн, и с помощью Лань Ифэна показывает, что именно он хотел бы продемонстрировать своему брату. Набралось уже четыре трека, два из них полностью сведены, и Сяо Чжань немного рассеянно слушает свой собственный звонкий голос, поющий о счастливой любви счастливого человека в счастливом мире. — Это очень классно, — сдержанно комментирует Лань Ифэн, что-то подтягивая в компьютере. — У вас проникновенная манера исполнения, Сяо лаоши, мы все тут в полном восторге. Сяо Чжань украдкой рассматривает Лань Ванцзи, сидящего на соседнем кресле, и вспоминает, какие мягкие и сладкие у него губы, какие сильные и нежные руки, какая твердая и теплая грудь, к которой его, Сяо Чжаня, вчера прижимали, стискивая в объятиях… И как бездарно он все это профукал! Он шумно выдыхает, и Лань Ифэн тут же вскидывает на него глаза, нажав паузу: — Что такое? Здесь что-то нужно подправить? — А? — спохватывается Сяо Чжань. — Нет! Я не… Ладонь Лань Ванцзи опускается на его запястье, и сердце делает резкий скачок, пытаясь выдраться из грудной клетки. — Не волнуйся. Брат не будет критиковать понапрасну. Если и предложит какие-то правки, то только по делу. «Да, правильно, — пролетает мысль. — Пусть думает, что я переживаю из-за Лань Сичэня. Это хотя бы безопасно и может соответствовать действительности». — Все… нормально, — говорит Сяо Чжань вслух и осторожно освобождает свою руку, а потом лезет в карман за телефоном, чтобы хоть чем-то занять пальцы. — Можно дальше? Лань Ифэн послушно активирует воспроизведение трека, а Лань Ванцзи ест Сяо Чжаня глазами, прямо как в их первую встречу. Сяо Чжань пытается не смотреть в его сторону, упорно глазея в монитор Лань Ифэна. Глава Лань появляется, когда заканчивается второй готовый трек, он тепло приветствует всех троих и «ненадолго, на пару минуточек» отзывает Лань Ифэна в тон-студию. Сяо Чжань всем собой осознает смысл избитого выражения о повисшей неловкой тишине и трусливо закапывается в телефонный дисплей. Молчание становится осязаемым, но не проходит и минуты, как разбивается на мелкие осколки, когда Лань Ванцзи встает и делает шаг. — Чжань-гэ, — произносит он тихо, склоняясь к уху Сяо Чжаня, и тот стискивает телефон в ладонях при звуке его голоса. — Я же говорил тебе, что умею ждать сколько потребуется. Сяо Чжань наконец поднимает на него взгляд и упирается им в такую привычную едва заметную улыбку. Глупое сердце снова пропускает удар, и голова идет кругом, когда Лань Ванцзи мягким касанием указательного пальца вздергивает подбородок Сяо Чжаня, но не для того, чтобы поцеловать. — Я терпелив. И я подожду, — выдыхает он в приоткрытые губы, даже не притронувшись к ним. Прядь его распущенных волос, скользнувших из-за спины смелым водопадом, мажет Сяо Чжаня по лицу, обдавая слабым ароматом чего-то очень знакомого, но память сбоит. — Чего подождешь? — только и может сказать Сяо Чжань, не замечая, как его собственный язык скользит по нижней губе. Демон задери этого эльфийского принца с его цитированием классики, пролетает мысль. Лань Ванцзи не отвечает, усаживаясь на свое место, только глаза внимательно следят за ртом Сяо Чжаня. Дверь тон-студии распахивается, будто ее хорошенько пнули с той стороны, являя преувеличенно довольного главу Лань и слегка смущенного Лань Ифэна. Сяо Чжань почему-то думает о большом застекленном проеме, соединяющем два помещения. — Мы готовы к работе! — весело возвещает Лань Сичэнь и удобно располагается на стуле позади кресла Лань Ванцзи. — Фэн-эр уверен, что мне понравится, осталось только вам меня в этом убедить. Лань Ванцзи кивает и скручивает рассыпавшиеся волосы в жгут, перекидывая их на плечо. «Сандал, — невпопад очухивается память Сяо Чжаня, пока тот, замерев, наблюдает за этим действием. — Лань мать его Ванцзи пахнет сандаловыми палочками». Почему-то это знание кажется важным.

~ ~ ~

До середины дня они не разговаривают. Сначала Лань Ванцзи вместе с братом, отобравшим для промоушена обе готовые композиции, уезжают на верхние этажи к мистическому директору Лань, которого Сяо Чжань уже и не чает когда-нибудь повстречать. Сам Сяо Чжань обнимается с синтезатором, пытаясь вспомнить мелодию, которая сегодняшней ночью приходила к нему во сне, но постоянно сбивается на более близкие воспоминания, наполненные сандаловыми отголосками. Лань Ванцзи возвращается один. Он заходит в тон-студию, где Сяо Чжань уже оставил попытки выдать что-то связное, и молча садится за гуцинь, начиная наигрывать нечто негромкое. Сяо Чжань отрывается от своего блокнота, над которым тупил уже минут двадцать, просто набрасывая карандашом какие-то абстракции. Он перелистывает страницу, опуская на нее грифель. Лань Ванцзи нежно перебирает шелковые струны, полуприкрыв глаза. Сяо Чжань изредка поднимает взгляд, посматривая на стройную фигуру за инструментом. Карандаш тихо шуршит по странице блокнота. Сегодня на белой бумаге возникают не слова.

~ ~ ~

Ванцзи не старается понять, откуда возникает эта мелодия, что рождается сейчас на кончиках пальцев — из головы, из сердца, из золотого ядра, все равно. Он ощущает присутствие Сяо Чжаня и играет ему одному, чувствуя краткие взгляды в свою сторону. Основной мотив дополняется одним переливом, другим, обрастает звуками, руки живут уже сами по себе, внизу живота разливается привычное ласковое тепло, и едва видное голубое свечение трогает струны. Ванцзи мелкими всплесками передает им духовную энергию, направляя в сторону Сяо Чжаня, и, бросив на него мимолетный взор, понимает, что напряженные плечи расслабились, а на мягких губах заиграла уже знакомая открытая улыбка. Ванцзи обрывает мелодию на середине фразы и встает, чтобы взять блокнот, оставленный в контрольной комнате на пульте. Когда он возвращается, поверх струн циня лежит листок бумаги с боковой перфорацией, а на нем — рисунок. Сяо Чжань мнется рядом, переступая с ноги на ногу и прижимая свой блокнот к груди, а в его глазах необычное смущение. Ванцзи поднимает лист. Смелыми штрихами с едва намеченными светотенями нарисованы руки, порхающие над струнами, пальцы выписаны тщательно, как и фрагмент инструмента под ними, а все остальное только наброском — колышутся эфемерные длинные рукава многослойных одежд (это явная фантазия художника, потому что сегодня на Ванцзи обычная рубашка с манжетами), края циня теряются в туманной дымке. — Безупречно, — говорит Ванцзи. Сяо Чжань кивает и улыбается: — Ванцзи, послушай… я знаю, что в контракте есть особый пункт про изображения, но, может быть, если видны только твои руки… Нельзя ли поместить их на обложку диска? Ванцзи не отвечает, рассматривая рисунок — завораживающий, притягательный, и думает о том, что Сяо Чжань человек многих талантов. Тот ждет, украдкой заглядывая в лицо. — Я посмотрю, что можно сделать, — произносит наконец Ванцзи. — Могу я забрать? — Конечно! — улыбка Сяо Чжаня становится шире. — Он твой! И… я могу еще нарисовать, если надо. Я в последнее время нечасто это делаю, но иногда находит, как сейчас. — Чжань-гэ прекрасно рисует. Я был бы рад увидеть что-то еще. Сяо Чжань снова кивает, медлит и неловко трогает его за предплечье: — Ванцзи… прости меня. Я вчера вел себя как придурок, не знаю, что на меня нашло, я почему-то был сам не свой. Их глаза на одном уровне, Ванцзи неспешно опускает взгляд и видит, как Сяо Чжань нервно сглатывает, мельком облизывая губы. — Тебе не за что извиняться, — сообщает Ванцзи. — Когда поймешь, что можно сделать следующий шаг, скажи мне, — и решительно отступает, возвращаясь за стол с цинем и открывая блокнот. Рисунок Ванцзи аккуратно вкладывает между его листами. Сяо Чжань некоторое время стоит поодаль, наблюдая, как Ванцзи черным маркером, неравноценной, но необходимой заменой кисти, выписывает значки вэньцзи-пу, потом вздыхает и садится сбоку на циновку. — Научишь меня читать такую нотопись? — спрашивает он внезапно, и Ванцзи едва не сбивается. Была бы в руке кисть — точно поставил бы кляксу, но маркер такого безобразия не допускает, храни Небеса современную промышленность. — Придется постараться, — говорит Ванцзи, не поднимая глаз от записей. — Но я сделаю все, что попросит Чжань-гэ. А пока не хочешь вспомнить, как держать флейту? Через три часа у тебя первый урок, — и он указывает кончиком маркера в сторону длинной коробки, устроившейся на деревянном пюпитре неподалеку. — Флейта! Точно! — Сяо Чжань порывисто вскакивает на ноги, едва не задев цинь, и, вытянувшись, хватает коробку в руки. — Ванцзи, сразу скажи, она дорогая? А то сломаю и в жизни не расплачусь с тобой! Несмотря на его слова, флейту Сяо Чжань извлекает бережно и долго рассматривает ее, оглаживая пальцами отверстия. — Не дороже денег, — говорит Ванцзи, ощущая улыбку на своих губах. — Это подарок для Чжань-гэ. — Да ты с ума сошел! — Сяо Чжань округляет глаза. — Заваливаешь меня такими подарками, я же привыкну и буду содержанкой… содержанцем… иждивенцем! — он смеется, в неловкости теребя сиреневую кисточку флейты. — Она очень красивая. Видно, что Ванцзи выбирал сам. Сяо Чжань подносит флейту ко рту и осторожно продувает, а затем набирает побольше воздуху, и из флейты выскакивает первая ломкая нота, потом еще одна такая же, но на тон выше. Сяо Чжань наклоняет голову, прыснув. — Как будто пьяная утка крякнула, — говорит он сквозь смех. — Пробуй еще, — предлагает Ванцзи. — Ты помнишь общий принцип извлечения звуков, это уже немало. — Да уж… — ненатурально кряхтит Сяо Чжань, выпрямляясь и устраиваясь поудобнее. — Но эта твоя затея все еще кажется мне хреновой. Он сидит, прикрыв глаза, и, словно слепец, ощупывает флейту, вразнобой касаясь каждого из шести отверстий подушечками пальцев. Флейта снова взмывает вверх, и Сяо Чжань задумчиво извлекает из нее длинный плавный звук, заканчивающийся нечаянным всплеском, словно прямая ровная линия — ненужным крючком. Он опускает руки и смотрит на Ванцзи. — Тебе так важно, чтобы играл именно я? Это же время, много времени, пока я вспомню, пока научусь играть именно то, что нужно, пока наберусь уверенности для записи. Не лучше ли… — Нет, не лучше, — перебивает Ванцзи чуть поспешно, но Сяо Чжань не пытается выяснить, почему именно так. — Ладно. Тебе наверно виднее. Он укладывает флейту обратно в футляр и протягивает Ванцзи руку. Улыбка сияет солнечным зайчиком. — Пойдем обедать. А потом поедем уже к твоему учителю.

~ ~ ~

Учителем оказывается прелестная невысокая девушка по имени Лань Сяомин, и Сяо Чжань даже не уточняет, является ли она родственницей Лань Ванцзи — белая лента, аккуратно обвивающая запястье, и почти одно лицо с Лань Ифэном говорят сами за себя. Лань Сяомин преподает в Нанкинской Академии музыки и встречает их в маленьком уютном классе в отделении народных инструментов. Лань Ванцзи достается поклон со сложенными ладонями, полный безмерного уважения и, кажется, даже преклонения, а вышедшему из-за его спины Сяо Чжаню — открытая улыбка и задорный книксен. — Сяо лаоши, наслышана! — говорит Лань Сяомин и приветственно машет рукой, приглашая пройти в класс. — Мне очень нравится ваша музыка! Дадите мне автограф? — Мин-эр, где твои манеры? — спрашивает Лань Ванцзи с напускной серьезностью, но в его глазах отчетливо видны смешинки. — Непременно, госпожа Лань, — немедленно перебивает его Сяо Чжань. — Ой, ну что вы, — отмахивается она и смеется. — Можно просто Сяомин. Даши, — обращается она к Лань Ванцзи, — не сердитесь, я просто действительно очень увлечена творчеством Сяо лаоши. — Я знаю, Мин-эр, — мягко говорит Лань Ванцзи. — Но ты сейчас преподаватель, а не восторженная поклонница. Лань Сяомин важно кивает, подмигивая при этом Сяо Чжаню. — Тогда проверим уровень подготовки, Сяо лаоши. Инструмент у вас с собой? Лань Ванцзи покидает их, обещая вернуться к концу урока, и следующие сорок минут Сяо Чжань заново учится держать флейту, дышать диафрагмой и читать схему аппликатуры. Он чувствует себя ребенком, которому умелый учитель терпеливо и ласково разъясняет азы обращения с волшебным инструментом, и в животе у него разливается приятное тепло от общения с Лань Сяомин. Сяо Чжань думает, что она скорее всего старше, чем выглядит, но доказательств этому нет — ее кожа гладкая, пальцы нежны и мягки, глаза орехового цвета сияют задором, а свободное платье не может скрыть гибкости ее фигурки. Лань Сяомин очень нравится Сяо Чжаню, и ему кажется, что, если бы он встретил ее буквально месяц назад, он непременно влюбился бы в эту легкую и милую девушку. Но не теперь. Сяо Чжань замирает на середине первой удачной ноты, прерывая ее чистое звучание, и его накрывает чем-то, похожим на осознание катастрофы. Или безусловного понимания. Лань Сяомин замечает перемену в его настроении и предлагает сделать перерыв. — Хотите чай? — говорит она. — Или кофе? Даши вернется еще минут через пятнадцать, мы успеем дойти до кофейного автомата на первом этаже. Сяо Чжань соглашается, и они выходят за дверь вместе. — Почему даши? — спрашивает он, когда они спускаются по лестнице. — О, — Лань Сяомин покачивает головой, будто размышляет, что можно сказать, а что нет. — Лань Ванцзи — истинный пример для подражания. Он стал настоящим мастером во многих искусствах еще в юности, а теперь развил их больше, чем кто-либо еще. — А какие искусства? — Сяо Чжань косится на нее. Ему кажется, что он может услышать что-то необычное, и Лань Сяомин не подводит. — Цинь. Каллиграфия. Цингун. Меч. За что бы он ни брался, достигает совершенства во всем. Сяо Чжань даже не переспрашивает, хотя сказанное неохотно укладывается в прагматично настроенном сознании. Лань Сяомин неловко замолкает и быстро переводит разговор на его собственное творчество. Сяо Чжань с охотой отвечает на вопросы, отвлекаясь, ведь кто не любит поговорить о себе, любимом. Но решимость порасспрашивать Лань Ванцзи о его умениях поподробнее уже прорастает.

~ ~ ~

Лань Ванцзи возвращается, когда Сяо Чжань и Лань Сяомин уже договорились о занятиях три раза в неделю («И, пожалуйста, хотя бы пятнадцать минут каждый день, Сяо лаоши!»), обменялись контактами, перешли на ты и условились о том, что Лань Сяомин напишет и пришлет вечером аппликатуру новой мелодии Сяо Чжаня для флейты. Они сидят за маленьким столом среди художественно разбросанных нотных листов и болтают, словно старые приятели, и Сяо Чжань подписывает своим именем и краткими пожеланиями удачи открытки с изображениями музыкальных инструментов для коллег Лань Сяомин («Ци-мэй и Дон Линли с ума сойдут, когда увидят! А Мао Лу вообще обзавидуется!»). — Вы, смотрю, зря времени не теряете, — Лань Ванцзи подходит к столу и водружает на маленькое свободное пространство три бумажных стакана в картонной подставке. — Ой, — смущенно говорит Лань Сяомин, вскакивая. Ее щеки заливаются нежным румянцем, как будто ее застукали за чем-то непристойным. — Мы уже закончили, даши, ждали вас. — Манго-бабл, — Лань Ванцзи подает ей стакан, заставляя сесть обратно легким нажатием на плечо. — Это новинка в соседнем кафетерии, — он поворачивается к Сяо Чжаню и протягивает стакан ему. — Фэн-эр очень хвалил. Сяо Чжань принимает напиток с благодарностью и сразу делает глоток. Манговая сладковатая свежесть приятно обволакивает горло. — Как успехи? — спрашивает Лань Ванцзи, принимаясь за свой чай. Его розовые губы складываются в аккуратную «о», обхватывая соломинку, и Сяо Чжань не может оторвать от них взгляда. — Безусловно, необходимо несколько занятий, — сразу как-то подбирается Лань Сяомин. — Но Сяо лаоши демонстрирует неплохие навыки и хорошую способность к обучению, так что в ближайшем будущем можно будет говорить об исполнении полноценной партии флейты. — Отлично, — роняет Лань Ванцзи, слизнув янтарную каплю с трубочки. Сяо Чжань забывает, как дышать. — Мои рекомендации — заниматься каждый день не меньше пятнадцати-двадцати минут, освоить самые простые дыхательные упражнения, подтянуть сольфеджио и встречаться трижды в неделю для очередного урока, — продолжает Лань Сяомин как ни в чем не бывало. — Неплохо было бы завести дневник, где отмечать свои достижения и следование распорядку. Я переслала свои предложения Сяо лаоши в чат. — Хорошо, Мин-эр, спасибо, — Лань Ванцзи легко сжимает ее пальцы, и Лань Сяомин опять вспыхивает — теперь уже от удовольствия. «Они все ждут похвалы от своего многомудрого искусного даши, — думает Сяо Чжань отвлеченно. — А он выглядит, словно только что закончил университет. Наверно, он все-таки не человек. Или у меня паранойя». Лань Ванцзи переводит на него взгляд и смотрит пристально, будто пытается залезть в его голову. — Тебе придется следить за тем, чтобы я исполнял все пожелания шифу, — немедленно говорит Сяо Чжань, обращаясь к нему. — А то с меня станется облениться и забросить занятия, а это не в твоих интересах. Лань Ванцзи только вскидывает свою прямую бровь, потягивая чай, а Лань Сяомин смеется. — Я уверена, что мой новый ученик старательный и дисциплинированный. Так что даши не придется за ним присматривать. — Я все равно присмотрю, — весомо обещает Лань Ванцзи, деликатно обнимая трубочку губами, и сердце Сяо Чжаня снова сбивается с ритма. Если так дальше пойдет, ему придется обращаться к кардиологу. Или психиатру.

~ ~ ~

— У нашего агентства новый директор, — объявляет Мэн Цзыи, едва Сяо Чжань переступает порог кухни. — Ага, — рассеянно отзывается он, направляясь к холодильнику. — А что случилось с господином Цзюнь Синем? На пенсию сослали? Цзыи только пожимает плечами. Она ужинает лапшой с морепродуктами, не отрываясь от ленты вэйбо, и Сяо Чжань решает сделать то же самое — вплоть до нырка в телефон. — Ну и как? Что нам известно о новом директоре? — Молодой, амбициозный, талантливый, — цитирует Мэн Цзыи, переключившись на релиз агентства. — Работал в Лос-Анджелесе в филиале, успешно продвигал там наших, по инициативе руководства возвратился в Шанхай, чтобы возглавить агентство. — Повышение, значит? — хмыкает Сяо Чжань, хлопая дверцей микроволновки. — Ну и демоны с ним, главное, чтобы не начал палки в колеса вставлять. — Тебе что, даже неинтересно, кто это? — Цзыи снова переходит в вэйбо. — Впрочем, ты вряд ли его знаешь. — Вот именно, поэтому — какая разница, — Сяо Чжань садится напротив нее, подхватывает палочки правой рукой, а левой закапывается в свою ленту. — О, кстати, я же сегодня на урок флейты ходил. — Ага, — говорит Цзыи, перелистывая чей-то пост с котятами. — Понравилось? — Учительница красотка, — отвечает он и быстро добавляет, видя, что подруга аж вскинулась, — родственница Лань Ванцзи. Сестра Лань Ифэна, я думаю, очень уж они похожи. — А помимо красотки из семьи Лань успел что-то запомнить на уроке? — ехидно щурится Цзыи, облизывая палочки. Сяо Чжань вспоминает губы Лань Ванцзи на трубочке, его язык, ловко подхватывающий стремящуюся убежать каплю, и заливается краской. — У меня теперь целое расписание занятий, — он утыкается носом в тарелку. — Так что будь готова к ежедневным завываниям флейты, цзецзе. Они замолкают, занятые поглощением ужина и информационной интоксикацией. С первым Цзыи предсказуемо справляется быстрее, но телефон не выпускает, отвечая на посыпавшиеся входящие сообщения и неосознанно расплываясь в улыбке. Сяо Чжань на сто процентов уверен, что она пишет контакту с розовым сердечком в имени. — Передавай привет Сичэнь-гэ, — говорит он с долей иронии, и Цзыи сначала отрешенно кивает, а потом, опомнившись, пытается запустить в него тарелкой. — Что? Вы же официально встречаетесь! Он мне теперь как брат! Старший. — Своему Ланю приветы передавай! — шипит на него Цзыи и отходит к раковине, чтобы помыть посуду. — А к моему не лезь! — Не позовешь на свадьбу — прокляну! — грозит Сяо Чжань. Цзыи не отвечает, швыряясь в него скомканной салфеткой, а потом гордо покидает кухню, оставляя дверь приоткрытой. Сяо Чжань задумчиво смотрит на синие сумерки в дверном проеме, машинально помешивая лапшу в тарелке, и размышляет о вечности. Это слово почему-то ассоциируется у него с семьей Лань в общем и Лань мать его Ванцзи в частности. Звук входящего сообщения, слишком звонкий в благодатной тишине, застает его врасплох. Даже не глядя на экран, он точно знает, от кого послание. От Эльфийский принц Ванцзи: Сяомин в восторге от своего нового ученика. Вы: Ванцзи Не говори мне что Ты ревнуешь? От Эльфийский принц Ванцзи: Возможно. Ведь Чжань-гэ очаровывает всех вокруг. Каждый, кто встречает его, попадает под его сокрушительное обаяние. Вы: Так Ванцзи Снова флиртуешь У тебя с каждым разом получается все лучше Скоро я выдам тебе медаль «ас флирта» Сам нарисую Сяо Чжань посмеивается, набирая этот слегка глумливый текст, и не ожидает какого-то адекватного ответа, но Лань Ванцзи есть Лань Ванцзи с его непоколебимым логическим рядом. Видимо среагировав на последнюю фразу, он присылает фотографию, на которой Сяо Чжань с удивлением обнаруживает свой сегодняшний этюд, помещенный в лаконичную рамку и под стекло. Он открывает фото на весь экран и рассматривает рисунок, но видит не грифельные линии и штрихи, а изящные чуткие пальцы, летящие рукава и сильные, но нежные руки, прячущиеся в них. Новое сообщение наплывает на старательно выписанные ногти с удлиненным ложем, и Сяо Чжань, сглотнув, переходит обратно в чат. От Эльфийский принц Ванцзи: Ты спрашивал, можно ли использовать изображение рук на обложке диска. Я согласен, если это будет твоя работа. До завтра, Чжань-гэ. Сяо Чжань отвечает что-то банальное и на автомате выбирает стикер со спящим кроликом, желая доброй ночи. В голове почему-то пусто. Он моет посуду, бредет в свою спальню и, раздеваясь на ходу, заходит в душ. Вода, еще не отрегулированная, оглушает ледяным холодом, но Сяо Чжань, стиснув зубы, подкручивает краны и встает под горячие струи. Перед глазами то руки, порхающие над гуцинем, как над телом любовника, то губы, ласкающие пластик трубочки. Откуда, откуда идут такие странные сравнения? Сяо Чжань на краткое мгновение представляет, как длинные пальцы едва заметно касаются его груди, и внизу живота моментально скручивается жаркий узел. — Ну нет… — Сяо Чжань запускает руки в мокрые волосы, зачесывая их назад. — Ты не заставишь меня. К кому он обращается? Что он хочет сказать? Сяо Чжань некстати вспоминает горячее тело под своими собственными ладонями, скрытое льняной тканью, и организм тут же сильно подводит его, посылая дрожь во все части его тела, буквально. Логичное последующее воспоминание о взаимных прикосновениях губ и вовсе поднимает волну возбуждения. Сяо Чжань открывает глаза и сердито смотрит на себя в чуть запотевшее зеркало, в котором отражается взъерошенный незнакомец с лихорадочно горящими глазами, напрягшимися мышцами и подскочившим членом. — Я не буду дрочить на Лань Ванцзи, — строго говорит Сяо Чжань зеркалу. Отражение старательно хмурит брови и зачем-то проводит ладонями по груди и животу. Сяо Чжань отворачивается, опираясь спиной о стену и запрокидывая голову. Водные струи падают на его лицо, свободно скатываются по телу, и он очень надеется на их расслабляющий эффект, но все его естество сопротивляется, предлагая засунуть рациональность поглубже. Он и не знал, что воспоминаний о Лань Ванцзи, которые мозг решает интерпретировать как непристойные, так много застряло в его несчастной голове. Вот разве может быть неприличным веер, всего лишь прижимающийся к ярким губам? А стройные ноги в идеально сидящих и даже не очень узких белых джинсах? И что уж говорить о ленте, ласково обнимающей то высокий лоб, то тонкое запястье. Рука Сяо Чжаня ныряет вниз, крепко обхватывая напряженный ствол, и это прикосновение выталкивает прерывистый выдох из груди. Сяо Чжань замирает, не совершая никаких движений, но его член требовательно дергается в ладони, и когда Сяо Чжань опускает на него взгляд, перед глазами вспыхивает видение розовых пухлых губ, сложенных в аккуратную «о». Рука движется сама, оглаживая член по всей длине — от головки до основания, а потом еще и еще. Вода, струящаяся по пальцам, добавляет ощущений — словно Сяо Чжань погружается в желанный, манящий, горячий влажный рот… Ему хватает нескольких толчков в ладонь для разрядки, и Сяо Чжань, хватая воздух и не издав ни звука, медленно съезжает по стене в душевой поддон. Белесые следы его срыва быстро смываются с живота, ныряя в слив, и через полминуты уже ничего не напоминает об оргазме, кроме звенящей пустоты в ушах. Сяо Чжань поднимается на ноги, хватаясь руками за кафельную плитку, и кое-как заканчивает с водными процедурами, стараясь не допускать в мозг ни единой мысли. Руки сами совершают привычные действия, и он немного приходит в себя, когда полотенце опускается на бедра, обматываясь вокруг. Он не знает, как завтра будет смотреть в глаза Лань Ванцзи, но решает пока не думать об этом. В конце концов, утро вечера мудренее.