По кромке темного леса

Волосы не успели высохнуть, поэтому Ванцзи заплетает их в косу. Сяо Чжань все еще спит, спрятавшись под одеялом, и Ванцзи движется по спальне неслышно, подбирая свою одежду и облачаясь в нее. Шторы еще задвинуты, но Лань Ванцзи знает, что скоро упадут сумерки и пора будет выдвигаться, чтобы успеть к назначенному времени, а ему еще нужно узнать, что удалось или не удалось сделать полиции и директору Чжу. Ванцзи бросает последний взгляд на постель, но не решается подойти, боясь разбудить Сяо Чжаня, и осторожно выходит за дверь. На пороге чжунтана он видит брата, прислонившегося плечом к дверному косяку. Тот встречает его печальной улыбкой, выпрямляясь. — Сюнчжан? Есть новости? — Немного, — говорит Лань Сичэнь и пристально смотрит на его лоб. — А у тебя? Ванцзи чувствует смущение, но брат качает головой, и жест этот видится Ванцзи одобрительным. — Наконец-то, — непонятно произносит он и сразу меняет тему, не обращая внимание на вспыхнувшего брата. — Ванцзи, я попросил привезти тебе более подходящий наряд, он в свободной спальне. Переоденься, пожалуйста. А потом расскажи мне, удалось ли что-нибудь узнать из разговора с Сун Ланем? Если он состоялся, конечно же. — Состоялся, — скупо отвечает Ванцзи и уходит в третью спальню. «Подходящий наряд» разложен на кровати, и это темно-синие джинсы, черная футболка и толстовка глубокого серого цвета с капюшоном. Рядом с дверью стоят удобные адидасовские кроссовки, их Ванцзи надевает настолько редко, что за те тридцать с лишним лет, которые он владеет этой обувью, они не утратили ни внешнего вида, ни функциональных качеств. Ванцзи думает, что одежду ему скорее всего подбирал А-Юань, который изучил его привычки лучше, чем кто-либо. А для этого ему наверняка пришлось лично сгонять в Глубины. Одевшись, Ванцзи критически осматривает себя в высоком зеркале в ванной комнате и с усмешкой находит, что выглядит скорее опрятным гопником, чем заклинателем с полуторатысячелетним стажем. Но одежда и правда удобная и подходит предстоящей прогулке куда более его привычного наряда. В одном из рукавов толстовки спрятан вшитый цянькунь, и Ванцзи, пощупав его, силится вспомнить, где оставил Бичэнь. По всему выходит, что в чжунтане. Немыслимая оплошность, корит он себя. Вряд ли кто-то из присутствующих приберет себе его духовное оружие, но некоторые вопросы могут возникнуть. Ванцзи выходит из комнаты и снова сталкивается с братом, подмечая, что тот одет в похожую одежду, не стесняющую движений. Сюнчжан осматривает его с ног до головы, одобрительно кивает и протягивает ему знакомые голубые ножны. — Я успел убрать Бичэнь в свой цянькунь, чтобы не мозолил глаза нашим гостям, но смотри, такой гордый меч может и обидеться на забывчивость своего хозяина, — он лукаво улыбается. Ванцзи поглаживает гарду Бичэня и его рукоять, а потом прячет духовное оружие в свой рукав: — Ему придется немного потерпеть. Твой Шоюэ при тебе? Сюнчжан привычно встряхивает рукой, резко опустившейся к земле, и в его пальцах вырастает изящный, яркий, словно напитанный лунным светом, клинок, мерно качающий голубой кистью. Миг — и меч снова исчезает. — Поведай же наконец, что сказал тебе Сун Цзычэнь! — просит Лань Сичэнь, прижимая освободившуюся руку к груди. Они садятся на скамеечку у пруда, и Ванцзи рассказывает все, что узнал от неприкаянного призрака. Он сухо излагает факты, не анализируя их и не делая логических заключений, но брату этого вполне достаточно. — Жаль, — говорит он после окончания повествования, — я надеялся, что душу Цзияна еще можно спасти. — Не всем в этом мире можно оказать помощь, — отзывается Ванцзи. — Даже если посвятить этому тысячи лет. А вам что-то удалось узнать? Лань Сичэнь смотрит прямо перед собой и прикусывает губы: — Как я и сказал, немного. Место, которое указал Цзиян, хорошо просматривается, но оно слишком неудобное для того, чтобы незаметно посадить снайпера, а группа захвата скорее всего не успеет добежать до нас. Так что придется полагаться только на самих себя. Ванцзи, — он поворачивается к брату, — ты уверен, что хочешь пойти? Это очень опасно. — Разве у меня есть выбор, сюнчжан? — строго спрашивает Ванцзи, и брат лишь качает головой. Со стороны чжунтана доносятся звуки тихой перепалки, и братья наблюдают, как на его пороге начальник Ван настойчиво втолковывает что-то начальнику полиции, едва не прижимая его к стене. Тот вяло отбрехивается, но в конце концов сдается и машет рукой, снова скрываясь в «штабе». Начальник Ван выглядит довольным, если так можно сказать — он зол и весел одновременно. Оглянувшись на братьев Лань, он медлит пару секунд, но потом решительно направляется к ним. — Простите, надеюсь, мы не помешали своим спором, — произносит начальник Ван, останавливаясь напротив. — Не хотел меня брать с собой, засранец! — Вы уверены, что это действительно хорошая идея? — спрашивает Лань Сичэнь. — Цзиян требовал только двоих. Появление кого-то еще может все испортить. — Я собираюсь войти в группу захвата, — отвечает начальник Ван. — И уж точно не стану лезть на рожон, чтобы помешать операции. Кстати, господин Лань, — обращается он к Ванцзи, — у полиции появилась неплохая идея — по возможности нацепить на Цзияна маячок. Как думаете, это может получиться? — Только в том случае, если он подпустит меня к себе на расстояние вытянутой руки, — хмуро говорит Ванцзи, — что маловероятно, я думаю. Но маячок возьму. — Хорошо, — кивает начальник Ван, — я передам. Он отходит, а Ванцзи вытягивает ноги и смотрит на носки кроссовок. — Как не хватает обычных следящих талисманов… — шепчет он брату, и тот вздыхает: — К сожалению, во внешнем мире совсем не осталось магических жил, способных подпитать талисманы. Да, насколько же раньше было проще. Теперь мы можем полагаться только на силу своих ядер — уж ее-то у нас ничто не отнимет. — Я мог бы сделать талисман на крови по образцам Вэй Ина, — Ванцзи продолжает разглядывать свою обувь. — Но последствия их использования пришлось бы долго и муторно объяснять полиции. Как и технику боевых струн — а она бы очень помогла. — Вот именно… Так что постараемся обойтись тем, что нам доступно, — брат хлопает его по плечу и встает. — Маячком, например.

~ ~ ~

Полицейские снабжают их защитными жилетами и средствами связи, выдают Ванцзи крошечный маячок, другой такой же на всякий случай прикрепляют к одежде Лань Сичэня и битый час инструктируют о правилах — не лезть под пули и под ножи, соблюдать осторожность, не проявлять самостоятельности, следовать указаниям из наушников, не выводить террориста из себя — и прочих прописных истинах. Сюнчжана свободно обматывают огромной махровой простыней, нацепляют на лицо плотную маску и осторожно усаживают на заднее сиденье большого джипа охраны, Ванцзи сам садится за руль, еще раз проверяет связь в маленьком, почти невидимом наушнике, а заодно возможность быстро и незаметно вытащить Бичэнь из цянькуня в рукаве. Брат, стараясь расслабиться, глухо болтает о чем-то отвлеченном, и Ванцзи иногда отвечает ему своим коронным «мгм», но сам думает только о том, что перед выездом так и не зашел к Сяо Чжаню, чтобы просто увидеть его.

~ ~ ~

Он бежит по кромке темного леса, контрастирующего с заснеженным полем по другую сторону едва заметной тропы, вслед за удаляющейся фигурой в белом. «Куда ты идешь?!» Волосы хлещут по щекам, полы длинной одежды путаются под ногами, но он не обращает внимания на неудобства, не останавливается, потому что его гонит необъяснимый страх — страх никогда больше не увидеть, не схватить за руку, не перекинуться хотя бы парой слов, не вдохнуть такой знакомый, такой нужный, такой любимый сандаловый аромат. «Постой же!» Человек в белом не откликается, он молча уходит, вот он уже почти скрылся в просвете меж темных деревьев, и ветер несет за ним звуки плачущей, странной, звенящей мелодии, ускользающей из сознания вместе с исчезающими белыми летящими одеждами. «Лань Чжань!»

~ ~ ~

Сяо Чжань просыпается от собственного крика и вскакивает, бездумно озираясь по сторонам. Сон дрожит где-то под ресницами — темный лес, белая фигура… Музыка. Она все еще живет где-то на периферии памяти. Сяо Чжань трет лицо ладонями, стряхивая дрему, и снова оглядывается. Он один в спальне, за окном темень, на часах почти девять вечера. — Черт! Он едва не выскакивает из комнаты, но вовремя обнаруживает, что спал обнаженным, потому что… Потому что. Воспоминания о том, что случилось днем, накатывают волной, и Сяо Чжань невольно стонет, обхватив себя руками. Но он подумает об этом потом, все потом. Натянув штаны и толстовку прямо на голое тело, Сяо Чжань вылетает во двор, и оглушающая тишина рушится на него без предупреждения. Даже лягушки не квакают, что уж говорить о ком-то еще. Сначала ему кажется, что он один в доме, но потом со стороны приоткрытой двери в слабо освещенную столовую зону появляется смутно-знакомая фигура в светлой одежде. Лань Ифэн. — Добрый вечер, — говорит тот, сжимая в ладонях кружку с каким-то напитком, — меня попросили побыть с вами, Сяо лаоши. Чай будете? — Все уже уехали? — спрашивает Сяо Чжань, понимая, что вопрос звучит довольно глупо с учетом времени. Лань Ифэн кивает, и Сяо Чжань видит, как мелко подрагивают его пальцы. — Даши приказал не будить вас, пока сами не проснетесь. Он сказал, что лучше будет, если вы вообще проспите до утра, — его голос тоже ощутимо дрожит. — Или до хороших новостей. Сяо Чжань с силой бьет кулаком в стену, не чувствуя боли в костяшках и не видя лопнувшей кожи. Кровь капает с его пальцев, но Сяо Чжань игнорирует ее, погружаясь в отчаяние. — Он должен был взять меня с собой! — кричит он в сторону выхода из сыхэюаня. — Что, если их спектакль не прокатит? Девчонки же пострадают! Я бы мог пойти к Цзияну сам! Этот ублюдок слишком умный для сумасшедшего, его не так просто провести! — Сяо лаоши, — негромко говорит Лань Ифэн, и его удивительно спокойный тон отвлекает Сяо Чжаня от зарождающегося гневного выплеска. — Поверьте, вы бы ничем там не помогли, только помешали бы, да еще и подставились бы под удар. Даши и сяньши прекрасно знают, на что идут, а ради своей семьи они на многое способны, — он ненадолго умолкает, а потом спрашивает, — так вы чаю хотите? Или поесть, может быть? — Вряд ли мне сейчас кусок в горло полезет, — Сяо Чжань вздыхает. — Но все равно спасибо за предложение. Лань Ифэн смотрит на его руку и достает из рукава своего стильного бежевого пиджака белоснежный платок — кажется, точно такой же постоянно носит с собой Лань Ванцзи. Очередная традиция? — Раны нужно обработать, Сяо лаоши, — говорит он тоном, не терпящим возражений, и вкладывает платок в ладонь Сяо Чжаня. — Кажется, я видел аптечку в шкафу на кухне. Пошли. Аптечка действительно находится на одной из кухонных полок, и Лань Ифэн со знанием дела проводит для Сяо Чжаня сеанс первой помощи. Когда он накладывает пластырь, Сяо Чжань решает спросить: — Господин Лань, простите за тупой вопрос… а среди ваших родственников есть кто-то по имени Лань Чжань? Или может был? Руки Лань Ифэна на мгновение замирают. — Есть. — Ого! — оживляется Сяо Чжань. — А я мог бы с ним познакомиться? Лань Ифэн смотрит странно, складывая в аптечку неиспользованные медикаменты и перевязочные материалы, и отвечает не сразу: — Если только он сам этого захочет. — Ладно, — соглашается Сяо Чжань и осматривает свою подлеченную руку, отмечая безупречность работы Лань Ифэна. Он уже привык, что семейство Ланей намеренно окружает себя загадочностью. — Спрошу у Ванцзи. Лань Ифэн немного громче, чем следовало, щелкает креплениями пластиковой крышки, но в остальном больше никак не реагирует. — Спасибо, — говорит Сяо Чжань, поднимая вверх руку, — вы спасли меня от столбняка, горячки и обескровливания. Теперь будем ждать хороших новостей, — он делает акцент на предпоследнее слово. — Исключительно хороших, — кивает Лань Ифэн и впервые за все время их сегодняшнего общения улыбается.

~ ~ ~

Музыка никуда не ушла. Сяо Чжань сидит за синтезатором и позволяет ей проходить через себя, выливаясь через кончики пальцев на клавиши. Она необычная — летящая, птицей взмывающая вверх и опадающая осенними листьями. Она плачет и смеется. Она греет солнечным лучом и дарит прохладой прибрежного ветра. Она звенит хрустальными оберегами и колотится заполошным сердечным ритмом. Она ждет. Она ищет. Она любит. Мелодию Сяо Чжань пишет сразу, загоняет в память синтезатора, а потом слушает ее снова и снова, поражаясь, что не допустил ни одной ошибки, наигрывая ее, удивляется ее затейливой вязи, восхищается стройной гармонией. Он экспериментирует с инструментарием, пробует фортепиано, духовые, струнные, отдельно прогоняет вариации с гитарой и кларнетом, но останавливается — сюрприз! — на флейте. Замирает, слушая несколько раз подряд, а перед закрытыми глазами — белый снег, черные деревья и стройная фигура в траурных одеждах, мелькающая между вековых стволов. Встряхнувшись, Сяо Чжань берет лист бумаги и быстро набрасывает мелодию цифровой нотописью. Подумав, пишет сверху название — «По кромке темного леса». Завтра он покажет ее Ванцзи.

~ ~ ~

На заброшенном пляже нет ни единого работающего или хотя бы целого фонаря, но городское освещение на другом берегу реки и его отблески в неспокойной воде все-таки позволяют неплохо ориентироваться в пространстве и различать предметы и очертания обветшавших строений. Ванцзи припарковывает джип неподалеку от точки, координаты которой Цзиян сбросил в вичат сюнчжана, и к машине из-за покосившегося киоска с одной стороны и прохудившегося шатра для вечеринок с другой сразу выходят несколько человек. — Семеро, — говорит Ванцзи тихо после секундной оценки обстановки. — Возможно больше, но не показываются. Пока не вижу. — Принято, — отвечает координатор в наушнике. — Ерунда, — едва слышно шепчет сюнчжан из кокона. В стекло дверцы стучат рукоятью пистолета. — Выходим! — командует невысокий тип в маске и кепке. — И руки в гору. Ванцзи неспешно покидает свое место и поворачивается к нему спиной, положив руки на капот. Крепкие руки тщательно ощупывают его от плеч до лодыжек, особо останавливаясь на груди и ягодицах. Ванцзи стоит спокойно, хотя очень хочется обернуться и хорошенько отделать обыскивающего. — Чист вроде, — говорит коротышка кому-то. — Человечка привезенного проверь, — шипит рация. Открыв заднюю дверь авто, Ванцзи приоткрывает край простыни, демонстрируя лицо в маске. Это рискованно, и он мысленно собирается, готовый к атаке. Семерых он положит быстро, даже не доставая Бичэнь и не освобождая Сичэня, а больше никого поблизости нет — это Ванцзи уже знает, чувствует. Минус в том, что непонятно, как потом двигаться дальше. Сюнчжан щурит глаза на быстрый росчерк телефонного фонарика, будто бы только-то проснулся, на его лоб падает длинная неуложенная челка, и, если не присматриваться, его вполне можно принять за другого. Коротышка не присматривается. — Есть человечек. — Пусть тащит на место. — Слышал? — коротышка тычет дулом пистолета Ванцзи в бок. — Берешь и несешь. — Куда? — коротко уточняется Ванцзи. — Да уж провожу, — хмыкает коротышка. Ванцзи достает с сиденья сверток человеческого роста и аккуратно пристраивает у себя на плече. Сюнчжан равномерно растекается, регулируя собственную тяжесть и помогая с балансом, и Ванцзи думает, что ему невероятно повезло с братом и его безмолвным пониманием. Он оглядывается через плечо, отбрасывая упавшую на грудь косу за спину, и вопросительно смотрит на группу людей позади. Кто-то из присутствующих говорит едва слышно: — Бля, я б вдул. — Заткнись, — рычит коротышка на звук и с издевательской вежливостью указывает двумя руками в сторону пляжа. — Вон туда, господин хороший. — Идем, — говорит Ванцзи — и слово это относится не столько к провожатому, сколько к координатору. — Принято, — шелестит наушник. — Ведем вас. Они идут мимо редких полуразрушенных пляжных строений, и Ванцзи украдкой осматривается, отмечая для себя варианты отхода — как для них самих, так и для их оппонента. При желании даже в этом полупустом месте можно затеряться, но Ванцзи пока не знает, положительное это знание или наоборот. Точку встречи Цзиян выбрал подходящую — в небольшом здании бывшего пляжного танцевального павильона, в котором со стороны реки отсутствует стена, и здесь можно не опасаться снайперов и нападения, все вокруг хорошо просматривается, посторонних можно заметить за мгновение и скрыться как минимум в трех разных направлениях, при этом трехметровый сплошной кирпичный задник успешно прикрывает от случайных выстрелов. Ванцзи останавливается на верхней ступеньке широкой лестницы, ведущей в пустое, продуваемое всеми ветрами помещение и оглядывается, оценивая обстановку. — Танцевальный зал? — спрашивает он, адресуя вопрос провожатым, а заодно определяя местонахождение для координатора. — Оригинально. — Не думал, что вы оцените, господин Лань, но я польщен. Сун Цзиян встречает его открытой доброй улыбкой, которую едва можно разглядеть в полумраке. Рядом с ним и чуть поодаль в тени стоят десять вооруженных людей в темной одежде, и если бы не отличное зрение и помощь золотого ядра, как минимум шестерых из них Ванцзи мог бы не заметить. У ног директора Суна лежат два знакомых свертка из простыней. Ванцзи пытается ощутить какие-то отголоски ци из них, от Мин-эр должно неплохо фонить, но он ничего не чувствует. Это озадачивает. — Зачем столько людей? — Ванцзи спокойно смотрит на Сун Цзияна. — Сколько, десять? — Десять, — тихо повторяет координатор. — Арифметика дается вам неплохо, — с ехидцей отмечает директор Сун. — Это подстраховка на случай, если вы, уважаемый господин Лань, станете вести себя неправильно. Ванцзи рассматривает свертки, демонстративно покачивая на плече свой. — Весьма несправедливо. Мы же здесь только вдвоем. — Кто говорил о справедливости? — Сун Цзиян немного хмурится. — Если бы вы отдали мне Сяо Чжаня сразу, никто бы не пострадал. — Кроме Сяо Чжаня? — говорит Ванцзи холодно. Сун Цзиян не отвечает, а координатор предупреждающе одергивает: — Не провоцируйте. Придерживаемся плана. Ванцзи молчит некоторое время, потом произносит: — Покажите девушек. Хочу убедиться, что они живы. — Они живы, — усмехается Сун Цзиян. — Но я сначала хотел бы убедиться, что Сяо Чжань здесь и жаждет встречи со мной, — он присаживается рядом с коконами и с показной нежностью поглаживает один из них. Ванцзи наблюдает, как неестественно прогибается ткань под его прикосновениями, и осознание оформляется окончательно: — Девушки не здесь. Координатор кратко, но емко матерится, а Сун Цзиян выпрямляется и довольно хохочет: — Конечно, их тут нет! Вы и правда думали, что я так просто отдам ваши сокровища? Смешные, право. Сначала Сяо Чжань, потом они. — Вы не выполнили условия договора, — говорит Ванцзи почти флегматично. Он постукивает пальцами по кокону на своем плече, призывая сюнчжана к вниманию, и на всякий случай незаметно проверяет маячок в манжете. — Я и не собирался! — рявкает Сун Цзиян и приказывает своим подручным. — Отнять подарок! Курьера — в расход! От трех выстрелов с разных сторон Ванцзи уходит одним движением вниз, одновременно прихватывая край простыни и сбрасывая сверток. На ветхий деревянный настил танцпола сюнчжан падает уже освобожденным, моментально группируясь. На него набрасываются сразу пятеро, но Лань Сичэнь взвивается над полом пружиной, призывая Шоюэ. Нападающие разлетаются от него веером, хватаясь кто за раненую руку, кто за ногу, кто за внушительный порез на груди. Одному из бандитов совсем не повезло — лунный меч на излете перерезал ему кадык. — Обман! — орет Сун Цзиян, подпрыгивая на месте как мячик. — Долбанные Лани! Убить обоих! Ванцзи в долю секунды обнажает Бичэнь, отбивая очередную партию выстрелов, и некоторые из них рикошетом сбивают с ног еще четверых. Он мысленно подсчитывает — осталось восемь плюс Цзиян. — Да стреляйте, уроды! — кричит тот, отшатываясь в сторону одного из выходов. — Не заговоренные же они! Ванцзи находит брата взглядом и говорит вслух: — Ближе не подойду, не подпустят. — Принял, — говорит координатор, — постараемся что-то сделать со своей стороны. Группа в пути, будет через минуту. Сюнчжан кивает Ванцзи, так что для стороннего наблюдателя это всего лишь разговор между ними двумя. — Ждите сюрпризов! — провозглашает тем временем Сун Цзиян и ныряет в скрытый пролом в стене павильона, а его оставшиеся на ногах подручные вновь открывают стрельбу. Ванцзи с места взлетает на переборку под потолком, и опешившие нападающие разом поднимают головы и оружие вверх. Сюнчжан под шумок раскидывает сразу пятерых, стоящих ближе к нему, а Ванцзи направляет Бичэнь в сторону коротышки, выбивая рукоятью из его ладони плюющуюся огнем «беретту», и коротышка непонимающе смотрит на свою опустевшую руку, а потом падает на пол, прижимая ее к груди и завывая — кости запястья ударом сломаны в хлам. Бичэнь возвращается в пальцы Ванцзи под осоловевшими взглядами раненых и пока еще целых бандитов. — Вы кто такие, блять?! — восклицает коротышка, с ужасом смотря, как Ванцзи, спрыгнув вниз, гардой меча вмазывает по зубам предпоследнему оставшемуся в вертикальном положении противнику, опрокидывая его навзничь, а сюнчжан хладнокровно и молниеносно перерезает сухожилия под коленями последнего. Теперь они оба возвышаются над корчащимися от боли бандитами, опустив к земле обагренные кровью мечи, как темные рыцари над поверженными врагами. — Цзиян ушел, — объявляет Ванцзи, обращаясь к наушнику. — Пытайтесь отследить. Не задерживать. Девушки все еще в опасности. — Принято. На площадку с двух сторон влетают люди с оружием и в боевом снаряжении и останавливаются в недоумении, с нескрываемым изумлением рассматривая побоище и стоящих посреди всего этого хаоса двоих невозмутимых братьев Лань. — Что за… — произносит один из полицейских, оттягивая свою маску вниз, Ванцзи узнает его — это командир группы захвата, инструктировавший их до прихода сюда. — Что тут произошло? — Ничего особенного, — сюнчжан, уже спрятавший свой меч, улыбается, как он умеет — доверительно и тепло, а Ванцзи сверяется с внутренними часами, осознавая, что вся битва с момента исчезновения Цзияна и до сего момента уложилась в минуту максимум. — Просто небольшая драка с нехорошими людьми. — Охренеть, — только и произносит командир, оглядываясь. — Это вы как вообще? Ванцзи молча убирает меч в ножны и отворачивается от него, а Лань Сичэнь довольно смеется: — Годы тренировок, командир Ли, годы тренировок.

~ ~ ~

— Объект уходит, — сообщает наушник, и Сюань едва слышно матерится, — приблизительное направление — северо-запад. При обнаружении не задерживать! Прикинув свое расположение, Сюань понимает, что стоит как раз с той стороны, откуда может появиться Сун Цзиян. Координатор продолжает вещать, что объект задерживать нельзя, только вести, передавая от группы к группе, но Сюаню это кажется совершенно нелогичным, поскольку упустить Цзияна проще простого — он хоть и не в себе, но всегда был сообразительным малым, и обязательно захочет сбросить хвост, если что-то заметит. Сюань засовывает руку в карман, нащупывая второй маячок, который он выпросил у начальника полиции на всякий случай. Если судьба благоволит ему сегодня, то эта крошечная букашка должна оказаться намертво приклеенной к Цзияну. Только бы его расчеты оказались верными… Знакомую гибкую фигуру, крадущуюся в тенях, Сюань едва не пропускает, и теперь у него всего секунда на то, чтобы принять решение. Но он, не раздумывая, просто бросается наперерез. — Ян-ди! Цзиян инстинктивно отшатывается, когда Сюань заступает ему путь, и даже вскидывает руку, в которой бликует лезвие армейского ножа. «Откуда только взял…» Сюань делает шаг вперед и поднимает руки, показывая, что не вооружен: — Ян-ди, остановись, пока не поздно. Тебе нужна помощь. — От тебя, что ли? — выплевывает Цзиян брезгливо и опускает нож, пытаясь обогнуть Сюаня по дуге, но стены двух старых павильонов с обеих сторон не дают ему сделать это красиво. — Свали, гэ. Иначе я от ланьских подстилок и ошметка не оставлю. — Господин Ван, что вы творите?! — орет координатор в наушнике, но Сюань делает вид, что не слышит. — Ян-ди, — он очень быстро сокращает расстояние между собой Цзияном, не давая тому опомниться, и голос его становится умоляющим, — ты же никогда не был убийцей. Ведь нет? С этими словами Сюань выбрасывает руку вперед, ухватывая Цзияна за шею и притягивая ближе: — Последний шанс, диди. Цзиян матерится и с силой отпихивает его от себя, отбиваясь обеими руками, и Сюань послушно отступает, снова подняв ладони. — Просто дай мне уйти, — холодно произносит Цзиян и выставляет перед собой локоть. Лезвие ножа в поднятой руке, направленное острием прямо в лицо Сюаня, вновь выстреливает отраженным светом далеких огней. — Последний шанс, гэгэ, иначе я тебя убью. А я этого не хочу. — Ван, отходи! — истерит наушник, и Сюань делает еще один шаг назад, открывая дорогу. Цзиян лихорадочно сверкает глазами в его сторону и стремительно скрывается за ближайшим углом, и через полминуты Сюань слышит хлопок автомобильной двери. — Ну что вы орете? — утомленно говорит он, усаживаясь на разломанную деревянную ступеньку ближайшего киоска. — Я навесил на него маяк. Ведите.

~ ~ ~

Несколько групп незаметно преследуют машину, неприметный темно-серый седан, по предварительной договоренности передавая ее от одной машины к другой, но теперь благодаря выходке начальника Вана у них добавилось преимущество — сигнал от маячка четкий, хорошо отслеживаемый и, судя по всему, ведет на окраину Нанкина. Координатор все еще матерится в наушнике, повторяя, что больше никогда не свяжется с гражданскими, потому что один подставился как идиот, а двое других походя покрошили подозреваемых в лапшу и даже не поморщились. Огромный джип Ланей едет по окружной дороге, чтобы не попасться на глаза преследуемым — слишком уж он узнаваем. Лань Ванцзи, поколдовав с радиоприемником, только что вывел сигнал с наушника на динамики, и теперь все находящиеся в машине слушают отборный мат, иногда прерываемый указанием координат. Сюань, которого Лани подхватили сразу после его дерзкой эскапады, удобно раскинулся на заднем сиденье, наблюдая за братьями. Лань Ванцзи бесстрастно, как робот, управляется с автомобилем, а Лань Сичэнь рассматривает что-то в своем смартфоне. — Интересно, где он их все-таки держит? — произносит Сюань между витиевато завернутыми фразами координатора. Лань Ванцзи кратко смотрит на навигатор. Лань Сичэнь делает то же самое и говорит: — Не думаю, что это далеко отсюда, скорее всего на окраине или сразу за городом. Доедем — поймем. Что-то мне подсказывает, что это какой-то мотель, — он разворачивается к Сюаню и показывает ему экран телефона со скриншотом полутемной комнаты, откуда Цзиян вел свое вещание. Сюань наклоняется вперед, рассматривая картинку. Действительно, обстановка в комнате весьма соответствует какому-нибудь недорогому, если не сказать дешевому отелю, какие частенько встречаются вдоль крупных трасс. — Неужели он с его грузом не вызвал подозрений у персонала? — бормочет глава Лань, снова всматриваясь в телефон. — Есть мотели, у которых к каждому номеру полагается своя автостоянка, — говорит Сюань, задумавшись ненадолго. — То есть можно снять номер, подогнать машину прямо к его входу и разгрузиться без проблем. Персоналу таких богаделен обычно наплевать, что происходит в номере после оплаты, там даже камеры не всегда работают, главное, чтобы ключ потом сдали и комнату не разнесли. Может быть, в той стороне как раз есть такие? — Хм! — восклицает Лань Сичэнь и набирает чей-то номер. — Командир Ли? А скажите-ка мне… Пока он вываливает на командира ворох новых знаний, Сюань отвлекается на Лань Ванцзи. Тот как раз наблюдает за ним в зеркало заднего вида. — Что-то не так? — спрашивает Сюань с улыбкой. Лань Ванцзи не отвечает и почти никак не реагирует на вопрос, только угол его рта вздергивается в подобии ухмылки. Координатор в динамике замолкает на какое-то время, а потом деловито объявляет, что задействованным группам необходимо разделиться и засесть в четырех мотелях на трассе, помедлив, диктует названия и расположение, а потом, словно нехотя, произносит: — Господа Лань, господин Ван, благодарю за помощь в аналитике. — Надо же, и я больше не идиот? — со смешком шепчет Сюань, а Лань Ванцзи снова бросает на него взгляд и говорит: — Мгм.

~ ~ ~

Седан заруливает во второй из названных отелей, где уже поджидает одна из групп. Ланям тоже сообщают координаты, но просто умоляют не лезть в перепалку. Лань Сичэнь туманно обещает придержать коней, а Лань Ванцзи берет такой крутой вираж, вписываясь в нужный съезд, что у Сюаня желудок подпрыгивает к горлу. Совсем некстати он ощущает, как в левом боку что-то заныло, полыхнув жаром, но отмахивается от краткой вспышки боли, как от назойливого комара. Адреналин все еще кипит в крови, и Сюань желает только одного — побыстрее добраться до гребанного мотеля. Лань Ванцзи словно читает его мысли — джип летит на предельной разрешенной скорости и через пять минут лихо паркуется за два квартала от места назначения. Сюань первым вываливается из автомобиля и несется в сторону мотеля, когда в наушнике оповещают о начале штурма. Не останавливаясь, он слушает, как первая группа снимает троих подручных Цзияна, как вторая вламывается в номер, слышит выстрелы и крики, и как раз в тот момент, когда командир Ли объявляет, что видит женщин, Сюань добегает до отдельного входа в номер задрипанного мотеля и врывается в него. Взгляд привычно выхватывает сцену покадрово, затем складывая в одно целое. Цзиян лежит на полу и поодаль от него валяется все тот же армейский нож, отброшенный во время захвата, лезвие заляпано кровью. Еще двое его дружков прижаты к стенам двумя дюжими ребятами из группы. А возле стола на стуле, привязанная к нему все теми же простынями, сидит госпожа Лань Сяомин, рука ее лежит на столешнице, и что-то неправильное в ней. Только через секунду Сюань осознает, что ее мизинец, отсеченный ловким ударом, покоится в двух сантиметрах от среза. Госпожа Лань молча смотрит на свою поврежденную конечность, глаза сухие, губы упрямо сжаты, и она совсем не обращает внимания на кричащую и плачущую Мэн Цзыи, которую как раз выпутывают из кокона. Сюань реагирует быстрее, чем может это понять. Он выскакивает на улицу к большому баку со льдом — как хорошо, что он заметил эту штуку, когда пробегал мимо, хоть что-то путное есть в этой дыре! — и выгребает оттуда часть содержимого, метнувшись обратно с полными горстями. Сюань кидается к столу и обрушивает лед на руку и отрезанный палец госпожи Лань, а та отрешенно поднимает на него глаза и продолжает молчать. Шок, проносится в голове, и Сюань орет: — Пакет! Дайте пакет! Нет, два! Он слышит, как хохочет Цзиян, и хохот этот истеричный и больной. — Надо было всю руку отпилить! — Тварь! Как ты мог так с ней?! — кричит Мэн Цзыи, выворачиваясь наконец из ткани и рук освободителей, она пытается накинуться на Цзияна, но ее оттаскивают, успокаивая. Сюань только отмечает, что это подоспевший Лань Сичэнь. Он держит Мэн Цзыи крепко, но очень-очень нежно, что-то шепчет ей на ухо, и она снова начинает рыдать. В ладони Сюаня через пару секунд оказываются два пакета для улик, рука, подавшая их, кажется знакомой. Ну конечно, Лань Ванцзи. Взгляд красивых глаз вопросительный. — Ее срочно надо в больницу, — поясняет Сюань, быстро подхватывая отсеченный палец и аккуратно укладывая его в один из пакетов. Второй он наполняет льдом, отправляя туда герметично упакованный мизинец. Сюань передает пакетный «сэндвич» Лань Ванцзи, а сам присаживается на корточки перед госпожой Лань и смотрит на нее снизу вверх. — Сяомин, послушайте меня… Нам надо поехать в клинику, разрешите я перевяжу вашу рану, и мы поедем, хорошо? Он говорит с ней как с ребенком, быстро и ловко освобождая ее от пут, а она просто хлопает глазами, явно ничего не понимая. Лань Ванцзи вновь приходит на помощь, всовывая Сюаню в руку чистый платок, и сам придерживает госпожу Лань за плечи, пока Сюань осторожно пережимает ее рану. — Не играть теперь цыпочке на флейте! — злорадствует Цзиян. Его уже подняли на ноги и цепляют наручники за спиной. — Это мы еще посмотрим, — отвечает Сюань зло. Он резко поднимается на ноги, одним прыжком оказывается рядом с Цзияном и коротко бьет его в живот, и тот со стоном складывается пополам. Двое полицейских, что держат директора Суна, делают вид, что ничего не произошло. — Пожалеешь, — бросает Цзиян, корчась от боли. Сюань не отвечает. Он лишь возвращается к госпоже Лань и подхватывает ее на руки. Та вскрикивает, и лицо ее искажается словно в судороге. — Все хорошо, — говорит ей Сюань. — Все закончилось, — он смотрит на Лань Ванцзи, и тот кивает, сразу направляясь к выходу. Сюань идет за ним, лавируя между предметов мебели и людей, заполонивших крошечный грязный номер. Они почти бегут до джипа, и Сюань осторожно усаживается на заднее сиденье, не выпуская из рук драгоценную ношу. Лань Ванцзи садится за руль, укладывая пакет на место пассажира, и джип сразу срывается, стартуя как гоночный болид. Сюань прижимает Лань Сяомин к себе, чувствуя, как постепенно расслабляются закаменевшие плечи девушки. Она такая маленькая в его руках совсем крошечная, как изящная прекрасная куколка. Сюань поддерживает ее раненую руку в вертикальном положении, не давая двинуться. Он шепчет какие-то глупости, успокаивает и напевает колыбельную. Петь он умеет так себе, но очень старается, и не останавливается даже тогда, когда хрупкое тело в его объятиях начинает дрожать. Лань Сяомин плачет, тихо, почти незаметно, а Сюань думает, что за каждую ее слезинку он готов растерзать Цзияна, поднять его зомбаком, живым мертвецом, тушкой ли, чучелком и снова растерзать. И так бесконечно. Лань Ванцзи молча наблюдает за ними в зеркало, иногда отрываясь от дороги. Его лицо нечитаемо.

~ ~ ~

В клинике они сдают Лань Сяомин на руки хирургам, и Лань Ванцзи идет оформлять документы, а Сюань отходит в сторонку и падает на среднее сиденье трехсекционного жесткого стула, чувствуя себя выжатым, как лимон. Снова возвращается боль в боку, и она неприятно пульсирует, но Сюань все еще отмахивается от нее. Он намерен дождаться результатов операции и готов заночевать здесь, если понадобится. По крайней мере, врачи дали осторожные, но позитивные прогнозы. Сюань почти задремывает, развалившись на неудобном сиденье, когда возвращается Лань Ванцзи. Он тихо садится рядом и говорит: — У вас кровь. — А? — Сюань открывает глаза и смотрит на свои руки. Они грязные, конечно, но следов крови не видно. — Где? — Слева, — произносит Лань Ванцзи, и в его обманчиво ровном голосе Сюань четко слышит нескрываемую тревогу. Лань Ванцзи наклоняется, рассматривая его левый бок, потом резко поднимается и ловит за руку пробегающего мимо человека в костюме хирурга: — Простите. Мне кажется, мой друг ранен, не взглянете? Врач не заставляет себя просить дважды — такому, как Лань Ванцзи, с его каменным лицом и требовательным тоном, не отказывают. В четыре руки они в единое мгновение вылущивают Сюаня из легкого защитного жилета, и он даже забывает сопротивляться, отстраненно наблюдая за действиями врача и Лань Ванцзи. Кровь уже пропитала край его рубашки и пояс брюк и продолжает сочиться. К тому же, стоит только осознать наличие раны, мозг включает реакцию, запуская нарастающую боль. Если не вижу, значит, нет, но если уж увидел… Сюань снова прикрывает глаза, анализируя. Конструктивная особенность жилета такова, что, надеваясь через голову, он оставляет небольшие зазоры между полотнами по бокам, если защита маловата. А Сюаню досталось… ну то, что досталось, несмотря на то, что он совсем не крупный, жилета побольше на него не нашлось. Он вспоминает, как Цзиян отпихивался от него двумя руками, в одной из которых сжимал нож. В пылу короткой разборки, в адреналиновом мареве никто из них даже не заметил, как лезвие нырнуло в зазор и пропороло левый бок Сюаня, и боли тогда он не почувствовал. Зато сейчас… — Не должно быть глубоко, — говорит Сюань, пытаясь звучать жизнерадостно, — явно порез поверхностный. Врач отрицательно качает головой, отправляя кого-то за каталкой, по телефону распоряжается насчет операционной, а Лань Ванцзи смотрит на Сюаня непонятно. — Только попробуй умереть. — Да ты чего, — Сюань усмехается, неловко помахивая рукой, — мне даже не больно… почти. — Ты много крови потерял, — говорит Лань Ванцзи глухо. — Не шевелись. Не разговаривай, — он поворачивается, наблюдая приближение медбрата с каталкой, и кратко сжимает руку Сюаня своей. — И спасибо. Я в долгу. — Иметь в должниках Лань Ванцзи — великое дело, — ехидничает Сюань, чувствуя, что сознание несколько плывет. — Но я прощаю… Договорить ему не дают, осторожно перекладывая на твердую поверхность, игла сразу клюет его в вену, и лицо склонившегося над ним Лань Ванцзи расплывается перед глазами. — Тебе остался всего шаг до бессмертия. Не вздумай его не сделать, — последнее, что слышит Сюань, прежде чем сверзиться в беспамятство. Наверно, ему это только показалось.