По кромке темного леса

Для поездки в регистрационное бюро все четверо упаковываются в автомобиль Лань Сичэня, а охранники на своем большом джипе следуют за ними. Лань Ванцзи за неимением иного облачился в тот же наряд, в котором прибыл из Облачных Глубин вчерашним, кажущимся уже таким далеким утром, и Сяо Чжань подшучивает над ним, говоря, что уж скорее он выглядит как невеста. Лань Ванцзи роняет лишь, что грешить против истины смехотворно, а Цзыи самая красивая невеста, какую видел свет. По правде говоря, это так. Цзыи одета в свое любимое пурпурно-красное платье простого и изысканного кроя, которое ей невероятно к лицу, ее чудесные блестящие волосы собраны в свободный пучок, и только две волнистые прядки струятся вдоль щек, а украшений на ней совсем мало, и это придает ее виду скромности и чистоты. Глава Лань вроде бы специально не наряжался, но его вид странным образом сочетается с внешностью Цзыи — хотя бы в том, что его галстук ровно такого же цвета, как и ее платье, а из кармашка пиджака выглядывает платок в тон. Сяо Чжань не выделяется на их фоне в своих черной шелковой рубашке, черных брюках, черных солнцезащитных очках, он намерено не добавил в свой образ ярких красок и теперь выглядит на контрасте суровым вороном, правда, довольно симпатичным. Перед залом для бракосочетаний отделения регистрации брака происходит небольшая заминка. Женщина-работница, прислонившись спиной к двустворчатой двери, изучает ошеломленным взглядом нечаянно вышедшего вперед серьезного Лань Ванцзи в бело-голубом многослойном наряде, за рукав которого цепляется Сяо Чжань, весь в черном, и отчаянно машет руками: — Боже, боже! Мы не расписываем мужчин, господа! Это запрещено! Сяо Чжань, не сдержавшись, начинает ржать, как лошадь, а из-за спины невозмутимого Лань Ванцзи выскакивает Цзыи, красная, как рак, и кричит возмущенно: — Секундочку! Это я невеста! Женщина шумно выдыхает и расплывается в улыбке: — Прекрасно! И кто же ваш будущий супруг? — она переводит взгляд с одного красавца на другого, и Цзыи закатывает глаза: — Дагэ, яви себя наконец! Лань Сичэнь, задержавшийся возле стойки администратора, подходит быстрым шагом и виновато смотрит на недовольную невесту сверху вниз: — Прости, мое сердце, нужно было кое-что сделать… — и с этими словами он вручает Цзыи небольшой букет, составленный из нежных пионов. Та поднимает взгляд и улыбается так ласково, что даже Сяо Чжань не узнает свою подругу. Скромная церемония проходит быстро, регистратор дежурно отбарабанивает свою торжественную речь, предлагает новобрачным обменяться кольцами и скрепить свой союз поцелуем, и уже через пятнадцать минут глава Лань подхватывает Цзыи на руки и выносит из зала под жидкие аплодисменты троих работников ЗАГСа в полупустом коридоре — всех посторонних вежливо разогнал охранник Вей, освободив путь отхода. Они проходят мимо фотозоны, украшенной цветами и пошловатыми розовыми сердечками, и Цзыи болтает ногами, требуя остановиться. — Хоть один снимок, на память! — настаивает она. — Ну дагэ, только для нас! — Да я же не возражал! — смеется Лань Сичэнь и, не выпуская ее из рук, заходит в фотозону. — Ванцзи, Сяо-сюн, сделайте пару фото, если не сложно. Лань Ванцзи значительно кивает, обозначая, что принял всю важность этого поручения, и достает из рукава телефон. — Где ты его там прячешь? — шепчет Сяо Чжань, прижимаясь к нему боком. — Потом расскажу, — благостно откликается Лань Ванцзи и наводит камеру на молодоженов. После нескольких щелчков Цзыи просит показать ей фото, забраковывает почти все, после чего они с Лань Сичэнем позируют более осознанно. — Все так стремительно, — сетует Сяо Чжань, когда они все идут к машине на подземной парковке. — Сичэнь-гэ, я очень надеюсь, что вы с Цзыи не зажмете нормальную свадьбу! — Не зажмем, — улыбается глава Лань, — сделаем все по правилам сообразно традициям. А теперь не навестить ли нам наших раненых? Ванцзи, — обращается он к брату, — может быть, тебе сейчас стоит переодеться? А то если ты в этом прекрасном наряде наведаешься в клинику к Мин-эр, боюсь, тебя там за ангела смерти примут. — Хорошо, — легко соглашается Лань Ванцзи и смотрит на брата с едва заметной ехидцей. — Тогда поедем в твой пентхаус, сюнчжан. Пожалуй, я заберу у тебя тот синий костюм… — Считай, что он твой, я сегодня добрый! — Лань Сичэнь делает широкий жест рукой. — Сичэнь-гэ всегда добрый, — вставляет Сяо Чжань и предлагает, — а не взять ли нам с собой вина, чтобы в тесном семейном кругу отпраздновать вашу свадьбу? И Сюаня позовем! — Вино? В клинику? — делано пугается глава Лань. — Сяо-сюн, да вы прирожденный нарушитель правил! Но если вам удастся его пронести… — Ему удастся, — твердо говорит Лань Ванцзи и добавляет тихо, — всегда удавалось.

~ ~ ~

Рана опять кровит, намочив повязку, и медсестра, ловко орудуя бинтами и зажимами, мягко журит Сюаня, обещая, что, если он не перестанет вскакивать с постели, ей придется его связать. — Любите доминирование? — весело скалится он и получает легкий шлепок по предплечью. Сюань нравится медсестре, он вообще нравится всему персоналу на этаже, поэтому может легко флиртовать или подшучивать без последствий. — Ну серьезно, господин Ван! — говорит медсестра, позвякивая инструментами. — Вам только вчера наложили швы, вы что, хотите, чтобы они разошлись? — Не хочу, сестра Ли, — покаянно произносит он, — но я не в силах просто лежать в кровати, я всегда был человеком действия. Да и доктор Чжан говорил, что мне надо расхаживаться! — Так расхаживаться, а не распрыгиваться! — строго отвечает медсестра. — Вы же как мячик скачете! И вот результат, — она указывает на кювету, где лежит окровавленный бинт. Умело и быстро обработав его рану и наложив новую повязку, сестра Ли подключает Сюаня к капельнице и с необидной подковыркой отмечает, что он теперь на привязи и должен находиться исключительно в горизонтальном положении. Сюань делает щенячьи глаза, и она смеется: — Вот-вот, именно такое выражение лица вполне подходит! Я приду через час, отдыхайте, господин Ван. Оставшись один, Сюань закидывает свободную руку за голову, уставившись в потолок. Улыбка медленно покидает его губы. Сюань думает о том, что Цзияна сегодняшним утром после жуткого приступа из камеры предварительного заключения спешно перевезли в закрытую государственную клинику, и даже его отец не смог на это повлиять. Думает, что теперь Цзияну вряд ли удастся когда-то выйти оттуда. Думает, почему так случилось, что его веселый и озорной диди превратился в неизлечимого сумасшедшего, и когда это началось. Думает, почему не уследил… Он зажмуривается и стонет, стиснув зубы. — Ой, вам больно? — раздается над его головой. — Я позову врача? Сюань распахивает глаза и рывком садится на постели, совсем забыв про сердитую сестру Ли. — Госпожа Лань? Лань Сяомин стоит рядом с его кроватью, смущенно комкая в пальцах здоровой руки верхушку бумажного пакета. Другая, забинтованная до локтя, покоится на перевязи. — Так мне позвать кого-нибудь? — снова спрашивает девушка, неловко отводя взгляд. — Нет-нет, мне совсем не больно, — улыбается Сюань, вспоминая, что после перевязки остался обнаженным до пояса. К сожалению, игла в вене не дает ему возможности немедленно исправить положение, поэтому Лань Сяомин, видимо, придется потерпеть. — Что привело вас ко мне? — Я… — она слегка запинается, — в буфете на первом этаже продают ютяо, я взяла вам несколько, вот, — Лань Сяомин протягивает ему пакет, все еще не смотря в сторону Сюаня и его голой груди, в которой вдруг разливается нежданное тепло. — Я еще раз хочу сказать вам спасибо, господин Ван, ведь если бы не вы, мою… хм… целостность могли бы и не спасти. Сюань принимает пакет, источающий умопомрачительный запах свежей выпечки, откладывает его на прикроватную тумбу и перехватывает пальцы Лань Сяомин, чуть сжимая: — Это лишнее. Я сделал то, что на моем месте сделал бы любой другой нормальный человек. Она наконец поднимает на него глаза и заливается краской смущения: — И все равно. Спасибо вам. Простите… — Лань Сяомин коротко кланяется и, развернувшись, отступает в сторону выхода, но неожиданно впечатывается в чью-то грудь. — Айя, куда так спешить, шифу? — восклицает Сяо Чжань, осторожно хватая ее за плечи, и смотрит поверх ее головы на Сюаня. — Привет, ди, выглядишь неплохо для почти трупа! — Привет, гэ, — в тон ему отвечает Сюань. — Ты тоже хорош, как стриптизер из дорогого клуба. Где такую рубашечку оторвал? Лань Сяомин вяло трепыхается в руках Сяо Чжаня, и Сюань решает прийти ей на помощь: — Чжань-гэ, отпусти госпожу Лань, ей наверно нужно уйти. — Так, никто никуда не идет! — в палате появляется Мэн Цзыи, потрясая изящным букетом пионов. Букет подозрительно похож на свадебный. — Мин-эр, мы сначала к тебе заглянули, но не нашли. — Да, — подхватывает Сяо Чжань, — и я предложил поискать шифу тут. Лань Сяомин готова спрятаться в него от стыда, но Сяо Чжань чуть отстраняет ее от себя и заглядывает в лицо: — Шифу, ну хватит уже смущаться. Это же вполне нормально, когда люди дружат, общаются, заботятся друг о друге. — Вы вдвоем? — уточняет Сюань — Госпожа Мэн, вы сегодня как-то особенно очаровательны, какой-то повод? — О, еще какой! — улыбается Сяо Чжань. — Сейчас остальные прикатятся и все расскажем, — он усаживает Лань Сяомин на единственный в палате стул и поворачивается к Сюаню, подмигивая. Через пару мгновений небольшая палата наводняется народом, хотя добавились всего двое новых лиц. Вшестером становится тесновато, к тому же братья Лань занимают очень много пространства за счет своего роста и общей величавости. Сяо Чжань незаметно набрасывает на Сюаня больничную рубашку, скрывая его голые плечи и грудь, и тот ловит наконец прямой, но все еще робкий взгляд ореховых глаз Лань Сяомин. — Мин-эр! Начальник Ван! — громко приветствует глава Лань, водружая на тумбу большую корзинку со всякой снедью. Сюань едва успевает убрать пакет с ютяо. — Как ваше самочувствие? — Мое в полном порядке, — хмыкает Сюань, приподнимая руку с капельницей, — но я, увы, привязан к этому месту. — Ничего страшного, мы тебя никуда и не тащим, — успокаивает Сяо Чжань. — Мы просто решили устроить небольшой банкет в, так сказать, семейном кругу. — Разве я вхожу в семейный круг Лань? — ерничает Сюань. — Пока не входишь, — Сяо Чжань многозначительно двигает бровями и внезапно получает легкий подзатыльник от Лань Ванцзи. — Ну чего не так-то, Лань Чжань? — Не болтай, — говорит тот строго и обращается к Сюаню, — сегодня состоялось неожиданное торжество, мы хотели бы, чтобы вы к нам присоединились. — Я, кажется, начинаю догадываться, — улыбается Сюань и смотрит на госпожу Мэн. — Цзыи, у вас такой букетик интересный… и вот это обручальное колечко я на вашей ручке никогда не видел… — и он прищуривается в сторону Лань Сичэня, который немедленно поднимает свою руку с таким же кольцом и подмигивает. — Поздравляю со свадьбой! — восклицает Сюань довольно, слыша, как рядом ахает госпожа Лань. — Простите, подарка не приготовил, но за мной должок! — Ура! — говорит Сяо Чжань, вытаскивая из корзины бутылку вина и штопор. — Я думаю, это надо отпраздновать! Лань Сяомин вскакивает и подлетает к Лань Сичэню, вцепляясь в рукав его пиджака: — Сяньши, это правда? Вы с И-мэй поженились? — Да, малышка, это правда, — отвечает тот с нежностью и целует ее в лоб. — Я так счастлива! — Лань Сяомин вдруг преображается, едва не подпрыгивая на месте, она ловит здоровой рукой Цзыи и прижимает к себе, шепча ей что-то на ухо, а потом снова смотрит на главу Лань и церемонно кланяется с большим почтением. — Поздравляю со свадьбой, сяньши! Долгих лет и процветания вам и вашей благочестивой супруге! — Ой ну скажешь тоже, благочестивая! — хохочет Цзыи, похлопав ее по плечу, и лезет в корзинку за бокалами. — Так, кто пьет? Вызываются четверо (Сюань благополучно забывает про больничный режим), и Сяо Чжань ловко разливает вино по бокалам, а Лань Ванцзи и Лань Сяомин удостаиваются бутылочек с холодным чаем. Сюань щедро делится со всеми еще горячими ютяо — их оказывается ровно шесть — и виновато смотрит на Лань Сяомин, но она только улыбается, совсем не обижаясь. «Какая же она чудесная, милая, славная», — думает Сюань с умилением и тут же ловит себя на крамольной мысли, что хотел бы, чтобы все сейчас ушли, а Лань Сяомин осталась. — Ох и влетит же нам, — говорит он вслух, пригубив свой бокал. Отличное вино прокатывается по горлу терпкой прохладной волной. — Сейчас придет суровая сестра Ли и разгонит нас по углам! Да еще и меня отругает за то, что не лежу, а сижу. Но ради всех вас я готов терпеть и не такие лишения. — Это очень благородно с вашей стороны, начальник Ван, — с яркой улыбкой произносит глава Лань. — Хотя вы и так уже очень много сделали для нашей семьи. Сюань молча салютует ему бокалом. Распотрошив корзину, Цзыи раздает всем тарелки с разными закусками, а сама без смущения располагается в изножье кровати Сюаня. Тот подбирает ноги под себя, усаживаясь по-турецки. Сяо Чжань тут же плюхается с другой стороны, а братья Лань все также возвышаются над ними двумя нефритовыми статуями, по недоразумению наряженными в стильные современные костюмы. И Сюань почему-то думает, что наверно в прошлой жизни он был очень неплохим человеком, если в этой ему посчастливилось сблизиться со всеми этими людьми и стать их другом.

~ ~ ~

Медсестра, совсем молоденькая и жизнерадостная девушка, действительно ругается, наведавшись в палату примерно через час, но скорее для проформы, а узнав, что друзья пациентов пришли отпраздновать с ними свадьбу, и вовсе перестает сердиться и от всей души поздравляет молодоженов, поочередно стреляя глазками то в жениха, то в его симпатичных приятелей. В палате становится немного душно, и Сяо Чжань предлагает Лань Ванцзи выйти в коридор, чтобы дать Сяомин и Хаосюаню немного воздуха. Следом за ними выходят и Цзыи с Сичэнем, и подруга на ходу бросает, что они быстренько сбегают до машины и честно-честно очень скоро вернутся. — Не нарушайте общественный порядок, тут камеры везде! — ехидно кричит им вслед Сяо Чжань, но Цзыи только отмахивается. — Они просто дали начальнику Вану и Мин-эр немного побыть вдвоем, — поясняет Лань Ванцзи, с укоризной смотря на Сяо Чжаня, и вдруг хмыкает. — Будет забавно, если он войдет в семью… — А что, все-таки есть предпосылки? — спрашивает Сяо Чжань тоном «я же говорил!» — Он нравится ей. Она нравится ему, — Лань Ванцзи пожимает плечами. — Все может случиться. — Мой ты философ, — умиляется Сяо Чжань, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься с поцелуями на своего эльфийского принца, но тут его внимание привлекает среднего роста мужчина лет тридцати, который легкой походкой движется в их сторону по больничному коридору, удерживая в одной руке большой букет цветов, а во второй — два внушительных пакета, набитых апельсинами. По мере приближения лицо мужчины расплывается в улыбке, он почти переходит на бег и тормозит рядом, кратко кланяясь Лань Ванцзи: — Ханьгуан-цзюнь, отец, не ожидал встретить вас здесь! Я сначала зашел в палату Мин-эр, но мне подсказали, что я могу найти ее… — говоря это, он переводит взгляд на Сяо Чжаня и вдруг замирает на полуслове. А Сяо Чжань ловит чувство дежавю. Он определенно видел эти огромные, чуть приподнятые к вискам глаза когда-то, только украшали они не красивое лицо безумно привлекательного мужчины, а милое детское личико, чумазое и так часто искажающееся в плаче. — А-Юань? Имя, незнакомое, но почему-то верное, слетает с его губ словно само. Мужчина роняет сначала букет, а потом и пакеты с апельсинами, и те с веселым стуком раскатываются по покрытию пола. — Господин… Вэй? Они молчат и смотрят друг на друга, а Лань Ванцзи произносит тихо: — Сычжуй, это господин Сяо. Чжань-гэ, это… — Твой сын Сычжуй, — продолжает Сяо Чжань, всматриваясь в знакомого незнакомца, — директор Лань. А-Юань. Мужчина вдруг без всякого перехода и без единого слова заключает его в объятия. Сяо Чжань неуверенно поднимает руки, обнимая в ответ, и смотрит на встревоженного Лань Ванцзи, шепча одними губами: «Все хорошо…» — Я так скучал… — произносит директор Лань глухо. — Я и не думал, что вы когда-нибудь вернетесь. Взгляд Лань Ванцзи становится совсем беспомощным, и Сяо Чжань догадывается, почему, но разрывать объятия ему не хочется, как будто, сделав это, он лишит кого-то последней надежды. — А-Юань, — говорит он наконец, — я думаю, нам нужно будет поговорить, потом, а сейчас отпусти меня, пожалуйста, иначе у твоего отца случится удар. Директор Лань послушно отстраняется, убрав руки, и смотрит, смотрит во все глаза, будто впитывает каждую черточку, и Сяо Чжань слегка смущается под этим жадным взглядом. — Сычжуй, пожалуйста, — ровно произносит Лань Ванцзи, — называй господина Сяо правильно. Ему… неприятно, когда упоминают имя Вэй Усяня. — Нет, — Сяо Чжань качает головой, — это не так, Лань Чжань. Да, сначала я не мог это принять, да и кто бы из простых смертных смог в трезвом уме да твердой памяти, но, в конце концов, я же его перевоплощение, и с этим ничего не поделаешь. Лань Ванцзи крепко сжимает его руку и кивает. Директор Лань улыбается, немного несмелой, но живой и приятной улыбкой, а потом, спохватившись, бросается подбирать раскатившиеся фрукты: — Небеса, какой я неловкий… Но я так обрадовался встрече с вами, господин В… господин Сяо, что даже себя растерял. Простите меня. Сяо Чжань приходит ему на помощь, складывая апельсины в пакеты и поднимая с пола букет. Он передает цветы в руки Сычжуя и улыбается ему в ответ: — Я все ждал, когда мы наконец встретимся с директором Ланем, а встречи все не случались. И вот это произошло — как никогда вовремя, я считаю. И я тоже очень рад этому. — Ты не сердишься? — осторожно уточняет Лань Ванцзи, когда Сыжчуй, вежливо постучавшись, исчезает за дверью палаты. — На что? — безмятежно спрашивает Сяо Чжань, смотря на него влюбленно. — На то, что А-Юань назвал меня Вэй Усянем? Но ты же сам говорил, что у меня его внешность, так что, должен был оттолкнуть ребенка и заорать, что это не я? — Ребенка, — повторяет Лань Ванцзи. — Как ты вспомнил его? — Ну… видимо ты был прав, и Вэй Усянь не пил супа забвения на мосту Най Хэ. Или суп оказался для него не сильно забористым. Ай, Лань Чжань, перестань меня расспрашивать, я и сам в шоке от того, что только что произошло! — Сяо Чжань толкает Лань Ванцзи в плечо. — Чувствую себя каким-то шизофреником с раздвоением личности. — Личность у тебя одна, — возражает Лань Ванцзи с мягкой улыбкой. — Просто иногда она вспоминает что-то из прошлой жизни. Не стоит этого бояться. — Легко тебе говорить, — ворчит Сяо Чжань, — ты вон не перерождался. — Зато я ждал тебя полторы тысячи лет. И дождался, заметь, — Лань Ванцзи кратко прижимается к его лбу своим, притянув к себе за затылок, и Сяо Чжань смеется, ощущая, как уходят последние нотки тревожности.

~ ~ ~

Они сидят в закутке недалеко от палаты Хаосюаня, в «слепой» зоне камер, больничный коридор здесь почти безлюден, и потому Ванцзи может спокойно обнимать Сяо Чжаня за плечи и иногда целовать в висок, не опасаясь, что их застукают за непристойным поведением. Они болтают о всякой «метафизической ерунде», вернее, болтает Сяо Чжань, а Ванцзи иногда вставляет свое веское слово относительно того, что ему точно известно и «ерундой» не является. Постепенно они вспоминают о Цзияне, и Ванцзи наконец рассказывает Сяо Чжаню грустную историю о неудачном перерождении части расколотой души праведного даочжана, о его враге и его друге. Сяо Чжань слушает очень внимательно, иногда задавая вопросы, он становится грустным и задумчивым, когда Ванцзи сообщает ему, что Сун Лань до сих пор преданно ищет другую часть души Сяо Синчэня по ту сторону явного мира, и говорит со вздохом: — Как бы я хотел, чтобы эта часть все-таки нашлась, и в последующем перерождении душа собралась обратно и снова стала светлой. — Я бы тоже хотел этого. Поэтому я понимаю брата, когда он говорит, что очень жалеет Сун Цзияна и его обреченную на блуждание во тьме душу. — Жаль, что мы ничего не можем сделать… — Что-то можем, — Ванцзи снова прикасается к виску Сяо Чжаня. — После смерти Сяо Синчэня некому было молиться о нем, но теперь мы знаем, что случилось с ним, и в наших силах попросить Небо и воды Желтой реки помочь расколотой душе собраться. — Ну это уж совсем сюрреализм! — невесело смеется Сяо Чжань и укладывает голову на его плечо. — Знаешь, я никогда особо не верил в Бога, Диюй и переселение душ. В эльфов, кстати, тоже. А теперь, как говорила героиня одного старого кино, я по уши в мифологии! — Ты и сам ее часть, — говорит Ванцзи с улыбкой. — Смирись. — О, вот вы где! — в поле их зрения появляется Цзыи. — Мы уже собираемся уезжать, вы с нами? Там, кстати, директор Лань пришел к Мин-эр, Чжань-Чжань, вы не пересеклись? Ванцзи и Сяо Чжань переглядываются. — Пересеклись. Очень познавательная была встреча, — говорит наконец Сяо Чжань. — Да? Ну и хорошо. Слушайте, тут в холле оказывается работает выставка-ярмарка, посвященная древней медицине, я там такое нашла! Цзыи жестом фокусника вытаскивает из сумочки несессер и достает оттуда пять изящно отделанных игл для традиционной акупунктуры, ловким движением разведя их в пальцах на манер веера, и Ванцзи вдруг накрывает удушливая волна узнавания. Он даже выпускает Сяо Чжаня из рук, подаваясь вперед. — Зачем это тебе? Цзыи рассматривает иглы на свет, явно любуясь: — А я и сама не знаю. Так понравились, что я не могла мимо пройти. Стоят, как крыло от самолета, но я не устояла. Может быть, со временем научусь ими пользоваться и буду проводить вам сеансы иглоукалывания, м? — она смеется и возвращает игры в футляр. — Давайте, ждем в машине. — Эй, ты что-то побледнел, — произносит Сяо Чжань, едва Цзыи скрывается за углом. Он встревоженно смотрит на Ванцзи, и тот выдавливает улыбку. — Все хорошо, Чжань-гэ, я в порядке. Зайдем попрощаться и поедем домой.

~ ~ ~

— Ты уверен? Сюнчжан прижимается спиной к зеркалу лифта и смотрит на Ванцзи недоуменно. Они направляются в пентхаус вдвоем, чтобы сменить одежду, и Ванцзи, не в силах сдержать рвущиеся из груди слова, начинает свой рассказ прямо в кабине подъемника. — Более чем. Помнишь, я спрашивал тебя, не напоминает ли тебе И-цзе кого-то из нашего прошлого? Так вот, теперь я уверен и повторяю: она копия Вэнь Цин. И, как я предполагаю, ее же перерождение. — Как-то слишком много перерождений свалилось на нас в последнее время… — Лань Сичэнь удрученно качает головой. — Вэй Усянь, Сяо Синчэнь, Сюэ Ян, в теперь вот Вэнь Цин… Надеюсь, где-то поблизости не шарахаются перерождения Мэн Яо или Вэнь Жоханя… — он хмыкает. — Это было бы совсем некстати. — Ты ее все-таки не помнишь? — спрашивает Ванцзи, не давая брату увильнуть от темы. — Внешне — нет, но я и видел ее мельком. Зато я помню, как ее казнили, — сюнчжан выглядит немного подавленным. — Ее и ее брата, Призрачного генерала Вэнь Нина. Помню, что они сами сдались после трагедии на тропе Цюнци, а все кланы, в том числе и наш, уверились, что вина за случившееся лежит на Вэй Усяне, и не пощадили тех, кто пришел с открытым сердцем. Я только потом понял, что все это было подстроено, но это не спасло ни великую целительницу, ни мальчика, волею судьбы превратившегося в страшное орудие мести. Хотя это все равно не снимает моей вины. Они молчат, пока двери лифта не открываются. Ванцзи идет следом за поникшим братом и говорит в его спину: — Я думаю, сюнчжан, тебе выпала блестящая возможность искупить свою вину перед безвинной жертвой обстоятельств, которой являлась Вэнь Цин. Лань Сичэнь оборачивается с недоверчивостью во взгляде, но также и надеждой: — Какая же? — Просто люби И-цзе, цени, не давай в обиду и храни, как самое великое сокровище, — Ванцзи не может сдержать улыбки. — Но вот прошу тебя только об одном — не рассказывай ей о ее прошлом. Пусть живет в неведении и никогда не познает подобного горя, которое она пережила тогда. — Ты прав, Ванцзи, — и брат внезапно порывисто обнимает его, кратко прижимаясь виском к его виску. — Пусть моя И-мэй вступит в свое бессмертие со спокойной душой.