По кромке темного леса

Когда они возвращаются к машине, разгуливающая рядом с ней Цзыи кажется чрезмерно взволнованной, но отнюдь не из-за знаменательного события. Сяо Чжань сидит внутри, не отсвечивая — видимо, опасается попасть под горячую руку. — Дагэ! — восклицает Цзыи. — У нас проблемы! — Ну вот тебе и начало семейной жизни, — улыбается глава Лань, — что такое? Цзыи вручает ему свой телефон и начинает скороговоркой рассказывать, что запущенная по заказу Цзияна травля Сяо Чжаня в сети после задержания и последующей госпитализации директора Суна перестала быть контролируемой и разрастается подобно снежной лавине, и это может очень сильно ударить не только по его имиджу, но и по репутации Lan Corp., поэтому со всем этим что-то надо делать, но агентство умыло руки, потому что Сяо Чжань оскандалился в момент действия контракта с корпорацией. — Совсем офонарели! — подает голос Сяо Чжань, высунувшись из окна. — Чуть что — денежки на стол, а как защищать… Ванцзи отмечает, что Сяо Чжань почему-то встревожен куда меньше Цзыи, и даже улыбается. Лань Сичэнь вздыхает, отдает Цзыи ее телефон и достает свой, разворачиваясь обратно к лифтам: — Ну что ж, семейный банкет по случаю бракосочетания временно переносится. — Я с тобой! — Цзыи бежит за ним. Ванцзи смотрит на Сяо Чжаня, и тот говорит неуверенно: — Ну, мы наверно тоже? Ванцзи только кивает и открывает дверцу машины. Они вчетвером поднимаются в офис директора Лань, и попутно Лань Сичэнь делает два звонка — юристам и начальнику информационного отдела. Когда они заходят в пустующий офис, миновав ошеломленного такой процессией секретаря, сумевшего только доложить, что директор будет позже, глава Лань произносит: — Ну что ж, лучшего момента, чтобы вытащить Сяо-сюна из цепких лап BeSoon Group нам не сыскать. Сейчас будем составлять исключительно презрительное послание главе Суну! Немая сцена становится ему ответом и прерывается только с появлением руководителя правового отдела домашней резиденции с тремя подручными и аж пятерых представителей отдела информационного, один из которых сразу бросается налаживать видеоконференцию. Ванцзи смотрит на Сяо Чжаня и тихо предлагает: — Если что, мы в любой момент можем уйти, в студию, например. Тут, видимо, надолго. — Я посмотрю, — говорит Сяо Чжань с очень серьезным выражением озадаченного лица. — Все-таки, моя судьба решается… Они с Ванцзи отходят от длинного стола и устраиваются в двух креслах неподалеку, наблюдая, как к конференции один за другим присоединяются люди из головного офиса, в том числе PR-отдел чуть ли не в полном составе, а Сяо Чжань, разглядывая появляющихся участников, радостно шепчет Ванцзи, что узнал самого главного правовика, и что он дядька умный. Глава Лань сразу объявляет, что на повестке два вопроса, и оба отлагательств не терпят — расторжение договора между Сяо Чжанем и его агентством без потерь для клиента, а также срочная необходимость остановить кибербуллинг с постепенным сведением его к самым низким значениям. Юристы сразу начинают накидывать варианты, а айтишники собираются небольшой кучкой у ноутбука их начальника, переключают туда информационников и часть пиарщиков из головного офиса, вооружаются планшетами и телефонами и принимаются что-то оживленно обсуждать, причем делают это шепотом. Сяо Чжань честно пытается слушать юристов и что-то понимать в формулировках, понятиях и терминах, и Ванцзи это очень хорошо видно, но по мере увеличения количества всех этих «санкций», «претензий» и «гарантий» Сяо Чжань заметно грустнеет, и Ванцзи предлагает заняться чем-то полезным — например, сделать кофе на всю компанию. Они выходят в приемную и с помощью секретаря, даже не пытающегося выведать, что происходит и чем офис обязан такому наплыву самого разного народа, потихоньку нагружают кофемашину, заваривают пару чайников чая и сервируют подносы в шесть рук. Секретарь при этом отчаянно благоговеет перед Ванцзи и с интересом постреливает глазами в Сяо Чжаня, но не говорит ни слова, за исключением тех, что связаны непосредственно с их действиями. Через какое-то время из кабинета выскакивает Цзыи, залпом выдувает две подряд чашки горячего кофе и скрывается снова. Секретарь недоуменно и даже с долей уважения смотрит ей вслед, а Сяо Чжань поясняет: — На мозговой штурм пошла. Из-за двери доносятся звуки жаркого спора на повышенных тонах, и Сяо Чжань вздыхает: — Подождем немного, пока действие кофе немного сгладится… Иначе этой посуде может грозить преждевременная гибель. — Она что, посудой швыряется? — со священным ужасом спрашивает секретарь. — Очень редко, — успокаивает Сяо Чжань, украдкой поглядывая на Ванцзи, невозмутимо застывшего рядом с подносами, расположившимися на столе ровными рядами. — Только когда очень злится. — Тихо! — слышится из-за двери громогласное, и Ванцзи с трудом узнает голос сюнчжана. Как ни странно, переполох сразу стихает, и Сяо Чжань в этот момент кивает: — Вот теперь можно. Пока их не было, дислокация внезапных информационно-юридических войск изрядно поменялась, теперь юристы толпятся возле двух ноутов и принтера и размахивают еще тепленькими документами, айтишники рисуют какие-то схемы маркерами на белой доске, Цзыи мечется от одной группы к другой, словно челнок, а глава Лань с абсолютно спокойным лицом и даже своей фирменной мягкой улыбкой общается с пиар-командой на видеостене. Ванцзи и Сяо Чжань молча расставляют подносы, при этом Сяо Чжань походя отнимает у Цзыи третью чашку кофе и вручает ей бутылку воды. Лань Сичэнь отрывается от беседы и говорит Ванцзи: — Мы наметили план. От Сяо-сюна потребуется пара подписей и, вероятно, запись видеообращения для агентства, но пока у вас с ним есть возможность передохнуть, здесь вам нечего делать. — Хорошо, — кивает Ванцзи и ловит пролетающего мимо Сяо Чжаня под локоть, — Чжань-гэ, пойдем, не будем мешать. — Куда? — тот послушно плетется следом, но его глаза полны сомнений. — Мы точно тут не нужны? — Точно. Пойдем в студию, порепетируем, может быть, что-то запишем. Если ты настроен. Сяо Чжань моментально преображается, светясь довольной лампочкой, и Ванцзи понимает, что попал в точку — творчество для Сяо Чжаня всегда было на первом месте.

~ ~ ~

В дальней студии, неофициально числящейся за Лань Ванцзи, Сяо Чжань заново записывает новую-старую мелодию в блокнот, поселившийся на микшерном пульте, и заносит ее в память компьютера, выводя на мониторы в тон-студии. Лань Ванцзи садится за свой гуцинь, пробно перебирая струны, словно наощупь, и через пару минут встраивается в основной мотив хрустальными переливами. Мелодия оживает в одно мгновение, и Сяо Чжань, заслушавшись, ненадолго застывает на месте, едва усевшись за синтезатор, но затем берет себя в руки и начинает подбирать дополнительное сопровождение — струнные, ударные, клавишные. Лань Ванцзи смотрит на него, не опуская взгляда на струны, его пальцы летают над инструментом и словно живут сами по себе, не нуждаясь в его поддержке, и, кажется, не знают усталости, раз за разом наигрывая нужные аккорды, пока Сяо Чжань возится с аккомпанементом. Периодически Сяо Чжань задерживается на каком-то варианте и поглядывает на Лань Ванцзи, задавая молчаливый вопрос — подойдет? Лань Ванцзи либо кивает, и тогда Сяо Чжань делает пометку в блокноте, либо качает головой, и Сяо Чжань безжалостно переходит к следующей версии. Через полтора часа или чуть больше они приходят к единому взгляду на то, как должна выглядеть композиция в целом, Сяо Чжань записывает сразу несколько линий сопровождения на синтезаторе, и Лань Ванцзи вызванивает своего саунд-продюсера для окончательного снятия партии гуциня и сведения сложной музыкальной конструкции воедино. Именно в этот момент Сяо Чжаню пишет Цзыи: «Мы все решили! Потом наберу и расскажу подробнее. Но домой без нас — мы с дагэ останемся в пентхаусе». «Ладно, — строчит Сяо Чжань в ответ, — проведите первую брачную ночь на все сто, сестренка!» — Новобрачные остаются здесь, — говорит он, поднимая глаза на Ванцзи. — Так что нас с тобой ничего не ограничивает — можем хоть всю ночь заниматься записью. И да, они там что-то со мной решили. Позже расскажут. — Тебе совсем неинтересно? — с улыбкой спрашивает Ванцзи и поднимается, прижимая его к груди. — Интересно, — Сяо Чжань зарывается носом в сандаловый аромат волос и вздыхает сладко-сладко, — но сейчас мне интереснее ты. И наша музыка. От двери раздается деликатное покашливание, и Сяо Чжань нехотя освобождается из объятий. Лань Ифэн улыбается смущенно и чуть отводит глаза, словно увидел какую-то непристойность. — Даши… Сяо лаоши… — он награждает парочку вежливыми поклонами и с любопытством смотрит на включенный синтезатор, проигрывающий одну из записанных партий. — С чем работаем сегодня? — С шедевром, — совершенно серьезно отвечает ему Лань Ванцзи и возвращается за гуцинь. Лань Ифэн только понятливо кивает и больше вопросов не задает, занимая свое место за пультом в «контролке». Вечер обещает быть долгим.

~ ~ ~

Сюань всю ночь пытается призвать свой организм к порядку. У него ничего не болит, не тянет и даже не чешется, но все это относится только к физическому состоянию, потому что на душе у него неспокойно. Да нет, не так. Совершенно погано у него на душе! Казалось бы, ну что такого произошло? Ну зашел к нему в палату молодой красивый мужик по фамилии — кто бы мог подумать — Лань, ну, не стесняясь Сюаня, обнял и расцеловал его девушку (его-его, он так уже решил!), ну сказал, что забирает ее домой, потому что, цитата, «дома и стены помогают». Лань Сяомин после этого довольно скомканно попрощалась с Сюанем и выскользнула в коридор, а красавчик директор Лань, почему-то смущаясь, вручил ему пакет с апельсинами и тоже исчез, оставив после себя аромат глициний и недоумение. Сюань в тот момент и представить себе не мог, что это будет терзать его весь вечер и даже дольше. Вот кем этот директор приходится Лань Сяомин? Другом? Братом? Парнем? Мужем?.. Последнее предположение вообще заставляет Сюаня скрежетать зубами. Да, они примерно одного возраста с Сяомин, по крайней мере — внешне, ну разве что директор Лань выглядит чуточку солиднее, а Сяомин — совсем не чуточку ярче. Следовательно, почему бы и нет? И почему, черт побери, да, если да?! Часам к трем ночи Сюань так изводит себя, что очень хочется позвонить кому-нибудь из новых ланьских знакомцев или, на крайний случай, Мэн Цзыи и под страхом применения пыток, запрещенных конвенцией ООН, выведать нужные сведения, но его останавливает чересчур позднее время и тот факт, что он взрослый самостоятельный мужчина, который может сам все решить. Ну и еще осознание, что у Цзыи вообще-то первая брачная ночь сегодня. Ближе к четырем утра Сюань забывается тяжелым сном, в котором Сяомин убегает от него, держась за ручки с директором Ланем, а ему, Сюаню, оставляет на память свой мизинец в пакетике. Сюань просыпается в холодном поту от вибрации смартфона, чувствуя себя совершенно разбитым, и какое-то время малодушно отказывается даже брать гаджет в руки, но вибрация повторяется, сигнализируя о приходящих сообщениях, и Сюань нехотя нашаривает смартфон на прикроватной тумбе. Мельком взглянув на часы — полвосьмого, даже рабочий день еще не начался, — Сюань открывает первое сообщение и тут же подскакивает на постели. Все сообщения от его заместителя, оставшегося в Шанхае и оперативно подхватившего его обязанности после того, как Сюань попал в больницу. От Цзюн Шэньсу: Начальник Ван, прости, что беспокою, но у нас ЧП. Лань Корп. наехали на главу Суна, к сожалению, совершенно оправданно, они прислали официальное обращение, я вложением тебе отправлю. (Вложение newletter.pdf) Глава Сун поднял всех на уши, мы готовим предложение конференции на завтрашний день с его участием. Если тебе не сложно, посмотри письмо. Они хотят отнять у нас Сяо Чжаня после инцидента с директором Суном, но готовы не обращаться в Министерство общественной безопасности и не требовать с агентства компенсацию при условии исполнения их требований. Мне кажется, требования разумные, но глава Сун истерит со вчерашнего вечера. Жаль, что ты выбыл из строя — твоя помощь на переговорах очень пригодилась бы. Надеюсь, ты идешь на поправку. Сюань кратко отвечает, что посмотрит и что с ним все хорошо, а потом открывает письмо Lan Corp. Обращение, адресованное непосредственно к главе Сун и подписанное главой Лань, с зубодробительной вежливостью по пунктам и с приведением цитат расписывает: произошедшее по вине Цзияна, с особым акцентом на понесенных страданиях представителя семьи Лань; нарушение агентством соглашения с Сяо Чжанем в период действия контракта с корпорацией; активизацию кибербуллинга с четким указанием вплоть до IP-адресов, откуда у него ноги растут, и реакцией агентства на него. Требования, как и положено, в конце, и они просты: поручите агентству расторгнуть соглашение с Сяо Чжанем по обоюдному решению сторон, забыв о неустойках и взяв на себя обязанность опровергнуть уже вышедшие релизы, да проследите за тем, чтобы Сун Цзиян остался в психиатрической лечебнице до скончания дней, и тогда мы согласны никуда не писать, скандал не раздувать, денег не требовать и волну травли погасить собственными силами. Письмо составлено так красиво и грамотно, что Сюань даже подумывает о том, не повесить ли его в рамочке на стену, но вместо этого закрывает файл и набирает номер Лань Ванцзи. — Начальник Ван? — тон у того привычно холодный и как будто не очень довольный. — Чем обязан? Сюань на секунду притормаживает, раздумывая, подойдут ли заготовленные словесные конструкции для общения с тем, кто уже вроде бы перешел с ним на ты и даже назвал своим другом, а теперь вдруг решил отморозиться. Но потом, махнув рукой, решает придерживаться изначального плана: — Эргэ, ты мой должник, помнишь? — Мгм. — Вытащи меня из этой больницы, а? А то я тут заплесневею. В трубке воцаряется недолгая и не очень добрая тишина, после чего Лань Ванцзи уточняет: — А не рано? Тебе еще швы не сняли. — Пожалуйста. Мне обязательно нужно быть на вашей встрече с главой Сун, а она состоится довольно скоро, как я думаю. — Сюань-ди, — голос Лань Ванцзи не очень явно, но все-таки чуть смягчается, — ты был ранен всего лишь сутки назад. Тебя из больницы никто не отпустит. Встреча же может обойтись без тебя. Думаю, есть кому представлять твоего работодателя. — Я хочу не агентство представлять, — говорит Сюань, чуть насупившись. — а помочь Сяо Чжаню, Лань Корп. и… Лань Сяомин. И, поверь, я смогу убедить главу Сун в том, что Цзияна ни при каких условиях нельзя выпускать на волю и даже перевозить в какую-нибудь частную клинику. В конце концов, я тоже пострадавшая сторона. Ну как, по рукам? — Это самое странное, что я слышал от тебя, — признается Лань Ванцзи после минутного молчания, и Сюань решает ковать железо пока горячо. — Слушай, эргэ, ну у вас с братом есть же связи, освободите меня отсюда, у меня тут теперь даже компании достойной нет, Сяомин вчера домой отпустили, хотя ее ранение куда серьезнее моего. — У тебя была полостная операция, разница существенна и не в пользу твоих доводов, — в голосе Лань Ванцзи Сюаню слышится насмешка, необидная. — Так ты меня вытащишь? — спрашивает тот твердо. — Ближе к дате встречи увидим, — невозмутимо отвечает Лань Ванцзи. — Нам о ней пока ничего не известно. Официально. У тебя все? — Да! То есть… прости за такой вопрос, но директор Лань кем приходится Сяомин? Они встречаются? Или… женаты? — О, — в трубке слышится явственный смешок, — не переживай, Ван-гунцзы. У тебя все еще есть шанс завоевать сердце Мин-эр. Сычжуй ее отец. — Чего, блин? В смысле отец?! — на секунду осипнув, вопрошает Сюань, но фраза оказывается адресованной уже коротким гудкам. — Ну долбанные же вы Лани! — с неожиданной любовью произносит Сюань и откидывается на подушку, приложив телефон к сердцу.

~ ~ ~

Ванцзи смахивает иконку «отбой», едва услышав последние слова Хаосюаня, и с улыбкой поглядывает в окно. Рядом возится Сяо Чжань, сонно ворча: — Кто там еще… Лань Чжань, шли всех на хрен, — и тут же снова засыпает, даже не услышав ответ. Ванцзи ложится поверх одеяла, аккуратно укладывает голову Сяо Чжаня себе на грудь, и тот сразу вытягивается вдоль его тела, по-хозяйски обхватив рукой и ногой. Дома они появились совсем поздно, скорее сегодня, а не вчера, но были настолько возбуждены тем, что им удалось с первого раза записать и оформить новую композицию, что прямо в душе занялись любовью, а потом продолжили на постели, даже толком не вытершись. Ванцзи непроизвольно прикусывает нижнюю губу, вспоминая, как Сяо Чжань не меньше часа объезжал его, насаживаясь сверху на всю длину и упираясь руками в его грудь. И теперь вот его наездник сладко спит и просыпаться не собирается, а сам Ванцзи разбужен привычкой сразу после пяти. Он уже успел позаниматься во дворе, снова искупаться под струями прохладной воды и даже почитать, а Сяо Чжань все сопит в две дырочки, даже не заметив его временного отсутствия в постели. Бережно поглаживая Сяо Чжаня по спине одной рукой, другой Ванцзи набирает сообщение брату: «Как сможешь оторваться от своей жены, свяжись со мной. Но не торопись, иначе я стану ее кровным врагом». Сяо Чжань снова шевелится и меняет положение, почти полностью забравшись на Ванцзи и растянувшись на нем, потом елозит, устраиваясь поудобнее, и при этом несколько раз проезжается своим утренним стояком по паху Ванцзи, заставляя стискивать зубы. Ванцзи уже подумывает, а не подхватить ли нарушителя личного пространства под задницу и не всадить ли в него свой уже поднапрягшийся от близкого контакта ствол, но телефон снова вибрирует входящим. — Доброе утро, Ванцзи! — бодро здоровается сюнчжан. — Начальник Ван прислал Цзыи предварительную информацию о том, что глава Сун намерен назначить срочные переговоры по нашему письму. Ты об этом хочешь поговорить? — Почти, — шепчет Ванцзи, и глава Лань тоже автоматически понижает голос: — Я думаю, нам с самого утра пришлют предложения. Как думаешь, Сяо-сюн должен присутствовать? И-мэй настаивает на этом, а я полагаю, что это лишнее. — Не лишнее, — слышится на заднем плане голос Цзыи. — Если глава Сун увидит всех действующих лиц этой истории, у нас будет больше шансов продавить его на наши условия! — Думаю, И-цзе права, — говорит Ванцзи в трубку, — и я, собственно, тоже хотел поговорить по поводу увеличения количества переговорщиков. Начальник Ван не сказал Цзыи, что он хочет присутствовать? — Куда ему! — снова вклинивается Цзыи — видимо, Лань Сичэнь поставил их беседу на громкую связь. — Он же только выкарабкался! — Я тоже так сказал, — Ванцзи хмыкает, — но вы же знаете Сюаня. — Знаем, — снисходительно говорит она, — без мыла в ж… — Жена! — Ладно, ладно! Но это же правда! Ванцзи тихонечко посмеивается и продолжает: — Он потребовал вытащить его из клиники и намекнул, что тем самым спишет долг. Так что, если у тебя есть возможность переговорить с его лечащим врачом сегодня, пожалуйста, сделай это, посули бумажные гарантии, возвращение в клинику сразу после, отказ от претензий, вдруг получится. — Зачем ему это? — задумчиво спрашивает Лань Сичэнь, и Ванцзи поясняет: — Хочет выступить на нашей стороне и полагает, что сможет убедить главу Сун пойти на наши условия. Мы же помним, что его отец и глава Сун близкие друзья? — Тяжелая артиллерия, — усмехается глава Лань. — Ладно, я подумаю, что можно сделать. До встречи, Ванцзи. — Пока! — вторит ему Цзыи и добавляет, — кто тронет нас до обеда, познает силу моего кун-фу! — Девочка-абьюзер, — с умилением говорит Лань Сичэнь и отключается, а Ванцзи откладывает наконец смартфон и опускает взгляд на спящего Сяо Чжаня. Тот лежит щекой на его груди, и из-под спутанной челки блестят любопытные глаза. — Что, не сидится Сюаню в больничке? — Ты не спишь, — Ванцзи аккуратно убирает волосы с любимого лица. — Прости, что разбудил. Мы решали насущные вопросы. Сяо Чжань скатывается с него к исключительному разочарованию Ванцзи и со смешком указывает на бугор в своих пижамных штанах: — У меня вон тоже вопрос встал, и я бы не возражал позволить тебе его урегулировать, но я помню, чем заканчиваются наши попытки по-быстрому помочь друг другу, — он многозначительно дергает бровью, — поэтому я быстренько сбегаю в душ и решу этот вопрос самостоятельно. — Как будто я тебя там не смогу настичь и помочь тебе насильно, — с наигранным равнодушием произносит Ванцзи, размышляя о том, когда он стал таким распущенным и готовым поддержать любые условно-интимные заигрывания со стороны своего человека. — Поиграем в догонялки? — Сяо Чжань изображает, что сейчас сорвется с места, но Ванцзи с ленивой неизбежностью ловит его за руку и опрокидывает на себя, целуя сладко и ловя ртом томные вздохи. — Ладно, уговорил, — говорит Сяо Чжань, с трудом прерывая поцелуй, и тянется за смазкой, одновременно ловко освобождаясь от своих штанов. — Только нежно, Лань Чжань, а то у меня после вчерашнего поясница до сих пор ноет. — Будет нежно, — обещает Ванцзи и отнимает у него флакон с гелем. — Пока не попросишь иного.

~ ~ ~

Ближе к одиннадцати они наконец выползают из спальни, причем Сяо Чжань ровно пять минут старательно имитирует походку кавалериста и жалобно постанывает. Они готовят плотный завтрак в четыре руки и поедают его, сидя друг напротив друга за столом «восьми небожителей». Сяо Чжань думает, что у него очень быстро сформировалась привычка просыпаться вместе с Лань Ванцзи, даже двадцать один день, завещанный психологами, не понадобился. С другой стороны — к хорошему ведь быстро привыкаешь, не так ли? После завтрака Лань Ванцзи уезжает в Облачные Глубины — проведать Мин-эр, которую ее отец сдал местным целителям, а также привезти кое-что из своей одежды, чтобы не мотаться каждый день туда и обратно. А Сяо Чжаня забирают его телохранители и везут в офис корпорации для записи запланированного пиарщиками видеообращения в адрес своего почти уже бывшего агентства. Он возится с этим обращением битых два часа, потому что один вариант не нравится Цзыи, и она заставляет пиарщиков изменить текст, а Сяо Чжаня — добавить трагизма; второй — главному пиар-менеджеру из головного офиса, вышедшему на связь сразу после просмотра, текст переписывают снова, а Сяо Чжаня просят сделать лицо помягче и голос погрустнее; третий вариант забраковывает сам глава Лань и просит сделать так, как было в первый раз, разве что убрать из голоса суровые нотки и почаще улыбаться: «Вы же не обвиняете их, Сяо-сюн, вы благодарите их за прекрасное сотрудничество с вами и приносите извинения за то, что это больше не может продолжаться». В конце концов видеофайл с обращением со скрипом согласовывают все причастные, и он отправляется на корпоративную почту агентства. Сяо Чжань сбегает от всех в тихую комнату отдыха на четвертом этаже, где укладывается в присмотренный гамак и решает поддаться блаженному ничегонеделанью хотя бы на часик. Цзыи приносит ему кофе. — Ничего, — говорит она, наблюдая, как он пьет, — немного потерпеть, и завтра ты свободный человек. — Не самая приятная перспектива для артиста — лишиться агентства, — хмыкает Сяо Чжань, смотря на подругу поверх кромки стакана. Цзыи выглядит жутко невыспавшейся и уставшей до чертиков, но ее глаза горят решимостью. — Не думаю, что твоя свобода продлится долго, — отвечает она, — Лань Корп. с удовольствием загребет тебя в свои лапищи, и ты из клиента агентства превратишься в сотрудника корпорации. Дагэ тебе уже должность придумал — заместитель руководителя самостоятельного отделения по развитию и популяризации традиционных искусств при нанкинском филиале. Все согласно культурной линии Партии. Сяо Чжань едва не проливает на себя кофе: — Я заместитель руководителя? Да я вообще к бумажной работе не приспособлен, ты чего! — Ну Ванцзи как-то с ролью руководителя этого отделения справляется, — туманно говорит Цзыи, и Сяо Чжань все-таки роняет стакан на пол. Подруга смеется, закидывая образовавшееся пятно салфетками. — Да не пугайся ты так! Это почти номинальная должность, все обязанности Ванцзи состоят в том, чтобы сочинять и записывать музыку, чем он вполне успешно занимается. А теперь у него еще и зам появится, который будет ему в этом изо всех сил помогать. — Тьфу, — с сердцем восклицает Сяо Чжань и присоединяется к ней, подтирая найденными бумажными полотенцами следы своей неловкости, — придумают тоже — заместитель руководителя. Так, стой, цзе, — он поднимает палец вверх и смотрит на подругу, прищурившись, — это что, получается, что Ванцзи, как мой непосредственный начальник, теперь меня будет харассить? Цзыи заливается громким хохотом: — Ну вам виднее, как он тебя за любой проступок на ковре да без вазелина… — И-цзе! — Ой да ладно, ладно, — она отмахивается, — вот взяли с дагэ моду — меня одергивать… А я ведь и обидеться могу! — она выкидывает мокрые салфетки в мусорку и, не попрощавшись, выходит за дверь. Сяо Чжань, помедлив, снова укладывается в гамак и заходит в ленту вэйбо. Первое, что он видит, это свое имя в обширном посте с видео. Неизвестный автор с ником «Игла ежа» пишет, что, хотя Сяо Чжань и редкостное чучело и лентяй, не достойный хорошей работы, но поет он все равно классно, посмотрите хотя бы это выступление. Сяо Чжань машинально щелкает по кнопке «воспроизведение» и замирает. Именно это видео Цзыи примерно месяц назад выслала на почту корпорации, приложив к письму с просьбой использовать произведения Лань Ванцзи в последующих композициях. Всего лишь месяц назад, и после этого письма жизнь Сяо Чжаня перевернулась с ног на голову, изменившись настолько стремительно, что он до сих пор не может уложить это в мыслях. Не совсем кстати Сяо Чжань вспоминает, как сочинял эту песню, как ему не давался кончик, как мотив пришел к нему словно по наитию, как будто всплыл из глубин памяти… — Ты невероятно проникновенно поешь эту песню, — раздается над его головой тихий голос Лань Ванцзи, и Сяо Чжань едва не выпускает телефон из рук от неожиданности. — Хм. А это ведь был первый раз, когда я тебя увидел. И услышал. Лань Ванцзи стоит рядом с гамаком и смотрит в экран его телефона. — Лань Чжань, не пугай так. Я сегодня и так нервный, — Сяо Чжань осторожно выбирается из гамака, принимая помощь Лань Ванцзи, и откладывает телефон на стол. Композиция продолжает литься из динамика, но Сяо Чжань мало обращает на нее внимание. — А что ты тогда подумал? Ну, когда слушал и смотрел? — спрашивает он, стискивая руку Лань Ванцзи. — Ведь не просто так ты решил… А, ну да, я напомнил тебе Вэй Усяня. — И это тоже, — его эльфийский принц притягивает его к себе, утыкаясь носом в его растрепанные волосы. — Тогда я подумал, что с ума схожу. Но сюнчжан подтвердил, что видит то же что и я. А потом я вслушался в музыку и испугался уже по-настоящему. — Что, опять услышал что-то знакомое? — Сяо Чжань уже не знает, смеяться ему или плакать, потому что Лань Ванцзи подхватывает его телефон и чуть переводит бегунок проигрывателя, перематывая на самый конец. Да, это та самая конечная фраза, которая то ли приснилась, то ли сама проигралась в голове, идеально завершив основную мелодию. — Вот эта часть, — говорит Лань Ванцзи, кивая на экран. — Это — фрагмент «зова», которым я призывал душу Вэй Ина несколько лет подряд. Эту мелодию никто не мог узнать. И я услышал ее через полторы тысячи лет из уст человека, внешне мало отличимого от того, кого я так долго ждал. И звал. — И что это значит? — Сяо Чжань смотрит на телефон, и его горло перехватывает спазм непонятной природы. — Это значит, что зов все-таки был услышан, — как-то несмело говорит Лань Ванцзи, — и душа, которую призывали, откликнулась и… вернулась. Прости, — он сжимает руки Сяо Чжаня в своих, — прости, что я снова говорю об этом. Я знаю, что тебе больно от этих слов, но… — Нет, — Сяо Чжань сглатывает ком в горле и улыбается как можно веселее и беззаботнее, — Лань Чжань, все хорошо. Нельзя же отрицать очевидного, и я уже почти смирился с тем, что я и Вэй Ин один человек. — Одна душа, — поправляет Лань Ванцзи, не отводя взгляда. — Но люди разные. Ты другой, баобей. И ты тот, кого я точно никогда не отпущу, даже если ты очень попросишь. — А я никуда и не уйду, даже если будешь прогонять, — в тон ему отвечает Сяо Чжань и, подумав, набрасывается на него с объятиями и поцелуями. — Поехали домой. Я ужин приготовлю, хочешь? — он чуть отстраняется, обнимая Лань Ванцзи за шею. — А Вэй Ин умел готовить? — Я не знаю, — неуверенно отвечает Лань Ванцзи и улыбается своей легкой кривоватой улыбкой. — Тогда будем считать, что нет, — подмигивает ему Сяо Чжань и тут замечает, что на запястье Лань Ванцзи красуется новая белая лента. Он поднимает вопросительный взгляд. — Когда мы совершим три поклона в зале предков, — произносит его эльфийский принц, поднося к губам его руку, перевязанную лентой, — мы вновь обменяемся этими символами в знак любви, и тогда будем навечно связаны брачными узами. — Ванцзи, — шепчет Сяо Чжань, — ты что, предложение мне сделал? — Мгм. — Лань Чжань, тебя совсем не смущает, что я мужчина? И ты тоже. — Нет. Мне кажется, тебя это тоже не особенно смущает. Особенно когда ты стонешь и мечешься подо мной, — тон Лань Ванцзи таков, будто он говорит о восходе солнца или цветении сливы. Сяо Чжань чувствует, как вспыхивают щеки, но продолжает гнуть свое: — Твоя родня… проклянет тебя! Нет, меня! Где это видано, чтобы принц на мужчине женился? — Сюнчжан меня поддерживает. Значит, и родичи поддержат. — Но я тебе детей не рожу, невозможный ты чел… эльф! — У меня уже есть сын. И даже внуки. А за новых детей пусть сюнчжан с И-цзе отвечают. — А у тебя на все есть ответ, а? — Сяо Чжань тычет Лань Ванцзи кулаком в плечо, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Всегда, — улыбается Лань Ванцзи и уточняет, — так что ответишь мне ты, Сяо Чжань? — А ты ничего и не спрашивал, — ехидничает Сяо Чжань. — Ты меня просто перед фактом поставил про поклоны, зал предков и обмен лентами, — а потом закатывает глаза и выталкивает из себя, — да, несносный ты заклинатель, я согласен и на поклоны, и на обмены, и даже на красную одежду. Все равно я уже весь твой. — Вот и договорились, — произносит Лань Ванцзи безмятежно и крепко ухватывает его за запястье. — А теперь — домой.