До конца игры

      Догнав Чжоу на очередном повороте коридора, гриффиндорка была готова произнести ту самую, заранее отрепетированную фразу. Но стоило когтевранке обернуться и мгновенно смутиться, с опаской оглядываясь по сторонам, как все слова куда-то испарились. Уж очень «необычная» дружба связывала этих двоих, и весь мир Хогвартса об этом ещё не знал. Чжоу, будто пытаясь сбежать от всеобъемлющего взгляда избранной, слегка переминалась с ноги на ногу, бросила своим подругам какой-то небрежный кивок и отошла в сторону, к Гарриетте, или просто Гарри, как обычно просила девушка называть ее, чем часто поддевал сокурсницу Малфой.       — Ты пойдёшь со мной в Хогсмид? — выпалила она, стараясь говорить как можно более буднично.       — Рон и Гермиона заняты делами старост.        Наконец-то она это сказала. Правда, при упоминании друзей Чжоу тут же поджала губы, и девушка почувствовала, как её сердце опускается. Она что, думает, будто её приглашают просто как запасной вариант? Замену?       — Нет, я занята, — холодно отрезала девушка и так же резко ушла, возвращаясь к стайке своих однокурсниц, оставив Гарри в растерянности посреди коридора.       Их отношения, которые висели на волоске, вдруг получили второй шанс, но спустя всего два дня, и совсем не там, где она ожидала. Их связала общая тайна, такая постыдная для обычных студентов, что даже Гарри, которая видела и переживала всякое, было немного не по себе.       — Никто не должен знать, — прошептала Чжоу, прерывая поцелуй в Выручай-комнате. Пальцы гриффиндорки, которые так уютно зарылись в густые чёрные волосы когтевранки, замерли. Избранная тяжело вздохнула.       — Да, — едва слышно ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. И снова. Снова ей придётся играть роль, снова быть этой «правильной» девчонкой, героиней, которая влюбляется в мальчиков, да черт бы их побрал. Только Гермиона знала её тайну, потому что та была слишком наблюдательна. Гермиона сразу считала напряжение между девушками, замечала их взгляды, которые они тайком бросали друг на друга в Большом зале. Ведь избранной не мешало расстояние между столами, чтобы ловить взгляд этих красивых карих глаз.       Однажды в библиотеке Грейнджер спросила её об этом напрямую, и Гарри, к своему удивлению, не стала отнекиваться. Кажется, она была даже рада возможности наконец-то с кем-то поделиться. Вот и сейчас, после того тайного поцелуя, она снова шепталась с подругой.       — Ну ты же позвала её погулять? — как-то неуверенно спросила Гермиона.       — А какой в этом смысл? — Гарриетта пожала плечами, чувствуя горький привкус на языке.       — Нам всё равно придётся притворяться просто подругами. Она никогда не сможет быть моей. Да и не согласится.       Гермиона, опустив взгляд и слегка сжав губы, погладила её по плечу, не зная, что ещё сказать. У них-то с Роном тоже было непросто, и их дружба с каждым годом перерастала во что-то большее, но им хотя бы не придётся прятаться, как Гарри. Иронично, правда? Героиня, которая спасает мир, не может просто быть собой.

***

      — Ты слабая, жалкая, — прошептал Волдеморт, и его голос эхом разнёсся по пустому залу Министерства магии. Он держал гриффиндорку за подбородок тощими, похожими на скелет, пальцами, и длинные ногти впивались в юную кожу. От боли разрывало шрам. Гарри полулежала у ног монстра, а недалеко, будто застыв на время, стояла Беллатриса Лестрейндж, переводя взгляд с избранной на своего господина.       — Где твой покровитель, девочка? — усмехался он, и его красные глаза сверлили зелёные.        Гарриетта нашла в себе силы, чтобы вцепиться в его костлявую руку.       — Отпу… отпусти, — слабо проговорила она, пытаясь вырваться.       Лорд лишь усилил хватку.       — Бросаешься непростительными, девочка, которая выжила? — издевательски проговорил он, выделяя последние слова.       — Кажется, Белла хотела научить тебя Круциатусу, да, Беллатриса?       Лорд отпустил девушку, и Гарри, тяжело дыша, опустилась на пол. Мысли бились в её голове, как раненые птицы. «Что делать?» — этот вопрос, без ответа, отдавался в ушах.       Беллатриса вздрогнула, склонив голову.       — Девчонка посмела поднять на меня палочку, мой Лорд. Я хотела показать ей, как это делается правильно.       Волдеморт тихо засмеялся, и от этого звука нутро гриффиндорки застыло. Он пнул ногой палочку из остролиста к рукам гриффиндорки.       — Поднимай.       Гарри, нахмурив брови, схватила древко и с усилием встала, опираясь на одно колено. Волосы выбились из хвоста, упав на лицо, но она всё равно направила палочку на Волдеморта. Тот лишь усмехнулся и прошептал:       — Империо.       Невероятное чувство свободы и блаженного умиротворения окутало девушку. Лёгкость, будто её тело стало невесомым.       «Ну же, девочка. Покажи себя».       Поттер безмятежно улыбнулась и направила палочку на пожирательницу смерти. Глаза Беллатрисы округлились от ужаса, она не знала, можно ли ей защищаться.       — Круцио, — сказала избранная, и этот звук был чужим, но таким желанным.       Лестрейндж упала на колени и закричала, её крик заполнил весь зал. Волдеморт обошёл её и схватил за кудрявую копну волос, держа лицом к Гарри. Избранная, улыбаясь, держала заклинание, питаясь волей врага, и этот образ отразился в её мыслях.       «Стоп. Что...»       Женщина кричала, корчилась, но смотрела на гриффиндорку, удерживаемая крепкой хваткой своего повелителя.       «Вкусно, не правда ли, Поттер?» — низкий бархатный голос прошептал в её голове, вызывая приятную волну мурашек под кожей.       — Да-а, — ответила она, уже не скрывая довольства.       «Что ты делаешь?» — спрашивал разум.       «Делаю, что хотела, разве нет?» — отвечала она себе.       «Да, Гарри. Она это заслужила.», — согласился с ней Лорд, и его согласие заставило что-то внутри неё щёлкнуть.       — Нет!       Женщина в руках Тёмного Лорда замолчала, её тело подрагивало, а заклятие потеряло силу. Гарриетта перевела взгляд на выпрямляющегося Волдеморта. Он откровенно ухмылялся, будто знал, что так и будет.       — Девочка, что может побороть Империус, не сильно-то торопилась это сделать.       Её враг смеялся. И он был абсолютно прав.

***

      Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете, наблюдая, как ярость девушки громит его мир. За его спиной, мимо ошарашенного Фоукса, пролетела книга, подаренная знакомым зоологом, а потом врезалась в стену. Рядом с директором лежала статуэтка расколотая пополам.       — Сириус погиб. И всё из-за вас! — эти слова, полные боли и обвинения, эхом отдавались в кабинете. Гриффиндорка не просто кричала, она выплёскивала наружу всё то отчаяние, которое душило её с того самого момента, когда увидела исчезновение крестного в арке смерти.       Директор не отрицал, лишь ждал, когда буря утихнет. Что ему было ответить? Да, она права. Он не имел права так поступить с ней, с Сириусом. Не имел права скрывать от нее всю правду, избегать весь этот год.       Спустя двадцать минут Поттер, уже жалея о содеянном, села в углу, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Щеки пылали, и она чувствовала, как на них скатываются горячие капли. А Альбус ждал, спокойно ждал, пока студентка сможет его выслушать. Бывшие директора на портретах осуждающе косились на гриффиндорку.       — За такое в моё время лишили бы еды на месяц, — бормотал Финеас Блэк, с отвращением разглядывая испорченную мебель.       Еда. Гарри усмехнулась про себя. О, да, с этим она была хорошо знакома. Росла ведь у Дурслей.       Прошло ещё полчаса, прежде чем Дамблдор, наконец, повёл её к Омуту Памяти. Девушка наклонилась над гладью, позволила глазам затуманиться серебром, и прежде чем успела опомниться, каменные края кабинета исчезли - в сторону ушли пламя, книги, директор. Гриффиндорка увидела женщину в очках с толстыми линзами, которая сидела в старом трактире. Её глаза были закачены, а голос звучал потусторонне.             "Грядёт тот, кто рождён на исходе седьмого месяца,             Рождён теми, кто трижды бросал вызов Тьме.             И лорд Тьмы отметит его как равного себе,             Но не узнает всей его силы.             Один должен пасть от руки другого,             Ибо не могут оба жить, пока жив один.             Но выпадет шанс шагнуть в рассвет,             Где юный взгляд ещё не ясен,             Исправить боль минувших лет —             И встретить лорда до ненастий.             Судьба позволит войти в игру             С историей новой, чужим именем,             И лорд протянет руку другу…             Или встретит врага в облике мужчины."       Гарри вынырнула из воспоминаний, словно из ледяной воды. Она покачала головой, чувствуя, как слова пророчества эхом отдаются в голове.       — Я не понимаю, — сбивчиво проговорила она, пытаясь собрать мысли воедино.       — Сядь, Гарриетта, нас ждёт долгий разговор, — спокойно произнёс Дамблдор, и в его голосе не было ни капли удивления или осуждения. Простое приглашение к разговору, после которого её жизнь уже никогда не будет прежней.

***

      Бред.       Безумие.       Слова профессора Дамблдора еще отзывались в мыслях девушки, не желая укладыватся в реальность, пока она сидела на полу туалета третьего этажа.       "У тебя есть сила, о которой Темный Лорд не знает. Эта сила, ты сама, Гарри. Вторая часть пророчества открыла возможность, которую нельзя игнорировать. Шанс войти в его прошлое. До первого убийства. До имени, которое стало кошмаром для всего волшебного сообщества."       Девушка закрыла лицо дрожащими пальцами. Рука Добби, маленькая и нежная, гладила её ладонь, пытаясь успокоить. Он чувствовал её огорчение, её растерянность, и это только усиливало её боль.       "Чтобы подобраться к нему, потребуется другое имя. Иной облик. Том не подпустит к себе в близкий круг девушку. Не откроется тем, в ком увидит угрозу или слабость. Тебе придётся выдавать себя за юношу."       "Юного Волдеморта окружали лишь наследники древних родов, не наследницы. Времена в сороковых были гораздо консервативнее."       — Мисс огорчена, чем я могу помочь Гарриетте Поттер, мисс? — пропищал эльф. Гарри специально вызвала его сюда, чтобы попросить о том, что ей меньше всего хотелось бы делать.       — Постриги меня, — выдавила она из себя охрипшим голосом, словно только что проснулась.       — Коротко. Как у Малфоя.       Глаза Добби тут же округлились от удивления, но не стал задавать вопросов, просто вздохнул и, дрожащими маленькими ручками, расплёл её длинную черную косу.       Чёрные пряди, так бережно ею отращенные, падали на пол, а гриффиндорка моргала, глядя на себя в пыльное зеркало заброшенного туалета. Её худоба, высокий для девушки рост, всё это вдруг обрело новый смысл. Узкие бёдра, длинные тонкие пальцы, симпатия к Чжоу - видимо, судьба готовила её к тому, чтобы быть юношей в 1943 году. Вот только один вопрос всё ещё мучал её: почему, чёрт возьми, судьба не сделала её парнем изначально?       И будто всей тяжести пророчества было мало, Дамблдор не отпустил её тогда из кабинета. Слова директора повисли в воздухе:       — Ты должна увидеть врага перед настоящей встречей.       Гарриетта усмехнулась. Ей казалось, что она и так видела его лицо не единожды. Она видела его этой ночью в Министерстве, когда он лично явился и сразился с директором. Что может быть хуже?       Альбус, склонив голову набок, улыбнулся так, словно снисходительно смотрел на ребёнка, который ещё ничего не понял.       — Ты не понимаешь, кого встретишь, Гарри. Это не тот змееподобный монстр. Это чудовище в красивой обёртке, что обводило всех вокруг пальца, даже меня. Воспоминание в дневнике было лишь частью правды.       Дамблдор продолжил, и его голос звучал тихо:       — Ты не видела, каким этот юноша был перед другими.       Гарриетта тяжело вздохнула. Хуже не будет, подумала она, снова погружаясь в Омут Памяти. Водоворот памяти мягко, но с силой втянул её, точно толкнул в грудь. Пространство задрожало, развернулось, и вот уже воздух вокруг наполнился запахом воска, пергамента и старой магии.       Она оказалась в Хогвартсе, в аудитории трансфигурации. Солнечный свет струился сквозь арочные окна, ложась золотыми полосами на парты и мантию профессора. Перья скользили по пергаменту, заклинания повторялись шёпотом, создавая привычный, умиротворяющий шум.       Юноша сидел у окна. Свет играл в его иссиня-чёрных, гладких, почти лоснящихся волосах. Длинные, тонкие пальцы держали перо, будто музыкальный инструмент. Щека Реддла чуть касалась ладони, локоть лежал на столешнице. В профиль были видны резкие, будто высеченные скулы. И когда он поворачивался к соседке, улыбался так, словно у него под контролем было всё: тембр голоса, угол наклона головы, даже мягкость во взгляде черных глаз.       — Анджелина, у тебя неверный ритм взмаха, — тихо сказал он, глядя на сокурсницу-пуффендуйку. Её лицо было лихорадочно-красным. — Вот так, видишь?       Староста взял её палочку, провёл вместе с ней, чуть коснувшись её пальцев, небрежно, будто это ничего не значило. Девушка едва дышала рядом с ним, её лицо вспыхивало от смущения. Том вернулся к себе, небрежно поднял руку и ответил на вопрос профессора.       И всё это время гриффиндорка стояла в стороне, будто за тонким стеклом, и в горле у неё пересохло. Сердце сжалось от злости. Реддл специально сидел с пуффендуйкой, возможно, даже с маглорождённой. Он очаровывал её, обманывал окружающих, показывая себя с лучшей стороны. Холод пробежал по затылку, такой же, как в тот первый раз, когда она увидела его стоящим над ослабевшей Джинни в тайной комнате. Только сейчас всё было гораздо хуже.       Гарри не отрывала взгляда, будто пыталась расплавить его силу собственной ненавистью. Вот он. Угроза, что придёт не в виде змеиного рыла и багровыми глазами, а в виде того, кто кажется идеальным. Того, кого любят. Того, кому верят.       — Обманщик, — прошептала она почти беззвучно. — Чудовище.       Эльф продолжал срезать длинные локоны, его ручки подрагивали, но каждое движение было аккуратным. Добби останавливался, когда Гарри вздрагивала, ему казалось, что он видит, как вместе с волосами её покидает частичка прежней жизни. Большие зелёные глаза стали совсем влажными, когда маленький друг срезал последнюю прядь, которая, упав прикрыла шрам на лбу.       «Вот и всё, — пронеслось у неё в голове. — Прощай, Поттер.».

***

      — Гарри… — Гермиона сделала шаг вперёд в Выручай-комнате. Она больше не могла сдерживать слёз. Уткнувшись лбом в плечо подруги, до которого она едва доставала, Грейнджер крепко обняла её. Рон, сглотнув, опустил взгляд. Они просто не могли поверить в услышанное. Как это вообще возможно?       Спустя мгновение и он подошёл ближе, чтобы поддержать её, потрепав по растрёпанным волосам. В тот самый момент он забыл про свои эмоции, думая лишь о том, как сильно боится за неё.       — Мы пойдём с тобой», — решительно сказал Уизли.       Гарриетта улыбнулась.       — Нет, это только моё задание, — она хотела их успокоить, хоть и понимала, что это невозможно.       — Я туда и обратно. Вы же слышали, в реальном времени пройдёт совсем немного времени. Месяц максимум, — заверяла она друзей.       Гермиона, отстранившись от Гарри, неосознанно взяла Рона за руку. Тот лишь крепче сжал её ладонь. Идеально, подумала избранная. Они вместе. Они должны быть вместе, здесь. Она не хотела, чтобы они повторяли её судьбу. Им было уготовано совсем другое будущее.       — Я не могу поверить… — проговорил Рон, поджимая губы. — Как профессор Дамблдор вообще пойдёт на это? Как он может отправить тебя к нему?       — Пророчеству нельзя сопротивляться, Рон, — ответила она с какой-то пугающей безмятежностью.       — Либо исполнить его, либо я умру.       Её слова, произнесённые так спокойно, заставили друзей вздрогнуть. По их спинам пробежали мурашки. Это была Гарри. Та самая Гарри, которая всегда была готова к битве, но в её глазах не было страха. Только спокойная решимость.       — Ты не умрёшь, слышишь! Не умрёшь! — Гермиона вскрикнула, как будто её слова могли защитить подругу.       — Конечно, — усмехнулась Гарри. — Я ещё должна вернуться, чтобы продолжить бесить хорька.       Друзья засмеялись. Это была горькая, но такая нужная улыбка.

***

      Невыразимцы окружили избранную плотным кольцом. Она стояла у арки смерти, не веря в то, что сейчас собирается сделать. Каждый нерв в её теле кричал от ужаса, но она держала подбородок высоко, стараясь не выдать себя.       — Энергия изменена на скачок во времени, мисс Поттер», — сказал Норвин, глава отдела, и его голос звучал чуждо, как и весь этот сюрреалистический момент. Дыхание Гарри сбивалось, а дрожащие руки, словно предатели, были спрятаны глубоко в карманах мантии, чтобы никто не видел её страха. Рядом с ней стояли Рон, крепко обнимая плачущую Гермиону. Грейнджер не хотела лить слёзы перед храброй подругой, не желая ломать её дух, но была ли Гарриетта храброй? Лишь внешне. Внутри всё дрожало, как осиновый лист.       И вот, выдохнув, она сделала первый шаг. Ощущение было таким, будто шагнула в пустоту. И последним, что девушка услышала, был лишь тихий голос директора, который, как всегда, знал, но не мог ей помочь.       — Удачи.       Воздух вокруг неё сгустился, превращаясь в плотную, вязкую субстанцию, а звук её шагов тут же замер, поглощённый абсолютной тишиной. Мир вокруг неё исчез, растворившись в ослепительно-белом свете, и Гарри почувствовала, как её тело будто разрывается на тысячи мельчайших частиц, каждую из которых куда-то уносит невидимый, но мощный поток. Её разум, словно сжатая пружина, кричал, пытаясь осознать эту смерть и возрождение, которые происходили одновременно.       Ей казалось, что она падает в бездну, где нет ни времени, ни пространства, лишь бесконечный холод и одиночество. Но в следующий миг она почувствовала прикосновение.       Считанные секунды падения казались ей целой вечностью, когда крепкие руки стиснули её предплечье, выталкивая из Арки Смерти. В глазах рябил ослепительно-белый свет, а разум не подчинялся от ужаса, который она пережила. Девушка сглотнула, с испугом вглядываясь в пространство перед собой. Воздух здесь был совсем другим, густым, пахнущим старой пылью и тайной. В каждом шорохе, в каждом шепоте ей чудилась угроза.       — Сообщение получено. Было велено вас встретить, мистер Розье.       Розье.       Фамилия, которую избранная взяла по совету Дамблдора, и имя, которое было частью тщательно продуманной легенды. Она теперь была незаконнорождённым сыном одного из старших мужчин старинного французского рода Розье, чья чистокровная линия тянулась из глубины континентальных архивов. Её мать была гувернанткой, по другим слухам — сиротой с даром к прорицаниям, или вовсе молодой волшебницей из провинциальной школы в Луаре. После скандала ребёнка не признали официально, но обеспечили частным обучением, содержанием и молчаливым покровительством. Теперь, в пятнадцать лет, юноша прибыл в Хогвартс, будто по воле отца, чтобы пройти год в настоящей британской школе магии и доказать, что достоин фамилии, которую ему разрешили носить, пусть и не вписан в генеалогическое древо.       Два невыразимца встретили девушку. Как и те, что остались в 1996 году, их лица были скрыты масками, а движения бесшумны, словно они сами были частью тени. Никто не должен был видеть их лиц. Проводив её в кабинет главы отдела, он зарегистрировал её палочку под новым именем и выдал готовые документы для перевода в школу. Затем ей дали инструкции, где можно было остановиться на неделю перед началом занятий.       Гарриетта вывалилась из камина книжного магазина в Косом переулке. Голова кружилась, а тело всё ещё дрожало после скачка. Попутно она испачкала десятилетнего мальчишку. На неё тут же обрушился гнев его матери, но Гарри, неловко извиняясь, поспешно покинула магазин. Очистив себя заклинанием, она с облегчением подумала, что в этом месте магия повсюду, и за использование чар вне школы ей ничего не будет. Было раннее утро, но августовское солнце уже слепило глаза. Нужно было снять комнату и закупиться школьными принадлежностями, чтобы как можно скорее спрятаться от этого мира.       Спустя полтора часа, после того как девушка вышла из комнаты и без особого аппетита поела в кафе, она отправилась за покупками. Гарри пыталась убедить себя, что это обычный день закупа перед началом учебного года. Ингредиенты для зелий в аптеке. Книги. Новое перо. Всё было готово. Осталось заказать несколько мантий, и можно было закрыться в номере на целую неделю, выплакивая свою судьбу и свой долг.       Ступив в магазин мадам Малкин, Гарри замерла. Ей померещилось, что хозяйка ателье кружит вокруг хорька. Надменное лицо, худощавый, высокий юноша, который кривился, наблюдая, как женщина поправляет полы мантии. Девушка перевела взгляд на представленный товар, но на самом деле просто неловко переступала с ноги на ногу, ожидая, когда мадам Малкин освободится. Белобрысый юноша бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд.       — Пожалуй, возьму эту, — лениво протянул он. — Подойдёт для посещений ухода за магическими существами.       Неподалеку послышался чей-то смешок. Гарри посмотрела вправо и увидела группку явно родовитых отпрысков. «Да уж, что-то неизменно», — подумала про себя избранная.        Когда мадам Малкин сложила новую зелёную мантию в упаковку, она наконец обратилась к посетительнице:       — Чего желаете, мистер?..       — Розье, мадам, — сказала Гарриетта едва слышно, и её голос был немного сухим. Проходивший мимо слизеринец замедлился, бросил на неё оценивающий взгляд, переглянулся с друзьями и вышел. Гарри чувствовала себя неуютно под их пристальным вниманием.        Она наспех выбрала самую простую чёрную мантию в двух экземплярах, несколько рубашек, брюк, и, к её удивлению, в подарок получила прелестную серебряную брошь в виде цикады с золотистыми крыльями. Выйдя из ателье, она тут же с каким-то озорством прикрепила её к своей мантии, словно это был её первый акт неповиновения.       Взъерошив и без того лохматые волосы, она направилась в соседний магазин мороженого. Внутри было полно посетителей, ведь конец августа, а значит, подготовка к учебному году была в самом разгаре. Вокруг сновали дети и их родители, создавая весёлый, но душный хаос. Гарри заказала креманку мороженого и, чуть ссутулившись, пошла искать свободный столик. Как назло, все было занято. Она подошла к углу, где сидели две девушки за четырёхместным столом, но когда Гарри с улыбкой шла к ним, они лишь поджали губы и горделиво отвернулись. Девушка не сразу поняла причину такого поведения. Затем она почесала скрытый иллюзией шрам и усмехнулась. Ну конечно. Она ведь теперь парень.       — Что, неудачный улов? — проговорил кто-то рядом.       Гарри резко обернулась с реакцией ловца. Напротив неё стоял тот самый белобрысый юноша из ателье.       — Э-э-э… всё норм, — выдавила она из себя, пытаясь говорить спокойно.       — Всё норм… — насмешливо протянул юноша, разглядывая её с ног до головы. Он явно оценивал её достаток и статус, выискивая фамильные реликвии или что-то, что могло бы сказать о ней больше.       — Садись к нам, мы уж не будем кривить лица, — сказал он, медленно протягивая слова, будто делал ей великое одолжение.       — Можно? — недоверчиво уточнила Гарри, бросая взгляд на соседний стол, за которым сидели ещё пятеро парней.       Юноша хмыкнул и кивнул, выдвигая стул рядом с собой. Ошарашенная девушка села, и её взгляд прошёлся по парням напротив. Неловко поерзав, она чуть повела плечами, проверяя натяжение тугой повязки на груди. Хоть и знала, что магия крепко держала иллюзию, паника всё равно скользила по её сознанию, заставляя думать, не разгадали ли они её тайну. Избранная чувствовала на себе пристальные взгляды парней, которые, не скрывая своего любопытства, выискивали в её одежде и на пальцах какие-то родовые знаки. Гарриетта чуть подняла брови, тяжело вздохнула и представилась.       — Я Гарри. Гарри Розье. А вы? — спросила она с вымученным вежливым выражением лица, и в тот же момент её взгляд скользнул влево, и желудок сделал сальто. Рядом с ней сидел Том Реддл.