Шесть раз, когда Сон Минги почувствовал себя нужным, и один раз, когда кто-то оказался нужен ему

Минги уже давно перестал испытывать ненависть. На это у него не было ни времени, ни настроения, ни повода. Прошедшие месяцы оказались богаты на открытия. Минги узнал, что простая работа, требующая от него только физической силы и терпения, избавляет от лишних мыслей, дарит чувство покоя и помогает смотреть на жизнь трезвей и проще. Его душевные метания и недовольство собой потихонечку развеивались, пока Минги таскал сено, ухаживал за лошадьми, помогал с ремонтом конюшни и — куда же без этого — сражался с навозом. Еще Минги узнал, что почувствовать себя ценным на удивление легко. Ему не нужно было лезть из кожи вон, заслуживая внимание, улыбки и неприкрытое обожание. Разбудить Юнхо с утра, чмокнув его в чувствительное местечко за ухом, — достаточно. Четко поймать момент, когда фильм стал нудноват и пришла пора утянуть Юнхо в неторопливый, но неизменно жадный поцелуй — достаточно. Честно озвучить мнение о переваренной лапше, рецепт которой Юнхо взял из интернета, — достаточно. Его парень не кривил душой тем вечером в домике на дереве: хватает просто того, что Минги — это Минги. С ним можно посмеяться над самыми тупыми на свете шутками, оскорбляющими само понятие юмора. А можно поговорить о вещах, от которых на душе становится тревожно и больно. Минги, конечно, не всегда был идеальным бойфрендом. Например, он не смог проявить себя достаточно поддерживающим, когда с Юнхо только-только сняли гипс. Свету предстала его тощая, какая-то слегка скукожившаяся нога, — и Юнхо издал такое детское обиженное «Фу-у», что Минги не сдержал улыбки. — Чего ты скалишься?! — заорал Юнхо, кидая в него бумажную салфеточку, которую от волнения комкал в руках. — Она похожа... похожа на Волан-де-Морта, валявшегося под лавкой на вокзале Кингс-Кросс в последнем «Гарри Поттере»!!! Минги в ответ просто расхохотался — и остался без секса на четыре долгих печальных дня. …Ладно, речь шла об открытиях. Минги узнал, что он — либо фетишист, либо большой ребенок. Ведь единственным знакомым Минги человеком, так же сильно любившим облизывать пальцы, был двухлетний племянник его экс-бойфренда. С той лишь разницей, что малец постоянно тянул в рот собственную пятерню, а Минги испытывал перманентное влечение к рукам Юнхо. К счастью, тот ничего не имел против. А Минги моментально заводился, стоило прохладным пальцам Юнхо скользнуть по его языку, погладить щеку изнутри или игриво пройтись по зубам. И оставалось надеяться, что Минги не двигал какой-нибудь страшный извращенский комплекс, сохранившийся у него с раннего детства. Кроме того, Минги узнал, что на ферме повсюду глаза и уши. И если решить спонтанно отсосать своему бойфренду за сараем для дров, можно быть застигнутым врасплох и получить травму. Не то чтобы Минги увлекался сексом в общественных местах, но тогда на него напало озорное настроение. И начиналось все очень даже хорошо. Светило мягкое сентябрьское солнышко, шумели огрубевшей листвой деревья, где-то вдали благостно блеяли овечки. Юнхо вжимался спиной в стену сарая и недальновидно стукался головой о прогревшееся дерево. Таким мазохистским способом он компенсировал невозможность издавать громкие захлебывающиеся стоны, которые так обожал Минги. Тот еще сделал себе пометку на будущее — сказать своему парню, что биться затылком — не очень полезно для здоровья. И вот, в прекрасное мгновение, когда дыхание Юнхо уже совсем сбилось, пальцы, зарывшиеся в волосы Минги, напряглись, а бедра мелко задрожали, со стороны раздалось: «Вот те на! Средь бела дня!» И пускай Уен мгновенно ретировался с места нравственного преступления, момент был безнадежно испорчен. Минги чуть не подавился, а Юнхо, в панике взмахнув руками, уронил на него один из костылей. В итоге запланированный оргазм получен не был, зато была получена шишка, которую Минги носил как клеймо их общего позора. Но давайте лучше о другом. Самое главное, что узнал Минги — в подходящего тебе человека на удивление просто влюбиться. Вроде только-только он наслаждался воздушной симпатией, зудящим притяжением и каким-то теплым, но неопределенным чувством в груди. И вот Минги шарахнула безумная мысль, что он хотел бы состариться рядом с Юнхо. Как вообще так вышло? Никаких громких признаний Минги, конечно же, не озвучивал, — для этого было еще слишком рано. Он, если честно, сам не знал, когда окончательно понял, что ему труба. Возможно, когда Юнхо, извиваясь под ним, шептал глупейшие нежные слова. А Минги, всегда ненавидевший сюсюканье, внезапно ощутил, что его это делает счастливым. Возможно, когда Юнхо засмеялся над очередной идиотской шуткой и заплевал весь стол рисом. И все равно показался Минги самым очаровательным созданием из ныне живущих. Возможно, когда подарил уродливого кособокого цыпленка, которого собственноручно сделал из смятых фантиков от лимонных леденцов. А может, любовь Минги собралась из всего этого — глупых нежностей, нелепого очарования и замусоленных конфетных оберток.

***

— Так больше продолжаться не может, — Уен стоял, уперев руки в бока и грозно зажав в зубах соломинку. — Мы не имеем права сидеть, сложа руки! — Ты решил поднять бунт? — поинтересовался Чонхо, который как раз сидел, сложив руки на груди. Его предположение, в принципе, казалось достаточно логичным. Уен собрал в конюшне всех, кроме непосредственного начальства. Чонхо развалился на тюке сена. Молчаливый Есан стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Сан расположился за спиной Уена, как его верный телохранитель. Минги и Юнхо только что пришли — и неловко застыли на пороге. Отсутствие Хонджуна и Сонхва было подозрительным. Особенно вкупе с решительным настроем Уена, напоминавшего сейчас лидера революционной ячейки. — Сколько еще мы будем смотреть, как наши дражайшие боссы мучаются от невысказанных чувств? — возопил Уен, авторитетно потрясая пальцем. — О нет, не говори, что ты пригнал нас сюда для того, чтобы придумать какой-то идиотский план по воссоединению Сонхва и Хонджуна, — скривился Чонхо. Уен устремил на него тяжелый, полный огня взгляд. Минги вопросительно покосился на Юнхо — тот только пожал плечами. Есан коротко вздохнул. Сан с подростковой нежностью буравил взглядом макушку Уена. Повисла тишина. Потом Чонхо всплеснул руками: — Ну? — Ты сказал не говорить, ну я и не говорю, — мстительно заявил Уен с торжествующим видом. — Ты действительно думаешь, что нам следует лезть в чужую личную жизнь? — Есан с сомнением покачал головой. — Звучит так себе. — От этих невыплеснутых чувств страдают все, — Уену не хватало только ораторской трибуны, по которой он молотил бы кулаком. — Одержимость Сонхва чистотой растет. Хонджун… вредничает. А кто жертвы? Мы! Мы с вами, господа! — Нет никакой гарантии, что... — начал Есан. — Секс! — закричал Уен так громко, что лошади в стойлах обеспокоенно зафыркали. — Регулярный секс не только положительно сказывается на физическом состоянии, но и лечит душу! Я был очень беспокойным, пока не встретил Сана! — А сейчас ты, типа, спокойный? — осведомился Чонхо. — Более чем! — отрезал Уен, немножечко брызнув слюной. — И мой случай — не единственный. Посмотрите! Вот, наши небоскребы! Он картинно простер руку в сторону Юнхо и Минги. Все присутствующие на автомате повернулись к ним. — Секс поднял Юнхо на ноги! — Да я и так ходил, — осторожно напомнил Уену тот, неловко почесав переносицу. — Я выражаюсь фигурально! Ходил, но какой грустный и потерянный! И что же теперь? — Уен расплылся в экстатической улыбке. — Наш Юнхо румян, свеж и бодр, как влюбленный школьник. Эти двое забыли про печаль, сомнения, стыд и осторожность! Однажды я случайно застукал их... — Не надо! — хором закричали Минги и Юнхо. — ...у дровяного сарая, — бессердечно продолжил Уен. — Да, быть может, это то, чего я никогда не хотел бы видеть. Но мое сердце переполнено радостью за любимых друзей! Неужели вы не хотите так же порадоваться за Хонджуна и Сонхва?! — Господи, помоги нам, — Чонхо взъерошил волосы. После двадцати минут пустых попыток переубедить Уена стало ясно, что он не отступится от своей идеи — и не отстанет от них. — Окей, что ты придумал? — устало спросил Юнхо. — Предлагаю в субботу устроить для нашей команды, типа... ковбойский выходной, — Уен изобразил пальцами кавычки. — Ясное дело, выпивка, песни, танцы, прочие радости. Но, помимо этого, мы устроим соревнования. И! Стратегически разобьемся на пары. Сонхва и Хонджун, скорее всего, и так решат объединиться. Но если что, выбора мы им не оставим. Я, конечно, буду с Саном. Юнхо и Минги — тоже все ясно. Чонхо скажет, что хочет играть с Есаном в одной команде. Уен выжидательно замолчал и прищурился, удостовериваясь, что собравшиеся впитали в себя всю информацию. — Это, что ли, весь твой план? — разочарованно спросил Юнхо. Он нетерпеливо возил по полу тростью, на которую с недавнего времени поменял костыли. — Предлагаешь понадеяться, что их подтолкнет к признанию командная работа? — Конечно же нет, — Уен закатил глаза. — Что за вопросы тупые? Ты слишком часто бился затылком о стену сарая, мой шаловливый друг. Юнхо покраснел до корней волос. А Минги решил, что придумает для Уена какую-нибудь страшную месть. — Я уверен, что чудо сотворит командная работа в особенных обстоятельствах. Все соревнования будут тайно основаны на ярких или романтических ситуациях, которые приключались с нашими бесценными боссами. Например, одним из испытаний предлагаю сделать скачки наперегонки по кленовой аллее. Подстроим так, что в них будут участвовать только Сонхва, Хонджун… и еще какая-нибудь одна пара. Ясное дело, Юнхо и Минги — сразу минус. Так вот, соперники боссов намеренно отстанут, Сонхва и Хонджун останутся наедине. Вообразите! Золотые осенние листья... безумная скорость... только эти двое... Поняли, что мы таким образом сделаем? — Потратим день на интриганскую херню? — вставил Минги, до сих пор глубоко переживающий раскрытие их с Юнхо тайны. — Дурень! — пропел Уен, расцветая горделивым румянцем. — Мы воспроизведем поэтичный момент, когда на этой аллее лошадь Сонхва понесла, а Хонджун на своем коне отважно бросился следом, чтобы остановить их и спасти Сонхва жизнь. — Он сцену из какого-то романа Джейн Остин описывает? — шепотом спросил Минги, пригнувшись к уху Юнхо. — Нет, это абсолютно реальный случай, — тихонечко ответил тот. — Да ты гонишь! Юнхо хихикнул и покачал головой. Уен угрожающе навис над Чонхо — своим главным оппонентом. Тот показательно зевнул. — Ну вот скажите, что мы теряем? — Совесть? — Да никому от этого плохо не будет. Как минимум, мы все отлично проведем день. Как максимум, сделаем двух влюбленных голубков счастливыми. — Это факт, — важно закивал Сан, как только Уен требовательно выпучил на него глаза. — Ну, не знаю, — Есан поджал губы. — Давайте так: если мой план провалится, я неделю буду у каждого из вас на побегушках. Вот как Минги, когда только приехал. Любой ваш каприз исполню. — Идет, — быстро сказал Чонхо, пока Уен не успел дать заднюю. Есан и Юнхо начали было бормотать какие-то возражения, а вот Минги сразу переменил свое отношение к происходящему. — Меня устраивает! — активно закивал он, потирая руки. Минги правда очень надоело убирать навоз.

***

Им чертовски повезло с погодой. Стоял один из тех осенних дней, когда воздух наполнен острым ожиданием приближающихся холодов, но солнце еще медово-теплое и ласковое. Кусачий ветерок гулял в разноцветной листве и щекотал кожу, однако позволял пока ходить в футболке, не утепляясь. Минги — по сложившейся традиции — оделся в праздничный тотал-блэк. Правда, в этот раз джинсы у него были поудобнее и задницу не стискивали, а вместо обтягивающей рубашки он напялил просторную футболку. От образа стриптизера, вызванного на похороны, осталась только черная шляпа. Юнхо наряжаться не стал. Но Минги, шагая рядом со своим парнем, все равно ощущал, что выгуливает пожилого аристократа. Несмотря на привычную необъятную рубашку и криво сидящую шляпу, опиравшийся на трость Юнхо казался Минги одновременно смешным и очень представительным. Сняв гипс, он быстро пошел на поправку. Момент избавления от костылей они всей командой отмечали, как эпохальное событие. Юнхо пока что сильно хромал, — нога болела и отекала под вечер, — но настрой у него был преимущественно бодрый. Чтобы Юнхо не ворчал, что чувствует себя пенсионером, Минги обклеил его палочку смешными стикерами со щенками. Их программа должна была вот-вот начаться. Хонджун и Сонхва на удивление легко согласились устроить праздничный выходной — кажется, их убедило то, что даже сдержанный Есан активно (пусть на самом деле и не очень искренне) выступил за эту идею. Все уже собрались на импровизированном стрельбище. Предложение устроить такой конкурс выдвинул Чонхо, раздобывший где-то рогатки — и целый ящик пустых бутылок из-под пива в качестве мишеней. Дело было в том, что однажды на ярмарке Хонджун выиграл для Сонхва огромного розового зайца. Сонхва тогда не подал виду, как ему приятно, но Чонхо божился: их строгий непреклонный начальник спит с этой игрушкой в обнимку. И пускай на ярмарке их капитан, вообще-то, стрелял из ружья, Чонхо заявил, что с рогатками суть та же. — Ну что, готов к клоунаде? — тихонечко спросил Юнхо у Минги, на мгновение приобнимая его за талию. — Я настроен провести этот день хорошо, — хмыкнул тот, притягивая Юнхо к себе и быстро целуя в висок. — У Уена свой план… А я хочу представить, что это наше с тобой ковбойское свидание. — Тогда… кто собьет больше бутылок, тот получает право две недели выбирать фильм на вечер. Руководствуясь исключительно своим вкусом, — коварно заулыбался Юнхо, сдвигая шляпу Минги ему на глаза. Серьезная ставка. Вкус у его парня был специфическим. Минги не хотел четырнадцать дней подряд смотреть унылые европейские картины, которые Юнхо считал значимыми для кинематографа. Потому, когда началось соревнование, он умудрился сбить почти все бутылки. В итоге, хоть Юнхо и оказался отвратительным стрелком, их пара обошла по очкам даже Хонджуна и Сонхва — а ведь капитан действительно был чертовски метким. Уен корчил Минги зверские рожи, но французские мелодрамы все равно пугали больше, так что Минги ни о чем не жалел. Была объявлена пауза на пиво и снэки — ребята бегом устремились в их маленький салун. У стрельбища остались только воодушевленная представлением Клубничка и Минги с Юнхо, которые слишком сильно объелись за завтраком и не горели желанием усугублять положение перекусом. Юнхо, недовольный своим проигрышем, принялся разводить Минги на еще один спор. — Раз ты у нас самый лучший стрелок на Диком Западе, — Юнхо засунул пальцы в карман джинсов Минги и потянул его к себе. — Давай проверим твою стойкость. Сможешь сбить бутылку, пока я буду тебя отвлекать, — исполню любое твое желание. Любое. Лицо у него было очень злодейское, но Минги не мог устоять перед таким предложением. Он наскоро выставил бутылки в ряд и схватил рогатку. — Одна попытка — одно желание, — прошептал Юнхо ему на ухо, плотно прижимаясь к спине Минги всем телом. — Если собью — будешь целый день вести себя как босс мафии, — Минги кивнул на трость. — Стучать своей палкой по полу, разговаривать ледяным голосом и протягивать всем руку для поцелуя. Такой, типа: «Ты просишь меня об услуге, но делаешь это без уважения». — Я думал, ты что-нибудь грязное пожелаешь, — разочарованно протянул Юнхо, забираясь пальцами Минги под футболку. — По-моему, организованная преступность — это достаточно грязно. К сожалению, когда ладони Юнхо щекотно прошлись по его животу и ребрам, Минги растерял необходимую концентрацию и безнадежно промазал. — Извини, с мафией ты в пролете, — промурлыкал Юнхо, напоследок задевая пальцами сосок Минги и вытаскивая руки из-под футболки. — Ах, так? Тогда… если попаду сейчас, купим тебе для ролевых игр… костюм пастушки. И платьице с бантиком, и гольфы какие-нибудь, и большой кружевной чепчик… или как там это называется, — угрожающе заявил Минги, снова прицеливаясь. — Ага-ага, конечно, — Юнхо, не отлипая от его спины, насмешливо куснул Минги за плечо. И ведь Минги почти попал — даже слегка задел горлышко бутылки. Но перед самым выстрелом Юнхо подло прихватил губами мочку его уха, втянув в рот серьгу-колечко. А уши, вообще-то, были слабостью Минги. Он невольно вздрогнул — и лишился шанса увидеть своего парня в роли невинной пастушки, с хихиканьем убегающей от него по полю. — Последняя попытка, ковбой, — торжествующе объявил Юнхо. — Ой, ну и насрать, — пробурчал Минги, чувствовавший, что джинсы начинают жать в паху, а потому растерявший весь стрелковый азарт. — Покажешь мне прикольное место на ранчо, которое я еще не видел. И в жопу тебя. Он почти не целился. Но в этот раз Юнхо просто крепко обнимал Минги, сцепив руки на его талии. Так что бутылка слетела с пенька и шмякнулась в суховатую траву. — Вот и ладненько, — фыркнул Юнхо, утыкаясь носом Минги в шею. — Проворонил шанс пожелать что-нибудь этакое. — Да похер уже, — вздохнул Минги, разворачиваясь и обнимая Юнхо в ответ.

***

В салуне их команда устроила песенную битву в караоке. Есан вспомнил, как Хонджун смотрел на своего помощника, когда тот впервые запел при нем — и оказалось, что у Сонхва замечательный, очень чистый и мягкий голос. Чонхо откровенно поддался боссам — если бы он взялся за дело всерьез, у них не осталось бы шансов. В этом соревновании Минги и Юнхо даже ни на что не претендовали. Их пару тянул на дно Минги: рэповал он лошадям, конечно, очень круто, но певец из него был сомнительный. Зато они от души позавывали песню Джонни Кэша, под которую впервые поцеловались, — и остались более чем довольны. Минги даже исполнил для Юнхо очень соблазнительный танец, извиваясь и виляя бедрами. Уен, правда, назвал это танцем червяка. Следующим этапом стало разыгрывание сценок из базовых спагетти-вестернов. Это придумал Юнхо. Он первым после Сонхва присоединился к ковбойской команде Хонджуна и успел застать уютные вечера, когда боссы устраивали себе марафоны фильмов с Клинтом Иствудом. Уж здесь Сонхва и Хонджуну не было равных. Они изображали персонажей с таким запалом и экспрессией, что справедливое жюри в лице остальных членов команды честно признало собственное поражение и присудило первенство начальникам. К той же любви к спагетти-вестернам обратился и Сан, предложивший устроить дуэль на маленьких детских бластерах. Стрелялись по двое — остальные определяли, кто первым сразил врага наповал. Вообще-то уследить за этим было практически невозможно, но на такие мелочи все плевать хотели. Правила поединка ребята украли из обожаемого Хонджуном «На несколько долларов больше», где дуэлянты напряженно слушали музыку из карманных часов — и могли стрелять, как только мелодия замолкала. Для каждой рандомно определенной пары противников на смартфоне включали отрывок звенящей композиции Эннио Морриконе. В напряженном противостоянии Хонджун опередил Есана, молниеносно вскинув руку и выстрелив ему точнехонько в самое сердце. Потом Сонхва, закрепив успех их пары, первым разрядил свой бластер в Юнхо. Чонхо, вышедший против Сана, был настроен решительно. Но ему явно помешали вопли Уена, который абсолютно неспортивно орал и обзывался, поддерживая своего парня. Сан победно потряс руками над головой, угодив Чонхо в солнечное сплетение, — и гордо передал бластер Уену. А Минги хотел мести. Ему нужно было расквитаться за дровяной сарай, «дурня» и танец червяка. Минги мрачно смотрел на смертельного врага из-под полей своей шляпы, вслушиваясь в музыку. И убеждал себя в том, что он — самая быстрая рука на Диком Западе. Уен, как заправский антагонист, хитро ухмылялся, щуря на Минги блестящие наглые глаза. Ничего-ничего, Минги сотрет с его лица эту насмешливую улыбку. Природа затаилась, ожидая исхода их Столкновения. Музыка затихала. Минги закусил губу. Он здесь и хороший, и плохой, и злой. Его противник обречен. Конечно же, Уен выстрелил еще до того, как Минги поднял бластер. Готовый расплакаться от разочарования и обиды, Минги ушел, чтобы уронить голову Юнхо на колени — и смотреть в безразличное голубое небо трагическим отсутствующим взглядом. Юнхо же гладил своего павшего героя по волосам и с сожалением объяснял, что зло не всегда бывает наказано. Дальше в программе оставались только уеновские скачки. Минги от себя ничего не предложил, потому что его знакомство с Сонхва и Хонджуном было слишком недолгосрочным. И почти все время на ранчо его мысли вращались исключительно вокруг Юнхо.

***

Участвовать в реконструкции самой романтической сцены из прошлого их боссов предстояло Сану и Уену. По количеству набранных за все игры очков они оказались на втором месте — после Сонхва и Хонджуна. Уен был очень доволен: он сможет взять ситуацию под личный контроль. Перед тем, как направиться в сторону кленовой аллеи, Минги украл с кухни бутерброды для себя и Юнхо. Обед в приступе азарта команда решила пропустить, а ужин планировался только после скачек. Минги уже направлялся к двери, когда Юнхо, зачем-то поднявшийся на второй этаж, окликнул его: — Эй, давай пропустим эту фейковую финальную битву. Я нас отпросил. Минги непонимающе моргнул: — Но я хотел посмотреть… — На другое посмотришь, — безапелляционно заявил Юнхо, нетерпеливо барабаня пальцами по деревянным перилам. — Откладывай бутерброды, пошли. — Куда? — Ты пожелал побывать в новом прикольном месте. Вот и давай. Нам на чердак. — На чердак? А ты туда заберешься? — Минги обеспокоенно нахмурился. — Там нормальная лестница, — отмахнулся Юнхо. В доме висела умиротворенная тишина. Все отправились на скачки. Обычно шумная Зайка спала крепким сном кошки, выполнившей дневную норму бытовых преступлений. Они прошли по второму этажу и остановились у потолочного люка, который Минги до этого даже не замечал. Сейчас он был открыт — на чердак вела основательная раздвижная лестница, по которой Юнхо, хоть и не без труда, взобрался первым. Минги последовал за ним. Он ожидал увидеть пыль и кучу коробок со всяким хламом, но перед его глазами предстала уютная, чисто убранная комната. Здесь царил полумрак — окно было совсем небольшим, да и небо начинало сереть из-за собирающегося дождя. Вдоль стен можно было разглядеть стеллажи со всевозможными вещицами. Тут обнаружились миниатюрные модельки ретро-автомобилей, корабли в бутылках, журавлики из бумаги, старые фотоаппараты, прохудившиеся футбольные мячи. Все это напоминало какую-то странную концептуальную выставку. — Это что у вас тут? — Хранилище воспоминаний и… увлечений, — улыбнулся Юнхо, беря с полки теневой светильник и включая его. По стенам поплыли силуэты лошадей, бегущих сквозь лесную чащу. — Кораблики, например, раньше собирал Хонджун, — он указал пальцем на полку, у которой стоял Минги. — Рыболовные снасти принадлежат Сану. Его иногда одолевает любовь к рыбалке… так что он коллекционирует красивые яркие приманки. — А твое тут что? — Фотоаппараты. Снимки на той стене я сделал. Минги принялся разглядывать пейзажи, пойманных в кадр лошадей и стаи птиц. Потом его внимание привлекли портреты их команды — чуть смазанные, явно сделанные без подготовки, а оттого особенно живые. — Мне очень нравится, — начал он, и тут его ослепила вспышка. Юнхо держал в руках полароид и довольно улыбался. — Я ж не позировал! — обиженно воскликнул Минги, моргая, чтобы прогнать круги, расплывающиеся перед глазами. — В этом и смысл, — рассмеялся Юнхо, разглядывая снимок. — Отлично, дополню им здешнюю фотогалерею. — Дай заценить, — потребовал Минги, делая шаг в его сторону. — Не-а, она еще не пропиталась атмосферой. Продолжай осмотр, а мне надо бы привести ногу в горизонтальное положение. По окну застучали первые капли дождя, и Минги мстительно подумал, что такая погода может знатно поднасрать плану Уена. И поделом. Шум ветра за окном, теплый свет и скользящие по стенам тени навевали на Минги сладковатую сонливость. Юнхо вытянулся на диване, удобно устроив голову на подлокотнике. Закинув здоровую ногу на спинку, он наблюдал, как Минги ходит по чердаку. Ненадолго повисло молчание, разбавляемое бормотанием пока еще мелкого дождика. — Эй, — Юнхо поскреб пальцами по дивану, будто привлекал внимание кота. — Иди сюда. Минги, который вертел в руках видавшую виды игрушку, стремно смахивающую на куклу Вуду, оторвался от своих исследований. Подойдя к дивану, он чуть приподнял бровь. Словно и не понимал, зачем Юнхо его приманивал. — Что, — после паузы мягко проговорил Минги, когда чужие пальцы легли на пряжку его ремня. — Понравился тебе танец червяка? — Ну-у… Я по гороскопу Рыбы, — пожал плечами Юнхо, притягивая Минги за пояс еще ближе к дивану. — Неправда. — Да, но остроумно ведь? — Юнхо скорчил жалобную рожицу, а между тем его рука скользнула Минги под футболку. — Я не эксперт, но, как по мне, на троечку, — Минги уперся коленом в край дивана. — Было бы мило, если бы ты мне подыграл, — со вздохом отозвался Юнхо. Он спустил ногу со спинки и подвинулся так, чтобы Минги смог втиснуть колено между диванной подушкой и его бедром. Оседлав Юнхо, Минги точно ощутил: да, танец червяка ему понравился. — Мы правда будем заниматься сексом здесь? — осведомился Минги, упираясь ладонями в тяжело вздымающуюся грудь Юнхо. — Я боюсь представить, сколько раз сюда заглядывали другие возбужденные ковбои. — Нет, вот об этом мы сейчас точно думать не будем, — отрезал Юнхо, нетерпеливо елозя под ним. — Уговорил. Минги склонился и легонько прихватил зубами нижнюю губу Юнхо, — пока не углубляя поцелуй и воюя с пуговицей на его джинсах. Однако Юнхо не позволил Минги дразниться впустую. Резко подавшись вперед, он накрыл рот Минги своим — напористо и мокро целуя. Длинные пальцы привычно запутались у Минги в волосах. А тот наконец-то справился с молнией на штанах Юнхо и, ощутимо надавливая, скользнул ладонью между джинсой и бельем. Получил в ответ нетерпеливый стон — и остался доволен. Его собственные джинсы неприятно жали в промежности, но Минги любил капельку поизводить Юнхо, прежде чем сдаваться на волю требовательным рукам, извивающимся бедрам и горячечным просьбам. Минги двинулся вниз по беззащитной тонкой шее — целуя, немножко кусаясь и щекоча нежную кожу своим дыханием. Юнхо — уже совершенно бездумно, — цеплялся за плечи Минги, пока тот продолжал неторопливо поглаживать его член через трусы. Наслаждаясь тем, как чужое тело отзывается на ласки, Минги чуть царапнул коротким ногтем большого пальца ткань там, где она уже стала влажной. Юнхо издал что-то среднее между стоном и хныканьем, выгибаясь так, чтобы еще сильнее вжаться в руку Минги. Он попытался убыстрить ритм, вильнув бедрами, но Минги придавил их своими, отчего Юнхо захлебнулся коротким всхлипом. Его голова запрокинулась, а Минги ощутимо прихватил зубами сосок Юнхо через рубашку. — Ну все, — задыхаясь, заканючил тот, сминая футболку Минги и пытаясь потянуть ее вверх, чтобы снять. — Ну давай уже. Пожалуйста. Вежливость Минги уважал. Поэтому приподнялся, сбрасывая с себя футболку, пока Юнхо быстро расстегивал его джинсы. Рванув их вниз сразу с трусами, Юнхо хаотично завозился, — скорее мешая, чем помогая Минги, который снимал с него одежду. Несколько пуговиц на рубашке они нечаянно оторвали, но Юнхо этого даже не заметил. Потом, как увидит, точно расстроится. Минги уже крыло настолько, что он был готов кончить просто от соприкосновения их кожи. Юнхо просяще терся о его член своим, крепко сжимая бедра Минги. Он что-то неразборчиво бормотал между голодными настойчивыми поцелуями. Оторвавшись от рта Минги, Юнхо прикусил серьгу в его ухе и мягко потянул за нее. А пальцами лихорадочно зашарил по телу, то ласкаясь, то чувствительно задевая ногтями. Его распухшие искусанные губы продолжали шевелиться, будто Юнхо шептал про себя молитву. — Что ты там все бубнишь, — простонал Минги, ускоряя темп, с которым он двигал ладонью, плотно сжимавшей их члены. — Под диваном... смазка и презервативы, — Юнхо пьяно махнул рукой куда-то в сторону, глядя на Минги абсолютно осоловелыми глазами. — Откуда они там взялись, — пропыхтел тот, навалившись на нетерпеливо дрожащего Юнхо, чтобы залезть рукой под диван. В голове у Минги шумело, а в паху невозможно тянуло, поэтому нашарить базовый джентльменский набор он смог не сразу. — Заранее принес, — выдохнул Юнхо, утыкаясь мокрым от пота лбом в такой же взмокший висок Минги. — Ясно, стратег... Хотелось хоть немного отдышаться, сердце заполошно билось о грудную клетку. Пока он возился с презервативом, Юнхо капризно поводил бедрами — и ни на секунду не прекращал то прикасаться к себе, то протягивать к Минги возмутительно алчные пальцы. После первого же толчка Юнхо перестал сдерживаться и громко застонал, подаваясь Минги навстречу и стараясь сильнее насадиться на него. Диван как-то уж очень жалобно скрипел, но тормозить себя не получалось. Минги потерялся в тесноте и жаре чужого тела, которое вдавливал в подушки, не позволяя мечущемуся под ним Юнхо сбить их с ритма. А тот беспорядочно хватал ртом воздух, отчаянно цепляясь за подлокотник над своей головой. Стоны превратились в скулеж, когда Минги накрыл его член ладонью и начал двигать рукой в такт своим бедрам. Он толкался все чаще и сильнее, зная, что Юнхо нравится, когда в него вбиваются вот так — очень быстро и грубо. Ему было чертовски хорошо от мысли, что прямо сейчас Юнхо, кажется, состоит только из оголенных нервов, жажды и вожделения. Из-за него — из-за Минги. Эти пятна румянца, алеющие на щеках — из-за него. Эти невозможные хныкающие звуки — из-за него. Эти острые стрелки, в которые слиплись мокрые ресницы — из-за него. Следовало спросить Юнхо, не больно ли его ноге, но у Минги не хватало на это сил и дыхания. Перед глазами уже плыло, голова кружилась от теней светильника, скользящих по дивану. Минги опустился ниже, ловя губами короткие частые выдохи Юнхо. Тот крупно вздрагивал каждый раз, когда Минги сжимал пальцы на его члене и подавался бедрами вперед. Стоны ложились поверх шуршания дождя, и соображай Минги получше, он бы оценил поэтичность этого момента. А потом Юнхо глухо замычал, напрягая челюсть и крепко зажмуриваясь, — и резко выгнулся дугой, пачкая их животы спермой. Он так плотно сжимался вокруг Минги, что тому хватило еще пары быстрых рваных движений, чтобы тоже кончить, обессилено рухнув на Юнхо. Они тяжело дышали, стиснув друг друга в неприлично влажных и липких объятиях. Минги чувствовал упоительную пустоту в голове. И был абсолютно доволен этим днем. — Заметь, я в точности исполнил твое желание, — хрипло прошептал Юнхо, водя пальцами вдоль позвоночника Минги. Тот вопросительно приподнял брови. — «Покажешь мне прикольное место на ранчо, которое я еще не видел. И в жопу тебя», — процитировал Юнхо и затрясся от едва сдерживаемого смеха. — Оба пункта есть. — Боже, ты просто ужасен, — вкрадчиво произнес Минги, легонько шлепая Юнхо по ляжке.

***

Когда они, приведя себя в порядок, спустились вниз, в дом как раз заходили ребята — промокшие до нитки, но довольные. Сан с искренней радостью сообщил, что Хонджун и Сонхва победили в скачках. Минги покивал — вот уж какой сюрприз. Уен покосился на рубашку Юнхо, заметил отсутствие пуговиц и одними губами сказал Минги: «Попались, хулиганы». Минги показал ему средний палец, но не смог сдержать улыбку. Вообще никакого приза в конце соревнований не заявлялось, но Хонджун постановил, что по случаю триумфа они с Сонхва освобождаются от мытья посуды после праздничного ужина. Минги буквально умирал с голоду и самозабвенно набросился на еду. Он даже первое время игнорировал тот факт, что Юнхо рассеянно гладил его под столом по колену. На душе было легко и приятно. Ужин закончился чаепитием, во время которого Минги заметил, что Уен буравит боссов выжидательным взглядом. Кажется, он полагал, что Хонджун прямо сейчас встанет на колено и сделает Сонхва предложение. Или тот набросится на капитана с поцелуями, разлив чай и уронив тарелку с морковным пирогом. Но начальники вели себя как обычно. Они о чем-то тихо переговаривались, Сонхва невозмутимо подливал Хонджуну чай. Праздник заканчивали с неохотой — вечерние посиделки с приходом осени стали растягиваться. Их команда явно испытывала слабость к неторопливым разговорам в теплой, пропитавшейся ароматом выпечки гостиной. Сан каждый раз пафосно заявлял, что шум дождя за окном делает чай вкуснее, а беседу увлекательней. Несчастный Уен все еще цеплялся за надежду, что случится чудо. Остальные же многозначительно сигнализировали ему, чтоб готовился к неделе служения обществу. Однако когда Хонджун и Сонхва отправились спать, Уен смог-таки выторговать у товарищей отсрочку приговора до завтрашнего утра. В конце концов, признаваться в любви боссы явно предпочли бы наедине. Поэтому Уен яростно убеждал всех, что что-то может измениться этой ночью. Юнхо и Минги возвращались к себе. Перебраться из гостевого домика на второй этаж основного дома они еще не успели — Юнхо освоил спуски и подъемы по лестницам совсем недавно. Дождь почти закончился, но их атаковал сильный, пробирающий до костей ветер. Ночами приближение осенних холодов ощущалось особенно четко. — Как думаешь, Хонджун и Сонхва не решаются что-то менять в своих отношениях... или мы тупо навоображали себе, что они друг другу нравятся? Может, у них просто... дружба такая? — Минги встряхнул челкой, влажной от колючей мороси. — Раз уж их даже воспроизведение романтических моментов не проняло. — Мне кажется, они оба просто не считают момент подходящим. — Ну такими темпами... как они поймут, когда сделать шаг? Кэп и Сонхва уже ведут себя как женатая парочка. А время признаний, типа, никак не регламентировано. Это ж можно всю жизнь ходить вокруг да около. — Да ладно, — Юнхо остановился на пороге домика, не торопясь заходить внутрь. Кажется, он искренне наслаждался назойливыми брызгами дождя и порывистым ветром. — Ну да, регламентированного времени нет, но… правильное-то есть. И понятное дело, что для каждого оно свое. Мы вот тянуть не стали. Хонджун и Сонхва, значит, пока что не готовы. Юнхо прислонился спиной к двери, пожал плечами. — Мне даже жаль Уена, — Минги задумчиво поправил воротник промокшей рубашки Юнхо. — Он так старался. И моменты вы вспомнили классные, реально очень романтично все звучало. И тир, и киновечера, и... — А может, это все было не то, — Юнхо обнял Минги за шею. — Мы же понятия не имеем, что у них в головах творится. И какие моменты кажутся важными именно Сонхва и Хонджуну. — Да ладно, что может быть романтичней случая на кленовой аллее? — Я просто сегодня за ними наблюдал... Кэп как-то так по-особому улыбался каждый раз, когда Сонхва наливал ему чай… И я вспомнил, — Юнхо отстраненно прикусил губу. — Нас тогда на ранчо было только трое. Хонджун из-за работы постоянно забывал поесть. Не буду врать: я не очень-то следил за тем, заботится он о своем здоровье или нет. Но потом заметил, что Сонхва, даже если сам по уши в делах, всегда приносит Хонджуну чай и какой-нибудь перекус. А это в его обязанности, знаешь ли, не входило. Может, для кэпа эта мелочь ценнее, чем какие-нибудь киновечера. — Ну... звучит резонно, наверное, — Минги склонил голову, притягивая Юнхо к себе. Ему было холодно, влажная футболка неприятно липла к телу, но Минги нравился контраст промозглой уличной зябкости и домашнего тепла, исходящего от Юнхо. — Вот ты как думаешь... для меня какое самое яркое и приятное воспоминание о твоих первых днях на ранчо? — хитро улыбнувшись, Юнхо переместил руку с шеи Минги на его затылок и чуть надавил, чтобы они соприкоснулись лбами. — Конечно же, великолепное свидание в домике на дереве, — горделиво протянул тот, крадя у Юнхо короткий поцелуй. — Не-а, не угадал. — Что значит «не угадал»? Я так расстарался... — Я не принижаю значимость того вечера, — хихикнул Юнхо. — Но если говорить о моменте, от которого у меня вот прям... сердце екает... Он прислонился затылком к двери, отводя от Минги взгляд и задумчиво цокая языком. — Это была твоя клоунада у почтового ящика. Потому что тогда я впервые подумал, что у нас что-то может получиться. И ощутил приближение чего-то очень хорошего, — Юнхо снова посмотрел Минги в глаза, уголки его губ дрогнули. — И мне… захотелось думать о будущем. Я на секундочку позволил себе не бояться следующего дня, а предвкушать его, понимаешь? Минги кивнул. Он чувствовал, что внутри все сжимается и дрожит — и поспешил спрятать это зудящее приятное беспокойство в нарочито легкомысленном поцелуе. И пока Юнхо привычно ластился к нему всем телом, а Минги слизывал капли дождя с его губ, ему стало абсолютно очевидно: сейчас тот самый момент. Не регламентированный, но правильный. Разорвав поцелуй под недовольный вздох Юнхо, Минги сделал шаг к почтовому ящику с надписью «Для добрых слов». Нагнулся и прошептал в щель для писем короткую фразу. Распрямился, с достоинством кивнул и снова притянул Юнхо к себе. — Послание отправлено, прошу известить меня, как ознакомишься с содержанием. Юнхо несколько раз моргнул, влажно блеснув темными глазами. По его лицу пробежала неверная косая улыбка. — Хочу вручение из рук в руки. — Это оплачивается дополнительно. — И какие расценки? Минги театрально насупился, словно вел подсчеты. Потом изобразил, как что-то надевает на голову Юнхо и завязывает под подбородком бантик. — Костюм пастушки. — Да чтоб тебя, — закатил глаза тот. — Тогда из рук в руки не надо. — Фу, зануда. — Ну, извини уж. Юнхо шутливо пихнул его в плечо. А когда Минги, состроив кислую мину, взялся за ручку двери, мягко добавил: — Я тебя тоже.