Обман 9
14 октября 2025 г., 19:00
Императорский стратег был неприятным человеком. Определённо незаменимым при дворе, но даже в сравнении с принципиальным, помешанным на своей работе Хаожанем, господин Лохань был слишком неуживчивым — и опасным. Благо их с Жэньши интересы редко пересекались. Во всяком случае, до того момента, пока стратег не начал заглядывать ежедневно — обсуждать законопроект, подкинуть задачку, выспросить кое-чего.
При других обстоятельствах Жэньши был бы рад поговорить — ведь недаром этот хитрый лис вёл войска, был на передовой и по слухам даже видел наследного принца Сяньлэ и его прихвостней в лицо. А Жэньши бесился, что ему не удалось повоевать, столкнуться с этим цветочным мальчишкой (или как там его прозвище звучит?), скрестить мечи и доказать, что он сам не хуже. Лохань мог рассказать многое. Но речи его были странными — и Жэньши бесился ещё больше, так как не мог понять, куда дует ветер. Он не почувствовал опасности, только разочарование от того, что не мог вытащить из Лоханя интересные ему подробности прошедшей войны.
Началось это спустя пару дней после оглашения результатов экзамена — Жэньши не сразу связал первое со вторым, и где-то с неделю выслушивал от стратега жалобы на тупость подчинённых, сальные разговорчики про всевозможных проституток старой столицы и прочее, недоумевая, к чему бы это всё могло быть. Лохань никогда не делал бессмысленных вещей, поэтому Жэньши кусал локти от того, что не мог выяснить причину такого извращённого интереса к своей, как он поначалу думал, персоне.
Повздыхав о том, что в местных проститутках мало таланта — особенно, когда дело касается игры в сянци, а не простого треньканья на эрху — Лохань ухмыльнулся особенно неприятно.
— Ивовые девы в старой столице знали толк и в таких играх. Редко, но попадались настоящие бриллианты. А вы, молодой господин, я слышал, не так давно выкупили преинтересную девчоночку.
Жэньши передёрнуло.
— Так вот, у меня есть одно дельце… Не могли бы вы передать его своей девчоночке. Очень прошу, мои остолопы совершенно бесполезные, — старик почесал кончик птичьего носа и наклонил голову на бок.
Когда императорский стратег, второй человек в государстве, о чём-то просит, ему не отказывают. Жэньши кивнул, и на следующий день Маомао отправилась разбираться со смертью чиновника Церемониального приказа.
Жэньши послал с ней Бо Шаня, а сам вместе с Гаошунем налег на бумажную работу. Через месяц было назначено торжество в честь Цзюнь У — и ему, как ближайшему родственнику императора, предстояло взять на себя обязанности. Отец был всё ещё слишком занят последствиями войны — то бишь попытками заделать себе полноправного наследника — а больше родственников мужского пола не имелось. Собственно, это означало, что на пару недель перед ритуалом Жэньши придётся запереться дома и посвятить всё своё время священным текстам и ритуалам очищения.
Задачка была решена блестяще. Чиновника отравили — Маомао эффектно продемонстрировала разницу в обработке водорослей. А когда попыталась опробовать стряпню на себе — даже у флегматичного Бо Шаня затряслись руки. Стратег результатом был доволен. Улыбнулся своему стакану со сладким соком, а потом загадал другую загадку:
— Каким богам поклонялись в старом Сяньлэ?
— Тем, которых больше нет. — выпалил Жэньши. Каков вопрос — таков и ответ. — Раз уж они проиграли войну.
— А вы спросите у своей девчоночки.
— Что именно вы хотите знать?
— Что она скажет. — И стратег ушёл, покачивая своей тыквой с соком. А Жэньши возвёл очи горе и жалобно вздохнул. Маомао говорить не согласится.
Она не явилась сразу. Выяснилось, что Бо Шань, этот дурак, втянул её в дурацкую историю. Его приказ, ведавший в основном судебными тяжбами из-за имущества, получил прошение от семьи кузнеца Сяньлэ. Старик, судя по прошению его сыновей, был мастером своего дела и долгие годы работал в том числе и на императорский двор. А при объединении империи его услугами пользовались активно во время перестройки императорского дворца.
Старик вместо завещания оставил глупую загадку — и не передал секреты своего мастерства… Бо Шань вернулся оттуда задумчивый. Он рассказал, как трогательно придумал старик-отец передать секрет, чтобы все его дети оказались при деле и каждый получил наследство по своим способностям.
— Так в чём всё-таки был секрет? — спросил Жэньши уже у Маомао.
— Они делают легкоплавкий металл. Смесь олова со свинцом. Собственно, от свинца и умер старый кузнец — теперь его делами займётся младший сын. — Маомао грела руки в рукавах и глядела исподлобья. В конце концов, во время истории с водорослями Жэньши и Бо Шаню пришлось применить жесткие меры по предотвращению экспериментов — потому что когда дело касалось доказательства своих слов, Маомао часто вела себя как взаправдашняя кошка, у которой в запасе девять жизней.
— У меня есть знакомый, — Жэньши не придумал, как сказать, и запнулся на полуслове, — из тех, кому не отказывают в просьбах. Он интересуется тобой.
Маомао посмотрела прямо в глаза. Жэньши практически ненавидел сейчас Лоханя — за этот злой взгляд Маомао, за въедливость стратега и то, что он сам не мог понять, к чему ведут все эти вопросы.
— Он спросил, каким богам поклонялись в Сяньлэ. — в глазах Маомао было теперь обвинение. Такое же явственное, как тогда, когда она кричала на Жэньши после экзамена.
— Верховному богу войны, которого чтит вся поднебесная.
— И всё?
— Остальные теперь под запретом.
— Так он…
— Он спросил, рассчитывая послушать, как вывернется девчонка из Сяньлэ, карабкающаяся наверх. Мой ответ таков.
Лохань рассмеялся, услышав ответ.
— Тогда я хочу с ней познакомиться.
Жэньши открыл рот, чтобы возразить, чтобы хоть как-то защитить…
— Надеюсь, ваша девчоночка достаточно интересная, — и стратег потер руки, предвкушая знакомство.
Маомао явилась по первому зову, злая, собранная. Готовая к сражению. Тут Лохань посмотрел на Жэньши долгим взглядом. Намекая — вполне себе даже приказывая — убираться за дверь.
Жэньши был против. Он хотел… он собирался… он должен был…
А Маомао только коротко бросила взгляд через плечо — злой, но спокойный. И Жэньши выскочил за двери. Отсюда не было слышно тихого разговора внутри, и он больно вдавил ногти в ладонь. Страшно. Стратег может расколоть, может выведать что-то, что погубит девчонку.
Если ворваться внутрь? Остановить всё? Отослать Маомао подальше — да хоть на родину Шуйлянь. Там — проверенные слуги… но отослать — значит остаться здесь одному.
Там — безопасно. Там она сможет… Маомао не согласится. Её мать в столице, а Жэньши выкупил только одну проститутку из Медного дома. Жэньши стукнул кулаком в стену. Бесполезно — он всё равно не успеет. Стратег не выпустит добычу из своих пальцев, а тогда…
Они проговорили практически целый шичэнь. Лицо Маомао так и осталось непроницаемым после разговора — ни следа страха, паники. Стратег ухмылялся привычно, косясь на истерзанные руки Жэньши.
— Как настоящий государственный муж, вы, господин Жэньши, в совершенстве освоили искусство заламывания рук, — и старик покинул их вдвоём.
— Освободите меня на три дня от службы. Господин Лохань поручил задание, — она смотрела куда угодно, только не в глаза.
Жэньши сделал шаг навстречу и попытался поймать взгляд. Тщетно. Тогда он ухватился за плечи и встряхнул.
— Чего он хотел? Что теперь будет с тобой?
— Мы поговорили. Господин Лохань узнал то, что хотел. У него есть задание.
Жэньши встряхнул её снова. Она больше не собиралась ничего говорить.
— Что он тебе сделал?! — крикнул Жэньши. — Что…
Она посмотрела в глаза. Презрение, без тени жалости или страха. Губ даже не разомкнула, чтобы ответить.
— Я всё сделаю, только скажи! Он не придёт больше. Я сделаю. Я смогу. Я… я…
Она хмыкнула и попробовала отстраниться. Жэньши же дёрнул её на себя и попытался поцеловать — как удалось в прошлый раз на банкете.
Она ударила под дых — воздух выбило из груди, над сердцем закололо. Жэньши скрючился, промаргиваясь от выступивших на глаза слёз, а за Маомао хлопнула дверь.
Он опустился на пол — ушла. Следом бежать глупо. Лохань много говорил в предыдущие встречи о проституках. Их основной целью было заставить клиента верить им — и сделать во имя этой веры всё, что они хотели. Ради этого они используют любые способы.
Тогда хотелось воскликнуть, что Маомао не такая, но…
***
Они не разговаривали три недели. До самой церемонии в храме Цзюнь У. Маомао мелькала молчаливой тенью на периферии зрения, но гордость не позволяла Жэньши окликнуть. Спесивая девчонка смела уходить без разрешения, пренебрегать его благоволением и… он вспомнил снова последний разговор. Возможно, не стоило так трясти? Или она стеснялась целоваться в обычном рабочем платье — для такого нужно быть в шелках и подготовленной, что ли?.. У Жэньши было много времени подумать — медитация располагала отнюдь не к очищению разума, но к тем самым размышлениям, на которые обычно не хватало времени. Он владел ци очень посредственно, а совершенствование тела и духа сейчас, во время ритуала, было лишь жалкой пародией на чужие традиции. В конце концов, при дворе Юнъани отродясь не держали шарлатанов-даосов, предпочитая простую и понятную конфуцианскую мораль всем этим сказкам о бессмертных, исцеляющих наложением рук. Что-то не спасли Сяньлэ его хвалёные бессмертные монахи, тратившие десятилетия на совершенствование духа и тела. Может, их никогда и не было? Глупые враки, как и божественность наследного принца, как непобедимость его армии и неприступность его столицы? Жалкие крохи информации, известные из трактатов о пути, в своё время не помогли Жэньши сформировать золотое ядро. Тогда он бросил все свои силы — и слезами, угрозами и глупыми ужимками заставил Шуйлянь с Гаошунем выписать ему взаправдашнего учителя-даоса. Старик был дряхл и откровенно говоря не очень тянул на бессмертного. Но тринадцатилетний Жэньши был счастлив. За три года — пока старик не помер прямо на уроке — тот успел научить азам. Жэньши мог чувствовать ци, чуть-чуть направлять потоки, но не сохранять её в теле. По словам старика, он начал учиться слишком поздно, и окончательное формирование золотого ядра заняло бы у него ещё несколько лет упорных тренировок. И Жэньши плюнул. Нет, первое время он продолжал тренироваться, так как надеялся, что осталось чуть-чуть. Но как раз когда ему исполнилось шестнадцать, отец предложил работу во Внутреннем дворе, чужую личину вместо затворничества — и долгожданную возможность себя показать. Так что с тех пор садиться в позу для медитации было некогда. Сейчас же он растерял все старые навыки и мог просто дремать или думать о своём во время выполнения всех этих глупых ритуалов. Зачем императорской семье соблюдать весь этот даосский фарс? Вера в богов для благородного мужа — не более чем костыль для здорового. Важна только показуха для толпы — но зачем тогда это бессмысленное сидение в четырёх стенах, когда никто из посторонних всё равно не может наблюдать? А Церемониальный приказ тем временем суетился, потому что для ритуала не хватало утвари, служащих, ковров, цветов и ещё бесконечного количества мелочей. Отголоски этой возни долетали даже до Жэньши в его уединении. Гаошунь ассистировал в дурацких пародиях на медитацию, делил с ним пресную пищу и не говорил ни слова о том, что делает Маомао. Шуйлянь только изредка проговаривалась, что девчонка выполняет поручения и ведёт расследование во Внешнем дворе. Кажется, это касается взрывов на складах. Неужели это поручил ей Лохань? А он, дурак, испугался… Потом прошибло холодным потом. Этак старик уведёт у него, Жэньши, игрушку. А та — та счастлива будет уйти? Вон как с ним самим… Обряд очищения требовал очистить и сознание — а на деле выходила какая-то ерунда.
