Обман 2
19 сентября 2025 г., 19:00
Тренировка с только вернувшимся из старой столицы Бо Шанем хоть немного отвлекла от всех этих бесконечных бумажек. Будто все столоначальники сговорились присылать вместо законопроектов отборный бред. Изрядно утомившись, Бо Шань и Жэньши отбросили деревянные мечи и улеглись на поле.
— Ну, как там в столице? — Жэньши откинул волосы с лица.
— Стало очень тихо. — Бо Шань сел, поправляя воротник верхнего одеяния. Унаследованная от отца привычка говорить мало и отвечать только на поставленный вопрос — дурацкая, неприятная, выматывающая. Как будто они не провели половину детства бок о бок.
— Пока ехал от старой западной границы, встретил отряд солдат, из тех, что расправляются с мародерами, — внезапно Бо Шань решил расщедриться на историю. Такое с ним бывало редко. — Весь отряд отравился стряпнёй местных. Только вот крестьяне клялись в панике, что ничего не знают. Если бы не офицер, всю деревню бы вырезали за сопротивление властям.
— Он запросил разбирательство?
— Да, просил меня передать бумаги во дворец. — так вот в чем дело! Этому чудаку просто нужно было передать неудобную задачу. Хотяяя — это же такая хорошая возможность…
— Давай сюда, у меня есть кому поручить.
Бо Шаневы бумажки оказались сухим отчетом. Ничего, посмотрим. Жэньши потирал руки по дороге из Внешнего двора в Нефритовый зал Внутреннего.
Призванная наложницей Юйе девчонка смотрела с вызовом.
— Ты, Маомао, кажется? Разбираешься в травах, ты говорила?
— Господин, я не говорила такого.
— И все-таки? Произошла неприятная ситуация на западной границе новоприсоединённых территорий. Местные жители отравили солдат. Скажи-ка мне, что за яд это мог быть. — глаза девчонки сверкнули недобрым огнем, но бумаги она взяла.
— Нет никакого основания считать, что это умышленное отравление. — она смотрела в глаза твердо. Жэньши улыбнулся так, как умел — но девчонка не реагировала совершенно. Странная она.
— Тогда почему отравились солдаты?
— Они ели под открытым небом, а костры и посуду делали сами из того, что нашли. — вид она имела скучающий, будто объясняла прописные истины.
— Какое это имеет отношение к отравлению? — начала разговаривать, так пусть говорит до конца. И выкручивается сама. И Жэньши ещё раз обольстительно улыбнулся.
— И дым, и древесина посуды могут стать причиной отравления. Там много что растёт. Одни тисовые рощи в окрестности горы Чифэн чего стоят. Вряд ли они советовались с местными, когда вырезали палочки или рубили дрова под костёр, — она помолчала, затем добавила. — Азалия... Был бы это тисс — никто бы не выжил.
— Невежество — грех. — тихо сказала наложница Юйе. То же самое она говорила и в прошлый раз, когда речь шла о пудре.
— А доказательства? — Жэньши хотелось увидеть, как девчонка смутится. Как начнет дёргаться и…
— Мне больше нечего добавить. — она поклонилась и просто ушла. А через пару дней появилась новая история: тот офицер, истреблявший остатки армии Сяньлэ и предотвративший убийство мирного населения, вернулся ко двору с подробным докладом и за давно обещанной наградой…
Весь внутренний двор опять стоял на ушах — ходили какие-то слухи про призрака и про то, что это связано с тем, что наложница Фужун вот-вот покинет дворец. Голова шла кругом, а со всем этим нужно было что-то делать, потому что служанки отказывались по ночам выходить по одной с поручениями, а днём отвлекались на глупые сплетни.
Интересно, а эта девчонка боится призраков?
— С чего бы во дворце появиться призраку? — Маомао была спокойна, но о слухах вполне себе в курсе. Жэньши придвинулся к ней поближе — может быть отстранённость это просто сорт смущения? Если заглянуть прямо в глаза, она зальётся румянцем и спрячет лицо за рукавом? Не было такого случая, чтобы смазливое личико не работало…
— А если не призрак, то что тогда? — и Жэньши дунул на выбившуюся из её прически прядь. Но девчонка не шелохнулась, а в её глазах сверкнуло явственное отвращение. Реакция есть — потрясающе! Но почему такая?..
— Откуда мне знать. — она отвернулась и поспешила уйти, даже не подумав спросить разрешения. Пусть так — тогда вечером пойдет ловить призрака… нет, самому нужно разобраться с бумагами, а с девчонкой придется послать Гаошуня. Ну хоть так.
Игрушка оказалась интересной, а вот угрозы она, похоже, в себе не несла. Почудившееся в первую встречу было всего лишь следствием переутомления. Замкнутая, выросшая в трущобах столицы и потому сторонящаяся мужчин?
Да, только откуда девчонка из столицы будет знать о том, какие кустарники растут на западе старого Сяньлэ? А про посуду — после того разговора Жэньши перечитал все привезенные Бо Шанем бумаги; таких подробностей, как костер на воздухе, самодельные приборы и прочее, не было в скудном армейском отчете. Это не само собой разумеющиеся вещи, особенно для столичной девчушки — он сам не подумал бы о таком, хотя ему и приходилось бывать в тренировочных армейских лагерях.
Вот именно, тренировочных. До настоящей войны дело не дошло. А ему хотелось. Но в неполные восемнадцать ему сказали сидеть дома и не рыпаться. Раз приставили ко внутреннему двору — вот там и сиди, делом своим занимайся. За юбками женскими прячься, а воевать другие пойдут. Тот же Бо Шань, хоть он и всего на год старше.
Жэньши испытывал зависть к тем, кому пришлось участвовать в войне, пока он сам успокаивал императорских наложниц. Слухи ходили разные про армию Сяньлэ, особенно про возглавлявшего её наследного принца. Говорили, что тот красавец, ликом подобный небожителям — с этим Жэньши вполне мог потягаться. Что тот не один год провел в духовных практиках и во владении мечом ему нет равных нигде в поднебесной — а вот это честолюбивому Жэньши хотелось проверить собственноручно. Скрестить мечи и доказать, что он сам не хуже. Жаль, что больше случай не представится — сбежавшего принца так и не нашли. Наверное, сгинул в глуши, забытый и покинутый своим народом.
Вернувшийся в столицу за наградой офицер на расспросы о кострах и посуде подтвердил, что всё было именно так, как сказала Маомао. А у кустов, с которых обдирали ветки, цветы и правда напоминали азалию, но помельче.
Гаошунь после ночной вылазки подтвердил опасения: призраком оказалась наложница Фужун. Лунатизм — глупая легенда или заболевание? Надо бы спросить…
Ну да, но прежде чем искать — разгрести эти дурацкие законопроекты. Столоночальники, перебравшись на новое место, спать и есть не могли — всё пытались как-нибудь наложить руки на секреты гильдии ювелиров Сяньлэ. То предлагали задрать им налоги, но пригнать солдат или обязать в приказном порядке учить… Дураки, так он и разбежался и потопал исполнять. Кнут без пряника плохая стратегия, а эти дураки не понимают совершенно.
Только один человек при дворе бы понял, но его такие мелочи, как прошения столоначальников второго и третьего рангов, его не касаются. Ну и правильно, без него спокойнее работается…
Найти, у кого спросить про лунатизм, оказалось проще, чем собственно спросить. Девчонка помимо всего прочего была скрытной и очень осторожной.
— Лунатизм связывают с сильными потрясениями. Но лекарства от него не существует. — припечатала она. Чтобы вытащить из неё хоть что-то ещё, пришлось долго убеждать. И в результате Жэньши получил только историю про жалкую проститутку, не желавшую быть выкупленной больным стариком.
— Разумеется, как только тот прервал переговоры о выкупе, проститутка сразу выздоровела, — ехидно переспросил Жэньши. Маомао только склонила голову набок и промолчала. Но на лице явственно застыл ответ.
— Скажи, что происходит с наложницей Фужун? Нервное перенапряжение? Из-за того, что её преподносят в дар солдату?
— Как сочтет господин. — она смотрела на чайный прибор на столе, будто бы Жэньши в комнате вовсе не было.
— Что думаешь ты? — Жэньши подошел практически вплотную и дыхнул ей в ухо.
— Не имеет значения. — ни тени эмоций в голосе, просто восхитительная грубость. Госпожа Юйе предупредительно кашлянула.
— Ответь, Маомао. Как считаешь ты. Назвалась ученицей аптекаря, так поставь диагноз. — если он надавит еще чуть-чуть…
— Я не ученица аптекаря. Я девица из публичного дома и только.
— Ты лжешь. Твой отец аптекарь — он учил тебя.
— Я не открою рта, чтобы дать повод обвинить себя или кого-то другого.
— Я прошу диагноз! — крикнул Жэньши, ухватив Маомао за ворот. Тут госпожа Юйе поднялась и взмахнула предупредительно рукавом. Жэньши пришлось отступить. Упрямая девчонка.
Бумажная работа всё копилась — и Жэньши приходилось писать уже сотый вежливый отказ применять санкции к гильдии золотых дел мастеров. Как же он устал! А нужно было еще собрать церемонию прощания с наложницей Фужун перед замужеством и переговорить с императором. Тот, к слову, оказался жутко недоволен.
Император стучал пальцами по столу, перед ним был кувшин с вином и две чарки:
— Как-то это неправильно. Я сказал «любую награду», а он попросил женщину из внутреннего двора. Возмутительно.
— Подумайте, ваше величество. — проговорил Жэньши, разливая вино. — Все во внутреннем дворе знают, что она сошла с ума. К чему вашему величеству такая наложница?
— Она не дурна лицом, да и… — улыбка расползлась на лице государя императора, но какая-то неприятная. Жэньши передернуло. Для этого человека весь внутренний двор — игрушки, а внешний — инструменты. Поэтому покусительство кого-то из солдат, пусть и очень отличившихся и любимых толпой, на его собственность казалось императору очень оскорбительным.
— Подумайте, вдруг такое заболевание передается по наследству или — и того хуже — заразно! Лучше, чтобы такая наложница как можно быстрее покинула внутренний двор. — пусть же платит, глупая женщина, за попытку обмануть его величество!
Император принял чарку и вскинул ее вверх:
— А что, она и правда танцует под луной? — и залпом выпил вино.
— Да, ваше величество.
— Налей себе. — Жэньши ухмыльнулся про себя, исполняя приказ. Зависть уступила место брезгливости. Иметь дело с больной женщиной было для императора ниже достоинства.
— Благодарю императора за щедрость.
— Проследи, чтобы завтра все прошло гладко. Пусть забирает то, чего так хочет.
В следующий раз Жэньши встретился с Маомао на проводах Фужун. Та о чем-то долго разговаривала с наложницей Юйе, стоя поодаль от новоиспечённых супругов. Госпожа Юйе задумчиво улыбалась, а по лицу Маомао было не понять, о чем она думает.
Жэньши подождал, пока они закончат — и в последний момент, когда пара подошла уже к самой карете, женщина обернулась. Вместо страха и горечи потери, на её лице была незамутнённая радость. Одна эта деталь подпортила связную картинку.
Когда Жэньши вернул свое внимание к Маомао, та уже стояла одна, привалившись к стене. Смотрела вслед карете и что-то напевала. Оказывается, иногда она вполне человечна.
— О чём поёшь?
— Старая история, её часто поют в веселых кварталах. О том, как дура, — она подняла взгляд и криво ухмыльнулась, — десять лет ждала возвращения любимого.
— А почему вспомнила эту песню?
— Вы просили диагноз. Вот он.
— Что за песня?
— Фэнсяньцзы ю фэнсиньцзы.
— Что такое фэнсиньцзы?
— Цветок, привезённый из-за моря. Когда-то цвел в садах столицы. Теперь уже не осталось ни одной луковицы.
— Какой смысл называть песню в честь цветка, который днём с огнём не найти?
— Так же, как и добродетель королей, — прошипела девчонка.
Жэньши вскинулся: откуда столько ненависти? Насколько безопасно оставлять такую при дворе? И почему каждый раз вопросов оказывается больше, чем ответов.
А знания о быте военных? А знакомство с дворцовыми порядками и четкое понимание своего места? Может ли она быть угрозой…
