Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

В уездном центре Циньтай было спокойно, и Жэньши справился за полдня. Однако, когда двуколка двинулась дальше в горы, путь преградила толпа крестьян с факелами; они кричали, требуя остановиться. ― Нам лучше выслушать. ― Ты уверена, что это не просто толпа грабителей? ― Зачем им тогда с огнем… ― И Маомао распахнула дверь, выпрыгивая вон. Очень скоро выяснилось, что в трех ближайших деревнях два дня назад пропали люди. Куда и как ― непонятно. Окружающие леса уже прочесали, но без толку ― никаких следов. Жэньши покосился на Маомао, а потом вместе с солдатами принялся за поиски. Ей же осталось только сидеть у костра и ждать. Трещали ветки, отскакивали искры. Глупо как-то? Люди были ― и вдруг не стало. Но не всех, а только части. Попытка спровоцировать панику? Маомао тряхнула головой. Глупо предполагать какую-то логичную причину. В конце концов… «Люди редко думают. Они делают то, что первое взбредет в голову. Кроме совсем уж исключительных ситуаций». Так говорил господин стратег, когда они вместе ходили любоваться вишнями на горе Тайцан. Тогда речь зашла о причине поветрия ликов. ― Я не знал, откуда они взялись. И склонен считать удачным стечением обстоятельств. Потому что в противном случае пришлось бы признать, что кому-то очень захотелось нам помочь в той войне. ― старик похлопал рукой по стене монастыря. ― Видишь ли, демоны, боги и прочие твари редко интересуются судьбами империй. Их, как правило, заботят только собственные мелкие обиды. Он шел дальше, немного прихрамывая и подволакивая правую ногу. Они с Маомао приблизились к общей трапезной. ― Возможно, нам стоит отсюда повернуть к садам? Это направо и чуть вниз по тропинке. ― Нет, я хочу осмотреться здесь. С самой войны хотел побывать в Хунцзине, где учился тот мальчишка. Как тут, интересно, все было до разорения?.. ― они поглазели некоторое время на разруху, а потом все-таки отправились смотреть на вишни. ― Я мало о нем знал. Удивился, что может быть нужно от меня такому юнцу, да еще в разгар войны. Да и как он мог пробраться столь далеко от столицы, до сих пор для меня загадка. Хотя ― даосы ведь летают на своих мечах… Ты вот когда-нибудь видела? ― Маомао коротко кивнула, не вдаваясь в подробности, а сама пыталась вспомнить хоть одного бывшего соученика, у которого бы хватило глупости соваться к Юнъаньскому стратегу. Таких попросту не было. Весь монастырь с Мэй Няньцином и тремя другими советниками во главе сначала укрылся в городе, а потом… Потом никто уже даже не искал, куда разбежались послушники в своих приметных траурных одеяниях. Во всяком случае, ни на поле боя, ни в Безмрачном лесу их Маомао не встречала. ― А как он выглядел, вы помните? ― Красивый, совсем еще мальчишка. Я… да я смогу его узнать, если встречу снова. ― странно закончил стратег. ― Сначала я подумал, что это перебежчик. Что он хочет сдаться, чтобы сохранить свою жизнь. А он предлагал обсудить возможность прекращения войны, передела границы и… такой наивный, но не лишенный смысла план. Мы его немного доработали, он обещал вернуться с согласием наследного принца… ― старик шагал медленно, а потом остановился посередине бесконечного белого роя лепестков. Маомао только молча слушала, силясь вспомнить, кто из старых собратьев по обучению мог бы решиться на то, что они с Се Лянем так и не смогли протащить через остолопов в совете… Ведь не мог же принц и в самом деле отправить кого-то еще до того, как… Он ведь всегда отказывался, когда она предлагала так сделать и… Думать о Се Ляне теперь глупо. Слушать старика ― еще глупее. Она для Лоханя просто девчонка, знающая дорогу наверх, к вишням. А его история ― всего лишь сентиментальная история о юноше… ― Он больше не приходил. Боюсь, что он не получил согласия принца, а может быть, его остановил кто-то еще… ― была только одна мелочь, которая зацепила внимание Маомао. Лохань был игрок и никогда не играл проигрышные карты ― он не стал бы говорить с мальчишкой, у которого за душой не было ничего, кроме глупого плана. ― Вы бы просто так не поверили мальчишке, господин Лохань. ― Ты слишком внимательная. – улыбнулся стратег, – У него в руках была загадка, даже несколько: он явился ниоткуда, так как не могут простые смертные; он говорил, что ему нужно одобрение принца, но при этом с порога заявил, что пришел от него, и предъявил в качестве доказательства… ― пальцы стратега скользнули по алой бусине в центре броши-звезды на плаще. У Маомао закружилась голова. Таких бусин было всего две, да ей ли было этого не знать и… ― Я не видел больше мальчишку. Сразу, как он ушел, пришли вести о том, что армию Сяньлэ косит поветрие ликов и солдаты бегут… А наши бравые отряды подошли уже к стенам столицы. ― старик хитро прищурился ― Маомао усилием воли заставила себя расслабить челюсть. Нельзя выдавать себя, нельзя, нельзя, нельзя! ― Можешь не делать вид, что тебе все равно. Кого потеряла? Брата? ― Брата, ― ложь, ― господин стратег. Маомао склонила голову, ниже, так низко, чтобы ни сжатая челюсть, ни наворачивающиеся слезы не выдали вранья. Можно уйти из Медяного дома, чтобы не слышать лживых песен о былых временах. Можно заткнуть поглубже страх и просто слушать, как на выходцев из Сяньлэ вешают каждый второй переполох во дворце. Можно, плюнув на гордость, цепляться за плащ господина Жэньши, чтобы защитить себя и семью… ― Плакать о тех, кто пал в бою, ― не зазорно. А война кончилась. ― он хлопнул её по плечу. ― Смотри: здесь опять весна. И те, кто живы, продолжат жить. Мы можем сделать так, чтобы никто больше через такое не проходил. Маомао снова глянула на цветущие вишни. Что же, им нет дела до того, кто нынче у власти. Им нет дела до того, что ушли монахи и бросили гору Тайцан. Как старику-стратегу не было дела до того, вестником чьего отчаяния пришел к нему мальчишка с коралловой бусиной. А краденой или отданной добровольно ― какая разница? ― Мне жаль, что я отпустил мальчишку тогда. Что мы не договорили и не… ― стратег тогда оборвал речь на полуслове, а Маомао уставилась вместе с ним на круговорот лепестков. Но если прав был Жэньши, и тот не запоминает лиц, то старик, должно быть, сильно привязывался к тем, кого мог разглядеть. Ну или не привязывался ― а просто интересовали его только они. Сейчас уже начиналась осень ― мокро и тоскливо шумел лес вокруг. Крестьяне и солдаты ушли далеко ― их не было слышно. Маомао с наслаждением дышала ― вокруг не было душных стен дворца с их извечной сетью пересудов и косых взглядов. Это не Безмрачный лес с его безнадежной обреченностью ― просто произошла какая-нибудь глупость, и люди пошли глазеть… А остальные подняли шум. Здесь было свободно. Свободнее, чем в столице последний год. Может быть, когда-нибудь… Когда не останется ни долгов, ни привязанностей, ей стоит уйти прочь ― прочь от всего, что напоминает о старом Сяньлэ. От старых тайн, от новых секретов… От горечи невыполненных обещаний, неразрешимых задач и… Захрустели ветки ― но она не стала поднимать голову. Кто-то просто вернулся к костру ― поесть, погреться и… ― Помогите! Прошу вас, помогите! ― тихий стон окончательно вырвал Маомао из грёз. На краю светового круга от костра растянулся человек. Видно было плохо ― она приблизилась. Изорванный шутовской костюм ― такой, что носили бродяги, кривляющиеся на дорогах и городских площадях. Когда-то она предлагала обрядиться в такие же и… нужно перетащить его ближе к костру. Он был долговяз, но, похоже, сильно исхудал. Пока Маомао волокла мужчину к своему бревну у самого огня, он то цеплялся пальцами за её рукава, то почему-то пытался отодвинуться и беспрерывно бормотал что-то себе под нос. Только с третьего раза она разобрала: «Не касайтесь! Это поветрие…» Сгрузив его на бревно, Маомао осмотрела лицо. Что же, сомнений не было ― характерные рытвинки группами по три ― на левой щеке, на шее ― а возможно, и где-то под одеждой. Они уже могли шипеть сами ― во всяком случае, беспрерывно повторяющееся «не касайтесь» повторяли именно они ― а мужчина потерял сознание. Согреть воды на огне ― дело одного кэ. Никаких повреждений нет, значит, он просто истощен. А лица ― что же, они уже давние. Странно, что он оказался так далеко от Безмрачного леса ― хотя сбежать во время захвата столицы было бы несложно. Маомао прислонила чашу с отваром шлемника к чужим губам. Больной пил ― кадык грязной шеи жадно дергался. Кажется, начал приходить в себя ― задергались руки, то сжимая, то отталкивая что-то от себя. Потом он открыл глаза и дернулся прочь от Маомао ― в ужасе попытался вскочить. Повезло, что он был истощен, и сил Маомао хватило, чтобы удержать. ― Все будет хорошо. Вам нужно выпить ― и поесть. Иначе не сможете продолжать свой путь. ― Не в первый раз Маомао обращалась с такими. Мужчина недоверчиво посмотрел на нее, а потом провел по собственному лицу рукой ― и его лицо моментально исказилось ужасом, и он снова попытался вырваться. ― Поветрие! Это же поветрие! ― Я прекрасно знаю, что у вас на лице. За меня волнуйтесь. ― интересно, это из-за него такой переполох в деревне? Увидели человека с поветрием ликов и устроили на него облаву? А потом сами же и заплутали в лесу? ― Он сказал, что это смертельно! Он сказал, что от него нет спасения, кроме!.. ― мужчина кричал бессвязно, потом вдруг принялся плакать. Странно ― если он носит лица с тех пор, как зараза просто пришла, ― то слишком сильно реагирует. Если же он получил лица не так давно ― то вопрос: от кого? Потому что юнъаньцы пристально следили за Безмрачным ― и Маомао не приходилось слышать, что кто-то смог бежать далеко… Неужели система карантина была настолько плоха? Может быть, он прорвался вместе со стариком в ту ночь, когда умерла сестрица Чэнь?..