Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Безумная скачка сквозь ночь напоминала годы войны. Тогда тоже приходилось работать бок о бок непонятно с кем ночи напролет, мокнуть на стенах и под стенами, трястись в седле. Маомао не нравилось чужое дыхание за ухом, тело, прижимавшееся слишком близко, и еще десятки мелочей. Но со всем этим приходилось мириться. Мириться и выдумывать убедительную ложь из-за тех слов о наследном принце… Промозглая ночь над Лаоянью была такой же мерзкой, как и по дороге. Трое из отряда были отправлены в столицу за подмогой. Ближайший мост, по словам местных, смыло, так что ехать им придется в обход. А помощи ждать не раньше третьего дня. Жэньши спешился, она скользнула следом, хотела сразу шагнуть к проводникам. Нужно было распросить и разобраться с обстановкой. ― Собрать всех выживших. И передать запрет: никому город не покидать. ― рука Жэньши вцепилась в воротник Маомао. ― А с тобой мы поговорим отдельно. Конвой разбирался с местными на площади. Запалили новые факелы, местные недовольно ворчали. Маомао надеялась, что у Юнъаньских солдат хватит такта чтобы… Её грубо рванули за грудки. Узкий проулок, мокрая стена и рука под горлом. ― А теперь говори. ― шутки кончились, поняла Маомао. Надеяться на чужое безоговорочное доверие и правда было глупо. Жэньши вдавил её в стену, лицо перекосило. Его совершенно не волновало, что с крыши течет прямо за шиворот. ― С горы в ту ночь спустился человек со следами поветрия ликов на лице. И не успев толком рассказать, что произошло, скончался. ― она повторяла то, что уже сказала, в надежде, что этого хватит. Что у нее будет еще время подумать и избежать этого рассказа. Тут бы не с Жэньши говорить, но как передать письмо Лоханю в обход… ― Ты… ― руки дернули ворот вверх. ― Ты смеешь врать? Я закрываю глаза на многое, но ты переходишь границы. ― Под суд отдадите? Прямо сейчас, когда есть риск того, что грядет вторая волна поветрия ликов? ― она подалась вперед. ― Как справляться-то собираетесь? Жэньши был зол как черт. Руки на вороте дрожали. Ничего, когда-то нужно было все это прекратить. И заигрывания эти дурацкие, и непонятную глупую доверчивость молодого чиновника. ― Ты думаешь, что я буду безоговорочно следовать всему, что ты скажешь, не имея никакой информации? Думаешь, у меня есть резон доверять тому, кто ни разу не… ― Вопрос сейчас в том, стоите ли вы доверия, господин Жэньши. ― он резко отпустил воротник и шагнул назад. Звякнула сталь. Вот уже и до оружия добрались. ― Ты! ― слова все растерял. На воротник вместо пальцев легло лезвие. Совсем не умеет ― делать так, чтобы действительно чувствовалась угроза. Глупый, наивный… ― Ты смеешь… ― Что вы будете делать, если пришел дух поветрия? Если он наслал болезнь на этих людей? ― Только на этих людей, оно не расползлось за пределы Лаояни? ― Откуда мне знать? Но допустим, так. Что вы будете делать? ― Меч у твоего горла, а на вопросы отвечать мне? Хорошо же придумала! ― Что вы будете делать? Вырежете город, как только придет подкрепление? И будете надеяться, что на этом все закончится? Повторите так в каждом городе, откуда придут тревожные вести? ― металл у шеи дрогнул. Как же. У него и плана-то не было. Мальчишка. Хоть и чуть поприземленнее, чем Се Лянь, но тоже наивный. ― Так, значит… Я покрывал твои безумства в столице, отлучки в Безмрачный лес, переговоры с императорским стратегом. Ты вообще представляешь себе, кем нужно быть, чтобы сам Лохань обратил на тебя внимание? Ты… ты… ― То-то сами так стелетесь перед ним. Ну так как же? ― Маомао наклонила голову под лезвие. ― Я разберусь. Здоровые люди не пострадают, больные получат помощь. Но ― если они опасны ― то будут изолированы. ― Жэньши прикусил губу до крови и помолчал. ― И еще одно. Я доберусь до духа поветрия. Будь он хоть демоном, хоть наследным принцем. И не тебе мне мешать, коль так боишься за свой народ. ― Люди боятся вас. Они будут молчать, как бы вы ни угрожали. ― Да какое дело… ― Большое, господин Жэньши. То, что сказали мне, вам не повторят. ― И долго еще будет так? ― Всегда. Или практически всегда. А чем выше вы поднимитесь ― тем больше вранья… ― Что ты знаешь? ― И спустившийся с горы человек, и те, кто приехал из Лаояни, сказали одно и то же. Есть средство избавиться от поветрия ликов. ― Так это же!… ― Такое, что они до смерти боятся возмездия из-за того, что воспользовались им. И будут молчать. ― Поэтому ты так боишься? ― Жэньши отстранился от Маомао, а потом прислонился спиной к стене рядом. ― Думаешь, что я попробую?.. ― Если это станет известно… ― Хорошо. Хорошо. Но объясни толком. ― он убрал мокрое лезвие в ножны. ― Чтобы не заразиться поветрием ликов, нужно убить человека. Хотя бы одного, хотя бы раз. В храме на горе было несколько десятков человек, а сколько в Лаояни ― неизвестно. ― И ты веришь? ― У Маомао сердце ухнуло вниз. Потому что если она верит, то её собственная неуязвимость к поветрию тоже станет вопросом. Но она все равно кивнула. Не прекращавшее дождить небо медленно серело с надвигающимся рассветом. Кажется, скоро смоет всё, что осталось от города. Собрать всех оказалось трудновыполнимым. Тех, кто хотел говорить, были единицы, и они толпились сейчас в местном постоялом дворе. Он был мал и убог. Староста этой зажиточной деревни, прискакавший в Цилин, оказался хозяином заведения, а парни ― его сыновьями. Люди, напившиеся посередь ночи, в зале говорили невпопад. Под проливным дождем и впотьмах никто не пошел проверять место происшествия. Маомао послушала немного жалоб, и ей стало тошно. Все сводилось к одному: духи разнесли дома и учинили погром на нескольких улицах. Духа поветрия видели не все, многие мялись, словно не желая признавать этого, ― и никто не собирался даже упоминать о том, на что пришлось пойти, чтобы защитить себя. Маомао бочком протиснулась ко входу. Их пусть слушают Жэньши с солдатами. Им же нужна официальная версия. Маомао прислонилась к столбикам у входа. С неба сыпался мелкий редкий дождь, а небо было цвета молока ― совсем как монашеские одежды монастыря на горе Тайцан. После долгой носки они тускнели ― и становились похожи вот на это мутно-белое небо. По улице шел старик с мешком на спине. Он покосился на привязанных прямо у постоялого двора лошадей. Их было слишком много даже для такой захиточной деревни. Старик тряхнул головой, от чего промокшие волосы хлестнули по лицу. Пряди со лба налипли на лоб, с них текло прямиком в глаза. ― Дядюшка, обождите! ― она прихватила свой плащ с капюшоном и кинулась следом. Прикрыла голову и плечи старика плащом и пошла рядом. ― Да, отдал я вчера тому чудаку шляпу… Спасибо, дочка. ― и потопал дальше. Маомао не отставала. Они спускались вниз по улице; чем дальше, тем больше становились следы разрушения. Там, где улица поворачивала к реке, от домов и обрывистого берега реки осталась только груда ломаного дерева и камней. Зачем идти туда? Старик подошел к краю и глянул на мутный поток. А потом размахнулся и сбросил тяжелый мешок в воду. Рис из мешка взбаламутился и поплыл по течению. Грязно-серая вода уносила белые зернышки. А белое небо вдруг перестало плакать дождем. ― Спасибо, доченька, за плащ. Больше он мне не понадобится. ― Из белой массы небес постепенно выделились отдельные тучи. А потом мелькнул крохотный лоскут неба. ― А кто был тот чудак, дядя, которому вы шляпу отдали? ― Да был тут один. Три дня сидел на улице, с мечом в спине. Не двигался и не пытался избавиться от… ― А что случилось на третий? ― Я дал ему шляпу ― а он сразу поднялся, выдернул меч и… в общем-то случилось все вот это. ― старик обвел рукой окружающие разрушения. ― И это он призвал духов, как говорят? ― Ну, после трех дней с мечом в груди ― не мудрено напустить на людей толпу демонов. Я бы, наверное, тоже… Хотя он не стал так делать. Вел себя как безумец: бился с демонами и предлагал всем меч… ― Маомао сжала кулаки. Потому что это было похоже не на бред ― и на Се Ляня тоже очень похоже. Но нельзя надумывать. ― Так что был за меч? ― Черный и такой щербатый. ― Фансинь, меч, скованный из темного железа, о котором ходили легенды. Старая легенда... Её учили неоднократно ― и отец, и наставник ― избегать опоры на домыслы. Ей объясняли без конца эту ловушку человеческого разума ― что он стремится в первую очередь связать воедино все известное, не подвергая сомнению вопрос о наличии еще каких-то элементов. Она просто поверила артисту, назвавшему Се Ляня. А дальше ― ей хотелось думать, что все это он. Ей хотелось верить, что она теперь знает хоть что-то о нем. Старая, отброшенная неуверенность в правильности собственных проступков вернулась. Оставить наследного принца одного, веря, что он никогда не станет никому причинять вреда ― имела ли она право на такое решение? Коль скоро у него не осталось душевных сил на то, чтобы вернуться на путь самосовершенствования и продолжить радеть за людей, то уж тем более он не пойдет на то, чтобы вредить… Так в каком месте затесался в эту схему просчет? ― А ты, девочка, что же, демонов совсем не боишься? ― старик сидел на разрушенной кладке мостовой; наверное, когда-то отсюда начинался каменный мост через мутную речку. Смотрел на выброшенный рис с нечитаемым лицом. ― Чтобы бояться, нужно верить в демонов… Я же верю только в людей. ― Маомао села рядом со стариком на разрушенные камни моста и глянула в мутную воду. Плащ скомкала и бросила на плечо. Второй теплый плащ, притащенный Жэньши. Спросившем о правде только спустя неделю ― когда закончилось даже его огромное терпение. ― В людей, значит… А может ли считаться человеком тот, кто вытерпел сотню ударов мечом, а потом встаёт, чтобы сражаться с демонами? ― Тогда к чему был этот рис, дядя? ― Я накричал на него за то, что мешает мне проехать с моим ослом. Рис этот самый я на продажу вез. Потом разглядел, что он совсем плох и меч этот дурацкий за три дня так и не подумал вытащить ― шляпу ему свою отдал. А он возьм и вскочи. Беду вот эту ту же накликал. Потом, когда его не знамо сколько раз мечом пронзили, он стал с теми же демонами сражаться. Все разбежались, а я стоял и смотрел, пока они все не исчезли. Не знаю, что мне сделать, чтоб он больше не возвращался ― ни добра от него не хочу, ни худа. А чтоб стороной нас обощел. Пусть лучше рыбы рис жуют.