Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Гонка за славой — злая судьба!

Завтра удача изменит тебя,

Но не забудь, побеждая в борьбе,

Завтра удача изменит тебе!

После гонки последних дней теперь работа была размеренная. В кабинете скопились груды второстепенных дел, до которых не доходили руки в преддверии назначения императрицы. Теперь притихли и сторонники Вэй Лоуцзы, и Яо Иньцзи — после выволочки у императора они не могли продолжать действовать напрямик. Император же с решением пока тянул. Теперь у Жэньши, одиноко запершемся в кабинете, оказалось очень много времени на размышления. Когда он начал верить Маомао беспрекословно? Она далеко не всегда поступала обдуманно — то и дело роняла обрывки воспоминаний о прошлом, и если бы не странные шоры и бесконечный кредит доверия, которым Жэньши почему-то её наделил, девчонке следовало бы за все это оправдаться и ответить без обиняков. Так когда же он так ошибся? Жэньши силился вспомнить, что было раньше — привязанность или решение доверять. Почему-то это было самым важным. Отрекаясь от глупых, ненужных, может быть, даже искусно навязанных чувств — он хотел знать наверняка, что после этого останется от его доверия? Сначала было просто интересно, потом — он увидел, как Маомао рискует собой ради работы, и испугался, что потеряет интересную зверушку, а потом… потом была потолочная балка, вонь подпаленного шелка и окровавленное бессознательное тело на руках. Чего она добивалась, рискуя собой в тот день? Он выбрал верить не после одного раза и не после двух. Она действовала в его интересах, старательно избегая знаков внимания, не относившихся к службе. Но у неё камнем на шее висело прошлое, прошлое — которое Жэньши мог собрать и оценить только по недомолвкам и коротким оправдательным перепалкам. Попытка вытрясти правду из её матери провалилась. А ведь когда он шел туда, то воображал, что не уйдет, пока не получит ответа касательно наследного принца. И что даже готов угрожать арестом и казнью. А получил в результате отповедь, как проштрафившийся и зарвавшийся куда не следует мальчишка. Такой, что не умеет отличить скоротечных сердечных привязанностей от долга и обязанности чиновника… У Маомао всегда была какая-то своя цель. Тесно связанная с прошлым. С именем наследного принца, с монастырем на горе, с проигранной войной и переставшей существовать страной. Она принадлежала памяти обо всех этих вещах, но как это могло вязаться с тем, что она служила сейчас ему, Юйе, Юнъани? Что она будет делать, если первое войдет в конфликт с остальным. Она отвергла Жэньши той ночью. Лила слезы по другому и подавалась под касания, пока не осознала, кто перед ней. Если все до этого — тщательно выстроенная манипуляция, чтобы втереться в доверие, то провалилась она слишком топорно. Если все предыдущее было сделано с целью подобраться поближе, обмануть бдительность и поразить из-за угла… То скоро она придет к нему с повинной и примется умолять. Но с этим Маомао не торопилась. Свою долю документов она исправно просматривала, подавала письменные рапорты и очень редко, но мелькала на периферии зрения. Словно бы не было той позорной ночи. Словно бы их связывала только работа. Дни тянулись медленно. Жэньши перевел дух и послал служку за свежим чаем. В дверь стукнули. Вошла Маомао с подносом, а следом за ней Юаньсин. Она поставила чайник на стол и замешкалась, покосившись на новоприбывшего. Жэньши дернул плечом — ему было все равно, пусть остается слушать. — Начальник канцелярии, разрешите обратиться! — Юаньсин опустился на колено и сложил руки. Армейская выучка была безукоризненна. Жэньши снова дернул плечом, и тот быстро поднялся. — Я прошу разрешения поехать в округ Цзянь вместе с ревизионной комиссией дворцового приказа. По… — Я не ясно выразился, что это дело земельного приказа? И выполнять его они должны сами. В конце концов, не из-за их ли оплошности под угрозой оказалось доброе имя командующего Лана? — Именно из-за того, что привлечен маршал Лан, я и прошу разрешения отправиться. Земельный приказ уже скомпрометировал себя этой историей и может попытаться все скрыть, очернив генерала. — Ты правда думаешь, что нужнее там, чем здесь? — Жэньши задумчиво посмотрел на человека, который вместо того, чтобы сидеть дома с больной женой, заявился на службу и клянчит себе месячную ссылку в округ Цзянь. — Я думаю, что мы должны не просто исправить промах земельного ведомства, но и привлечь виноватых к ответственности. — Маомао, замершая у двери, едва заметно наклонила голову, соглашаясь с аргументом. Жэньши практически ненавидел себя за то, что понимает это с полувздоха и за то, что это движение стало решающим. Он вывел на свежем листе указ, скрепил печатью, свернул в конверт. — Отправляйся как только сможешь. Но с собой — не более двух помощников. — Юаньсин просиял, принимая конверт и вышел. Маомао же задержалась чуть-чуть на пороге, но говорить ничего не стала — и поспешно вышла прочь. Жэньши с изумлением обнаружил, что загнал ногти глубоко в собственную ладонь. Он размял пострадавшее место и с ненавистью принялся за бумажки. Спустя пару дней пришел слуга императора и оповестил о скорейшем созыве совета. Жэньши поднялся и пошел, чувствуя себя осужденным на казнь. С императора станется вместе с объявлением радостной новости снести пару голов — просто в профилактических целях. Жэньши не хотел попасть под раздачу. Комната совета была набита галдящими столоначальниками и генералами. Командующий Лан — он все еще не уехал, оказывается, — странно сверкнул глазами на Жэньши, но не подошел. Император не торопился, у Жэньши было время послушать о том, какие ставки делают чиновники. Они вспоминали такие имена наложниц низких рангов, что даже Жэньши — проработавшем два года во внутреннем дворе — требовалось время, чтобы припомнить иную девицу. Слуга возвестил явление императора — и зала моментально замерла в церемониальном поклоне. Жэньши украдкой глянул в лицо императора, проходившего мимо него, но не смог прочитать ничего внятного на нем. Государь сел и обвел взглядом замерших министров. Он не повелел подниматься, и все остались стоять на коленях. — Вы решили в прошлый раз, что я выжил из ума и не в состоянии отличить белое от черного? А теперь молчите. Что же, хорошо. — раздался грохот — государь крепко стукнул золотой печатью об стол. А после размашисто подписал. — Я составил указ касательно назначения императрицы. Ты, — император махнул Жэньши рукой, и тот, не смея вставать на ноги без дозволения, споро подполз на коленях и принял указ дрожащими руками. — Поднимись и огласи нашу волю как должно. Жэньши поблагодарил и поднялся на подгибающихся ногах. Перед ним было море преклоненных голов. — Слушайте указ императора! — Жэньши развернул лист и принялся зачитывать, один глаз на нужный столбец знаков, а другой отчаянно торопился вперед, чтобы выцепить имя. Сердце упало и провалилось, когда он нашел — но прервать гладкость речи было никак нельзя, и Жэньши зачитал: — Талантливая супруга Лихуа, урожденная Ши, добродетельна, умна и благочестива. Посему мы даруем возводим её в ранг законной жены сына неба, матери Юнъани, государыни императрицы. Быть по сему! — Славьте мудрость государя! Славьте мудрость государя, — кричали чиновники, а Жэньши опустил руки. Не выгорело. Их с Юйе планы не выгорели. Дальше собрание заканчивается быстро — император не упускает случая понервировать проштрафившихся — но Жэньши это обходит стороной. Нужно будет по возвращении обсудить с… — Вы не боитесь? — У самого выхода из зала Жэньши остановил за рукав Вэй Лоуцзы. Вот уж с кем точно никаких планов на задушевные разговоры не было, так это с ними! Жэньши отстранился от собственного двоюродного деда. — С чего бы мне бояться, чиновник Вэй? — он нахохлился, силясь предугадать, какую пакость тот мог измыслить. — Не вы ли приложили руку к смерти сына талантливой супруги, ой то есть в ближайшее время государыни императрицы? Ваша ревность так губительна… — Жэньши подавил желание возвести глаза к небу. Вместо этого он просто обошел Вэй Лоуцзы и заторопился домой. Нужно найти Маомао и…. В общем-то у дверей канцелярии он заметил, как к городским воротам быстро удаляются две фигуры — одна с какардой командующего южной армией, а вторая низенькая и хрупкая в привычном неброском серо-стальном верхнем одеянии. Жэньши сжал зубы и вдавил ногти в ладони, но не окликнул этих двоих. Просто затребовал с порога к себе Юаньжи: тот притащился меньше чем через кэ, взмокший, наскоро подвязанный поясом и причесанный. — Погоняй меня по плацу, дружище. Кажется, последнее время твой начальник совершенно не в форме. — Юаньжи кивнул, и они споро зашагали на тренировочную площадку, откуда тот в спешке прибежал. Разминая мышцы, Жэньши едва не шипел от боли — от последних недель бесконечного сидения над бумагами они напрочь забились. Тянущая боль отвлекла от бесконечного круговорота борьбы придворных. — Господин Жэньши, вы предпочитаете короткий меч? — Жэньши удивленно вскинулся, ему никто раньше не предлагал альтернатив такому выбору. Он взвесил на руке пару тренировочных цзяней, а потом с любопытством переспросил: — А вы фехтуете чем-то другим? — Мне приходилось обращаться и с дао. Было интересно, вдруг вы тоже имеете опыт. — Меня учили сражаться только цзянем, впрочем не так уж велика разница, полагаю. — Юаньжи улыбнулся, принимая стойку. — Во дворце что-то произошло? — Император наконец-то назначил императрицу. После того конфуза, что потерпели на прошлом совете Яо Иньцзи и Вэй Лоуцзы — Немудрено, что император решил их проучить. Выбор логичный, конечно, но… — Жэньши парировал удар сверху, перевел в нижний, затем разорвал дистанцию, атаковал ужет сам. — Вы говорите так, будто бы не ожидали такого решения. — Нет гарантии, что наложница Лихуа сможет зачать снова. Два года назад такое обвинение оказалось достаточным поводом заменить добродетельную супругу на дочку Вэй Лоузцы. Как бы дочь семьи Ши не постигла та же участь. — Позиция императрицы не зависит от рождения наследника… — И в то же время наследник считается в первую очередь сыном императрицы, а не той, что его родила. Лучше если между ними будет согласие, а не… — Жэньши пропустил очередной удар и зашипел от боли. Юаньжи не стал отвлекаться и щадить начальника — и еще с три кэ они основательно покатали друг друга в пыли тренировочной площадки. Отпросив цзянь сторону, Жэньши улегся на спину, пристроив затылок на маленьком клочке травы. — Меня волнует то, как было принято это решение. Император показал, что изо всех соображений блага страны ему важнее указать зарвавшимся сановникам их место. — Семья Ши ведь не настолько плохой выбор… — Семья Ши — это южные рубежи старой Юнъани, сейчас, с землями Сяньлэ это даже несерьезно. Они будут задраны неоправданно высоко — кто верит, что искушение властью пройдет для них бесследно? — Госпожа Лихуа мудра, насколько я слышал. — Насколько мудра может быть женщина, пытавшаяся свести счеты с жизнью? Впрочем, ладно. Наверное давно пора завести себе толкового помощника — не хочешь? Юаньжи сощурился, а потом странно ухмыльнулся. Кривовато так, понимающе. — А девица ваша с Юаньсином поедет? — Если сама не собирется, так я заставлю, — пообещал Жэньши. После омовения и вечернего разгребания дел, Жэньши так и не дождался Маомао обратно. Плюнув маяться в пустом кабинете, отправился к Гаошуню. Тот сейчас должен был в поте лица руководить подготовкой к церемонии. Старик низко склонился за столом и не заметил, как Жэньши зашел. Стопки бумаг грозились сверзиться со стола, а некоторые были в опасной близости от светильника. Жэньши кашлянул, чтобы привлечь внимание. Гаошунь моментально поднялся, чтобы молча приветствовать. Он не любил лишние разговоры и там, где мог обойтись без громогласных приличий, предпочитал просто кивать и объясняться коротко. Жэньши подсел сбоку стола, с противоположной стороны от свечи и рабочего локтя. Там стоял поднос с остывшим снадобьем — неприятный запах трав знакомо ударил в нос. Гаошунь вздохнул, но не стал потягиваться или разминать спину. Строгая военная выучка требовала сидеть ровно и не отвлекаться на мелочи. Хотя, когда дело доходило до обучения молодого господина, старик не был так уж жесток. — Тяжело последнее время? — Не тяжелее, чем вам. Послезавтра будет торжество — три благородные подруги поделили обязанности, а на меня спихнули всякие мелочи. — Опять в летнем саду? — Да. — Гаошунь отложил бумаги и взялся за чашку. Жэньши помнил, как прокатывается по горлу горечь. Как мерзко она ощущается на основании языка и каких трудов стоит сдержать рвотный позыв. Некстати вспомнилось перекошенное лицо Маомао, когда она застала Жэньши со стаканом такого пойла. Выплеснула, едва понюхав, и обругала. — Я не поверю, что кто-то в серьез верит, что эта штука работает. — Так эта гадость бесполезна? — Пользы от нее и правда никакого, а вот вреда приносит достаточно. Так что бросьте эту глупость! — Как там Сяомао? — Вопрос Гаошуня вернул Жэньши к действительности, где у Маомао были некоторые свои дела, которые она не считала нужным с ним делить. А забота о Жэньши была просто… — Скоро отправится в округ Цзянь с поручением. Кажется, засиделась на месте. — Гаошунь покачал головой и попросил принести чаю.