Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Быть не может! У Жэньши дрожали руки. Хотелось стукнуть себя по лбу. Вот уж повезло так повезло. Из груды перебранных бумаг вынырнула та, что могла помешать — и как раз утром перед церемонией в саду! Жэньши не любил такие неожиданности. Привычка контролировать все — давно въелась в кости. А тут — тут он оплошал. Чуть было не передал доклад командующего Лана напрямую в военный приказ. Отдавать такое в руки зятю Вэй Лоуцзы! Жэньши случайно зацепился взглядом за надорванную печать доклада. И, чтобы унять мандраж перед неминуемым закреплением их проигрыша, доломал печать и принялся читать. Командующий Лан писал по-армейски коротко. Общие сведения о положении войск, мелкие стычки в хронологической последовательности, люди, фураж, провиант, оружие, кони… Кляуза на гуна Ши была вписана сразу после подведения итогов растрат и приобретений за последние три года. Между делом, словно бы ничего особенного не было — ни в продаже сведений о южных оборонительных крепостях, ни в нелегальной торговле с южными варварами, ни в последствиях… Ан нет, тут бравый генерал дал волю негодованию, употребив пару выражения, которые недостойны канцелярского письменного канона. Жэньши сжал что есть силы послание, лихорадочно придумывая, как… Маршал Лан, умная лиса, не приложил сразу все доказательства, имевшиеся у него на руках к бумаге, которая могла и не дойти читателя. Но они, вне всякого сомнения, у него имелись. Оставалось не больше шичэня до начала церемонии, Жэньши сжал кулаки. Он не успеет найти этого Лана до, убедить принести доказательства и… Он проморгал послание — сам дурак. Но сейчас нужно было любой ценой успеть до начала церемонии, иначе… Жэньши беспокойно сновал сначала за пределами городских стен, потом внутри. Посланные им на поиски служащие канцелярии не возвращались. Оставалось только вдавливать ногти в ладонь и беспомощно озираться — пока, наконец, не мелькнула знакомая какарда. Жэньши помчался следом, но не решился окликать во весь голос. Маршал же топал в сад ровным строевым шагом. Громко звенели подкованные сапоги, громко стучала кровь в висках от быстрого бега. Жэньши задыхается и чувствует себя неразумным мальчишкой, преследующим собственного наставника, чтобы вымолить прощение за нерадивость. Маршал входит в сад, Жэньши цепляется пальцами за кожаный наруч — и моментально оказывается прижат спиной к каменной стене у самых ворот. Генерал смотрит насмешливо. — Молодому господину не следует делать таких глупостей. — Нам нужно поговорить, командующий. — Жэньши сглатывает, — О вашем докладе. Мужчина засмеялся, и лязгнули железные пластины нагрудника. — Я не дурак и не надеялся, что мою писанину кто-то станет читать, раз уж император не посчитал нужным открыть. Так что принес все, что у меня есть на гуна Ши, сюда. — Давайте всё же подадим ваш доклад сначала. Прежде чем обвинять с места. — Хотите помочь им сохранить лицо? — Хочу не сложить голову на плахе — и свою, и вашу. — Делайте, как считаете нужным, но я вмешаюсь, если… — Я понял. Я не провалюсь. Ну, он практически провалился. Отец-император, которого в глаза нельзя назвать отцом, пребывал в своей убийственно-холодной ярости. На этот раз не было ни грохота, ни метания посуды, но прислуга у столов — а церемония начиналась с банкета — замерла моментально, а потом и вовсе грохнулась носом в пол. Так безопаснее. Жэньши же остался стоять с протянутым письмом. Повторяя свои последние слова: «Нижайше прошу простить этого подданного за нерадивость, но прошу позволить слуге остановить церемонию. Обстоятельства дела…» Император не стал бить рукой по столу, не стал вырывать письмо и раздирать на части. — Что же, читай! — Жэньши поклонился и развернул бумагу. — всё читай, что пишет наш доблестный генерал, возомнивший себя писарем! — Дела на южной границе обстоят не то чтобы слишком гладко. За три года моего командования южной армией было в общей сложности 458 стычек у приграничных крепостей, ранеными и убитыми потеряно с нашей стороны 2000 воинов, фуража и провианта, ежеквартально поставляемого гуном Ши недостаточно… — император крякнув смерил Жэньши насмешливым взглядом, но тот не остановил перечисление убытков и приобретений. — Отдельно считаю своим долгом отметить тот факт, что с большими потерями возвращенные Юнъани крепости Чу и Нин были утеряны в результате утечки чертежей укреплений, перебоев в снабжении и откровенного саботажа. В ходе расследования было установлено, что… Император перегнулся ниже, издевка из взгляда пропала, а гнев уже не так сильно давил Жэньши на спину и плечи. Он махнул рукой, прерывая чтение вслух, а затем выхватил послание и пробежался по тексту дальше. — Сговор с врагом, продажа сведений… Об этом маршал Лан обязан был доложить напрямую в военное министерство, арестовать преступника и привезти его на суд в столицу, а не писать дурацкие письма! Командующий Лан поднялся с места. Сложил руки, грохнул латами. — Я посылал доклады в военное министерство об этом деле последние полтора года. Однако меня не удостоили ответом. Из чего я сделал вывод, что вашему величеству не угодно пресекать сношения гуна Ши. Однако… —Однако вы, маршал Лан, решили устроить из сегодняшней церемонии фарс?! — Я лишь усомнился в том, что военное министерство поставило ваше величество в известность о преступлениях гуна Ши, когда услышал о вашем решении. И я спешил как мог, чтобы добиться аудиенции, чтобы не грешить против церемониала, как позволил себе сразу после возвращения в столицу. — слуги дворца под взглядом императора подтвердили это. — Слуга нерадив! — Жэньши снова стукнул лбом об пол, отвлекая внимание императора. — Слуга задержал в своих руках бумагу для военного министерства, а потом, вопреки правилам, прочел. Слуга просит о наказании. Лицо отца перекосилось. Тот часто повышал голос, но редко орал от гнева — скорее уж говорил убийственно тихо. — Щенок! Не для того ты поставлен на свое место! — император сдержал себя, а затем поднялся из-за стола и шагнул к бледной безо всяких белил Лихуа. — А тебе есть что сказать? — Недостойная примет любое наказание за грехи своей семьи. — она опустилась на колени и, взмахнув рукавами, поклонилась. — А могла бы вместо всех этих отговорок про невозможность зачать, просто сказать, что совесть не чиста! И не допустить такого… — император тихо шипел себе под нос — и Жэньши не был уверен, что слышит верно. Лихуа стояла неподвижно — ни слез, ни попыток вымолить себе прощение. Рядом с ней встала на колени и Юйе, склонилась таким же манером. Чуть помявшись, опустилась и Лишу. Той едва исполнилось шестнадцать — Жэньши посетовал, что она заразилась безрассудством от старших. Ей бы точно было лучше остаться в стороне и… Император подошел к ним троим, задумчиво разглядывая разметавшиеся по полу цветные рукава. Жэньши вдруг вспомнил то, что рассказывала мать. Лихуа была первой женщиной, вошедшей в гарем только что унаследовавшего императорский трон наследного принца. Гордая, готовая на что угодно ради этого места — места подле государя. Она пришла по своей воле, а не по воле семьи или ради тех почестей, что дает родне положение добродетельной подруги. Если бы она что-то знала, то удавилась бы скорее, чем довела до такого, как сегодня. Жэньши скрутило легкой тенью горечи — но сейчас стоило больше печься о собственной шкуре. — Ну и о чем вы просите? Нравственная супруга, можешь подняться. — Лишу встала и сразу же поклонилась, пряча испуганные глаза в рукава. Её так трясло, что выговорить ничего она не смогла. И Жэньши отвернулся. Возвращаясь обратно с этого безумного, им же самим сорванного торжества, он вяло переставлял ноги. Его спине не прописали палок, а маршалу Лану не припало никакой награды за прыткость. Они успели в последний момент, но довели все до того, до чего доводить не следовало. Жэньши поплелся сразу домой — в канцелярии готовились к отъезду. Юаньсин должен был отправиться в округ Цзянь завтра, взяв с собой Чи Шэня и Маомао. Та скорее всего сейчас в канцелярии, если опять не улизнула по своим таинственным делам. Он хотел просто выпить вина погорче и забыться. Как-то утром, за ажиотажем он забыл подумать о том, чем чреват скандал в саду. Дома Шуйлянь очень удивилась его приходу, так как не ждала возвращения и не ставила вариться обед. Оценив смурной взгляд и вопрос про вино, вопросов задавать не стала. Когда спустя шичень, вымывшийся и хоть немного оправившийся от пережитого страха Жэньши приступил к обеду, дверь тихонько скрипнула. Маомао зашла быстро, не считая нужным ни стучаться, ни переспрашивать у порога. Жэньши сделал вид, что не заметил. Она уселась напротив и вглянула в глаза. Так как делала последние два года, когда он хандрил или искал поддержки. Смешно, право слово. После той дурацкой ночи подойти поговорить не соизволила, почему лезет сейчас? Она потянулась налить чаю, но Жэньши хмыкнул, накрывая чашу рукой и подтягивая ближе кувшин с вином. Говорить с ней не хотелось. Он молча подставил чашку под изогнутый носик кувшина в её руках. Скоро из хрустального зала вынесут тело, завернутое в белый шелк. «Интересно, — подумал Жэньши отстраненно, — Лихуа повесится или предпочтет яд?» Он выпил залпом одну чашу и, вытянув вперед руку, чтобы ему налили еще. Выпив и это, уткнулся носом в рукав, смаргивая слезы. Не каждый день доводишь кого-то до смерти. Пусть император внял мольбам Добродетельной и нравственной подруг — дочь Вэй Лоуцзы, находившаяся в известном положении, не стала рисковать собой и ребенком ради показного великодушия — и заменил позорную казнь понижением до наложницы второго ранга, но Лихуа горда. Она не станет цепляться за жизнь после такого оглушительного позора в полушаге к фениксовой короне императрицы. Жэньши справился со слезами и снова протянул вперед чашу. Глотнул горького залпом, закашлялся. Фарфор выскользнул из пальцев и раскололся об пол. Он сжал голову руками и откинулся на спинку дивана. Можно ли было обстряпать всё тише? Можно ли было не делать… Если бы только он не потерял письмо на эти несчастные четыре дня и успел… — Вы сделали то, что должны были. Предотвратили еще больший скандал. — Жэньши вскинулся. Она не должна была знать, хотя… надорванная печать, вскрытое письмо, дожидавшееся его с утра поверх груды остальных бумаг! Он хохотнул. по-дурацки, булькающе. Вспомнилась старая поговорка о том, что господа не любят слишком умных слуг. — Почему ты не подсунула письмо раньше? — Потому что только в вечер перед церемонией смогла пробраться в кабинет. — Жэньши хмыкнул недоверчиво, а потом вспомнил, что действительно после той странной сцены у сарая стал вешать на свой кабинет замок. А бумаги — бумаги после оглашения решения в кабинет носил Юаньжи… — Где ты была третьего дня, когда оглашали решение императора касательно назначения императрицы? — он помнил, что видел её рядом с командующим Лан в тот день. — В доме командира стражи Ли Бо. Сестрица Мэймэй родила сына на позапрошлой неделе. — по какой такой причине ей понадобилось лгать? Впрочем, это не было важно. Она готова действовать ради его интересов, но не готова посвящать его во все, что делает. Что же. Она ему нужна — другие помощники не настолько понятливы. Жэньши поднялся и подошел к окну. Замер около него, глядя в сад, теперь залитый не лунным, а солнечным светом. После сегодняшнего скандала у них есть еще пара месяцев в запасе — и чаша весов может качнуться в любую сторону — но скорее всего, Вэй Лоуцзы, как и другие влиятельные чиновники, останутся с носом. А раз так… — Я собираюсь бороться за признание отца. За место наследника, или по крайней мере за сохранение того, что у меня есть сейчас. Ты клялась служить. — он обернулся и внимательно посмотрел Маомао в лицо, впервые с той чертовой ночи. — Так вот ответь мне: ты пойдешь за мной? — Я клялась служить стране и правящему дому Чи. — она тоже поднялась, складывая руки для традиционного поклона. Обычная отговорка, увертка, попытка сгладить угол и не ответить ни да, ни нет! Он уже с лихвой наигрался в эти игры, целуя подававшиеся под его руками плечи! Нет уж — второй раз не купится. — Я спрашиваю, что ты сделаешь, если я подниму мятеж против наследника, назначенного императором? — он хотел, чтобы она пошла следом. Чтобы сказала эту чертову глупость просто чтобы его успокоить. До этого вряд ли дойдет. Он не настолько самоубийца, чтобы идти против отца и класть людей просто ради того, чтобы наверху оказался именно он, а потомок или ставленник Вэй Лоуцзы… Главное не думать, что на эту кривую дорожку он уже ступил сегодня, загнав за грань отчаяния гордую госпожу Лихуа, урожденную Ши. — Только если это будет согласовываться с благом страны. — Маомао рубанула с плеча все его глупые и безумные надежды.

***

Бьет колокол над столицей, хотя сейчас ещё рано даже для первой стражи. Уже прошло полгода с тех пор, как драгоценная подруга Юйе была возведена в ранг императрицы и с гордостью приняла фениксовую корону. И столько же — с тех пор, как тело наложницы Лихуа вынесли из дворца, завернутым в белый шелк и закопали на безымянном холме за столицей, не поставив даже памятника. Колокол бил-надрывался, оглашая радостную весть: — Добродетельная супруга родила сына!