Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Продираться через лес было тяжело. Деревья подставляли корни, а ветками и шипами в клочья разодрали плащ. Фэн Синь неуклонно поднимался вверх — но другого ориентира или хотя бы намека на тропу не было. Он обнажил меч, чтобы прорубать путь. Лес шумел, скрежетал и шуршал — недовольно, практически зло. У Фэн Синя не было духовного ядра, и никто никогда не учил его, как чувствовать темную энергию, однако он хорошо за последние годы освоил повадки темных тварей и знал, какие укрытия они предпочитают. За ним сейчас следила не одна сотня глаз. Но никто не нападал. Лес был темен, и Фэн Синь пожалел, что не захватил с собой кремень для высечения огня. Даже его зоркие глаза не могли видеть в темноте и путались в неверных тенях. То за одним деревом, то за другим ему чудилась тень волка или иного зверя. Умного и осторожного, наверняка подпитывавшегося тьмой. Фэн Синь шел уже давно. Местность не менялась, все такой же не слишком крутой подъем. Тут вдруг под ногой слишком громко хрустнуло — обычно живые ветки легко пружинили под ногой или наоборот ломались сгнившие. Фэн Синь поднял ногу и замер, вглядываясь в то, на что наступил. Надломившая ветка странно белела, и наклонившись, он убедился — это кость. Даже не одна, а целый остов скелета. Судя по сплющенной грудной клетке — человека. Он огляделся по сторонам, заприметил в небольшом отдалении что-то похожее на обломки трубчатых костей рук и ног — только черепа не было видно в округе. Фэн Синь сильнее сжал рукоять. «Из этого леса никто не возвращается», вспомнилось ему. А потом он вздрогнул и резко уклонился вправо от звериного прыжка. Волк. Темная шкура, вытянутая собачья морда и горящие глаза. Такие яркие. Бину, оборотень! Фэн Синь поднял цзянь. Тварь развернулась и снова прыгнула. Он разрубил её в полете. Половинки трупа не успели упасть на землю, как истаяли в воздухе. Фэн Синь зашагал дальше. В последующий час ничего не изменилось, разве что попалась еще пара волков — на них хватало одного-двух ударов цзяня. Он расслабился и решил, что тварей страшнее не встретится, и в следующий раз, когда почувствовал угрозу за спиной, решил не уклоняться от первого прыжка, а сразу встретить волка ударом. Это оказалось ошибкой. Фэн Синь промахнулся, тварей оказалось больше двух, и они действовали не совсем так, как предыдущие. Их целью было не просто сшибить с ног, а вцепиться в горло. Цзянь скользнул по шкуре одного волка, но вот другой лишь слегка промахнулся и вцепился зубами в левое плечо. Фэн Синь взвыл и чуть не выронил цзянь. Боль вернула ощущение реальности происходящего. Из дрянного сна о колдовском лесу он попал на привычную операцию по уничтожению оборотней. Перекатился по земле, подстраховал левую руку правой и пропорол сначала одно волчье горло, потом второе. Он остановился, чтобы перебинтовать плечо — и вздрогнул от удивления: в поясной сумке обнаружились бинты и повязки. Он точно не паковался с таким тщанием, когда отправлялся на гору Муси. Он был небрежен. Тут вдруг осознание стукнуло как обухом по голове. Он просто решил заменить самоубийство смертью в этом чертовом лесу! И не стал готовиться так, как обычно собирался в такие походы… Бинтуя дыру от зубов и придерживая зубами край бинта, он ругал себя последними словами. Кому сдалась его смерть? Кому сдалась его жизнь? Почему, если шел умирать, он шарахнулся от первого волка? Хотел жить? Почему тогда, собираясь сюда, не взял ни кремня, ни бинтов? Хотел умереть? Нет, он не сдохнет просто так. Он не трус и не дезертир. Он пришел сражаться с тьмой — за людей и ради людей. Прольет кровь, если нужно, сложит голову — но только ради избавления от темной твари. Не важно, просили ли его местные о помощи или нет. Темные твари не станут мирно соседствовать с живыми людьми. Он отправился дальше. До заката должно было быть еще далеко, но Фэн Синь почувствовал, как становится все темнее и темнее. Левое плечо саднило, он перевесил колчан на правое нерабочее плечо. Теперь придется чиркать оперением по щеке, вынимая стрелу. Подъем наконец-то стал круче. Под ногами стали появляться камни. Потом — вдруг резко стал практически отвесным, и Фэн Синю пришлось опираться на цзянь как на палку, чтобы продолжать путь. Он заклинивал острие между камнями и невольно вспоминал тот безумный спуск с перевала в Ганьчжоу. Тогда с ним тоже был зазубренный Цзянь вместо палки. Склон стал отвесным. За него цеплялись кривые деревья. Можно было бы обойти и попробовать сыскать путь положе, но Фэн Синь не стал тратить на это время. Он карабкался вверх, цепляясь пальцами правой руки и вбивая цзянь между камней. Потом перецеплялся правой рукой выше и вырывал меч из камня. Сердце ухнуло вниз. Правая рука сорвалась, опора ушла из-под обеих ног. Только загнанный между камней цзянь чудом удержал Фэн Синя от падения. Он чудом повис на рукояти, раскачиваясь из стороны в сторону. Левое плечо пронзило болью от рывка, но он не разжал пальцы. Чуть выше вроде бы стенка заканчивалась, но зацепок для рук практически не было. Ни прямо впереди, ни сбоку. Можно спуститься ниже и… нет, это слишком долго. Если бы можно было подтянуться на полчжана вверх… Он бы смог ухватиться за тот козырек, за которым становится положе и… решение пришло быстро. Он подтянулся и чудом ухитрился втиснуть сапог на рукоять одноручного цзяня, рядом с левой рукой. Теперь нужно всего лишь встать! Как заклинатели из легенд, парящие на своих мечах… Он слышал о таком, но ни Се Лянь, ни другие его знакомые из монастыря на его глазах эту технику никогда не использовали. С чего он вообще взял, что такое возможно? Но он должен попробовать. Скребя пальцами правой руки по скальной стене без трещин и выступов, он медленно поднимался. Поддерживать баланс на одной ноге, распластываться по стенке и отчаянным усилием воли давить дрожь в полусогнутой ноге… Он покачнулся и в панике чиркнул вторым сапогом по стене. Носок не за что было уцепиться, но это движение вернуло равновесие. Осталось совсем чуть-чуть. Нога затекла, долго он так не выстоит, поэтому — Фэн Синь прыгнул — на одной полусогнутой ноге в безумной попытке дотянуться до полочки. Он смог — вцепился ногтями и подтянулся. За полочкой действительно было пологое пространство. Фэн Синь перевел дух там. Сердце долбило о ребра что есть мочи. Он все еще жив. Он доберется до твари на горе. Он сможет! Сердце и дыхание успокоилось. Придется оставить в этой скальной расселине цзянь. Жаль его… Фэн Синь перегнулся через край полки, чтобы проститься с мечом, но в удивлении присвистнул. Вертикальная стена, преодоленная им, была ужасающе высока, но сколько он не вглядывался, не мог найти знакомую рукоять. А потом пригляделся получше. Две половинки сломанного клинка лежали у самого основания скальной стенки. Поразительно, что цзянь переломился в момент его прыжка, а не раньше. Наверное, зазубренная сталь не вынесла переламывающего её усилия. Фэн Синь снова поежился. Он был на грани смерти, но спасся чудом. В другой раз может так не повезти — а он так и не добрался еще до твари. Фэн Синь поднял взгляд выше. Он преодолел уровень крон леса внизу стены. Теперь ему открывался вид на деревню. Обернувшись, он увидел впереди вершину горы, увенчанную грудой светлых камней. В косых лучах практически уже коснувшегося вершины солнца они окрашивались в рыжий и алый. Фэн Синь встал. Нужно продолжать путь. Это наверняка обломки храма, а если так, то… — Стой, человек. — раздался громогласный окрик. — Ты зря пришел сюда. Фэн Синь стянул из-за спины лук, поправил тетеву и быстро наложил стрелу. Перед ним из рыжих сполохов сгустилась темная фигура.