Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Волки шли медленно. Настоящие демонические волки — а у Фэн Синя был только бесполезный лук и нож. Он вернулся обратно в освещенный круг посредине храма, сжал рукой рукоятку и принялся ждать. Эти твари вели себя иначе, чем все встреченные сегодня днем. Осторожные, опасные звери — не марионетки, пляшущие под чужую дудку. Лук он закинул за спину — стрелы остались там, на возвышении. Толку от него теперь… Фэн Синь поднял нож. Первый волк сверкнул глазом под первым левым треножником, а потом прыгнул — стараясь как можно быстрее преодолеть освещенное пространство. Фэн Синь ударил — кровь, такая же темная, как у демоницы, прыснула на руку, обжигая не хуже чем её пальцы. Он повернулся вокруг своей оси — приближались еще трое — тянули время, неужели способны координировать свои усилия? Тело убитого не исчезало как прежде. Теперь он был уверен: всё, что было до — фарс. А теперь — теперь придется познакомиться с чудищами горы Муси взаправду. Трое прыгнули. Один задел треножник, проливая горящее масло и обваривая собственную шкуру. Волк заорал истошно, завоняло паленой шерстью. Фэн Синь отвлекся на него и едва не пропустил удар двух других. Первый зверь упал пораженный в глаз, второй щелкнул зубами у раненного плеча. Да полно, раненного ли в самом деле? Будь на нем взаправду дыра от зубов, Фэн Синь бы сегодня ни разу лука натянуть не смог. Сейчас плечо двигалось свободно — промахнувшийся волк прыгнул снова — его удалось сбить в подлете. Но тут опущенную правую руку пронзила боль — в глазах резко почернело и пришлось колоть вслепую. Десяток запоздалых ударов ножом, лязг зубов и тихий визг раненой твари. Затем снова боль в правой, повисшей плетью, руке. Зрение возвращалось медленно, пятна всё еще мельтешили. Волк с исколотой головой и шеей припадал к земле и тихо скулил. Из-под треножников блеснуло еще по меньшей мере две пары глаз. Короткий удар — и обваренный волк падает замертво — а двое новых вступают в освещенный круг. Времени переводить дух или осматривать рану нет. Нужно бить снова, уворачиваться. Вот так, думает Фэн Синь. Вот так и будет продолжаться, пока усталость не собьёт с ног, или он не ошибется, подставив шею под зубы. Нож летает в руках легко и привычно. Двигаться приходится много больше, чем в обычном бою с цзянем — и разинутые пасти с яркими языками оказываются на расстоянии меньше цуня. Жизнь стучит в висках, бьётся отчаянно, в последний раз. Отсюда ему не уйти — в конце концов, между прыжком в реку с камнем на шее и этой горой, он выбрал гору — гору с демоном-перевертышем и толпой демонических волков. Тут, на вершине у разрушенного храма, будет так же тихо, как и на дне реки, когда всё закончится. Не останется ничего — а прилетать навестить будут разве что птицы. Ни кургана, ни памятника — такого он не заслужил. А могила неплохая. Повыше, подальше от людей — поближе к небу. К небу… ведь возносятся же во второй раз. Может, Се Лянь смог вернуться обратно? Утёр носы всем тем, кто отказал ему в помощи; показал, что… Прощайте, наследный принц. Даже если вы вознесетесь снова — ни на земле, ни на небесах больше не встретиться в этом воплощении. Прощайте и не судите строго, что не дождался вашего возвращения. Еще пара волчьих тел падает в общую слабо шевелящуюся кучу. Липкая черная кровь растекается по плитам каменного пола. Масло в трех из пяти чаш прогорело. А ярких глаз не становится меньше. Прощайте, прекрасная госпожа Цзянь… Надеюсь, вы никогда не узнаете, чем все закончилось. Вашей вины в том нет. Мы не свидемся больше. Но даже шагнув за грань, перевоплотившись и снова оказавшись на земле — я вернусь… Двигаться становится сложнее — мышцы устали, под ногами скользко. Да и волчьи тела громоздятся — скоро погребут под собой совсем… нужно вырваться из этого кольца. Пока есть силы, он не сдастся — не ради возможности выжить, но чтобы положить как можно больше волков до своей смерти. Нужно выбираться из кольца. Фэн Синь обернулся на восток — туда, где лежала под отвесной стеной и за лесом деревня Муси. Небо отчетливо посветлело. Удар в глаз — обернуться и перерезать горло — пнуть лезущего куснуть в рабочую руку — отбросить правой израненной в кровь рукой тушу — ломануться, что хватает духу, вверх по груде трупов в сторону лестницы. Почувствовать, как скользят на крови подошвы — едва не потерять равновесие, неудачно поставив сапог на голову недобитка — опереться рукой о бок еще способного рычать зверя — и наконец скатиться вниз по ступеням. Разумеется, волки бросились следом. Их много на площадке — черные тени в сером предрассветном сумраке. Они странно ходят кругами, обходя груду камней и повинуясь наитию. Фэн Синь взбирается на неё. Нет времени думать, приходится кружиться вокруг своей оси и скалиться волкам, демонстрируя нож. Но это белый камень — такая же груда осталась от статуи, подпиравшей небесную пагоду. В тот день, когда наследного принца низвергли. Фэн Синь оступается на этой мысли и чувствует, как волчьи зубы рвут левый бок. Он бьет что есть мочи в глаз, по покатому лбу — но зубы не разжимаются сразу — и Фэн Синь пытается расклинить их ножом. Челюсти подаются, на правой руке виснет еще один зверь, но тут с тихим звяком раскалывается лезвие, и в руке остается только рукоять. Он стряхивает что есть силы волка с правой руки — сдирает левой со спины лук и уклоняется от пары целящихся в шею волков. Те пролетают мимо, и одного Фэн Синь ловит тетевой как удавкой, давит сапогом на затылок и тянет что есть мочи лук на себя. Хребет ломается, но спина совершенно беззащитна в этот момент. Он слышит лязг зубов за ухом — и пяти мяо до верной смерти слишком мало, чтобы уклониться. Он привык работать один — не кому было прикрывать ему спину — с тех пор как погибли ребятки бродяги Фана. Но даже с ними он всегда знал: защита спины — его собственное дело. Чувство, что тебя действительно прикрывают, осталось далеко в прошлом. Прощай, козлина. Ты всё-таки меня переживёшь. На востоке поднималось золотое солнце.