Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Яркое солнце освещало стену внешнего двора. Она была не такая уж и высокая. Сяо Ин смотрел в задумчивости на ряд едва заметных с такого расстояния зацепок. В темноте вполне можно взобраться по ним незамеченным. Маомао когда-то махнула на них рукой, рассказывая историю о призраке во внутреннем дворе. Он запомнил. Сегодня, в единственный день на неделе, когда можно было придаться безделью, а не возиться с бумажками под пристальным присмотром подручных начальника канцелярии, даже не разрешили выбраться в город. Господин Жэньши последнее время лютует… Лан Ин сидел на дереве во внутреннем дворике канцелярии. Ел орехи, болтал ногами, прятал скорлупу в карман. Еще неделю назад он бы не стал думать дважды прежде, чем уронить хоть что-нибудь в доме или лишний раз перепачкать травой штаны… А теперь — у новой экономки такое странное лицо, словно каменное. Страшно! Орехи были вкусные. Но колоть зубом на правой стороне было уже больно, а левый слишком чувствительный. Сяо Ин с сожалением засунул в карман последние скорлупки и еще раз сощурился на стену. Солнце пригревало, а по зарубкам отчетливо ползла фигурка в светлом платье. Сяо Ин сощурился. Слишком маленькая фигурка — Сяо Ин знал всех сверстников во внешнем дворе, и их можно было пересчитать по пальцам одной руки. И из всех только сынок экономки рискнул лезть на стену. Кулаки сжались. Это, наверное, не его, Сяо Ина, дело, но… В общем-то он споро справился с собой и соскользнул вниз по стволу. Скорлупки посыпались из кармана, но ему было не до того. Прокрасться по коридорам, преодолеть двери канцелярии, выскользнуть на внутреннюю улицу. Сяо Ин оглянулся. Мимо прошагали смеясь и не в ногу только что сменившиеся гвардейцы — они отправлялись к воротам. Чтобы попасть к стене, нужно было добраться до ворот — а потом пройти задворками вплоть до начала едва заметной цепочки зацепок… Сяо Ин пристроился в хвосте шумной толпы, он не хотел лишний раз мелькать у ворот. Доложат господину Жэньши, не иначе. Он попадался так пару раз — больше не хочет. Перелезть через кучу сухой травы, потом по деревянным ящикам и наконец Сяо Ин прямо под рядом выступающих из стены камней. — А ну, слезай! — он крикнул строго, но не очень громко. Фигурка в белом была уже посередине стены. Сяо Ину не хотелось, чтобы её обнаружил кто-то еще. Да и его самого бы приплели как соучастника. — Я хочу посмотреть за стену! В этом же нет ничего такого… — раздалось сверху. — Ты же… — Сяо Ин осекся, потому что голос совсем не походил на угрюмого мальчишку экономки. Тот бы с ним так грубо не посмел разговаривать. — А ну, слезай! Пока солдаты не набежали. Тебя же издалека в этих белых тряпках видно. — Правда? — фигурка замерла в нерешительности. — А как бы иначе я прибежал? — Но мне осталось немного… такой долгий подъем — еще чуть-чуть и я наверху! Сяо Ин подавил смешок: — Тебе еще столько же вверх. — Ты врешь! — Не вру! Столько же наверх, и вдвое больше потом вниз! А вниз — страшнее, чем вверх. Фигурка повозилась. Наверняка насупился, несносный мальчишка, и недовольно сопит. — Ну же! Спускайся! — Страааашно! — она слепо шупала носком стену, сбоку от ряда зацепок. — Ну и глупый, что полез, раз высоты боишься! — Я не боюсь! — Ага, как же. — Не боюсь! — нога нащупала ступеньку, потом опустилась вниз вторая, тоже обнаружила опору. Сяо Ин стоял, задрав голову. Кажется, даже дышал через раз. Страшно было: а вдруг сорвется? Фигурка медленно спускалась. Больше они не тратили время на препирательства. Но она уверенно, даже излишне быстро нащупывала опору. Когда до земли оставалась не больше чжана, мальчишка в белом победно вскрикнул и обернулся на Сяо Ина: — Видишь, не боюсь! — и без раздумий перенес вес на неудачно впопыхах подставленную ногу. Раздался громкий испуганный визг — и Сяо Ин не успел отпрянуть настолько. Мальчик в белом плюхнулся прямо на него. Они сидели рядом в пыли, потирая ушибленные локти и коленки. Сяо Ин уже выдумывал серию ругательств, которыми стоит обложить глупого мальчишку, как вдруг услышал всхлип. Тоненький, совсем жалобный — и в изумлении поднял голову. И духу выругаться не хватило. Казавшиеся белыми тряпки были на деле светло-персиковыми. А зареванное личико совершенно точно не принадлежало сыну экономки, да и ни одному из мальчишек внешнего двора. Тоненький носик, покрасневшие в уголках зеленые глаза — яркие и блестящие от навернувшихся слез. — Яньли! — выдохнул Сяо Ин. — Яньли… Она всхлипнула, утирая тыльной стороной ладони слезы со щек. Такое дурацкое девчачье движение, при котором тоненькие пальчики оттопыривались в стороны. Сяо Ин вспомнил совершенно не кстати, как Линли, её старшая сестра, держала кисть для каллиграфии. Пальчики у неё такие же тонкие, казалось, что древко для них неподъемный груз. Но при этом тончайшие штрихи уверенно ложились на бумагу. Яньли тогда на смех его подняла — потому что стоял и пялился на тонкие пальцы принцессы с разинутым ртом. — Откуда ты здесь… — Сяо Ин оглянулся воровато. Их вполне могли заметить — и тогда за лазание по стене точно будут проблемы. — Поднимайся, пойдем отсюда, пока. — Больно… — тихо проговорила девочка, а потом завозилась, стараясь подняться. — И как тебя угораздило… — он подхватил её под локоть. — Я хотела… Ай, больно! — она выдернула руку и покачнулась. — Дай сама схвачусь. Яньли действительно вцепилась ему в руки, оперлась и сделала шаг, потом еще один и еще. Сяо Ин быстро подстроился. — Так как тебя… — Хотелось на внешний мир посмотреть… Ну знаешь, тот, что за стеной. Я ведь там никогда не бывала… — Сбежала? — Ага, — она скривилась от боли, неудачно поставив ногу, но продолжила, — Маомао говорила, что в окрестностях столицы есть и горы, и леса. Что там растет много всякого интересного… А мне даже посмотреть нельзя! — Дуреха! Знаешь же, что накажут, если поймают. — Ну и пусть! Стану старше, как сестра, сразу же получу разрешение во вне выходить — ей же позволили в 13 посещать императорскую библиотеку! Вот, а меня пусть выпустят за забор… — она замолчала, обдумывая своё заявление. — Думаешь, получится? — Нет… — она протянула грустно и совсем повисла на Сяо Ине — им пришлось подниматься по ступеням крыльца канцелярии. Яньли вдруг замерла и всхлипнула, комкая чужой рукав. — Эй, ты чего! — Сяо Ин подергал рукав, зажатый в её пальцах. — давай внутрь зайдем. Не хватало еще, чтобы поймали! — Я… не хочу так жить! — она всхлипнула, но все-таки двинулась дальше. Сяо Ин тащил девчонку по коридору, оглядываясь и прислушиваясь. Кажется, никого из подчиненных Жэньши сейчас не было в рабочих комнатах. Только в районе кухни слышался треск печки. Мимо приоткрытой двери они прошли, затаив дыхание. У двери своей комнаты Сяо Ин замер на пару мяо, прикидывая, насколько это прилично — приводить девчонку к себе. Потом хмыкнул, их обоих все равно ждет серьезный нагоняй. Так что уже все равно. Внутри Яньли плюхнулась прямо на кровать и принялась тереть глаза. Губы у неё дрожали, но всхлипов слышно не было. Сяо Ин помался. Можно было, конечно, сесть рядом. Обнять за плечи. Дать уткнуться носом в плечо. Так в первые недели тут, в столице, успокаивали его то господин Жэньши, то Маомао. Сначала становилось легче, но после приходил стыд. А Яньли… Она дернула его за рукав, заставляя приблизиться. И Сяо Ин плюнул. И на свои сомнения, и на этикет. Она уткнулась ему в воротник и зашептала. Быстро-быстро, давясь и коверкая слова: — Хуйлянь плачет все время… её отсылают из дворца, глупая! Мне бы кто выход дал. Даже на стену забраться — нельзя! Да, нельзя! И все вокруг твердят, что я глупая. Мама, Хуйлянь, даже Линли! И ты, ты тоже… — она сдавила пальцами рукав и дернула — так, что воротник пополз вниз. — Одна Маомао понимала! И где она теперь? Никто мне не говорит, что с ней случилось. Плохое, да? Был шум во дворце, после того как мы втроем цветы под дождем рвали! Явно же она после этого пропала… И никто ничегошеньки не хочет говорить. Я так не могу! Сяо Ин вздохнул, а затем осторожно провел по волосам Яньли. Они были светлее, чем у её старшей сестры. И чуть-чуть вились… Он последний раз видел Линли чуть меньше года назад, на празднике. Что-то неуловимо изменилось с уходом Маомао. И больше никто не мог просто так протащить его во внутренний двор и дать вдоволь наговориться со старшей и младшей принцессами… — Она ушла, Яньли. Ничего плохого… — Ушла! Ей можно уйти! А мне — почему мне нельзя! Я тоже хочу в леса, в далекие страны. Туда, где никто не строит глупые храмы древним генералам, где цветут совершенно другие цветы, чем у нас… Она рассказывала… — Яньли залилась слезами. Сяо Ин поморщился. Ему много чего хотелось, но он был достаточно взрослым, чтобы понимать — во дворце ты отвечаешь и за себя, и за родных. И поступать должен с оглядкой на это. А выпустить маленькую девочку за стену… — Ну послушай! — он тряхнул Яньли за рукав и попытался выдавить из себя хоть что-то успокаивающее. — Мы вырастем и сможем решать сами, что нам делать. Просто пока маленькие… — Я не маленькая. Мне уже десять. — А мне тринадцать, но я все равно еще маленький для того, чтобы выйти отсюда и идти туда, куда хочется. — он помолчал, невесело вздохнув. Ему хотелось не выйти за стену, а наоборот, попасть внутрь той, что окружала внутренний двор. Еще раз увидеть тонкие пальцы с каллиграфической кистью — и тонкий завиток темных волос на лбу… Яньли подняла голову. — И ты тоже хочешь наружу? — Я хочу выбирать сам, куда идти. Но бездумно сбегать на стену не стану. — Сяо Ин с тоской посмотрел в окно, где сияло яркое солнце. Они тут заперты, и как бы не уговаривали себя, что это изменится, стоит только потерпеть и вырасти — прекрасно понимали, насколько жалкие это отговорки. — Ты — не то что сестра. Понимаешь меня… а она — она только отворачивается к своим глупым книжкам и не хочет со мной говорить. Я зову в сад — а она отмахивается, запирается у себя и все про казну да наделы читает. Я заглянула раз через плечо — такая скукотища! А ведь есть нормальные книги в библиотеке, интересные. Про все, что растет и цветет, про другие страны… про море, наконец! А она, представляешь, про лошадей, да про планировку городов читает. Как стену строят и что внутри этих стен как устраивают! Все уши мне стенами прожужжала! А я их ненавижу, стены! Чтоб рухнули они все. Так же проще — не придется вверх карабкаться или у ворот толкаться за право прохода… Сяо Ин слушал этот поток слов, представляя себе Линли — склонившейся над толстой книгой, с отклеившимся со лба завитком и закушенной нижней губой — она часто так делала, когда думала. Он так давно её не видел… — Вот! У нее такое же лицо, когда я говорить начинаю! — Яньли двинула Сяо Ина локтем в бок, и тот скривился. — Тебе не интересно слушать мои жалобы. — Нет, что ты… Я просто давно Линли не видел. Думал, как она там… — О, она — прекрасно! Лучше всех! Такая умная, такая правильная, такая прилежная! В своих глупых книжках целыми днями. Говорят, раз она старшая, так престол унаследует. Вот и налегает на… — Что? — Сяо Ин вздрогнул. — Это господин Жэньши сказал, еще два года назад, когда Маомао только ушла. К маме пришел и сказал. А та почему-то плакала. И хлопала его по плечу. — Сяо Ин жалобно вздохнул. Это объясняло, почему Линли не интересовало ничто, кроме книг. Ни сестра, ни переданная им с полгода назад записка. Ей не до того. — Ты чего? — Яньли заглянула в глаза и потянула на себя рукав. Сяо Ин смахнул другой слезу и быстро отвернулся. Вздохнул пару раз рвано, а потом все-таки сказал. — Я хочу как тогда. Чтобы мы втроем… помнишь? Дождь, молнии бьют — а мы рвем хризантемы. И совсем не страшно. Только Линли тихонько визжит от вспышки молнии до раската грома. Время отмеряет… — он сжал собственный рукав в кулаке. Яньли протянула руку и ухватила его за большой палец. Так они и замерли, по-дурацки сцепив руки. «Раньше было лучше», — подумал Сяо Ин. — Пока была Маомао… — протянула Яньли. Сяо Ин кивнул. — А ты знаешь, что господин Жэньши взял новую экономку. — Яньли подняла глаза от сцепленных пальцев — её глаза блеснули. Она тоже слышала в этом предложении «вместо», и Сяо Ин вдохнул и зашептал: — Она странная. Смотрит на него зло, будто бы собирается яда в еду насыпать. Угрюмая, слова лишнего не скажет. Даже с сыном своим. Тот, даром что маленький — еще младше тебя! — такой молчун. Я боюсь… когда все уходят и остаемся только мы втроем. Совсем как сегодня. — А еще, я слышал, как Юаньсин Юаньюэ говорил о том, что она жена преступника, и как её вообще… — тут за дверью раздались шаги. Яньли напряглась, прижавшись к плечу Сяо Ина. Тот разжал сцепленные пальцы, неотрывно глядя на дверь. Кто-то подошел и прислушался к происходящему в комнате, стоя с другой стороны. Потом раздался стук. Яньли быстро сунула руку за пазуху и вытащила бумажный квадратик. Быстро сунув его в руку Сяо Ину, вскочила и бросилась к двери. Распахнула её и вылетела прочь — едва не сбив с ног женщину на пороге. Та посмотрела своими мертвыми рыбьими глазами на Сяо Ина: — Молодой господин Лан, время обеда. Пойдемте в столовую. — она не стала ничего спрашивать про Яньли, следовать за ней или… просто стояла в дверях, ожидая ответа. — Спасибо, госпожа Мэймэй. — зажав в кулаке бумажку, Сяо Ин поднялся и зашагал следом за женщиной.