Там высоко 4
3 апреля 2026 г., 19:00
Му Цин тащила домой здоровенную корзину с рынка. Последний мальчишка, продававший зверобой с лабазником, заломил немеренную цену на свои веники. Зверобой был поздний и плохонький, но хозяин сказал, что кровь из носу нужен. Проторговавшись с полкэ, Маомао взяла.
Старик-лекарь, к которому она пристроила свою красавицу-попутчицу и пошла работать подмастерьем, был до ужаса сварлив. А в дополнение к этому еще и подозрителен. Му Цин оглядел четырежды со всех сторон, моментально признал в ней уроженку старой столицы и ощерился.
Больших трудов стоило убедить его, что она что-то понимает в травах. Старик, который, если верить рассказу служителя храма, разогнал всех кандидатов в подмастерья и без нужды третировал невестку последние лет пять, отнесся к ней скептически и потребовал рассказать, кто и когда её учил.
После недолгого раздумья Му Цин понадеялась, что раз Фэн Синю можно светить настоящим именем и прожить аж целых десять лет таким макаром — то и ей с рук сойдет — и она рассказала практически правду. Умолчала разве что о работе во дворце (не хотелось объяснять причину ухода оттуда) и том, что она девчонка (старик, похоже, женщин ни в грош не ставил — во всяком случае, по рассказам о травле невестки).
Словом, она сказала сначала про бордель, а потом, когда старик совсем уж допытываться стал, упомянула фамилию Му. Эффект был потрясающий: старик аж вскочил, потом затряс кулаками и громко выругался. А потом велел убираться, потому что очевидной ложью его не пронять, а единственный ученик лекаря Му кончил на плахе, так же, как и этот подлый отравитель.
Тут уж Му Цин не стерпела и высказала всё, что думала по поводу тех, кто не разбираясь обвинит честного человека в преступлении.
— Я, — заявила она гордо, — к отравителю и государственному преступнику, предавшему доверие своего учителя и подставившего его, отношения не имею. Да и к тому же, мне было 13, когда это произошло. Помимо ученика, знаете ли, у лекаря Му ещё были жена и ребёнок, перенявшие прилично из его ремесла, чтобы содержать аптеку.
Старик посидел с минуту, а потом спросил:
— Чего-то не слышал я про такую лавку, да и к чему тебе уходить оттуда и врать про бордель?
Му Цин возвела глаза к потолку. Человек, ни черта не смыслящий в столичных делах, пытается подловить её на лжи. А у Фэн Синя было так же? Представилась вдруг идиотская сцена, в которой этот чурбан бьет себя кулаком в грудь и кричит, кто он, а юнъаньские солдаты, оперев подбородки о свои алебарды, либо откровенно ржут, либо просто зевают.
— Судебный запрет. Аптеку отобрали после казни, а после оправдания запрет не отменили.
— Ах, вот оно что, — протянул старик. Некоторое время с сомнением сверлил её взглядом, а потом всё-таки сдался. Видно, уж очень сильно нужен был подмастерье.
***
— Даочжан! Даочжан! — закричала с порога А-Юэ, невестка старика — молодая женщина с вечно испуганным лицом, глядящая исключительно в пол. Она до ужаса боялась свёкра, а тот считал её полной дурой и ругал на чём свет стоит. Му Цин вбежала в переднюю. Скинув сандалии и оставив котомку, поспешила в кухню. Там опять бушевал старик. Видите ли, А-Юэ (её так звали все, кроме старика — тот обращался не иначе как «эта девка» и только в третьем лице) сгрузила в суп запас мяса, который старик собирался перепродать с барышом. А-Юэ замерла на пороге прихожей, спрятавшись за спиной красавицы Лань. Та не собиралась отступать ни на шаг. — Мясо принес Даочжан, он же просил А-Юэ и меня сварить из него суп. Вы не могли знать о том, что оно есть на кухне до того, как учуяли запах супа. Господин, вы ошиблись. — Вы! В моём доме! Воры! — и задохнулся от ярости. Му Цин шагнула через порог. — Господин Тан, я принёс травы, которые вы просили. Вот расчетный листок и оставшиеся деньги. Касательно кроликов: я поймал двух в лесу этим утром, просил приготовить их на всех. Прошу прощения, если был не прав. В следующий раз снесу на рынок, предоставлю вам выручку от продажи. — У тебя ещё есть время охотиться! — Да, при необходимости я могу не спать несколько суток подряд. А в лесу нужно было собрать кору. В конце концов, это занимает не так уж много времени. А цены на неё на рынке... — Старик согласно крякнул. Рынок он ненавидел, но до прибытия Му Цин ходить туда за травами приходилось ему самому (для лесов он был староват, а отправлять А-Юэ было бесполезно). Инцидент был окончательно исчерпан за обедом, когда крольчатину подали на стол. А-Юэ краснела и улыбалась, опустив взгляд на собственные колени, пока слушала, как старик громко и с удовольствием хлебает суп. Она, оставленная мужем-купцом на произвол свёкра, мучительно пыталась заслужить одобрение взбалмошного старика. В травах А-Юэ ничегошеньки не понимала. И все попытки приспособить её заместо сбежавших подмастерий с треском провалились. Сын пропадал незнамо где, возвращаясь лишь изредка, чтобы передать денег отцу да подарить жене какую-нибудь безделушку. Больше чем на пару недель в отчем доме его не хватало. Госпожа Лань сидела между Му Цин и А-Юэ. Только после прихода в дом старого скряги согласилась назвать своё имя. До того было без надобности. Старик её на дух не переносил и в то же время боялся. Смотрел искоса и был абсолютно уверен, что это беременная от даочжана шлюха и что она сбежала с ним из столичного борделя. А теперь эти двое пользуются безбожно его добротой. Госпожа Лань предложение маскарада под благоверную супругу перед знакомством со стариком — идея принадлежала служителю храма — с негодованием отвергла. Сошлись на случайной встрече в пути, которая была правдой и в которую ни в какую не хотел верить господин Тан. От Му Цин было много пользы — старик сначала пытался ругаться, но очень скоро привык, что всё сделано так, как нужно, и лишь по привычке покрикивал на А-Юэ и ругал соседей. Жизнь налаживалась. Впрочем, длилось это недолго.***
Госпожа Лань близко сошлась с А-Юэ. В результате их с Му Цин только это и спасло. Дело было так: красавица Лань много знала и в чисто женских мелочах и, если подобраться поближе и расспросить, то охотно делилась. Она показывала, как из ничего сделать пристойные белила и как затачивать уголёк для подводки. Разбиралась в шпильках и бесчисленных бедняцких приемах, помогавших сохранять кожу рук и ровный тон щёк, даже при отвратительном питании. Му Цин молча удивлялась тому, откуда женщина из старой столицы Сяньлэ, вряд ли не дворянского происхождения, могла знать всё это. О половине способов она сама, занимавшаяся травами и жившая при борделе половину жизни, ни разу не слышала. Хотя работало всё это очень даже неплохо. К самой Му Цин А-Юэ относилась как к небожителю, не меньше. Вздрагивала и пряталась, стоило войти в помещение. Наличие оружия вызывало у неё благоговейный трепет, и поначалу она даже боялась заговорить в присутствии страшного Даочжана. Потом оттаяла потихоньку, наслушавшись историй госпожи Лань. Что уж та пересказывала, неизвестно, но глаз А-Юэ начал блестеть заинтересованно. Еду теперь она начинала раскладывать с даочжана, стыдливо пряча глаза. Когда старик снова начинал придираться, пряталась за спину Му Цин. Тот вечер был тихий, Лань Чан возилась с вышивкой при свете свечи. Старик ушёл куда-то по делам, а Маомао разбиралась с травами внизу. А-Юэ неслышно скользнула в комнату, не принеся с собой огня. Она тихонько опустилась рядом с Лань Чан на лавку и зашептала в ухо. — Вам нужно уходить, госпожа, — она вздрагивала и задыхалась, пока говорила. Похоже, ей пришлось бежать. — Старик совсем из ума выжил — он приведёт солдат, и они повяжут даочжана. — За что? — не переменившись в лице, спросила госпожа Лань. Она плавным движением сложила вышивку и посмотрела в глаза испуганной женщине. — Он говорил про отравителя из старого Сяньлэ. Потом ещё про бегство из столицы, кражу проститутки и... — Она задохнулась и широко распахнула рот, пытаясь восстановить дыхание, — и преступление против правителя Юнъани. Вот! — Предупреди его, он сейчас внизу. Я спущусь следом. Спуститься следом она не успела — едва А-Юэ добралась до рабочей комнаты старика, где корпела Му Цин, как застучали кованные сапоги ворвавшихся в дом солдат. Цзянькунь с оружием и необходимым она всё ещё таскала с собой на случай ночёвки в лесу. — А-Юэ, садись в кладовке, запри дверь на себя и кричи, что есть мочи! Ври что хочешь, но не переставай голосить. — та кивнула и в последний раз обернулась посмотреть на точеный профиль в окне. — А правда, что вы с госпожой Лань муж и жена? — Нет, она принадлежит другому. А теперь — иди! — Я так и знала, — шепнула А-Юэ победно. — Она и правда невеста божества. Времени раздумывать над глупостями не было. Как только стукнула дверь кладовки и застучали сапоги за стенкой, Му Цин прыгнула в окно — вскакивая сразу же на лезвие трофейного кинжала. Он был короток и своенравен, но выбирать не приходилось. В окне второго этажа её дожидалась Лань Чан.
