Там высоко 6
10 апреля 2026 г., 19:00
Сабля. Слишком длинная и тяжелая — будто бы насмешка старого наставника. Из-за одной неё все шептались, что Мэй Нянцин слугу наследного принца презирает. Клинок в 4 чи, и рукоять еще в один — сабля была выше самой Му Цин.
Тяжелая, она оттягивала руки на тренировках. Её было невозможно поднять без духовной силы — тем более орудовать ею дни напролет. Нелепейшее оружие для субтильной девчонки. Но Му Цин сжимала зубы и притворялась, что не слышит шепотков. Ей дали оружие, пусть и совершенно неподходящее — значит, нужно научиться пользоваться.
Фэн Синь ржал в голос, когда увидел первый раз, как ей не хватает размаха рук, чтобы вытащить слишком длинный клинок из ножен. Му Цин тогда в кровь разбила ему губу, но это унижение запомнила — и саблю с тех пор таскала в цзянкуне без ножен.
Был очередной тихий вечер на постоялом дворе. Му Цин чистила свой нож и загадочное божественное оружие, оставшееся от нападавшего. Тряпица не могла стереть письмена с клинка — но они не были ни нарисованы, ни выгравированы на стали. Что могло бы оставить такой след в металле? Она гладила подушечкой пальца режущую кромку лезвия — этот длинный нож можно было с легкостью вогнать в потолочную балку по рукоять, и так же просто вытащить обратно, а с лезвием бы ничего не произошло.
Вспомнилось, как отличалась сабля, благословленная богами и небесами, от всех тренировочных мечей — она не тупилась, и на ней невозможно было оставить скол или иной изъян. А еще у неё была душа и собственная ци. Об этом Му Цин узнала не сразу — кто-то из соучеников однажды в шутку вздумал взять в руки её чжаньмадао. При первом же замахе потерял равновесие и едва не лишился ноги, запнувшись об острую сторону лезвия. Потом долго ругался на сволочной нрав железки — сидел в пыли с абсолютно белым лицом и трясущимися руками, смотрел стеклянными глазами на божественно оружие.
Спустя какое-то время Му Цин смогла почувствовать поток чужеродной ци, естественно переплетавшийся с её собственной. Тогда же она перестала чувствовать избыточный вес в своих руках. Движения стали лёгкими и простыми... когда ядро раскололось, обиднее всего была мысль о том, что она больше никогда не сможет поднять своё оружие — заложенное при бегстве из столицы.
Цзянь Лань, сидевшая напротив за своими шелками, внезапно тихо вскрикнула. Му Цин перевела на неё взгляд. Бледная, она впилась пальцами в подлокотник. Кивнула на вопросительный взгляд и глухо застонала через сомкнутые губы. Му Цин вскочила и бросилась вниз по лестнице — переполошила хозяйку, заставила согреть воды и принести чистых тряпок, а сама бросилась на улицу, к бабке-повитухе... В дверях обеденного зала столкнулась с тем самым служкой, невольно зацепилась взглядом за бледное лицо и стеклянный, такой знакомый взгляд.
Времени не было, она мчалась к бабке, молясь, чтобы та отперла ставни после заката. Стучать пришлось долго, старуха ни за что не желала отворять — Му Цин потратила не меньше кэ на уговоры и посулы. В конце концов, кряхтящая и очень недовольная повитуха в пестром платке пошла вместе с ней в сторону постоялого двора. В нижнем зале было не очень многолюдно, по лестнице сновали девчонки с теплой водой и чистой тканью. Му Цин шагала быстро, буквально волоча за собой бабку.
На пороге комнаты она сбилась с шага — из-за двери раздался громкий испуганный визг. Му Цин покосилась на бабку и прочитала на её лице такое же непонимание. Тогда она рывком распахнула дверь.
Пол был залит кровью. В углу, пришпиленная к стене, застыла одна из служанок, вторая лежала у кровати в луже крови, а третья отмахивалась какой-то тряпкой от человека с ножом. Тот самый служка – признала Му Цин и...
Точно пелена с глаз упала — это тот самый мальчишка. Незадачливый убийца с божественным ножом... Такие же стеклянные испуганные глаза, что и десять лет назад на горе Тайцан! Что же она раньше-то не... Третья служанка взвизгнула, когда ей в сердце вошел нож, а запястье старухи дернулось из пальцев Му Цин. Бабка опрометью кинулась прочь из комнаты.
Цзянь Лань глухо стонала на постели, она, похоже, уже не соображала, что происходит вокруг. А убийца обернулся к Му Цин — в руках у него был уже не нож, но короткий цзянь. Защищаться было нечем. Му Цин захлопнула дверь, оставаясь внутри, и прижалась к ней спиной. Одервешевшие пальцы опустили щеколду. Нет уж, кторой раз она его не отпустит.. Нападающий усмехнулся, и она осознала, в чем её просчет: сама заперла себя в клетке с хищником.
Убийца замахнулся — и Му Цин оставалось только уворачиваться, нагибаться и выскальзывать из-под удара цзяня. Раз – другой – третий. Потом плечо прошила острая боль, и правая рука обвисла плетью. Рукав сразу стал мокрым от крови. Ещё удар — на этот раз в левый бок. Прошелся вскользь. Она огляделась в панике, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было защититься. Но на столе не было ни её ножа, ни божественного оружия — только под ногами валялись белые полотенца и пара неопрокинутых тазов.
Му Цин пошатнулась, словно собирается падать. Нападающий, решив, что мелкого ранения достаточно, чтобы её остановить, шагнул к постели. Пальцы вцепились в жестяной таз, резко окатывая ноги нападавшего теплой водой. Тот обернулся, снова поднимая цзянь. Левой рукой с тазом она кое-как отбила удар, затем шагнула ближе к кровати.
— Отойди в сторону, дурак! — крикнул нападавший. — Сделаю своё дело и уйду! Мне нужна только женщина и её ублюдок.
— Сначала со мной разберись, — огрызнулась Му Цин, поднимая таз. Она быстро скосила глаза на кровать. Цзянь Лань извивалась на спине, пояс спустился, а полы одежд разошлись, обнажая живот и частично бедра. Она мычала сквозь зубы.
Свист клинка вернул к реальности. Му Цин выставила перед собой таз, почувствовала сначала удар, потом неприятный скрип металла по металлу. Толкнула нападавшего тазом как щитом – тот, однако, даже не пошатнулся. Чудовищным усилием воли заставляя раненую правую руку действовать, Му Цин попробовала ударить своей жестнкой по чужим запястьям. Тщетно. Противник играючи отклонил атаку, а левый бок обожгло болью. Му Цин оперлась правой поврежденной рукой о кровать, чтобы удержаться на ногах. Пальцы левой опущенной руки сжимали неудобный борт таза.
— В сторону, слабак! — крикнул нападавший и замахнулся, целясь в шею. Она выставила перед собой обе руки — и почувствовала, как с окровавленных запястий капает кровь. — Да уймись ты!
— А-Синь! — вскрикнула вдруг Цзянь Лань. Громко и яростно, будто бы с радостью. — А-Синь!
И Му Цин отвлеклась. Ровно настолько, чтобы её успели отшвырнуть от кровати, а потом пригвоздить за левую руку к полу. Кровь из разбитой при падении на пол головы заливала глаза, Му Цин слепо шарила, пытаясь не желающей подниматься правой рукой вытащить нож, пробивший плечо левой. Кровь текла из всех ран на руках, а в висках стучало так, что она не могла понять, где именно её ранили и что с этим можно сделать.
Убийца же — она едва разбирала силуэты у кровати из-за потока крови — склонился над Цзянь Лань и замахнулся.
Та закричала громче и выше, кажется, забилась в своих путах. Му Цин дернулась всем телом, почувствовала, как нож открамсывает куски плоти от плеча, и рухнула обратно. Последнее, что она успела услышать, это длинный и протяжный вопль:
— Фэн Синь! — а потом опустилась тьма.
