Там высоко 7
14 апреля 2026 г., 19:00
Му Цин скиталась по дорогам в полном одиночестве. Короткий покрытый зазубринами цзянь был неудобный, но на хорошую саблю нужно было копить. Или вернуть свою старую чжаньмадао.
Она ухмыльнулась. Сейчас у неё есть только прикрытая доули голова, мужского покроя ханьфу и придуманное для странствий новое имя — Сюаньчжэнь. И правда пора возвращать себе своё.
Безразлично-паскудные небеса напомнили ей, что без оружия ни в одном из трех миров не протянуть. Она сжала зубы. Больше никогда так не подставится и не подставит других.
Старая сабля нашлась в коллекции нового удельного князя, в одном из пригородов столицы Юнъани. Видно, поднялся из солдат, награбил в войну... теперь выкупил земли и обосновался. Перестал хоть во всеуслышание хвастаться тем, что зарубил генерала...
Му Цин вошла в его дом незваной. Попросила приютить — даоджанов было принятно впускать в любые дома и кормить с хозяйского стола, однако этот новоявленный князь приказал вести ее на кухню. В окрестностях было неспокойно, и она вполне была готова подзаработать здесь. Но обращение неприятно резануло воспоминаниями.
С хозяином дома Му Цин увидилась уже после обеда. Здоровенный кобель — совсем не похож на того нервного мальчишку, что отсчитывал ей деньги за заложенное оружие. Хозяин задумчиво смерил даочжана взглядом, но для приличия всё-таки спросил, из какого монастыря.
— Хуньцзин, что в старой столице Сяньлэ, — она осклабилась, глядя, как забегали у него глаза. — Со времен вознесения наследного принца брожу по свету — так как не желал участвовать в бессмысленной войне. Много понимаю во врачевании.
— Намекаешь, что можешь быть полезен, даоджан? — он сидел к ней лицом за столом, а прямо над головой висела закованная в чуждые ей ножны Тяньцзян. Никто не знал, что у безымянной чжаньмадао есть имя. Она никому не говорила. А сейчас — сейчас это звучало такой мерзкой насмешкой.
— Знаю, что вы страдаете от нашествия тварей и вам нужна помощь. А кроме того, в ваших краях еще есть те, кто пострадал от пожара в Мине. Я умею исцелять ожоги и избавлять от шрамов, — мужик перегнулся через стол, глядя чуть более заинтересованно.
— Что хочешь за свои услуги?
— Саблю чжаньмадао, что висит у вас за спиной.
— Это военный трофей! — она прыснула.
— Ложь. Генерал Му, которому принадлежала эта сабля, не был побежден в бою. — Генералом её окрестила людская молва с подачи как раз вот этого...
— Я убил его! — завопил хозяин.
— Ложь. Он позорно бежал с поля боя и продал вам саблю. — костяшки чужих пальцев побледнели от напряжения, а она только усмехнулась.
— Откуда тебе знать? — выдавил из себя напуганный хозяин и перегнулся через стол, стараясь разглядеть и припомнить лицо.
— Я знаю эту саблю, — Му Цин усмехнулась, потому что любой из монастыря точно бы признал Тяньцзян, но никогда бы не решился к ней прикоснуться. Впрочем, обывателям такие тонкости неведомы. — Он получил её от нашего учителя. И она бы скорее раскололась на части, чем кто-либо забрал ее силой.
Хозяин поджал губу и задумался. Одна бесполезная железка за решение всех его проблем — звучало слишком хорошо, чтобы отказывать.
— Тебе придется очень сильно постараться, чтобы заработать эту награду.
— О, поверьте, многие мои работодатели были капризны, как наложницы императорского гарема, — Му Цин улыбнулась ядовито и отправилась прочь из города: в Мин.
Демоны подождут, а вот для многих раненых время дорого. Пришлось довольно долго шагать пешком, прежде чем её не нагнал старик на телеге с сеном. За малый баш он согласился подвести до Мина.
— Ты что же, даочжан, вздумал там демонов искать? Глупости все это, князь наплел. Его убить хотели, вот он и приказал спалить заговорщиков. А в итоге пострадал в первую очередь рядом стоявший публичный дом. Какая уж тут нечисть. Всё люди. Всё люди.
— Правда твоя, отец. Только вот он мне плату щедрую обещал, если справлюсь. Да и обожженых много — помощь моя не будет лишней.
— Эх, знал бы раньше, дороже бы за проезд просил! — шутливо воскликнул старик.
— Ты мне лучше вот что скажи, папаша. Есть ли лес у города Мин? И насколько глухой. Да и кто из лекарей у вас там промышляет?
— Лес есть, но туда мало кто суется. Гиблое место. Болота, да чаща непролазная.
— И нам по дороге?
— Вполне себе, но...
— Вот там и ссадите меня.
— Даочжан, на кой вам этот лес? Гиблое, не спорю, но не из-за нечисти же. Заблудитесь, утоните...
— Брось, папаша. Не волнуйся. Не хватало еще лошадь так пугать. Чай руки трясутся. — она перехватила стариковское запястье, без труда считывая заполошный пульс. Влила чуток холодной ци, успокаивая и очищая чужой разум. — Мне травы нужны. Лечить же буду.
Старик пожевал губу и покачал головой. Но больше вопить не стал. Переехав очередной покосившийся мостик, натянул поводья.
— Там, смотри, даочжан.
— Спасибо, папаша.
— А имя у тебя хоть есть?
— Сюаньжэнь. Пусть будет теперь Сюаньжэнь.
— Как скажешь, — старик поправил шляпу и тронул лошадь. Та мерно зашагала в сторону замершего на горизонте города.
В лесу Му Цин провозилась до заката и только ко второй страже добралась до городских ворот. Стражники долго препирались, не желая пускать в неурочное время — но она была упрямее, и им пришлось отступиться.
Половина города была заставлена свежесколоченными бараками для раненых или потерявших дом. Подвязав рукава и волосы, Му Цин кинулась к ближайшему медицинскому шатру. Старики с белыми повязками на лбу устало вздыхали над мисками жидкой похлебки.
— Кто старший по лагерю?
— Генерала нет, проспитесь и к рассвету он как раз с охоты вернётся, — ответил сидевший меж стариками мальчишка с бляхами юнъаньского гарнизона на плечах. Старики даже не оторвались от своих мисок.
— Я спрашиваю лекарей. Кто старший и какие меры приняты.
— Слушай, дядя! — мальчишка вскочил. Цзянь на бедре стукнул о лавку. — Не лезь в чужие дела. Люди работают третью ночь без сна и устали. У них нет времени на...
— Я могу помочь. Со мной свежие лекарственные травы и навыки духовной медицины. — старики завозились.
— Шарлатан очередной? — злобно крикнул мальчишка, наступая на Му Цин. Он был младше лет на 10, но шире в плечах и выше на полголовы. — Катился бы ты...
— Даочжан, если вы и правда что-то смыслите в таких ранах... — один из стариков закашлялся, не договорив. Его похлопали соседи по спине. А он приподнялся и вгляделся Му Цин в лицо.
— Смыслю. Безмрачный лес... И с ожогами, и с кожными инфекциями приходилось...
— Отведи его в черный барак, Линь.
— Но лекарь Янь... — мальчишка взмахнул руками, готовясь возмущаться.
— Отведи. — старик устало вздохнул и опустился обратно на лавку. Мальчишка ощерился, но пошёл.
Барак назывался черным не просто так. Обугленные тела, едва дышавшие. Там лежали умирающие – накаченные одурманивающими травами настолько, что не могли ни шевелиться, ни стонать.
— Это самые тяжелые?
— Да что в них тяжелого? Все сгорело. Легче прочих будут. — мальчишка отвернулся, кажется, сдерживая слезы.
Му Цин принюхалась к травяным смесям на столе. Мази примитивные, но способные помочь. Она присела у первой кровати. Наверное, когда-то это была женщина. Обугленный правый бок, плотно прикрытый грязноватыми подсохшими повязками.
— Они не дошли сюда с обходом, да?
— Со вечера тут не были. — Му Цин цокнула языком.
— Где взять кипятка и тряпок знаешь?
— Да, но...
— Тогда беги. Если они и выживут, то только чудом.
Мальчишка шагнул в сторону тряпки, заменявшей дверь, но потом остановился.
— Даочжан, а вы и правда сможете?..
Му Цин провозилась сутки с лишним в Мине. Без сна, без еды, без спокойной минуты. Старики покачали головами, но составленные ею составы пустили в дело, а ко второму восходу солнца можно было сказать, что у тех в черном бараке появился шанс.
Старики смотрели на неё странно. Со смесью раздражения и слабой надежды. А потом сказали, что вышло всё обезболивающее и даже самые простые травы. Му Цин укусила губу.
— И никто из вас не может просто прогуляться в ближайший лесок?
— Оттуда не возвращаются, знаете же...
— Я там была. И ничего вот, сюда добралась. — Она резко сдернула ленту, подвязывавшую рукав, и встала. — Линь, нам нужно выйти из города. Собери ребят гарнизона, из тех что поглазастей. Пойдете со мной.
Мальчишка просиял и бросился к казармам. Старики, пошатываясь, отправились варить отвары и сетовать на жизнь.
По лесу топали шумной компанией, останавливались там, где можно было найти правильные листья или коренья. Глаза у детишек были что нужно. Они споро усваивали разницу между тем, что нужно, и тем, что нет.
Му Цин же ждала на краю очередной полянки, вглядываясь дальше в чащу. Опийный мак в таких местах не растет. Его бесполезно искать — нужно разве что просить в лавках. Причем не ближайших, а более далеких. Но для такого надо найти денег и толкового лекаря, чтобы поехал торговаться.
Она шагнула вперед, потом еще и еще. Голоса перекликавшихся мальчишек остались за спиной. Лес был старый, практически нехоженный. Такой она видела разве что на запретном склоне горы Тайцан... Кулаки сами собой сжались. Вспоминать про монастырь теперь внезапно стало гадко.
Возвращаясь к прошлому, она наталкивалась на глухое непонимание. С чего могло переклинить Се Ляня, рухнувшего с пьедестала в самую грязь, она могла представить. Но зачем человеку с доступом на небеса, оружием и покровителями двойное убийство? Месть роду Цзянь за поражение в войне? Попытка насолить Фэн Синю — шутка ли! Отцу, слинявшему на небеса и, похоже, не знавшему ни черта, так ставить палки в колеса...
Она хотела кинуться в погоню — сразу как пришла в сознание. Оказалось, что бабка-повитуха была женщиной предприимчивой и удрала за солдатами и другими лекарями. Ей удалось в кратчайшие сроки залатать все дыры на Му Цин — ох уж и смеялась она, когда обнаружила под глухим черным ханьфу даочжана тощенькую девчонку.
Трупа Цзянь Лань и младенца так и не нашли. Только пропитавшийся кровью насквозь матрац — даже на полу под ним была кровавая лужа.
«Хранят тебя боги, девчонка», — сказала напоследок старуха. Му Цин только кивнула, не желая спорить. Что проку от богов в том мире, где те, кому нужна помощь, не смеют просить? А те, кто готов заступиться, оказываются не там и не вовремя...
Там высоко нет никого, Цзянь Лань, на кого можно положиться. Даже от Фэн Синя остались только уродливые статуи в паре храмов на юге. Он тебе не помог. Да и я не помогла. Ни тебе, ни ребенку.
Тихий всхлип. Му Цин вздрогнула, прислушиваясь. Тишина. Потом снова — тоненькое хныкание. Огляделась. Будто бы в тумане все вокруг. Не было ведь никакого...
Сверток. Плотно обернутый в тряпицы, а посередине вроде как красная, сморщенная мордашка. Замерз? Она подхватила ребенка на руки прежде, чем подумала, что что-то может быть не так. Младенец был совсем крошечный и какой-то подозрительно холодный на ощупь. А голос — голос тихий, словно бы сдавленный.
Но стоило Маомао ослабить завязки на свертке, чтобы прижаться ухом к грудной клетке и проверить... как младенец совершенно невозможным образом выскользнул из пеленок и вцепился острыми зубками (какие вообще зубы могут быть у новорожденного?!) ей в плечо.
Она не успела ни вздрогнуть, ни что-либо предпринять. За спиной раздался крик:
— Цоцо! — зубки сжались в последний раз и отпустили. А Му Цин замерла, не смея обернуться. Явственно пахло тьмой. А голос — она бы ни с чем не перепутала этот навсегда сорванный голос. Демоны, даже низшие, не так давно появившиеся на свет, ходят бесшумно. Демоны получаются из тех, кто умер мучительной смертью или жил в аду. Демоны...
Му Цин резко обернулась, чтобы заметить скрывающуюся за деревьями женскую тень. Никаких шагов — только тоненький едва слышный детский плач. Рану на плече обжигало холодом — точно кто-то тыкал в нее сосулькой.
Представляешь, Фэн Синь, у тебя есть ребенок. Она тебе не сказала, а у тебя теперь есть ребенок. Подаренный небом, да? И женщина — практически такая же бессмертная, как и ты. Только ты высоко, там, где не можешь ничего услышать, а она прикована к этому миру и к этой грязи. И ни у одного из вас больше нет и не будет ни шанса на встречу, ни на перерождение.
***
Ей не пришлось разбираться с демонами в этих лесах. Ей не пришлось искать опийный мак по лекарским лавкам и выводить на чистую воду тех, кто устроил поджог. Об этом позаботились. А белый со страха удельный князь впихнул ей в руки родную саблю без лишних разговоров.
