Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Этот день настал. На небесах не осталось ни одного из тридцати трёх подонков. А их грязное белье продолжали обсуждать на каждом углу — они затмили даже истории про изгнание Се Ляня. Бог Ветров появлялся на небесах все реже — впервые за все время знакомства, Му Цин приходилось его искать. Только вот как ловить ветер голыми руками? Она чувствовала восторг от того, что они все получили по заслугам. Она влезла в авантюру, оказавшись теми руками, что выполнили всю грязную работу. Безумный инструмент, орудие в чужих руках. А организатор всего безобразия скрылся неизвестно куда и не с кем было разделить свою мелочную мстительную радость. В столице был очередной переполох. Многих чиновников зацепила чистка, но ни в каком безумном сне Му Цин не привиделось бы, что даже верховного бога литературы может свалить пара правдивых пасквилей. (Они были безукоризненно изящно составлены и распространены в мире смертных, и содержали вполне недвусмысленные связи с доброй половиной недавних низвержений). Му Цин поразилась, что кто-то мог в совершенстве скопировать её метод. Цинвэнь пал. Собравшиеся на площади, затаив дыхание, смотрели, как на верхней ступени дворца владыка Цзюнь У самолично налагает на него проклятые канги, а старик, растерявший за последний месяц большую часть последователей, еле стоит на ногах. Даже перед наложением канги его сил не хватало, чтобы поддерживать облик благородного мужа в самом расцвете сил. Когда канга была наложена и бывший совершенный владыка исчез с площади, прокатилась волна вздохов по толпе. И Му Цин поежилась от ужаса — потому что едва подтвердив приговор в третий раз, Владыка глянул прямо ей в глаза, а в виске раздалось: — Повелитель Грома, зайдите ко мне после окончания церемонии. Толпа потолкалась ещё немного, но вскоре разошлась. Му Цин же неверным шагом направилась к ступеням лестницы. Однако владыка не заставил её подниматься наверх, а напротив, увлек под локоть прочь с площади. Внутри все похолодело, когда Му Цин поняла, что они идут к тому косогору, где она обычно встречалась с повелителем ветров. — Вам знакомо это место, Повелитель Грома? — Да, Владыка, — она опустила глаза, ковыряя носком сапога кустик травы. — И вам приходилось часто здесь бывать, не так ли? — Приходилось. — Вы правда не понимаете, о чем я толкую, Повелитель Грома? Поднимите глаза. Ей пришлось подчиниться. Расплавленное серебро его радужки переливалось в переменчивом свете солнца, то и дело застилаемом быстро бегущими перистыми облаками. Ци для давления он пока не использовал. — Нет, Владыка. Я не понимаю, о чем речь. Мне приходилось тут бывать и беседовать… — Беседовать с Повелителем Ветра, не так ли? — Да, Владыка. — А почему именно здесь? — Нам обоим нравился вид на царство людей. — Если твое неведение правдиво, то тебе повезло. Повелитель Ветра пришел ко мне с повинной несколько дней назад. Он сознался, что переполох последних восьми десятков лет — это его рук дело. Я не поверил, что он справился бы в одиночку. Он же молчал, готовый принять наказание в полной мере. — Владыка остановился, испытующе глядя на неё. Му Цин прикрыла глаза, соображая. Повелитель Ветров либо не назвал её вовсе, либо пытался защитить своими словами, приняв вину на себя. Однако Владыка уверен в её участии, иначе не привел бы сюда. — У меня есть много способов узнать, так ли это. — Владыка слышит и видит все, что происходит в Небесной Столице, возможно ли реализовать такой план без его ведома? — Верно, Повелитель Грома. Я наблюдал за вами все это время и гадал, как же далеко вы готовы зайти. Повелитель Ветра вовремя сообразил, что пора выходить из игры. Вы же не настолько дальновидны и продолжили. Написали свои доносы на Цинвэня. Это уже переходит все границы. Му Цин наклонила голову еще ниже, надеясь, что это сойдет за молчаливое раскаяние, но досада Цзюнь У стала давить ощутимее. — Я признаю, что был неправ, Владыка. — она пробормотала это сквозь нос своих сапог, а потом резко вскинула голову и посмотрела в серые глаза напротив. — Однако, я не считаю, что таким как эти тридцать три, запятнавших свое доброе имя человека достойны места на небесах. Разве их нахождение на небесах не подвергает сомнению и ваш авторитет, и сами законы небес? — Все мы не без греха, Повелитель Грома. Так ли уж беспристрастны вы были, выбирая именно эти жертвы? Вы сказали тридцать трёх небожителей, однако по вашей милости уже низвергнуто шестьдесят восемь. И будут низвергнуты и другие. Пускай мы не потеряем лицо, но зато мы потеряем ответственных работников. Настанет хаос и неразбериха, с которой придется разбираться оставшимся на небесах. — Готов загладить свою вину усердной службой, Владыка! — она снова согнулась пополам, повторяя себе словно молитву: ты должна вести себя как глупый мужлан Фэн Синь. — Повелитель Грома так уверен, что ему самому ничего не угрожает? А что будет, если всплывут на свет ваши собственные секреты? Неужели вы верите, что там нет ничего, что бы бросило на вас тень в глазах общественности. — Я ненавижу оправдываться, но если такое произойдет, молчать не стану. Буду рассказывать правду. — Что ж, похвальная уверенность. Коли готов рассказывать правду, так ответь: почему именно тридцать три? Му Цин сжала кулаки. Она чувствовала, как её просвечивают насквозь чужие глаза. Что знал этот человек? Что он мог сделать или не сделать? Даже не с ней, а с другими. С Се Лянем тогда, в прошлом. С Фэн Синем — сейчас… — Сяньлэ. — она ответила коротко и плавно. Кто не рискует всем, тот не может выиграть. Так когда-то говорил Жэньши. Кажется, в последний год, когда они готовили неудачный переворот. — Что? — брови владыки поднялись, выражая изумление. Му Цин тихо хмыкнула. — После падения Сяньлэ эти люди позволили себе издеваться над ним. Я был там. Я помню лицо каждого из этих лицемеров. Либезили пред ним на небесах, насмехались потом. — Ах вот в чем дело. Похвальное рвение. А что же ты делал там, даочжан Сюаньчжэнь? Или, может быть, травница Маомао, будет правильнее? — Восстанавливала течение ци после тяжелых ранений. Он старался мне помочь, пока не заявились те люди. Ему пришлось с ними драться. Я не слышала о нем ничего с тех пор, Владыка! Скажите, нет ли у вас новостей? Цзюнь У замер, с каменным лицом. Даже глаза, переливавшиеся живым серебром, вдруг застыли мартовским льдом. — Нет. — отозвался он запоздало, словно бы отвлекаясь от собственных мыслей. — Я скорблю, что Сяньлэ сейчас не с нами. У меня тоже неспокойно на сердце. — Я слышала слух не так давно, и даже спрашивала у вас, хотя мы друг друга и не смогли понять. Говорят, что его высочество наследный принц вознесся во второй раз, но не пожелал остаться на небесах и спрыгнул вниз. Правда ли это? — А сам спрыгнул, или был низвергнут? — Просил проклятую кангу, в дополнение к той, что уже носит. — А почему он так сделал? — Если бы это сделал кто-либо другой, я бы сказала, что человек возгордился и мнит себя выше небес. Но так — я теряюсь в догадках. — Я тебе отвечу. Все это слухи. Если бы Сяньлэ вознесся снова, я бы не отпустил его обратно на землю, скитаться в лишениях и страдать. «Тело пребудет в страдании, но душа пребудет в блаженстве», — прошептала Му Цин про себя. Владыка, несмотря на повсеместное действие духовной сети, этих слов не услышал. Так что она сказала вслух: — Благодарю владыку за разговор и за наставление. — и повернулась спиной, намереваясь уйти. — Не так быстро, Повелитель Грома! Она обернулась и замерла в шаге от него. Глаза Владыки снова сияли и переливались, отражая солнечный свет. Словно бы по воде бежали блики. Иллюзия принятия, иллюзия сочувствия, иллюзия снисхождения. — Помните, что ваш друг вернул на небеса Алое Зеркало Погибель Богов. Помните, что всё здесь, на Небесах, подчинено моей воле — и я могу заставить исчезнуть навсегда любого. Мне для этого не придется изворачиваться и копаться в чужом грязном белье. А теперь, идите! «Так было не всегда!» — билось у Му Цин в голове, но Владыка снова не слышал её мыслей. — Скажите, Владыка, ведь Повелитель Ветров выбрал это место не просто из-за красивого вида? Цзюнь У вздрогнул спиной, но не стал оборачиваться. Му Цин же опустилась на траву и обняла колени руками. Что же, ей было не впервой оставаться в одиночестве. А Повелитель Ветра с тех пор больше не появлялся на небесах, хотя мало кто заметил его отсутствие.