Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

– В таком виде даже на постоялый двор не сунешься, – Фэн Синь скривившись оттирал комья грязи с наплечников. – Там, может, река есть, – Му Цин неопределенно махнул вперед рукой. Фэн Синь пожал грязным плечом: было похуй куда идти. А препираться почему-то больше не хотелось. Демон ушел. Впереди скитание по лесу в поисках хоть одной целой деревни, которую тот не трогал... А перед глазами по-прежнему мерещилась спина тощего мальчишки. Таким, наверное, был когда-то Му Цин. Он хоть и вымахал, но в плечах не особо раздался за прошедшие годы... Шагал впереди уверенно – а на его темном, туго перетянутом ханьфу будто бы и вовсе не было видно грязи. Ночь, успевшая опуститься, пока они шендарахались по подземельям, уже сменилась алым рассветом, когда они наконец-то вышли из леса. Впереди бежала небольшая речушка, а ниже по её течению угадывалось поселение. Фыркая и отдуваясь, они плескались в одних штанах в прозрачной воде, а потом полоскали грязные тряпки. Несмотря на все усилия, болотную вонь вывести так и не удалось. – Сожгу к чертям! – проворчал Фэн Синь, и тут же столкнулся с понимающим взглядом Му Цина. Тот как раз полоскал свои длинные лохмы. Внезапно шибануло осознанием, что ни разу до этого видеть такую картину не приходилось – хотя их принц был любителем поплескаться в ледяной водичке. Му Цин всегда в таких случаях подвязывал рукава и застирывал вещи, а потом сидел на берегу в наглухо застегнутом двуслойном одеянии. И никакие попытки не могли его заставить присоединиться к веселью. Сбросив очередное странное наваждение, Фэн Синь сжал зубы и принялся натягивать на себя мокрое. Рубаха мерзко липла к телу, а нацепленные на неё сверху металлические детали холодили еще сильнее. – Где ты лук потерял? – Му Цин уже скрутил всю мокрую копну под заколку и выбрался на берег. – В столице, – махнул Фэн Синь рукой. – Ты когда примчался, лук был за спиной. – Ну значит в яме... какая тебе разница? Му Цин сгреб вещи и поспешил в сторону деревни. Местные заахали, встречая потрепанных заклинателей. Никакого постоялого двора в такой глуши не было и в помине. А крестьяне оказались изрядно напуганы. Накормили их обоих от души и сразу затопили баню. Хозяин – тощий старик, местный староста – принялся рассказывать корявым голосом про местного демона. Что завелся не так давно, логово у него где-то на болотах, и уже пять деревень подчистую сожрал. – А вас почему не тронул? – спросил Фэн Синь и сразу почувствовал увесистый пинок в голень. Старика от вопроса аж перекосило. Бледный стал и затрясся. – Вам не стоит говорить вслух, мы все понимаем. – проговорил тихо заговорщически Му Цин. – В деревне треть домов опустела и похоже, что совсем недавно. Вы тоже сильно пострадали от него и боитесь, что он вернется. Старик собрал самообладание в кулак и кивнул. А Фэн Синь уже собирался назвать неслыханным делом, чтоб ближайшую к болоту деревню не тронули. Му Цин преувеличил. Насколько он сам посчитал, только в пяти домах не топили печи, а остальные стояли целехонькие. Не чета тому скособоченному ужасу, который он видел.... – Но... – попытался он возразить, но сразу получил недвусмысленный пинок в то же место. – Мы выкурили демона из его болотного логова. И собираемся преследовать. Надеюсь, что в эти земли он больше не вернется. Благодарим вас за хлеб-соль. Старик растянул улыбку до ушей и закивал как болванчик. Однако в его глазах застыло то же затравленное выражение. – Я провожу господ заклинателей освежиться, – и засеменил вперед. Фэн Синя же, стоило подняться на ноги, накрыло чувством опасности. Старик не просто врал. Он их двоих боялся больше, чем демона с пристрастием к человечине. Однако, обернувшись на Му Цина, Фэн Синь не заметил у того на лице никаких признаков паники. Бесстрастная, веками отточенная маска. Баню старик протопил по-черному. Внутри, несмотря на узкое решетчатое окошко, было темно. А потом громыхнул замыкавшийся снаружи амбарный замок. Му Цин же, не обращая внимания, шагнул вперед. За дверью шипел пар, и с ним перемешивались какие-то странные звуки. Му Цин хлопнул ладонью по предплечью и зажег пламя, при этом едва не спалив собственный рукав. В дальнем углу обнаружилась странная зверюга, замалеванная теперь уже нелепой яркой зеленью. Тварь завопила и бросилась вперед. На кого она больше похожа – на зверя или на человека – разобрать не получалось. Му Цин потащил саблю из цзянкуня и воткнул в пол заточенной стороной лезвия вперед. Большего он сделать бы не смог – слишком мало места для маневра. Фэн Синь же от первого прыжка просто увернулся. Красное зеркало, несмотря на откровенные недостатки этого оружия, было коротким и быстрым. Поэтому на втором прыжке твари он смог её ранить. Раздался мерзкий нечеловеческий визг. Существо сжалось у стены и выпрямилось. По крайней мере, антропоморфным оно точно было. А за растрепанными волосами блеснули ярко-зеленые глаза – того самого цвета, каким загораются ночью блуждающие огни. Фэн Синь шагнул вперед, снова замахиваясь. Но тварь оказалась не только шустрой, но еще и непредсказуемой. Нырнула под клинок и впилась зубами в предплечье, между коротким наручем и налокотником. Фэн Синь взвыл, почувствовав, как разжимается кисть и падает Красное Зеркало. В отблеске пламени снова мелькнуло отражение взлохмаченного щуплого подростка, и Фэн Синь прозевал второй прыжок. Зубы хрястнули в половине цуня от шеи только потому, что Му Цин впечатал твари между глаз горящую ладонь. Тварь зарычала и рванула к окну. И, вышибив решетку, вывалилась наружу. Фэн Синь было бросился скакать за ней, но вцепившиеся в предплечье пальцы остановили. Му Цин резво содрал с него и наручи, и налокотник. А потом быстро перетянул дыру. Пламя на ладони он, разумеется, при этом погасил. – Ты видишь в темноте, – удивился Фэн Синь. Ему казалось, что по остроте зрения с ним никто не сравнится. – Мне не нужно видеть, – процедил напарник и отстранился, снова зажигая пламя. – Сбить бы замок. – Да проще развалить всю хибару... – Им тут еще как-то жить. – Они нас демону скормить пытались, опомнись. Гуй знает, что еще мы найдем в этой паршивой деревеньке. – Алтарь найдем. Этому Лазурному Фонарю... – Му Цин немного помолчал. – Они не виноваты, хотели выжить. – Они скормили пять окрестных деревень этой твари. – Да, а еще разрушили все кумирни в тех деревнях, чтоб до небес не сразу дошла весть. – И ты хочешь их простить? – А что, – спросил Му Цин, замерев перед дверью, – хочешь стать палачом смертных? Твой владыка такого не одобряет, вот жалость-то! Хотя... для любимой собачки может и закрыть глаза на маленький грязный секрет. – Но мы же можем им... – Мы поможем им, если свалим как можно скорей, прихватив с собой демона. Давай уже, ломай замок. Фэн Синь полоснул цзянью по щели. С той стороны звякнуло, и Му Цин распахнул дверь. В грудь ему тут же уперлись вилы. – Простите за замок. – и ловко перекинул старику серебряный лян. – А ваш хозяин больше не вернется. И потащил Фэн Синя за собой. – Вымылись, как же! – проворчал тот, но поспешил следом. – Нет, ты серьезно, просто так это оставишь? Еще и денег ему подкинул, ненормальный! – Му Цин топал вперед по дороге и, только отойдя на достаточное расстояние, повернул к нему лицо. – Нет, не оставлю. Мои служащие вернутся сюда, оказать помощь. А наказывать их? Они просто хотели жить. И если это был единственный путь, то они были правы, что выбрали его. – Правы?! – Да. По-своему правы. И наказали они себя тоже сами. – Ты бредишь? Или специально меня бесишь? – Я говорю как есть. Рушу твои дурацкие воздушные замки. Опомнись: люди так же глупы, трусливы и озлоблены, как и те небожители, которых сбросили вниз. – Так их-то, по-твоему выходит, нужно было сбросить! А этих? – Небожитель обязан заботиться об оставшихся на земле. На нем ответственность. На этих крестьянах же – только их жизни и жизни их детей. У того старика – ты заметил? – за тряпкой ребятенок прятался, пока мы ели. Фэн Синь прикусил губу. Что правильнее было выбрать: дать себя сожрать или скормить соседа? А если у тебя дома трое детей, которые не переживут зиму без тебя? А если у соседа тоже? Кто из вас будет прав? Неужели тот, что в пасти демона – просто потому, что проиграл? Дети... дети... а демон-то тоже мальчишка. Патлатый, тощий кем-то замученный заморыш. – Он тоже ребенок. Ну или подросток. – Фэн Синь пнул камень на дороге. Му Цин не стал его перебивать. – Демонами не становятся без причины. И после этого, причина – она над ними верх берет. Они мстят, но никогда всем без разбору. А еще... еще некоторые из них иногда совсем не отличаются от небожителей. И он вдруг принялся рассказывать историю про старую богиню и демоническую девчонку. – Вот так я вознесся. Только сильно позже осознал, что именно они хотели сделать. Пытался записи найти, имена или хоть что-то. Но тщетно. – Думаю, они хотели, чтобы от них ничего не осталось, – тихо отозвался Му Цин. – Но такие демоны редкость. Большая часть, особенно непревзойденных – извращенные сволочи. Им мало просто убивать жертв. Нужны чужие муки – а уж какие именно: содранная с живого человека плоть или доведение до безумия или самоубийства – каждый из них придумывает сам. Не верь в эту сентиментальность. – Эй, я же не оправдываю этого говнюка! Как ты того Чистильщика – думаешь, разнюхай он про тебя и Сяньлэ, он бы не нашел способ тебя с небес сбросить? Полетел бы за милую душу. – Хочешь верить в непогрешимость небес?! После той войны!? Ты же сам говорил мне, что там нет ни одного честного человека. Пустоголовые болтуны и трусы – твои слова, не мои! Кто на тебя эти шоры надел? – Боги они, а не люди. И среди них были вполне приличные. Тот же бог севера. Он даже меня к себе звал. А я, дурак, не согласился. Да и другие тоже были... – Верь во что хочешь. – Му Цин остановился как вкопанный. И обернулся – тонкое лицо перекошено гневом, как и всегда. – У тебя дыра в полплеча и слабое оружие. Тебе стоит вернуться на небеса. А с окрестными деревнями я справлюсь один. От двоих толку меньше. Потом повернулся спиной и приложил палец к виску. – Здравствуй, Линвэнь! – раздалось у Фэн Синя в голове. – Мы столкнулись с демоном и вступили в бой. Он бежал. Цзуйян оказался ранен и лишился своего оружия. Он сейчас вернется в небесную столицу, чтобы доложить о результатах. А я проверю окрестные деревни. – Жду отчет, генерал Цзуйян! – раздался по-отечески мягкий голос Небесного Владыки. – Слушаюсь, – пробормотал про себя Фэн Синь, костеря про себя Му Цина последними словами. Когда он открыл глаза, то темная фигурка уже стала маленькой, не больше муравья.