Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

Судя по терпкому запаху трав, не выветрившемуся к следующему утру, лекари к Фэн Синю и правда наведались. Странные мысли больше не лезли в голову, а рана на руке больше не давала о себе знать. Фэн Синь со вздохом поднялся. Пришло время заняться делами. Служащие деловито сновали по коридору, коротко здороваясь, но не отвлекаясь от своих дел. В том крыле, где жили фэнсиневы люди, толкучка была еще больше. По коридору метались не только свои, но и пришлые лекари. Все как один в белых повязках поперек лба. Они всегда так ходят, что ли? Готовятся, что кого-то хоронить придется... Он двинулся туда, где людей с повязками было больше всего. Преодолел завесу белой ткани. Простая комната на двоих. На одной спал Ни Фэн, на второй постоянно стонал Сяо Линь – ему делали перевязку. Этим объяснялась суета: люди с белыми тряпками таскали бинты, горячую воду и какие-то снадобья. Травами пахло остро, и сильно иначе, чем в фэнсиневых покоях. Он вздохнул и прикинул, станет ли Сяо Линь сейчас с ним разговаривать. Но услышав очередной жалобный стон, плюнул. Живой – и ладно. А разговоры подождут. Что за непревзойденный такой и техника его... Внезапно Фэн Синя ухватили за рукав и поволокли за белую занавеску в коридор. Он удивился так сильно, что забыл возмутиться. Сразу за белой преградой рукав отпустили, но плотно прижали к стене. Только теперь Фэн Синь сообразил, что перед ним Му Цин. Причем Му Цин в таком же сером лекарском балахоне и белой повязке, как лекари дворца Шэнь У. – Ты!.. – выдохнул Фэн Синь и осекся. Пальцы Му Цина бесцеремонно полезли щупать запястья, шею, рану, а затем еще и нижний дяньтянь. – Вот же сволочь! – Му Цин с силой задрал рукав, а потом дернул из-за пояса нож. Откромсал тряпку повыше локтя, а потом вспорол бинты. Поглядев на странного цвета рану, он начал кромсать ножом кожу. – Эй, ты совсем спятил!? – Фэн Синь попытался выдернуть руку из Му Циновой хватки, но тот держал крепко. Пришло как следует замахнуться и врезать левой по сосредоточенному ебалу этого психа, чтобы освободиться. – Паскуда, – прошипел Му Цин и сплюнул кровь на пол. А затем снова потянулся схватить за предплечье. – Да какого рожна ты... – Руку дай, кретин! Вчера уже разнес половину моего дворца, еще хочется?! – Ты так взъелся из-за этого? Руку мне отпилить решил что ли? Саблей тогда режь! Нахуй этим ножечком... – И Фэн Синь зашипел от боли, потому что Му Цин снова исхитрился поймать его руку и воткнуть лезвие в рану. Та странно зашипела и будто бы защипала. Фэн Синь дернулся со всей дури и впечатал Му Цина спиной в стену. Навалился всем весом и вцепился в шею здоровой рукой. Темные глаза смотрели удивительно спокойно, хотя тело извивалось в попытках уйти из захвата. Потом постепенно обмякло, а глаза закатились. Фэн Синь было подумал, что нужно разжать пальцы, но не успел. Они стали деревянными и перестали слушаться. А все тело просто осело на пол, словно он был тряпичной куклой и кому-то взбрело в голову обрубить веревочки. – Еблан, какой же ты еблан, – зашипел Му Цин. А потом присел рядом и снова вцепился в руку. – Сестрица Цин, посмотри, до чего довел. Фэн Синь не мог двинуться – даже просто шевельнуть глазами. Разум вопил об опасности: где-то рядом находилась женщина. В поле зрения появилась узкая обнаженная выше локтя рука с остро блеснувшей иглой. Иглы мелькнуло в голове. Техника, позволяющая обезвреживать врагов и ткать заклятия прямо на коже. Кто-то рассказывал о таких, но Фэн Синю лично не приходилось сталкиваться. И слава небесам, что не приходилось! Он бы стиснул зубы и застонал, если бы мог. Но собственное тело больше не подчинялось. А рану жгло жуткой болью. – Поставь еще парочку, сестрица. Он все еще чувствует боль. – Здоровый мужик, потерпит, – процедила девица сквозь зубы. Но сделала что-то, от чего боль исчезла моментально. – Вливай еще. Нужно вычистить всю эту мерзость. Иначе его опять... Раздался вопль. А потом лязгнула сталь. – Цин! – С холодным нажимом сказала девица. – Мне нужны вторые руки. — Ваш генерал был укушен темной тварью. Если не избавить его от темной ци сейчас, то не сегодня, так завтра он в бреду перережет глотки всем служащим и закусит их кровью. Разошлись! Лязг прекратился. Фэн Синь видел плечо и кусочек напряженного лица Му Цина, остальное поле зрения занимал потолок и черное окно коридора. – Обязательно держать его в сознании? И так потом от его воплей неделю мучиться будем. – Обязательно. – Прошипела женщина. – Нужно больше заговорённого серебра. Есть? – Сабля. Если плашмя, то как раз. – Ага, конечно. Сколько нечисти ты ей порубил? А как обрабатывал после этого? Мы ж его тогда и волком и медведем увидим. – Не подумал. – Остолопов пошли. Пусть ищут. Му Цин резко поднялся и пропал из поля зрения. Фэн Синя бы передернуло, если бы он мог двигаться. Это тянулось бесконечно долго. Боль, притупленная иглами, слабая чувствительность тела, невозможность пошевелиться хоть чуть-чуть. Труп с мыслями, бестелесный призрак... сколько времени прошло, Фэн Синь не смог бы оценить. А потом – потом он вдруг резко провалился во тьму и вынырнул из нее уже насовсем. Живой, целый. В свежей постели. Рядом моментально подорвался служащий. – Генерал, вы очнулись! – Фэн Синь захрипел, попытавшись приподняться на подушках. – Эти наконец-то ушли. Я сейчас принесу чай и... – Где... – Служащий замер на пороге, – Где повелитель грома? – Отбыл. Он... он... он очень неуважительно обошелся с вами, генерал... и мы пытались его остановить, но... но он... он... Голова отчетливо заболела от такого нытья. Фэн Синь взвыл сквозь зубы и махнул рукой. Служащего простыл и след. Боли больше не было. Ни головной, сидевшей тупой иглой где-то в затылке последние несколько дней, ни в прокушенной, а потом бесчеловечно измордованной Му Цином и той девкой, руке. Фэн Синь задрал предплечье на уровень глаз. Там не было даже повязки. Только мелкий шрам напоминал о том, что кусали его именно в эту руку. Раздался звон и грохот. Служащий вернулся с подносом и неаккуратно грохнул его на стол: – Святые небеса! Да как же это!? Там же месиво кровавое было вчера вечером, когда эти... – Заткнись. – Фэн Синь поднялся с постели и подтащил к себе поближе поднос с расплескавшимся чаем. – Что с Ни Фэном и Сяо Линем? – Стабильно. Порезы заживают медленно, несмотря на усилия лекарей. Они потеряли много крови и в себя приходил только Ни Фэн. Хотя тут скорее вина всех этих шарлатанов. Утыкали обоих иглами и рта не дают открыть. А нас – так и вовсе за двери выставляют. – Лекарям дворца Шэнь У не перечь. – Так они не... – Хватит. Сколько людей не вернулись с миссии в Призрачном городе? – Трое из... – Их удалось похоронить? – Не знаю, Ни Фэн и Сяо Линь не вернули ни одного тела... – Имена? – Я не... – Так иди и узнай! – Я спрошу у служащих Повелителя Грома, – пискнул мальчишка и вылетел за дверь. Повелитель Грома то, Повелитель Грома сё! Свет клином на нем сошелся!? Навел со своей девкой безобразие в чужом дворце, чуть не зарезал генерала и потом еще смылся неведомо куда... Служащие бесполезные. За столько времени не смогли даже информацию собрать. Рука вот зажить успела, а они... Фэн Синь дожевывал холодное мясо с овощами. Му Цин играет в свои мерзкие игры. Водит доверие странных шарлатанок с иглами и, возможно, знается с темными ритуалами. Иглы... Иглы вообще никого до добра не доводили никогда. У него были свидетельства теперь, но... Что делать? Сдать весь дворец повелителя грома владыке Цзунь У? Сходить к богам литературы и попробовать разобрать с тем, что за странный ритуал справляли тогда на нем самом. Ведь вне всякого сомнения, это был какой-то жуткий ритуал, после которого к тому же, он провалялся неизвестно сколько в постели. Даже рана зажить успела! Странно, что Ни Фэн с Сяо Линем не проснулись. Прошло точно больше недели. Дыра в руке быстрее бы не затянулась. Неужели их держат в забытьи насильно? Но кто мог... Фэн Синь вскочил. Му Цин должен знать. Он затесался зачем-то в ряды белоповязочных лекарей – пробрался в покои раненных и вообще нес ответственность за то, что сотворил с Фэн Синем. Он затянул уже второй пояс на третьем слое одежд, когда взгляд случайно наткнулся на рукоять Яньчжэня. Если паршивец не захочет говорить, то есть возможность узнать правду самому... Фэн Синь стиснул зубы. Пусть лучше он сам будет драться с этим наглым лжецом, чем кто-то другой трепать во всеуслышание его прегрешения. Пусть будет так. Он не шел до дворца повелителя грома, а практически бежал. Лихорадочное возбуждение, слабая надежда, что все это недоразумение, и длиннющая вереница всевозможных мерзостей, к которым, возможно, мог быть причастен Му Цин. Старик-привратник кивнул Фэн Синю как давнему знакомому и без заминки пропустил во дворец. Там на этот раз было не так пусто. Сновали служащие в знакомых серых одеяниях, то тут, то там мелькали белые налобные повязки. Фэн Синь вскинул бровь. Выходит, теперь все эти шарлатаны что-то забыли во дворце у Му Цина? Он цапнул за рукав одного из пробегавших мимо служащих. – Где Повелитель Грома? – Господин в саду. Нужно пройти прямо, а потом... – Знаю, – проворчал Фэн Синь и споро пошагал вперед. Сад у Му Цина был неказистый. Аккуратные квадратики, размеченные колышками, на них непонятные, иногда сильно вонючие травы. Ни ярких цветов, ни плодовых деревьев. И только одна беседка, больше смахивающая на кладовую. Зато там было негде спрятаться. Му Цин обнаружился сразу же. Сидел на корточках около очередного столбика разметки и возился руками в земле. В маленькую плетеную корзинку рядом ложились ощипанные сорняки. Фэн Синь замер рядом, наблюдая за странными манипуляциями. Му Цин, вместо того чтобы выдирать растение с корнем, отдербанивал средние два-три листочка, оставляя на стебельке не меньше еще 5 штук. – На кой черт так заморачиваться? Му Цин вскинул лицо. Белая повязка все еще охватывала лоб. Он не стал отвечать. Плавно поднялся и перенес корзинку под навес. Там на столике были аккуратными рядами разложены разнообразные листочки и лепестки на белом полотне. Фэн Синя он продолжал упорно игнорировать, плавно перекладывая листочки из корзинки на чертову тряпку! – Эй! – Я слышу тебя и без крика. Просто не вижу смысла объяснять то, чего все равно не поймешь. – Для тебя все вокруг идиоты, которые не видят очевидного, да? – Му Цин закатил глаза. – Эти листья, правильного размера и специальным образом высушенные, – он перекладывал свою дурацкую зелень так же методично, как и до того. – используются при грудном кашле и некоторых других... – Ты надо мной издеваешься?! – Ты не понимаешь, как и... – Когда ты связался с демонами и шаманами? Когда предал праведный путь и... Фэн Синь осекся. Корзинка грохнулась на деревянный настил, а лицо Му Цина исказила странная гримаса. Спустя пару мгновений он вдруг согнулся пополам и затрясся. Он смеялся как умалишенный. Вздрагивая всем телом и вместо хохота издавая сдавленные стоны. С каждым мгновением все сильнее и сильнее хотелось ударить по смазливой физиономии. Рукоять Яньчжэня удобно легла в руку. Один взмах – одна царапина – и все тайное станет явью. Одно движение – и Фэн Синь убедится... Он отдернул руку от рукояти. Поднимать оружие на беззащитного человека, в его же доме – это последнее свинство. Надо бы заговорить, навязать поединок по идиотскому поводу – любому, какой подвернется и... Перед глазами встала картинка, как он рубит Яньчжэнем поперек Му Циновой груди, как сжимаются последний раз, а потом застывают наполовину скрюченными его пальцы, как приятно чувствуется на губах солоноватый вкус свежей... Фэн Синь осел на пол – Му Цин давно уже не смеялся, а настороженно на него смотрел. Потом схватил запястье и принялся проверять меридианы, бубня себе под нос. – Мы же с Цин все вычистили. Не знаю уж, какие видения вызывала эта дрянь, но... Он обнажит Яньчжэнь, как обещал владыке Цзунь У. Поднимет его, ударит наотмашь... Он поднимет Яньчжэнь! Рука тряслась, и никакие уговоры не могли вернуть ей твердость. Стоит ли истина того, что... Стоит ли его глупое желание знать правду повторения кошмарного сна. – Забери его! – Он содрал с себя поясной ремень с ножнами и швырнул на деревянный настил беседки под ноги Му Цину. – Забери! У него не хватило бы сил самолично убедиться в грязной истине.