Эхо запретных тайн

На следующий день после возвращения в Хогвартс друзья направлялись на первый в этом учебном году урок по защите от Тёмных искусств. Воздух в коридорах был наполнен привычным школьным гулом: смех, перешёптывания, звон колокольчика, возвещающий начало занятий. Но в душе у многих теплилось настороженное ожидание — ведь сегодня они впервые встретятся с новым преподавателем. Когда они переступили порог кабинета, профессор Амбридж уже восседала за учительским столом. Её миниатюрная фигура в бледно‑розовом жакете казалась почти безобидной, но в манере держаться чувствовалась железная хватка. Она подняла глаза, и её взгляд, острый и оценивающий, скользнул по вошедшим ученикам. В классе мгновенно воцарилась напряжённая тишина. Никто не решался громко переговариваться или смеяться — профессор Амбридж оставалась для всех загадкой. Кто она? Строгая блюстительница дисциплины? Или, быть может, снисходительная наставница? Пока что никто не знал, и это заставляло каждого вести себя предельно осторожно. — Здравствуйте! — произнесла она, когда ученики расселись по местам. Её голос звучал сладко, почти медово, но в нём угадывалась стальная нотка. Несколько человек нестройно пробормотали в ответ: — Здравствуйте… — Стоп‑стоп‑стоп, — мягко, но непреклонно остановила их профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! Класс, словно по команде, выпалил: — Здравствуйте, профессор Амбридж! — Вот и хорошо, — пропела она, и на её лице расцвела улыбка, от которой почему‑то становилось не по себе. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберём, перья вынем. По рядам прокатился сдержанный вздох. Многие обменялись угрюмыми взглядами — ни один по‑настоящему интересный урок ещё не начинался с приказа отложить волшебные палочки. Белла, не выражая эмоций, аккуратно убрала свою палочку в сумку, достала перо, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, напротив, извлекла из сумки волшебную палочку — необычно короткую, почти игрушечную на вид. Резким, чётким движением она постучала ею по классной доске. На гладкой поверхности тут же возникли слова, написанные аккуратным, строгим почерком: > **Защита от Тёмных искусств** > **Возвращение к основополагающим принципам** — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно‑таки отрывочным и фрагментарным, не правда ли? — заговорила профессор Амбридж, повернувшись к классу. Она аккуратно сложила руки на животе, и её глаза, круглые и выпуклые, словно жабьи, внимательно изучали каждого ученика. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой‑либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Она сделала паузу, позволяя словам осесть в сознании учеников, а затем продолжила с той же медоточивой интонацией: — Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Снова короткий стук палочки о доску — прежние слова исчезли, а на их месте появились новые: > **ЦЕЛИ КУРСА** > 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. > 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. > 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования. В классе на несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом перьев по пергаменту. Ученики старательно переписывали три пункта, время от времени поднимая глаза на доску, чтобы свериться с текстом. Когда все закончили записывать, профессор Амбридж снова обратилась к классу: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. — Мне кажется, надо попробовать ещё разочек, — мягко, но настойчиво произнесла профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики, на этот раз чётко и слаженно. — Хорошо, — кивнула профессор Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Она отошла от доски и опустилась за учительский стол. Её выпуклые глаза неотрывно следили за классом, словно фиксируя каждое движение. Белла открыла «Теорию защитной магии» на пятой странице и начала читать. Спустя несколько минут стало скучно читать белла посмотрела на Гермиону которая уже не читала а смотрела на профессора. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона.. — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер... — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить? — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но... — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска... — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо... — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук. Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину. Дин Томас. Иьак, мистер Томас? - Я согласен с Гарри, заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется. Я вынуждена повторить, сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что ожидаете нападения во время моего урока? — Нет, но... Профессор Амбридж перебила его. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим... — Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил... — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто... — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее. — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. — Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали. — Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх. — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное? — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж. — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией... — Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. Профессор Амбридж взглянула на него. — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко. — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер. — Да неужели? — спросил Гарри. — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском. — М-м-м, дайте сообразить... — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. — Может быть... лорд Волан-де-Морт? У Рона перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Белла сидела молча. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера. Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно. Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони. Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых... Он не был мертвым, — сердито возразил Гарри, — Но что возродился — это правда! Профессор Амбридж, не отрывая взгляда от пергамента, который только что изучала, произнесла единым духом, холодно и размеренно: — Мистер Поттер, вы уже отобрали у вашего факультета десять очков. Не вредите теперь самому себе. Её голос звучал так, словно она делала простое замечание о погоде, а не лишала Гриффиндор драгоценных баллов. В классе повисла напряжённая тишина — все замерли, ожидая, что скажет Гарри. — Повторяю: вам было сказано, что некий Тёмный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь, — добавила она, наконец подняв глаза на Гарри. В её взгляде не было ни тени сомнения — лишь ледяная уверенность в собственной правоте. Гарри не выдержал. Кровь прилила к лицу, кулаки непроизвольно сжались. Он шагнул вперёд, не в силах сдержать гнев: — Нет, это **не ложь**! — его голос прогремел в тишине класса. — Я видел его, я дрался с ним! Я знаю, что Волан‑де‑Морт вернулся! В рядах учеников пробежал шёпот — кто‑то испуганно втянул воздух, кто‑то переглянулся с соседом. Атмосфера накалилась до предела. И тут Белла, до этого молча наблюдавшая за происходящим, резко выпрямилась. Её глаза сверкнули, а голос, когда она заговорила, прозвучал твёрдо и отчётливо, разрывая вязкую тишину: — Почему вы отнимаете очки за правду? — её слова повисли в воздухе, словно вызов. — Разве не вы работаете в Министерстве? Вы должны знать, что Волан‑де‑Морт возродился. И не только Министерство должно об этом знать — **все** должны! Она сделала паузу, обводя взглядом класс, словно призывая остальных поддержать её. Затем снова повернулась к Амбридж: — Если вы отрицаете очевидное, вы не просто обманываете нас — вы ставите под угрозу жизни всех, кто здесь учится. Как вы можете закрывать глаза на правду? Профессор Амбридж медленно подняла брови, её губы искривились в холодной, неприятной улыбке. Она неторопливо сложила руки на столе и, глядя на Беллу с тем же ледяным спокойствием, которое делало её ещё более пугающей. — Мисс… как ваша фамилия, дорогая? — её голос звучал почти ласково, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Блэк, — твёрдо ответила Белла, не отводя взгляда. Амбридж кивнула, словно отмечая что‑то для себя. — Понятно. Что ж, мисс Блэк, позвольте напомнить: в этом классе мы следуем утверждённой Министерством программе. А в ней нет места фантазиям о воскресших Тёмных волшебниках. За неуважение к преподавателю — ещё пять очков с вашего факультета. Класс замер. Кто‑то тихо ахнул, кто‑то сжал кулаки. Гарри бросил на Беллу короткий взгляд — в его глазах читалась благодарность, но и тревога. Белла лишь чуть приподняла подбородок, словно говоря: «Я не жалею» — Вы будете наказаны, мистер Поттер и мисс Блэк! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих».

***

Белла и Гарри молча шагали по прохладным каменным коридорам Хогвартса. Тишину нарушали лишь приглушённые шаги и далёкие отголоски вечерних разговоров. Впереди маячила дверь кабинета профессора Амбридж — их ждала очередная порция наказания. — Как думаешь, что она нам даст за наказание? — тихо спросила Белла, невольно замедляя шаг. — Не знаю, — коротко ответил Гарри, сжимая кулаки в бессильной злости. Они остановились перед дверью. Гарри поднял руку, чтобы постучать, но не успел — дверь бесшумно отворилась сама. — Добрый вечер, мистер Поттер и мисс Блэк, — пропела Амбридж с приторной улыбкой. Её выпуклые глаза блеснули в полумраке. — Добрый вечер, профессор Амбридж, — деревянным голосом отозвались оба. Переступив порог, они невольно замерли. Кабинет преобразился: всё утопало в розовом — стены, шторы, даже чернильница на столе. По стенам были развешаны картины с умильными котятами, которые сонно моргали и потягивались в своих рамках. — Ну что ж, садитесь, — пригласила Амбридж, указывая на маленький столик, накрытый кружевной скатертью. У него стояли два жёстких стула с прямыми спинками. На столе лежали чистые пергаменты, будто заранее приготовленные для их мучений. Гарри нерешительно переступил с ноги на ногу. — Э… Профессор Амбридж, прежде чем мы начнём, я… я хотел бы попросить вас об одолжении, — выпалил он, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. Глаза Амбридж сузились, а улыбка стала ещё шире — словно она предвкушала очередную маленькую победу. — Я вас слушаю. — Видите ли, я вхожу в команду Гриффиндора по квиддичу. В пятницу в пять часов у меня испытания кандидатов во вратари. Я подумал… может быть, вы освободите меня от наказания в тот вечер? Я отбуду его в другой день… Он ещё не закончил, а в душе уже поселилась уверенность: ничего не выйдет. — Ну что вы, — протянула Амбридж, улыбаясь так, будто только что проглотила сочную муху. — Нет‑нет, ни в коем случае. Мистер Поттер, вы наказаны за распространение скверных и вредных историй в целях саморекламы. Никто не будет ничего переносить ради вашего удобства. Вы явитесь сюда в пять часов и завтра, и послезавтра, и в пятницу. Все наказания пройдут как намечено. Будет совсем неплохо, если вам придётся пропустить то, от чего вы не хотели бы отказываться. Это сделает урок, который я намерена вам преподать, ещё более поучительным. Кровь прилила к голове Гарри, в ушах застучало. «В целях саморекламы? Скверные и вредные истории?» — мысли метались, но он усилием воли сдержался, не позволил крику вырваться наружу. Амбридж наблюдала за ним, склонив голову, с той же широкой улыбкой — будто читала его мысли и наслаждалась каждой секундой. С огромным усилием Гарри оторвал взгляд от её лица, бросил сумку на пол у стула и опустился на жёсткое сиденье. — Ну вот, — ласково произнесла Амбридж. — Мы уже лучше владеем собой, не правда ли? Теперь, мистер Поттер и мисс Блэк, вы напишете для меня некоторое количество строк. Нет, не вашим пером, — добавила она, когда они потянулись к сумкам. — Вы воспользуетесь моим пером, специальным. Вот, пожалуйста. Она протянула им чёрные перья — длинные, тонкие, с необычно острым кончиком. — Я попросила бы вас написать: «Я не должен лгать», — мягко проговорила она. — Сколько раз? — спросила Белла, старательно имитируя вежливость. — Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался, — с ласковой угрозой ответила Амбридж. — Приступайте. Она отошла к своему столу, села и погрузилась в стопку пергаментов — вероятно, списанными работами учеников. Белла подняла острое чёрное перо, но тут же осознала: чего‑то не хватает. — Вы не дали нам чернил, — заметил Гарри. — О, чернила вам не понадобятся, — с едва уловимой насмешкой заверила Амбридж. Белла поднесла перо к пергаменту и аккуратно вывела: «Я не должна лгать». Резкая боль пронзила руку — она невольно вскрикнула. Слова на пергаменте проявились ярко‑красным, будто кровью. В тот же миг те же буквы возникли на тыльной стороне её правой руки, словно вырезанные острым лезвием. Но прежде чем она успела рассмотреть раны, кожа затянулась, оставив лишь лёгкое покраснение. Белла бросила взгляд на Амбридж. Та смотрела на неё, растянув в улыбке большой жабий рот. — Да‑да? — Нет, ничего, — тихо ответила Белла, опустив глаза. Она снова поднесла перо к пергаменту, написала: «Я не должна лгать» — и вновь ощутила жгучую боль. Надрез на коже мгновенно затянулся, оставив лишь едва заметный след. То же самое происходило и с Гарри. Спустя несколько часов Амбридж подозвала их к себе: — Подойдите ко мне. Они молча приблизились. — Покажите мне правую руку, — мягким, почти заботливым голосом попросила она. — Ну что ж, результаты пока скромные. Завтра продолжим в то же время. Не сказав ни слова, Белла и Гарри вышли из кабинета. Руки всё ещё жгло, будто раскалённый металл оставил на коже невидимый отпечаток. *** Фред неторопливо бродил по сумрачным коридорам Хогвартса. Вечерний полумрак мягко ложился на каменные стены, а далёкие факелы отбрасывали дрожащие блики на пол. В тишине отчётливо раздавались его шаги, пока вдруг из‑за поворота не донеслись приглушённые голоса. Он замедлил шаг, прислушался и, узнав знакомые интонации, свернул за угол. Перед ним появились Гарри и Белла. Они шли медленно, словно каждое движение требовало усилий. Их лица были напряжёнными, а взгляды — отстранёнными, будто они всё ещё находились в той розовой комнате с котятами на стенах. — О, ребята, привет! — оживился Фред, шагнув к ним. Его голос прозвучал непривычно громко в этой вечерней тишине. — А вы что, не в гостиной? Белла слегка вздрогнула, будто только сейчас осознав, что вокруг есть кто‑то ещё. Она подняла глаза на Фреда и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — Привет, — тихо ответила она, слегка поправив прядь волос, упавшую на лицо. — Мы… отработали наказание у Амбридж. Гарри молча кивнул в подтверждение, не поднимая взгляда. Его пальцы невольно сжались в кулаки, а на щеке дрогнул мускул. Фред мгновенно уловил напряжение в их тоне. Его весёлое выражение сменилось тревогой. Он внимательно оглядел обоих, задержав взгляд на их руках, которые они инстинктивно пытались прикрыть. — Наказание? — переспросил он, понизив голос. — Что на этот раз? Опять эта розовая жаба? –Ага. Фред напрягся, заметив, как Белла машинально потирает ладонь. Приглядевшись, он различил на её бледной коже чёткие красные следы — будто кто‑то выжег на коже слова. — Дайте‑ка посмотреть, — резко бросил он, шагнув вперёд и схватив её за запястье. Осторожно задрав рукав мантии, Фред замер. На запястье Беллы зияли кровавые буквы, едва начавшие затягиваться: *«Я не должна лгать»*. Шрамы ещё не успели полностью исчезнуть — кожа вокруг была воспалённой, с багровыми краями. Гарри, стоявший рядом, без слов поднял свою руку. На ней краснела та же надпись — словно клеймо, оставленное жестоким учителем. Фред почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Кровь прилила к лицу, а в груди закипела ярость, вытесняя привычную весёлость. — Она заставила вас… писать этим? — его голос, обычно звонкий и озорной, стал низким, почти угрожающим. Белла попыталась мягко высвободить руку, но Фред не отпускал. В его глазах полыхало негодование — он не мог поверить, что кто‑то способен на такую изощрённую жестокость. — Это ничего, Фред, — прошептала Белла, стараясь улыбнуться. Её голос звучал устало, но в нём сквозила попытка успокоить. — Просто ещё один её… *милый* способ преподавания. Фред медленно разжал пальцы, отпуская её запястье. В голове роились мысли — он уже представлял, как устроит Амбридж «приятный» сюрприз, достойный близнецов Уизли. Но прежде чем он успел что‑либо сказать, сзади раздался строгий голос: — Почему вы ещё не в гостиной? Уже поздно. Все трое обернулись. У входа в коридор стояла профессор Макгонагалл. Её взгляд, пронзительный и внимательный, скользнул по лицам учеников, задержавшись на руках Гарри и Беллы. — Извините, профессор, — тихо произнёс Гарри, опуская руку. — Мы отрабатывали наказание у профессора Амбридж. — Профессор, вы видели, какое наказание использует… — начал Фред, но не успел договорить. Белла резко наступила ему на ногу, бросив короткий, предостерегающий взгляд. Макгонагалл приподняла бровь, её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло любопытство. — И какое же? — Да это не особо важно, — быстро ответил Фред, сглатывая ком в горле. Он понимал, что сейчас не время для обвинений — нужно было защитить Беллу и Гарри от новых неприятностей. — Так, бегом в гостиную, — скомандовала Макгонагалл, её голос звучал твёрдо, но без привычной строгости. — Белла, а ты со мной пойдёшь. — Хорошо, профессор, — хором ответили они. Белла бросила на Фреда извиняющийся взгляд, прежде чем последовать за профессором. Гарри, молча кивнув другу, и они направились в сторону гостиной Гриффиндора. *** Фред и Гарри молча шагали по полутёмным коридорам Хогвартса. Вечерний сумрак сгущался в нишах между старинными доспехами, а далёкие факелы бросали дрожащие отблески на каменные стены. Тишину нарушали лишь их шаги и приглушённое эхо — будто сам замок затаил дыхание. — Как думаешь, зачем Беллу забрала профессор Макгонагалл? — наконец нарушил молчание Фред. Голос его прозвучал чуть громче, чем следовало, — словно он пытался прогнать навязчивые мысли. Гарри замедлил шаг, нахмурился, обдумывая вопрос. В глазах его мелькнуло беспокойство — не только за Беллу, но и за друга, который с каждой минутой становился всё мрачнее. — Не знаю, — признался он тихо. — Надеюсь, ничего серьёзного. Фред кивнул, но тревога, тяжёлым комком засевшая в груди, не отступала. Он машинально сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Зачем профессору понадобилась Белла? Что она могла натворить? Мысли крутились в голове, нагромождаясь одна на другую. Он вспоминал, как Белла, бледная и измученная, пыталась скрыть следы от проклятого пера Амбридж. Как её голос дрогнул, когда она сказала: «Это ничего, Фред…» — будто пыталась защитить его от правды. А потом — эти наказания. Бесконечные, бессмысленные, жестокие. Почему Амбридж так цепляется за них? Почему выбирает самые изощрённые способы унизить? Фред сжал челюсти. В нём закипала злость — не просто на розовую жабу, а на всю эту систему, где слабых заставляют молчать, а правду топчут под каблуком. Он снова взглянул на Гарри. Тот шёл рядом, погружённый в свои мысли, но Фред знал: они думают об одном и том же. О Белле. О том, как она сейчас, одна, наедине с Макгонагалл. От этой мысли внутри всё сжалось. Фред глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающую панику. Он не мог представить жизнь без неё. Без её улыбки, которая, даже сквозь слёзы, светилась ярче любого заклинания. Без её голоса, который успокаивал, когда мир казался слишком тёмным. Без её рук, которые всегда находили способ согреть, даже если вокруг царил ледяной мрак.