История Злодея

Говорили, если перейти дорогу Ку Вон Чже или этим людям, исчезнешь без следа. Чон У охватил страх совсем иного рода. — Я просто… хочу вернуться в свою комнату. Голос всё время срывался, как у ребёнка. Какой-то мужчина с завязанными в хвост волосами, облокотившись на скалу, усмехнулся: — Он плачет. Он реально плачет. Кто-то другой пробубнил: — Никакого удовольствия. Сердце Чон У колотилось так сильно, что закружилась голова и подступила тошнота. Лицо Ку Вон Чже снова превратилось в скучающую маску. Он затушил сигарету в пепельнице: — Ты заставляешь меня повторяться. — … — Подойди. Приказ прозвучал, как тяжёлый вздох. Чон У несколько раз глубоко втянул носом воздух, чтобы успокоиться. Значит, Ку Вон Чже ждал какого-то «развлечения» – вроде того, что обычно предлагают VIP-гостям «феи» в Довонхяне. ‘Может, мне станцевать перед ним?.. Но я не умею.’ Размышления длились недолго. Поджав губы, Чон У двинулся сквозь клубы пара и погрузился в воду по пояс. Все следили за каждым его движением. Ку Вон Чже оставался неподвижен, сидя на камнях. Когда юноша подошёл достаточно близко, Ку Вон Чже слегка склонил голову. Ледяной взгляд вновь проник прямо в душу. По коже пробежал озноб. Эта жуткая аура… От напряжения Чон У сжал кулаки. Его трясло, но взгляд оставался ясным: — Мне… встать на колени? — Это будет скучно. Чон У прикусил губу. В этот момент в нём поднялась волна протеста. Чего же, в конце концов, от него хотят? Мысли путались, но он ухватился за единственный способ: собрать в единое целое все прежние «намёки» Ку Вон Чже – просьба должна обернуться «весёлым» действием, да ещё и таким, чтобы «мужчине было приятно». — Тогда… тогда… После долгой паузы он тихо продолжил: — Мне сесть к вам на колени? Ку Вон Чже это позабавило, и уголки его губ чуть приподнялись: — Да. Повисла тишина. Помедлив, Чон У протянул руки. Ку Вон Чже следил за дрожащими пальцами. Юноша трясся от страха, но всё же обнял мужчину за шею. Он исполнил требование, как того «желал» Ку Вон Чже. — Ух, – выдохнул кто-то сзади. Чон У крепче обнял мужчину, затем неловко расставил ноги и устроился у него на коленях. Парень отчаянно обхватил шею и потянулся ближе, почти уткнувшись лицом в плечо. Неловко раздвинутые колени поочерёдно опускались, осторожно обхватывая крепкие бёдра мужчины. Когда он сел, Ку Вон Чже пропустил вздох, ощутив прохладной щекой прикосновение влажной, горячей кожи Чон У. Грудь мужчины оказалась твёрже, жарче и шире, чем можно было предположить. Сердце юноши билось в панике. — …Ах. Ку Вон Чже моргнул и слегка повернулся, чтобы прошептать ему на ухо: — Ты умеешь удивлять. Чон У дрожал, крепко зажмурившись. Ну, разве он не выглядел как белочка, глупо цепляющаяся за огромное дерево? Но ничего другого в голову не приходило. Прижимаясь лбом к шее Ку Вон Чже, Чон У прошептал: — Пожалуйста… теперь отпустите. Но это было невозможно. Ку Вон Чже, похоже, впервые за долгое время действительно развлекался. С тех пор как три года назад его сила начала угасать, он не испытывал ничего подобного. Ку Вон Чже глубоко втянул воздух носом, наполняя лёгкие мягкой, голубой энергией, мерцавшей и замиравшей прямо перед ним. В горле появилось лёгкое облегчение. Окружающие зашумели: — Ого. Президент Шин сегодня в пролёте. — Сейчас детки, торгующие собой, такие ушлые. Достаточно взглянуть на их телосложение и можно понять, куда пойдут деньги. — Да заткнись ты. Эй, где мой выпивон? «Торгующие собой…» – после этих слов Чон У дёрнулся в попытке отстраниться. Он действительно хотел слезть. Но в этот момент Ку Вон Чже крепче прижал его. Под тонким, полуоткрытым халатом парень почувствовал горячие, твёрдые мышцы живота. — Ах… Удивлённо приподнятый подбородок лежал на плече Ку Вон Чже. Тонкую талию юноши обвила сильная рука. Лёгкое тело вздрогнуло от резкого движения. — Пожалуйста… не держите так сильно…ладно? Чон У всхлипывал, пытаясь освободиться, но только крепче сливался с горячим телом мужчины. Кожа прижималась к коже, создавая напряжение между ними. Чон У начал ёрзать, отчего халат Ку Вон Чже сильнее намок. Мужчина сжал парнишку ещё крепче. — Не шевелись, – тепло прозвучал тихий голос. Чон У покраснел до ушей: — Нет, – он начал вырываться сильнее. – Отпустите… Я же сделал, что вы просили. Почему вы продолжаете… Тихо всхлипывая, он бил кулачками по плечам, щипал руку, сжимавшую талию – но всё было тщетно. Бессилие захлестнуло с головой. И тогда Ку Вон Чже, сдерживая смешок, уткнулся носом в шею Чон У. От влажного затылка исходил свежий, тонкий запах мяты. Он провёл носом по нежной линии шеи в том месте, где бился пульс. С каждым вдохом аромат становился насыщеннее, и с ним усиливалось ощущение, что кровь снова начинает течь по венам. Разум стал проясняться. ‘Это… так ощущается жизнь?’ Ку Вон Чже медленно открыл глаза. В холодном взгляде вспыхнул свет, какого раньше не было. Чон У застыл. Под ним начинало шевелиться что-то твёрдое. — Змея…! – в шоке вскрикнул Чон У. Нечто лежало вдоль левого бедра мужчины, неторопливо поднимая голову, как грациозная и величественная змея. Он отлично чувствовал всё сквозь мокрую одежду. Осознав происходящее, толпа разразилась смехом. Как это возможно, если даже всяческие эликсиры не помогали? Насмешки летели отовсюду. Чон У едва не лишился чувств. ‘Но у него ведь не встаёт, да?’ Он точно помнил, как Тхэ Сон сказал, что у Ку Вон Чже не стоит. Паника накрыла похлеще приливной волны. Чон У задыхался и прижимался к мужчине, не в силах уловить слова окружающих. Всё тонуло в низком голосе у самого уха: — Змея?.. Что? ‘Ах…’ Чон У широко открыл рот. Юноше удалось немного отстраниться. Покраснев, он встретился взглядом с Ку Вон Чже. В ту ночь было полнолуние. В глазах мужчины отражался серебристый свет, а вместе с ним таилась острая угроза. Чон У не знал, что это типичная реакция Ку Вон Чже на использование своего дара. В этот миг он ощутил перед собой острый клинок, от которого невозможно спрятаться. А тем временем угроза снизу продолжала расти. — Отпустите меня…! Чон У вздрогнул – прикосновение обожгло, как раскалённое железо. Задыхаясь от изумления, он раскраснелся от шеи до кончиков ушей: — Не надо... Не держите, мне больно... Отпустите! Дыхание Ку Вон Чже тоже участилось. Подобно змее, сжимающей добычу, он крепко обвил юношу руками. Одна легла на тонкую талию, другая удерживала под мышками. — Ах…! – глаза Чон У расширились. ‘…Он становится всё больше…’ Чон У больше не мог оставаться в таком положении. Нужно было выбираться. Но чем отчаяннее он вырывался, тем сильнее становилась хватка. Боль сдавила рёбра. Стало трудно дышать. Что делать? И тут взгляд упал на ухо этого несносного мужчины. Оно было красивое, правильной формы и находилось прямо перед ним. Не раздумывая, Чон У резко повернулся и впился зубами в мочку. — Чёрт! – Ку Вон Чже поморщился от внезапной боли. Хватка на миг ослабла. Чон У тут же рванул вперёд, уцепился за край камня и вывернулся из объятий. Со стороны послышалась бурная реакция, кто-то даже аплодировал. — Ха… ‘Какой же он дерзкий’, – Ку Вон Чже шумно выдохнул. Потирая укушенное ухо, он повернулся – но Чон У уже исчез. Парень мчался без оглядки, словно белка-летяга, скрываясь в глубине леса. — Нам догнать его? – вежливо склонившись, спросил один из охранников. Вместо ответа Ку Вон Чже провёл пальцами по уху, где ощущался влажный след от укуса. В паху всё ещё пульсировало жаром. Он нашёл дождевую воду. Даже мысль об этом заставила тело вспыхнуть с новой силой. Взгляд потемнел от желания, а губы чуть дрогнули. Он посмотрел в ту сторону, куда сбежал Чон У – и в глазах засиял голубоватый свет. Сквозь заросли струилось сияние – энергия хрупкой, светлой «дождевой воды», похожая на Млечный путь.

***

Чон У бежал по лесной тропе, не чувствуя ног. Спотыкаясь раз за разом, он всё же упал и ушиб колено. К счастью, не скатился под гору, но перепачкал всю одежду грязью и листьями. — Хх… ах… Он всхлипнул, осматривая повреждённую ногу. Закатал брюки и увидел, как на ободранной коже появилась кровь. Её капли поблёскивали алым. Парень поднял голову – на ночном небе луну обрамлял красный ореол. ‘У того человека… точно такие же глаза.’ Чон У прерывисто задышал. Он не помнил, как выбрался из леса и добрался до общежития. Прихрамывая, юноша вошёл во двор. Вдоль деревянной веранды выстроились двери. Путь до своей комнаты показался бесконечно долгим. Сняв промокшие ботинки, Чон У бросился внутрь и плотно закрыл раздвижную дверь. Повесил на ручку ложку и лишь тогда позволил себе выдохнуть. Стоя посреди комнаты, он долго приходил в себя. Стряхивая с тела прилипшие листья, Чон У без конца вспоминал, как был прижат к телу Ку Вон Чже. Казалось, та грудь была не из плоти, а из камня. Руки – такие сильные, что их невозможно было расцепить. И тот странный жар, что он почувствовал на своём бедре… Любой бы понял, чего на самом деле от него хотели. ‘…Страшный.’ По спине пробежал холодок. Он сам не верил, что всё это происходило наяву. Громкий смех мужчин. Эти руки… Они трогали его как игрушку. ‘Что, если я снова им попадусь? Может, стоит уволиться, пока не стало слишком поздно?’ Массируя руку, Чон У направился к столу. Включил лампу, достал из угла рюкзак и вынул свёрток из внешнего кармана. Руки тряслись, когда он пересчитывал накопленные деньги. Пять миллионов пятьсот сорок тысяч вон. Не хватало примерно четырёхсот пятидесяти тысяч. До зарплаты оставалась неделя, а впереди – ещё расходы на бабушкины лекарства. Чон У заставил себя успокоиться и подумать трезво. Если уйти из Довонхяна и спуститься в город – там у местной администрации можно найти биржу труда. Сейчас сезон сбора урожая – даже если устроиться на краткосрочную работу, за неделю он смог бы заработать нужные полмиллиона. Чон У уже решился и стал собирать вещи, но вдруг из кучки денег выпал жёлудь. Тот самый, который он подобрал в лесу для бабушкиных чёток. ‘Но… что потом?’ Глаза юноши потускнели, когда он уставился на жёлудь. Для выпускника школы без опыта и сертификатов шесть миллионов вон в месяц – редкая удача. А платить за лекарства нужно ежемесячно. Плюс, если просрочить долг ростовщику хоть на день – проценты сожрут всё. Пальцы, сжимающие купюры, вмиг ослабли. ‘Я ведь… ничего плохого этим людям не сделал.’ Ему не хотелось покидать Довонхян с видом беглеца, словно именно он в чём-то виноват. Он всего лишь пошёл проверить, свободен ли источник. Он же не знал, что за этим последует. Разве он виноват, что его заметили? Он выживает, как может. Так было до этого, так будет и потом. Чон У покачал головой и хлопнул себя по щекам, чтобы вернуться в реальность. ‘Вместо того чтобы думать об увольнении… лучше прятаться.’ Эти богачи долго тут не останутся. Максимум – месяц. Через день-два им наскучит играть в богов, и они вернутся в город. Главное – избегать их. Если он сможет протянуть ещё полгода, эта борьба наконец закончится. Чон У аккуратно убрал деньги обратно и задвинул рюкзак под стол. Переодевшись, он разложил постель. На полу валялись влажные листья, но убрать их уже не осталось сил. Свернувшись калачиком, он залез под одеяло и крепко зажмурился – пусть эта ночь никогда не кончается.

***

В восемь утра безжалостно зазвенел будильник. Чон У так и не отдохнул за ночь и выглядел измученным. Приняв душ, парень начал рыться в шкафу с одеждой, чтобы найти сменную форму – тонкую белую футболку с длинным рукавом. На улице было прохладно, поэтому он хотел надеть старую ветровку. Но тут же передумал: в той куртке его уже видел Ку Вон Чже – выделяться перед ним было бы глупо. Вместо этого Чон У надел кепку и выбрал маску побольше, почти полностью скрывавшую лицо. — Доброе утро. — И тебе доброе, Чон У. Хорошо спал? Поздоровавшись с коллегами, он вышел из комнаты и приступил к уборке. Ушибленное колено ныло, да и в теле чувствовался лёгкий жар, но юноша об этом молчал. Вдруг по шее пробежали мурашки. Он обернулся. Может, это из-за шока от вчерашней ночи? Ему чудилось, что за ним кто-то наблюдает. Он несколько раз огляделся, но не заметил ничего подозрительного. ‘…Почему мне сейчас так страшно?’ Не мог же тот человек прийти в такую отдалённую часть Довонхяна. Помотав головой, Чон У присоединился к остальным и направился в сторону участка, назначенного для уборки. Но там его уже ждал управляющий. Обычно тот появлялся исключительно в дни утренних собраний, и потому Чон У сразу насторожился. Собрания были по понедельникам и пятницам, а сегодня – четверг. — Эй, подойди. Нехорошее предчувствие тут же подтвердилось. Управляющий с сигаретой в зубах глядел прямо на него, почти полностью спрятанного за маской. Чон У оцепенел. Чувствуя угрозу, он инстинктивно отступил: — …Зачем? — Дело есть. Пойдём в офис, поговорим. — Только я? После случая с ночным дожором тон управляющего по отношению к Чон У стал более раздражительным. — Да, только ты, Ён Чон У, – огрызнулся тот и пошёл вперёд. Другие работники переглянулись и проводили их взглядом. Чон У, с трудом сдерживая волнение, последовал за управляющим. — С сегодняшнего дня ты отвечаешь за обслуживание в VIP-зоне, – выпалил с порога управляющий, как только они вошли в кабинет. У Чон У пересохло во рту: — Вы имеете в виду павильоны?.. А какой? — А ты как думаешь? Седьмой, конечно. Седьмой павильон – тот самый, где жил Ку Вон Чже. — Завтрак в восемь, обед в час, ужин в шесть. Будешь подавать три раза в день. Пальцы Чон У похолодели. Это был уже не просто страх – как он сможет избегать встреч с тем человеком, если будет ходить туда каждый день по три раза? Юноша уставился на управляющего, не в силах ответить. — С этого момента ты освобождаешься от остальных обязанностей. Уборка в павильоне – тоже на тебе. — …Нет, – побледнев, юноша замотал головой. – Мне нужно получать чаевые. Если я не буду занят на обслуживании общих зон, то как я смогу копить деньги? — Вот поэтому я повышаю тебе зарплату до шести миллионов. Чон У не поверил своим ушам: — …Шесть миллионов вон? — Ну да. Шесть миллионов. — … — Разве ты этого не хочешь? Это была слишком точная сумма. По телу прошёлся озноб. Откуда управляющий узнал, что ему нужно ровно шесть миллионов каждый месяц? Его охватило неприятное чувство, будто он проглотил мерзкое насекомое, которое потом застряло в горле. — Откуда вы знаете про шесть миллионов? — Тебе незачем это знать. Управляющий тяжело вздохнул и прикурил новую сигарету: — В общем, всё решено. Имей в виду – предложение неплохое. Ты будешь ходить в павильон три раза в день и получать шесть миллионов. Это куда проще, чем бегать, как сейчас. — Нет. Я не хочу. Я не буду этого делать. Слёзы блестели на ресницах, готовые сорваться в любую секунду. Но Чон У не собирался плакать на людях. Он упрямо тряс головой, широко распахнув глаза и стиснув губы: — …Тот человек из павильона… он слишком страшный… — Предупреждаю заранее – других вариантов у тебя нет. Управляющий почесал затылок и изменился в лице – в голосе звучало раздражение: — Тебе следовало избегать его, парень, – тон управляющего намекал на то, что во всём виноват Чон У. С бледным лицом, еле шевеля губами, Чон У тихо спросил: — А если… я уйду из Довонхяна? Это было похоже на отчаянную попытку использовать последний шанс. Судя по всему, управляющий предвидел это и хмыкнул: — Ага. Ну, тогда мы подадим на тебя в суд. — По какому обвинению…? — За то, что украл еду из Довонхяна в прошлый раз. Чон У резко выдохнул, как от удара. — Всё записано на камерах. — … — Если понял – иди. Кажется, завтрак уже принесли. Он кивнул в сторону двери. Там, у входа в кабинет, уже стоял поднос с едой для VIP-павильона.

***

В конце концов, Чон У пришёл к павильону Ку Вон Чже. Всего несколько часов назад округу скрывал полумрак, а теперь всё сияло ослепительной белизной. Юноша посмотрел на горные вершины, а потом отвернулся. На бледной руке, сжимающей ручку подноса, проступили тонкие вены. Чон У повторял себе снова и снова: — Я ничего плохого этому человеку не сделал. Просто поставлю еду и уйду. Даже если мы пересечёмся – сделаю вид, будто ничего не было. Всё будет нормально… ‘…Ну, может, кусать его за ухо – это немного перебор.’ Он тут же встряхнул головой, прогоняя эти мысли. ‘Оправдываюсь. Сам-то он наверняка не чувствует вины. Как же это глупо.’ Поскольку было раннее утро, деревня дремала в странной тишине. Остальные гости, скорее всего, ещё спали – им завтрак подавали в Дачевоне, который открывался в десять. ‘Он тоже, наверное, спит? Завтрак можно оставить на террасе, как в прошлый раз, и уйти.’ У боковой калитки, рядом с главными воротами, Чон У осторожно поставил поднос на тележку и решительно схватился за ручку. Главное – справиться за одну минуту, действовать нужно быстро. Придерживая поднос обеими руками, он аккуратно толкнул калитку бедром. Та мягко открылась. Пригнувшись, Чон У почти на цыпочках прошёл по деревянной террасе. Даже дыхание старался сдерживать. Он бесшумно поставил поднос на столик. ‘Почти получилось.’ Оставалось только развернуться и уйти. Но тут за спиной раздался щелчок – и что-то покатилось по полу. Чон У посмотрел вниз. Возле ботинок лежал крошечный жёлудь. Сердце тревожно сжалось. Помедлив, он обернулся. В дальнем углу двора рос конский каштан. Под его тенью, в невысокой беседке, сидел Ку Вон Чже. Мужчина развалился, закинув ногу на ногу. Локоть одной руки опирался на колено, а в пальцах он лениво перекатывал что-то мелкое. — Привет, – тихо произнёс он. И даже в этой ситуации Чон У машинально поклонился: — А… здравствуйте…? — Сними маску, – мужчина прошептал это, глядя на жёлудь в руке. И тут, описав дугу, что-то пролетело в воздухе. Ударилось Чон У в грудь и с глухим стуком упало на террасу. Ещё один жёлудь. Маленький, блестящий, размером с ноготь – слишком знакомый. Чон У снял маску и присмотрелся. Возле Ку Вон Чже одиноко стоял чёрный рюкзак. Даже издалека было ясно – это его рюкзак. — Ты и вправду белка? – пробормотал Ку Вон Чже, продолжая вертеть жёлудь. – Зачем ты их собираешь? — …Это же… мой рюкзак? — Да. Твой. ‘Он что, сумасшедший?’ Как можно быть настолько бессовестным? И зачем? Почему? Чон У не находил ответа. Он аж рот открыл – до такой степени абсурдным казалось происходящее. Рюкзак, потёртый и выцветший, выглядел ещё нелепее рядом с этим человеком. Очередной жёлудь полетел в его сторону. И тут до Чон У наконец дошло, откуда они взялись: из переднего кармана рюкзака. Он прикусил губу. Мысли прояснились, и к нему пришло осознание: там же были деньги – все его накопления. А это уже воровство. — …Вы украли мой рюкзак? — Нет, я всего лишь поручил. Разумеется – отдал приказ кому-то из своих. У Чон У перехватило дыхание: — Зачем…? Зачем вы это сделали? — Подумал, вдруг сбежишь. Ку Вон Чже ответил без тени улыбки. Их взгляды встретились – и события прошлой ночи нахлынули с новой силой. Запах парфюма, тёплое дыхание возле шеи… Даже сейчас, глядя на его спокойное лицо, Чон У было трудно дышать: — Верните мой рюкзак, пожалуйста. — … — Или я… я пожалуюсь, – мужественно добавил юноша. Жёлудь всё ещё был в руке Ку Вон Чже. Вены на ней выступили ещё сильнее. Ладонь этого человека была огромная. Чон У знал, насколько сложно вырваться из этой хватки. Проснулся страх перед замкнутым пространством павильона. Насмешка слетела с губ Ку Вон Чже: — Я просто спрашиваю… [Щелчок.] — Зачем тебе все эти жёлуди? Ещё один скатился к ногам Чон У. Он молча посмотрел вниз. Потом присел на корточки и начал собирать жёлуди, рассыпанные по полу. — Они важны для меня. — Важны? Эти… жёлуди? – мужчина с усмешкой сделал новый бросок. Чон У неловко потянулся за жёлудем: — Я хотел подарить их бабушке. — Она у тебя тоже белка? Даже эту чушь он произносил спокойно и тихо. И выглядел… не таким ленивым и сонным, как обычно. — Я хотел сделать ей чётки. Она лежит в больнице и почти не выходит. Я подумал… ей понравится, если принесу что-то, напоминающее о прошлом. После этих искренних слов Ку Вон Чже тихо хмыкнул. Он продолжал сидеть, уперевшись локтем в колено, и глядеть на парнишку сверху вниз. Сжав жёлуди в ладони, Чон У глубоко вдохнул: — Как у вас оказался мой рюкзак? — Легко. — … — Надо было лучше прятать. Спустя несколько секунд Чон У поднялся с корточек. Руки дрожали, но он старался этого не показывать. А Ку Вон Чже продолжал наблюдать за ним как за представлением. — Пожалуйста, верните мне его. Это мой рюкзак. — Подойди и забери. Сказано это было слишком легко. И от этого становилось ещё тревожнее. Чон У колебался. Ку Вон Чже опять запустил в него жёлудем. Парень нахмурился – неужели пока не выкинет все, не успокоится? Что бы там ни было, Чон У вновь наклонился за очередным жёлудем. Так, один за другим, он приблизился к самым ногам Ку Вон Чже. И тут Ку Вон Чже выпрямился и осторожно наступил на последний. Рука, протянутая за жёлудем, замерла в воздухе. [Хруст.] Жёлудь треснул под подошвой. Бледные пальцы постепенно сжались в кулак. — Вы делаете это… ради развлечения? – тихо произнёс Чон У, медленно подняв голову. Внутри зазвенел тревожный колокол. ‘Мне не следует этого делать…’ Но губы сами продолжали говорить, а во взгляде блеснул вызов. Ку Вон Чже с интересом посмотрел на вспыхнувшее лицо. Это были обычные жёлуди, которых полно в горах. И он мог бы ещё раз собрать их, если будет время. Но Чон У ведь ясно сказал, что эти жёлуди – для бабушки. Значит, для него это не просто какие-то «лесные орешки». Он не понимал, почему этот человек так небрежно швырялся и давил их. — По мне видно, что мне весело? – прошептал Ку Вон Чже. Его голос вызывал у Чон У озноб. Он машинально отступил на шаг. Ку Вон Чже равнодушно наблюдал. Парень выпрямился и снова увидел эти странные, тёмные зрачки. Чон У замер, почувствовав обиду. ‘Я не сделал ничего плохого’, – повторял он про себя. — Если нет… тогда зачем? Зачем вы так со мной? Почему украли мой рюкзак и сломали мои вещи? Ку Вон Чже удивлённо усмехнулся, а потом неторопливо ответил: — Тогда, может, украсть и сломать тебя? Наверное, такое мне бы и правда понравилось больше. Холодные слова пронзили, точно лезвия. В голосе послышалось высокомерие. Ку Вон Чже, безусловно, был способен на такое. С трудом вздохнув, Чон У с покрасневшими глазами дотянулся до рюкзака рядом с Ку Вон Чже. Заглянув в передний карман, он убедился: деньги на месте. Вытащив оттуда примерно миллион вон – те самые чаевые от Ку Вон Чже, он протянул их двумя трясущимися руками: — Я верну вам все чаевые. На лице Ку Вон Чже мелькнула еле заметная усмешка – и тут же исчезла. — Просто… прошу. Перестаньте. — Перестать что? — Перестаньте так со мной обращаться. — У тебя действительно никаких манер, – это прозвучало без всякого гнева. На мгновение воцарилось безмолвие. Мужчина посмотрел на бледные пальцы, протягивающие купюры, и без колебаний взял деньги. Открыл зажигалку, лежавшую рядом, и поджёг край банкнот. Чон У застыл. Огонь охватил бумагу. — Почему. Он бросил пылающие купюры на гальку перед беседкой. Те превратились в сизый пепел. — Ты правда думал, что, вернув деньги, избавишься от меня? Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Шелест листвы становился всё громче. Тяжёлый, изучающий взгляд скользнул по испуганным глазам, дрожащему подбородку, тонкой фигуре, а затем задержался на кроссовках с разодранными носами и стёртой подошвой. — Кем ты себя возомнил, Чон У? ‘Что ты из себя представляешь, Чон У?’ Не прозвучало ни единого грубого слова. Эта лёгкая фраза резанула сильнее пощёчины. Сквозь пелену Чон У смотрел вниз, едва сдерживая слёзы. Деньги обратились в золу. Небрежно наступив на неё, Ку Вон Чже закурил: — Последний раз спрашиваю. Ты зайдёшь ко мне? Он спросил об этом так же, как и в тот вечер – создавая иллюзию права на выбор. Только вот Чон У ощущал лишь отвращение, дискомфорт и страх от этого предложения и всей ситуации в целом. Вспомнились слова, которые недавно обронил Тхэ Сон – насколько это мерзко, когда с тобой обращаются как со шлюхой. Чон У покачал головой: — Нет, я не хочу… Я не… шлюха. Ку Вон Чже согласился на удивление мягко: — Да, ты не шлюха. — … — Пока нет. [Плюх.] Жёлуди выпали из рук, рассыпавшись по полу. Ку Вон Чже протянул рюкзак за лямку. Чон У молча принял его обеими руками. Вежливо поклонившись, не забыв о хороших манерах, он покинул павильон через боковую калитку. Оставшись один, Ку Вон Чже усмехнулся и затянулся сигаретой. Томный взгляд задержался на разбросанных желудях.

***

Слова подобны ветру. Если дуют в лицо – прислушайся, а если слишком сильны – то пусть пролетают мимо. Но бывают ветра, что сбивают с ног прежде, чем успеешь отойти в сторону. ‘Кем ты себя возомнил, Чон У?’ Лучше не думать об этом. Этот голос напоминал ледяной порыв. Всякий раз, когда он звучал в голове, Чон У ускорял шаг, стремясь уйти прочь. Юноша положил рюкзак на тележку вместо подноса и поспешил обратно в общежитие. Проходившая мимо сотрудница, поинтересовалась, не поранился ли он. — Я упал, – сказал Чон У с лёгкой улыбкой, касаясь недавно ушибленного колена. Вернувшись в комнату, он поставил рюкзак в угол. Аккуратно сложил все накопленные деньги в зип-пакет и спрятал его в карман фартука. Хоть и было тяжеловато ходить с такой ношей, но так – безопаснее. ‘Теперь в чаевых нет необходимости.’ Чон У опустил ресницы. Если управляющий сдержит обещание – он будет получать шесть миллионов ежемесячно. ‘Но… откуда он узнал, что мне нужно ровно шесть миллионов?’ Чем больше Чон У думал об этом, тем страннее всё казалось. Он тут же вернулся в офис, поймал управляющего и задал вопрос прямо: — Я не понимаю, почему мне вдруг назначили ставку в шесть миллионов. Это решение президента Чуна? Управляющий избегал зрительного контакта и ответил уклончиво: — Что? Шесть миллионов? Ты же сам всем рассказывал, что тебе столько нужно, вот и… — Я никогда не делился такими личными вещами. — Правда? А ну подумай хорошенько. — … ‘Неужели он?..’ Чон У задумался. Возможно, он и правда рассказывал Тхэ Сону. А Тхэ Сон – уж такой человек – мог и проболтаться в разговоре с другими. Да и Довонхян – место маленькое. Слухи расходились быстро. Так что слова управляющего имели смысл, но… ‘Даже так – шесть миллионов за три подачи еды в день?’ К тому же не выходило из головы условие «больше не заниматься другими делами». Чон У задумчиво поднял голову: — Я хотел бы встретиться с президентом сегодня. Это возможно? — Ну, президент Чун уехал в Сеул. И вообще, зачем тебе, простому сотруднику, встреча с президентом? Просто делай свою работу и получай зарплату. Тебе платят шесть миллионов – чего ещё не хватает? ‘Но кто решил, что мне будут платить именно шесть миллионов?’ – этот вопрос подступил к горлу – и остался там. — Тогда… могу я заниматься садом? – опомнившись, спросил юноша. Управляющий насупился: — С чего это вдруг? — Хочу помогать ухаживать за растениями. Можно? Чон У говорил и смотрел с несвойственной ему суровостью, упрямо поджав губы. Управляющий фыркнул: — Ты вообще понял, что я тебе сказал? Отныне – только павильон №7. Уборка и подача еды. — Тогда у меня будет куча свободного времени. Вы же сами сказали – повысите зарплату до шести миллионов. Но я ведь всё равно должен оплачивать своё питание. — Да чтоб тебя с этой едой… — У меня всё равно остаётся много времени. Я не могу сидеть без дела. Хочу работать. — Любишь себе проблемы искать. Управляющий выдохнул, и с сигареты осыпался пепел. Чон У тут же вспомнил, как горели купюры. Как зола разлетелась по белой гальке. ‘Ты правда думал, что, вернув деньги, избавишься от меня?’ Было ли всё это с подачи того человека? Ситуация действительно выглядела подозрительно. Зарплата внезапно оказалась ровно под его нужды. И он обнаружил себя один на один с Ку Вон Чже. Конечно, никаких конкретных доказательств не было. Чон У лишь догадывался, но подозрения никуда не делись. Как будто всё было подстроено, чтобы парень не мог уйти. А даже если бы и ушёл – где найдёт шесть миллионов в месяц? ‘Ты не шлюха. Пока нет.’ Тошнота подступила к горлу. Ощущение, что его держат в кулаке, было слишком реальным. Всё могло пойти по воле Ку Вон Чже. — …Подожди. Тяжело вздохнув, управляющий, ушёл за перегородку и оттуда вполголоса переговорил с кем-то по телефону. Итак, было решено: Чон У будет помогать садовникам Довонхяна, выполняя простую работу в свободное время. Работа оказалась приятнее, чем ожидалось. Утром он осмотрел теплицы, где выращивали овощи, выловил листья из пруда, покормил карпов, а ещё научился набирать воду из ближайшего озера с помощью длинного шланга и поливать декоративные клумбы. Было ли это совпадением или какой-то договорённостью? Чон У беспокоился, но, к счастью, в обед не столкнулся с этим жутким человеком. Поднос, в который он заглянул, был аккуратно опустошён. Юноша молча погрузил посуду на тележку и повернулся. Взгляд упал на беседку, где утром сидел Ку Вон Чже. Чон У нахмурился, склонив голову. Пепел от сгоревших купюр по-прежнему был на месте. А вот жёлуди исчезли. ‘Он их убрал? Ему стало неловко?’ Было немного досадно. Чон У ведь собирался подобрать их позже. Придётся снова сходить в горы и набрать новые. Он взялся за ручку тележки и толкнул её. — Эй, Чон У! – донёсся сзади знакомый голос. Он удивлённо обернулся – это был Тхэ Сон, выходивший из главных ворот павильона №9. Чон У сначала просиял, но моментально побледнел. Рядом шёл тот самый крупный мужчина, которого он встретил ночью – президент Шин Чун Мо. — Эй-эй, куда это ты спешишь? Не успел Чон У сообразить – как его схватили за шиворот. — Ай! – он задохнулся, широко распахнув глаза. Ухмыляясь, Шин Чун Мо наклонился: — Привет, бельчонок. — Отпустите! Отпустите…! — Отпустить? Что значит отпустить? Ты же укусил за ухо Ку Вон Чже и сбежал… глянь на него, и при этом всё ещё живой? — Президент, хватит. Отпустите парнишку, – ровным голосом заговорил Тхэ Сон, стоя в стороне. Только тогда Шин Чун Мо, присвистнув, разжал пальцы. Чон У поправил ворот рубашки и отступил в сторону. ‘Какой грубиян. Противно.’ Шин Чун Мо с мерзкой ухмылкой разглядывал его. Чон У зажмурил покрасневшие глаза и выровнял дыхание. — Ого. Смотри-ка, какой взгляд. Острый как нож. — … — Не хочешь ли сделать лицо попроще? Он поднял два пальца и согнул их крючком. Чон У быстро отвернулся. Густые ресницы дрогнули, оставив на щеках мягкую тень. Шин Чун Мо хмыкнул и закурил. Чон У посмотрел исподлобья и тихо произнёс: — Это общественное место. Курить здесь запрещено. — …Что ты сказал? Мужчина рассмеялся: — Ты кажешься лёгкой добычей после вчерашнего. Эй, ты переспал с Ку Вон Чже? Чон У отшатнулся: — Нет!