История Злодея

— Нет? — Нет… — Ну, как скажешь. Я подумал, ты начал борзеть, потому что за тобой стоит Ку Вон Чже. — … Ублюдок. Если бы не он, Чон У никогда бы не оказался втянут в историю с Ку Вон Чже. Этот тип ошибался: Чон У не был «лёгкой добычей». К тому же днём Шин Чун Мо уже не казался таким пугающим. Он стоял в лёгкой футболке и спортивных штанах – несмотря на прохладную погоду. По руке по-прежнему извивался чёрный дракон. В отличие от прошлой ночи, Шин Чун Мо был трезв, и Чон У чувствовал себя чуть спокойнее. Но мерзавцем этот мужик всё равно оставался. Юноша смотрел то на Шин Чун Мо, то на Тхэ Сона. Тот выглядел бледным и измождённым. Чон У слышал, что Тхэ Сон до конца не восстановился, так почему он выходил из павильона Шин Чун Мо? Видимо, тому не терпелось и он опять вызвал Тхэ Сона. — А что ты делал в павильоне Ку Вон Чже? — Относил ему еду. Я за подачу отвечаю. — Аха-ха-ха, правда? Ты? В прищуренных глазах Шин Чун Мо проскользнула насмешка. А стоявший рядом Тхэ Сон будто знал что-то, но молчал. — О боже, как страшно. Значит, план уже в действии. — …Что? – озадаченно переспросил Чон У. Фраза была ни к селу ни к городу. Взгляд Шин Чун Мо скользнул по хрупкому телу юноши: — Что ты можешь сделать? С таким телом ты не справишься. Чон У нахмурил тонкие брови: — Что это значит… — Я про Директора Ку Вон Чже. Ты ведь скоро начнёшь обслуживать его. И вдруг Шин Чун Мо наклонился и с совершенно серьёзным видом прошептал ему на ухо: — Говорят, у него огромный член. У Чон У волосы встали дыбом. Его накрыла волна отвращения – как от услышанной гнусной шутки. Он отшатнулся, разинув рот: — Мне нет нужды этим заниматься. — Да? Правда? От злости горели уши. Чон У, охваченный стыдом, тяжело дышал. Он посмотрел на Тхэ Сона. Тхэ Сон выглядел обеспокоенным и встал на защиту Чон У, уверяя: парень не хост, все сошли с ума – он действительно ни в чём не виноват. Но в ответ раздался презрительный смешок: — Ни в чём не виноват? Ха! Невинный мальчик, значит, сам прыгнул мужику на колени и раздвинул ноги? Если ты в это поверил, Тхэ Сон, то тебя облапошила эта беличья морда. Этот сучонок тот ещё тип. Наступила тишина. Тхэ Сон явно растерялся. Он несколько раз моргнул, а потом посмотрел на Чон У с немым вопросом: «Это всё правда?» Лицо Чон У, ещё недавно бледное, пылало от жара. — …Это неправда. Вы… вы же заставили меня. Вы всё сделали… Сорвавшиеся с губ слова звучали как жалкая отговорка. Всё это произошло под давлением, но стоило Шин Чун Мо задать такой тон – и Чон У уже ощутил себя добычей, загнанной в капкан. Шин Чун Мо усмехнулся: — Нашёл из-за чего реветь? Размякнешь так. — … — Да, парень, ты ничего не мог поделать. Я понимаю. Так что если снова случится что-то неизбежное, не бегай никуда. Иди прямо ко мне. Понял? Он заговорил почти ласковым тоном и протянул Чон У визитку, зажатую между пальцами. Тот не взял – и тогда Шин Чун Мо согнул её пополам и игриво засунул за ворот его футболки. — Я буду нежен. И вдобавок потрепал Чон У по голове своей большой ладонью.

***

Ближе к полудню Ку Вон Чже направился к личному онсэну в саду своего павильона. Особого аппетита не было. Родные опять прислали продукты – якобы переданные от шаманки. Утомительно. Мужчина раздражённо закрыл глаза и запрокинул голову. Яркое осеннее солнце мягко касалось густых бровей. Он неспешно двинулся к источнику, снимая чёрный халат. Когда тонкая ткань соскользнула, открылась его спина – мощная, рельефная, угрожающая. По лопаткам распластался девятихвостый лис – демон с ярко-красными глазами, готовый вырваться наружу. Безумная татуировка с когтями и клубами дыма спускалась до самых ягодиц. Ку Вон Чже босыми ногами ступил на камень и неторопливо погрузился в горячую воду. Пар стелился широко, и кленовые листья на поверхности воды плавно расходились от движения волн. Мужчина раскинул руки на камнях по краям источника и запрокинул голову. Из груди вырвался тихий, глубокий вздох – погружение в воду возвращало ощущение жизни. Вокруг царило спокойствие природы, наполненное пением птиц, шелестом ветра и плеском воды. Ку Вон Чже находил утешение в этих будничных вещах. По словам шаманки, он был создан из иссохшей земли. С обращённого к небу лица понемногу сходило напряжение. Листья клёнов трепетали на ветру и сквозь ветви бросали мерцающие тени на лоб мужчины. За спиной послышался шум. Ку Вон Чже слегка нахмурился и приоткрыл один глаз. — Это что? Зачем здесь собраны жёлуди? Сзади стоял его кузен, Ким Гон У. Он нависал сверху, отчего они смотрели друг на друга в странном перевёрнутом ракурсе. В руке поблёскивала маленькая стеклянная баночка. До этого безучастный Ку Вон Чже наконец заговорил: — Поставь. — Да-да, понял, братец. Ким Гон У послушно поставил банку на импровизированный столик. Потом сунул руки в карманы брюк и широко зевнул: — Эх, а я подумываю поехать обратно в Сеул. Вернусь в следующем месяце, если будет время. — Почему? — Почему-почему. Все, как и ты, уже наигрались в гольф. У кузена была возлюбленная. Кроме того, его мало интересовали местные развлечения. Он приехал ради гольфа. — А ещё поле тут отстой. Бьёшь, а мяч уходит вбок. Вдобавок, у них нет кедди, одни мудаки гоняют тележки прямо по фервею. Всё поле как сплошной бункер. Поле Довонхяна, вырубленное в скалах, славилось крутыми склонами. Из-за гор здесь всегда ветрено, и все лунки были высокой сложности. Устав от болтовни, Ку Вон Чже томно наклонил голову: — Ну и что? — Что-что. — Уезжаешь – так уезжай молча. Не еби мозг. — Не нравится слушать? Тогда позвони тёте, ублюдок. Ким Гон У, хмурясь, перешёл к делу: — Она уже несколько дней звонит мне без остановки, потому что ты не отвечаешь. Ты поел еду от шаманки? Она велела убедиться, что ты опустошил тарелку. Позвони ей прямо сейчас. Сразу после этого я уеду. Ким Гон У протянул ему телефон. Ку Вон Чже это раздражало, но телефон он всё же взял. Разблокировал – почти сотня пропущенных. — Кстати, а что недавно случилось в источниках Моран-холла? – не унимался Ким Гон У, поставив ногу на камень и опершись локтем о колено. – Что там произошло?.. Белка вбежала, а Чун Мо-хён в чате орал, что сорвал джекпот. Это правда? Ку Вон Чже не ответил. Он открыл мессенджер и кликнул по ссылке «от президента Чун». На экране показались видеозаписи двора павильона №7 и окрестностей деревни. — Ты чего молчишь? Вместо звонка смотреть что-то начал? Ким Гон У с любопытством попытался заглянуть в экран телефона. Всё так же откинувшись, Ку Вон Чже внимательно смотрел присланные видео. Там на развилке стояли Шин Чун Мо, Тхэ Сон и Чон У. После короткого разговора Шин Чун Мо протянул Чон У какой-то предмет. Даже без увеличения было понятно – визитка. — Эй, что это такое? – Ким Гон У наклонился вперёд, не в силах сдержать любопытство. На экране – Чон У, оставшись один, кладёт визитку в карман. — …Кое-что интересное, – ответ прозвучал с опозданием. Голос Ку Вон Чже стал ещё ниже.

***

Через четыре дня Чон У сжёг визитку Шин Чун Мо. Прямо во дворе у служебных помещений. Приближался день зарплаты, и работники немного расслабились. На улице громоздились ящики со свининой, заказанной на общую кухню. Мясо шкворчало на перевёрнутой крышке от кастрюли. Чон У достал визитку и бросил её в огонь. ‘Если снова случится что-то неизбежное…’ Вместо того чтобы искать Шин Чун Мо, не лучше ли уволиться из Довонхяна? К такому выводу юноша пришёл после долгих раздумий. Лучше понести наказание за кражу остатков еды, чем обслуживать Ку Вон Чже или того подонка. Да и не было гарантии, что «неизбежное» и правда случится. Тем более что за последние четыре дня ничего так и не произошло. Чон У ходил от кухни до павильона №7, подавал еду и убирал двор. Всё это время Ку Вон Чже и носа не показывал. Вероятно, избегал его. Почему-то это внушало тревогу, но Чон У заставил себя успокоиться. На следующий день должна была прийти долгожданная зарплата. — Господин, сегодня я вас угощу чем-нибудь вкусненьким. — Ты? Чем-нибудь вкусненьким? — Угу, сегодня у меня зарплата. Днём Чон У приехал к полю для гольфа с садовниками. Он ровнял землю, собирал мячи и вылавливал мусор из близлежащих прудов. После уборки, сияя от восторга, он подбежал к пожилому садовнику, с которым недавно подружился: — Вы мне столько раз покупали кофе. А сегодня я вас угощу свининой в кисло-сладком соусе. Садовник добродушно рассмеялся и замахал руками: — Ты заработал – потрать на что-то важное. — Эм… Это и есть важное! Загорелые щёки Чон У вспыхнули от смущения. Садовники баловали его тёплыми словами и заботой – поначалу это смущало, но со временем стало привычным. — Мы же коллеги, так почему бы не угостить друг друга. Там неподалёку есть тенистое место. Говорят, у них отличная свинина. Вы любите такое? — Ну, раз Чон У угощает – я воспользуюсь твоим приглашением. Но только сегодня. Они непринуждённо болтали пока шли до большого здания с черепичной крышей. Внутри за столиками сидели члены клуба. Чон У поспешил к стойке. — Что будете заказывать? – приветливо улыбнулась официантка. — Одну порцию свинины в кисло-сладком соусе, пожалуйста. И… Он замер. Его лицо мгновенно потемнело. ‘Одна порция кисло-сладкой свинины… 180 000 вон?!’ У парня чуть не вылезли глаза. ‘С ума сошли? Что это за цены?!’ — Эм, минуточку, пожалуйста… Чон У старался сохранять спокойствие. Он облизнул пересохшие губы и стал судорожно искать в меню что-нибудь подешевле. Токпокки – 70 000, манду – 80 000, рагу – 100 000… Дальше он читать не стал. Жуть… Он взял с собой всего одну купюру в пятьдесят тысяч. Даже на токпокки не хватит. — Вы готовы заказать? – доброжелательно переспросила официантка. Чон У бросило в холодный пот. Он взволнованно шарил в кармане: — Эм… Я… я забыл взять наличные… Что делать? Он же хвастался, что купит свининку в кисло-сладком соусе, и теперь не мог просто так уйти. Лицо пылало. Чон У уже хотел открыть рот, чтобы выкрутиться… — Я заплачу, – низкий, леденящий душу голос раздался возле самого уха. Сзади появилась рука с ароматом дорогого парфюма, держащая блестящую чёрную карточку. Чон У медленно поднял глаза и уткнулся в чёткую линию подбородка. Мужчина с элегантной укладкой и в гольф-форме, сшитой по фигуре, смотрел прямо перед собой. Официантка быстро взяла карту. Ку Вон Чже наклонил голову, бросив на парня косой взгляд. — Что? — … — Может, ещё что-то купить? Чон У несколько раз моргнул и робко опустил голову: — Не надо… Уши, выглядывающие из-под светлых волос, стали ярко-красными. Хотелось провалиться сквозь землю или стать невидимым хотя бы на мгновение. Повисла тишина. Ку Вон Чже склонил голову набок, наблюдая, как лицо Чон У из бледного становится румяным. — Оплата прошла, – официантка вернула карточку и чек. Мужчина молча забрал её, крутя между пальцами. [Тук-тук-тук.] Он легонько постучал краешком чёрного пластика по стеклянной стойке. Равнодушный взгляд скользнул вниз – от круглой макушки Чон У до его дрожащих пальцев. Ещё недавно этот мальчишка сиял от радости, а теперь трясётся. Раздражает. — Эм… не могли бы вы это упаковать, пожалуйста? — Конечно. Ку Вон Чже тихо спросил: — Где ты собираешься это есть? — Эм… на улице. Думаю… там будет комфортнее. Едва подняв глаз, Чон У добавил: — Спасибо вам. Я обязательно верну. Завтра. Ку Вон Чже, как эхо, повторил: — Вернёшь? [Тук.] Как бы приводя мысли в порядок, мужчина слегка постучал краем карты по стеклу. Чон У машинально посмотрел туда. Их взгляды встретились. Юноша ощутил себя пойманным в клетку. — Завтра, значит. В следующий миг Чон У вздрогнул. Он даже не осознал прикосновения – большая рука нежно легла ему на шею, прохладными пальцами нащупывая пульс. По телу прошла дрожь. — Я буду ждать этого с нетерпением, Чон У. Рука осторожно коснулась его щеки и тут же отстранилась. Ку Вон Чже ушёл вместе с членами клуба. В том месте, где парня коснулись пальцы, разлилось тепло. Как предупреждение – не расслабляться. Он стоял и вытирал шею, когда ему принесли упакованную еду. Ошеломлённый, Чон У неуверенно прижал к груди тёплую свинину, завёрнутую в бумагу.

***

Был уже поздний вечер, когда Чон У вместе с садовниками вернулся в Довонхян. Прежде чем началась подача ужина, он направился прямиком в офис. — Ты что, так сильно деньги любишь? Весь сияешь. Чон У покрутил в руках пухлый конверт с зарплатой, полученной за месяц, и быстро сунул его в карман фартука. Уголки губ всё не хотели опускаться: — Ну а кто не любит… Управляющий, наблюдавший за ним, наконец усмехнулся. Он находил такое поведение забавным. Обычно сдержанный и тихий Чон У радовался зарплате и казался настоящим ребёнком. — Ладно, теперь-то тебе будет полегче. Ты ведь и чаевых прилично отложил, верно? — Да. — С этого момента покупай талоны на питание заранее и обязательно ешь по три раза в день. И чтоб больше не попадался на воровстве еды со столов гостей. Понял? — Больше не буду. Спасибо вам, – с искренней благодарностью низко поклонился Чон У. В офисе он впервые за долгое время зарядил телефон и поговорил по видеосвязи с бабушкой. Та расплакалась, лёжа на больничной койке, и Чон У тоже не удержался от слёз. «Ох, мой мальчик. Мой милый щеночек. Ты так много работаешь из-за меня – от тебя почти половина осталась. Вон и личико вдвое похудело.» — Нет, бабушка, у меня всегда было маленькое лицо. Я буду усердно работать и скоро приеду к тебе… так что до тех пор делай уколы, пей лекарства, ешь нормально и двигайся почаще. Договорились? «Да, милый, береги себя. По возможности держись подальше от людных мест, чтобы никакая нечисть не пристала к твоей чистой энергии.» — Я знаю, бабушка. Разговор завершился привычными напутствиями, которые он слышал с детства. После этого Чон У отправил сообщения товарищам, чтобы те не беспокоились, быстро созвонился со своим лучшим другом Гю Джином, затем выключил телефон и снова оставил его в офисе. В общежитие для персонала Чон У возвращался непривычно лёгкой походкой. По дороге он поглаживал карман фартука, где лежал конверт с зарплатой, как вдруг остановился. Во дворе стояла знакомая фигура. — Хён! Это был Тхэ Сон. — …А. Чон У. — Тхэ Сон-хён, вы чего тут? Я в обед вас искал – хотел вместе поесть, – с сияющим лицом подбежал к нему Чон У. – Я всё время за ваш счёт ел. Вот и подумал – хочу сегодня угостить вас чем-то особенным… — Чон У, – перебил Тхэ Сон, серьёзно посмотрев сверху вниз. Почувствовав странную атмосферу, Чон У закрыл рот и моргнул. Цвет лица у Тхэ Сона был хуже некуда. Он нервно массировал шею. Пальцы заметно дрожали. — Хён, что-то случилось? — Да. Большая беда. Опустив голову, он подбирал слова, прежде чем медленно поднять взгляд. Глаза блестели влагой: — Мне не к кому больше обратиться, кроме тебя, Чон У. — … — Ты можешь… одолжить мне денег прямо сейчас? Глаза Чон У дрогнули. Сердце сжалось. Но он тут же вспомнил, что как раз сегодня получил зарплату. И Тхэ Сон знал об этом. — …Денег? — Да. — Сколько? — Семь миллионов вон. Настроение Чон У резко упало. — Семь миллионов… – он шёпотом повторял сумму, ощущая, как пересыхают губы. Если сложить все накопленные чаевые и сегодняшнюю зарплату, выйдет примерно столько. Опустив голову, он тихо произнёс: — Эм… Деньги у меня есть… но завтра я должен их внести. У меня выплата по кредиту, и если я просрочу хотя бы на день… — Я верну их завтра. Честно. — … — Я знаю, это нагло – просить такие деньги у младшего. Но, пожалуйста, спаси меня, Чон У. У моего старшего брата проблемы, и если я не решу это сегодня, нас обоих арестуют. Тхэ Сон не мог даже посмотреть Чон У в глаза. Он расхаживал туда-сюда, нервно трогал волосы, постоянно что-то объяснял. Но слова плохо воспринимались. Ведь именно Тхэ Сон был первым, кто отнёсся к Чон У по-доброму, когда тот пришёл в Довонхян. Он делился с ним перекусами, предостерегал не брать еду со столов. И даже следил, чтобы Чон У получал свою долю, когда они ездили в город с випами. Именно поэтому Чон У с самого начала не мог отказать ему. Возможно, Тхэ Сон тоже это знал. Собравшись с мыслями, Чон У нехотя полез в карман фартука. Внутри нащупал зарплатный конверт. Потом достал зип-пакет с чаевыми. Отсчитал из него миллион и добавил к зарплате – получилось ровно семь миллионов. На миг расплывшийся в памяти образ отца наложился на черты Тхэ Сона. Отец знал, что бабушка, какой бы суровой ни была на словах, не могла отказать в помощи. Поэтому, как только у неё появлялись деньги, он приходил – весь в слезах и мольбах. И бабушка со временем научилась делать вид, что у неё ничего нет. Теперь, как и его бабушка, Чон У отдавал деньги Тхэ Сону из жалости. А тот взял их с заметным облегчением, почти не задумываясь. — Спасибо. — … — Правда, спасибо, Чон У. Мне только на сегодня. Завтра верну. Эй, не кисни. Неужели не веришь мне? — Ты же обещал. Я без этих денег умру… – Чон У пробурчал это, ковыряя носком гальку под ногами. Тхэ Сон быстро нацарапал на бумажке номер удостоверения личности и поставил неразборчивую подпись. Даже беря эту импровизированную долговую расписку, Чон У понимал: юридической силы она не имеет. Но он всё равно ничего не сказал и молча сжал губы. …Он вернёт. ‘Тхэ Сон-хён обязательно вернёт. Он ведь мне как брат.’ Лишь эта мысль могла немного успокоить. Получив деньги, Тхэ Сон поспешно ушёл, а Чон У, оставшись один во дворе, аккуратно сложил бумагу и убрал её в опустевший карман.

***

На следующий день с самого рассвета небо было затянуто тучами – надвигался ливень. Воздух был тяжёлый, напитанный водой, а из-за близости гор влажность усиливалась. Ни поле для гольфа, ни горячие источники не работали, поэтому гости Довонхяна либо пили чай на верандах павильонов, либо неспешно проводили время в своих покоях. — Эй, Джу Хе-нуна, вы не видели Тхэ Сон-хёна? — Тхэ Сона? Нет, не видела. — А вы… вы не знаете, куда он мог пойти? — С чего бы мне знать? Мы не так уж близки. А почему тебе внезапно понадобился Тхэ Сон? Что-то случилось? Затылок зачесался. Вместо ответа Чон У медленно закрыл рот, в его глазах погас свет. Парень с трудом дышал, стараясь сохранить спокойствие. Он почти не спал всю ночь и проснулся чрезвычайно рано. С первыми лучами солнца, даже не умывшись, он натянул кроссовки и побежал искать Тхэ Сона в его общежитии. Но комната уже была пуста, а все вещи исчезли. Вокруг стали собираться другие «феи». Когда Чон У коротко объяснил ситуацию, Джу Хе нахмурилась: — Этот ублюдок… Он с ума сошёл? Забрал деньги у ребёнка… — Чего? Тхэ Сон сбежал ночью с деньгами Чон У? — Чон-хён говорит, что видел, как тот на рассвете уехал вместе с гостем на машине. Ты чего стоишь? Надо в полицию заявить, чтобы его поймали! Ноги подкосились. Чон У пошатнулся и сел прямо на деревянный пол, обхватив голову руками. ‘Если подумать…’ Он ведь даже не знал фамилии Тхэ Сона. Ни откуда тот родом, ни где живёт, ни номера телефона, ни возраста. Чем больше Чон У думал, тем сильнее холодели руки. При всей заботе и словоохотливости Тхэ Сон никогда не говорил ничего личного, не пересекал черту. А Чон У, чтобы не лезть, никогда не задавал лишних вопросов. И теперь об этом жалел. Да, Тхэ Сон написал номер удостоверения личности на расписке, но Чон У даже не стал проверять – знал, что фальшивый. Он потёр глаза с видом отчаяния: — Всё в порядке. Мы ещё ничего точно не знаем. — Ничего не знаем? А почему тогда комната пустая? Так дело не пойдёт. Пойдём в офис и всё сообщим. Вставай, Ён Чон У. Я с тобой. — …Не надо, – покачал головой Чон У. – Полиция всё равно деньги не вернёт. Сейчас мне важнее вернуть деньги, а не его местоположение… Оборвав фразу, он поджал губы. Убежал ли Тхэ Сон с деньгами или ненадолго уехал – Чон У уже не интересовало. Главное – найти способ вернуть деньги до срока выплаты. — Что ты собираешься делать? — Взять аванс. — Эй, парень, ты только вчера получил зарплату, а уже за авансом? Чон У примчался в офис, чтобы всё объяснить. Пришли и менеджер по хостам, и менеджер по финансам – оба выглядели серьёзными, услышав о случившемся. По словам менеджера, Тхэ Сон за два года ни разу не просил аванс и никогда не был замечен в чём-то подозрительном. Это усложняло ситуацию. Тогда они решили проверить камеры наблюдения. — Вот же гад… Прямо как профи, обошёл все слепые зоны? — Да. Последний раз его засекли около двух ночи, когда он выходил из общежития. Потом – ничего. Почему? — Как в хорроре каком-то. Сидя на диване, Чон У ощущал, как его пальцы становятся ледяными. Подташнивало. Всё это казалось пустым разговором, который ничем не поможет. Стараясь сохранить остатки самообладания, он медленно произнёс: — Пожалуйста… дайте аванс. Я правда не выживу без этих денег. Мне нужно оплатить больничные счета бабушки и отдать долги, а он… он пропал. Что мне делать, что мне… — …Я понимаю, Чон У. Управляющий выглядел крайне обеспокоенным. Помедлив, он закурил сигарету: — С позапрошлого сезона трое брали аванс. Один официант, как ты, и двое хостов – по десять миллионов. Все сбежали в тот же день. — Сбежали? — Да. Президент был в ярости. Собрал всех менеджеров и дал указание – с этого сезона никаких авансов сотрудникам не выдавать, ни при каких обстоятельствах. И без исключений. — … — Парень, нельзя вот так просто одалживать такие суммы. Даже родственнику. На что ты рассчитывал? Управляющий цокал языком и глядел с явным разочарованием. Это был тот взгляд, каким смотрят на головную боль, которая испортила весь день. Он пробормотал что-то о том, как тяжела жизнь и сколько у него и без того забот. Виноват был Тхэ Сон, а расплачиваться пришлось Чон У. После долгого молчания Чон У встал с дивана.

***

Сильное отвращение к тому, чтобы обслуживать других, возникло не случайно. Скорее всего, оно было следствием усвоенного страха. Не последнюю роль сыграла и тяжёлая участь «фей». Но это лишь часть причины. ‘Ты такой же, как твоя мать – и это беда.’ Мать Чон У торговала водой. После свадьбы они с отцом переехали в съёмную комнату. И ей пришлось пойти подрабатывать в местный массажный салон. О том, чем на самом деле была эта подработка, маленькому Чон У вдалбливала его тётя. По сути, эту информацию он не должен был знать. Отец, одержимый азартными играми, редко бывал дома. Бабушка с дядей постоянно работали, так что большую часть времени Чон У проводил с тётей. Та приходила в ярость, стоило мальчику хоть чуть-чуть улыбнуться. Твердила, что он вылитая мать, а взгляд – «слишком обольстительный». Когда бабушка уходила в храм, ругань становилась особенно суровой. Тётя говорила: «Судьбу не изменишь», «Ты мальчик, а уже видно признаки этого», «У тебя лицо того, кто будет телом торговать, чтобы выжить», и так далее. Тогда Чон У был слишком мал, чтобы понять, что значит «торговать телом». Ребёнок лишь догадывался: тётя его не любит из-за того, что мать сбежала, а он остался жить в семье отца. Сейчас, оглядываясь назад, всё видится проще – возможно, дело было в наследстве. Тётя неустанно припоминала беглянку-мать, стирая с лица Чон У даже тень улыбки. ‘— Ён Чон У. Давай сыграем. — Давай. Во что? — В отталкивание ладонями. Кто первым отступит – тот проиграл.’ То ли из-за тёткиного проклятия, то ли судьба действительно существует, но в средней школе одноклассник регулярно домогался его под видом игр. Стоило их ладоням соприкоснуться, как тот мальчик хитро отдёргивал руку. В итоге Чон У неизбежно оказывался в его объятиях – мальчик обхватывал его обеими руками и не отпускал. Нижняя часть его тела отвратительно прижималась к нему, полная возбуждения и неприятного напряжения. С тех пор Чон У стал остро чувствителен к физическому контакту со стороны мужчин. Так обстоятельства и привели его сюда. ‘Я буду нежен с тобой.’ Чон У усердно трудился, чтобы заработать денег. ‘Ты не шлюха. Пока ещё нет.’ Но приближающийся конец был похож на бездну отчаяния. Дождь моросил с полудня, временами стихая. Чон У сидел в неотапливаемой комнате для персонала, обхватив колени и затаив дыхание. Вдруг он поднял голову. Шум дождя за маленьким окном стих. ‘...Я знаю. Это не я плохой – это обстоятельства такие.’ Парень никогда не мечтал о благородной жизни. Нужно всего-навсего перетерпеть один страшный момент. Пройдёт время – и даже эта ужасная ситуация обернётся коротким, дурным сном. Шин Чун Мо назвал бы это «неизбежной ситуацией». У Чон У действительно не оставалось выбора – ему нужны были деньги. С решительным блеском в глазах он выпрямился и встал. Юноша быстро надел ветровку, проверил, закрыты ли окна, и выглянул за раздвижную дверь. На улице уже совсем стемнело. Он вспомнил, что сегодня не подавал ужин в павильоне, и это немного тревожило. Но раз управляющий не звонил, значит, сегодня ему позволено отдохнуть. — Шесть миллионов вон... – пробормотал Чон У, машинально расправляя заломленную пятку кроссовка и просовывая в него ногу. Юноша вытер влажные глаза. Неужели тётя права, и всё правда из-за того, что у него соблазнительный взгляд, унаследованный от матери вместе с её судьбой? Что, если он оказался здесь, потому что родился таким?.. ‘...Нет’, – он резко встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Необходимо сосредоточиться на самом важном. Не время жалеть себя. Чон У брёл, не разбирая дороги, а свинцовые облака в небе озарялись ослепительными вспышками. Когда он добрался до ворот деревни, одна за другой начали падать холодные капли дождя. Вскоре перед ним оказалась развилка. Слева – Седьмой павильон, где жил Ку Вон Чже. Справа – Девятый, где остановился Шин Чун Мо. Волосы Чон У начали намокать, а он всё стоял и смотрел то на одну тропинку, то на другую. Противно моросивший дождь усилился и хлынул как из ведра. Ноги в промокших кроссовках сами собой сделали шаг влево – и тут же остановились. Чон У посмотрел направо, но застыл в нерешительности. Он бессмысленно колебался. Тело всё сильнее сжималось в комочек. ‘Мне украсть тебя или уничтожить?’ – прозвучал в памяти властный голос, заставив Чон У вздрогнуть. Нет, такого быть не может. Парень быстро повернулся направо, убеждая себя, что подсознательно направился к Седьмому павильону, потому что часто подавал туда еду. ‘Ку Вон Чже – даже не рассматривается.’ Он вспомнил крепкую хватку тех рук, необъяснимый жар, жуткую ауру и странные глаза, которые иногда светились голубоватым отблеском. Чон У боялся его. Он отчётливо помнил размер того, что прижималось к бедру, извиваясь под ним как змея. Мгновенно охватило отвращение к себе от этих воспоминаний. Это была физиологическая неприязнь. ‘…Даже если отбросить это в сторону…’ Этот человек был ужасен. Иначе это чувство не описать. Шин Чун Мо тоже был непростым, но с ним, по крайней мере, оставалась возможность договориться. С Ку Вон Чже такого варианта не было. Он едва ли был человеком. Приняв решение, Чон У поправил промокшую ветровку и пошёл, шлёпая по лужам. Ветер усиливался, а голые ветви деревьев вокруг него яростно качались, сражаясь со штормом. К тому моменту как он добрался до павильона №9, одежда насквозь промокла от проливного дождя. Чон У внезапно охватило сомнение. За высокой изгородью скрывался главный корпус, а в его окнах не горел свет. Парень потёр глаза и взглянул ещё раз – всё без изменений. Казалось, здание опустело… ‘…Он вышел?’ Чон У замер, стоя перед богато украшенными воротами. Секунду он оценивал размер высокой деревянной створки, прежде чем осторожно схватить ручку и толкнуть её. [Скрип.] Петли, заржавевшие от дождя, издали тихий зловещий звук. Было почти невозможно различить что-либо впереди. Дождь лил сплошной стеной, садовые фонари не горели, и всё вокруг окутывала кромешная тьма. [БАБАХ!] Над головой прогремел гром, и вспышка молнии на мгновение озарила окрестности. Чон У застыл на месте. По спине пробежал холодок. На веранде за перилами стоял человек. Это был Ку Вон Чже. Не ясно, как долго он там находился. Мужчина курил. Спокойный, пронзительный взгляд был устремлён на Чон У, а вокруг клубился сизый дым. [Плеск.] Чон У отступил, ноги провалились в высокую мокрую траву. ‘Это… это определённо павильон Шин Чун Мо.’ Юноша посмотрел на синюю табличку, прикреплённую к деревянному столбу рядом с крыльцом. Там было чётко написано – павильон №9. Так почему же этот человек здесь?.. В голове закружилось множество вопросов. [Бах!] Ворота с громким стуком захлопнулись. Чон У вздрогнул и обернулся – должно быть, это был внезапный порыв ветра. — Итак, ты пришёл сюда. Сквозь шум дождя прозвучал низкий, мягкий голос Ку Вон Чже. Чон У медленно повернулся и посмотрел на веранду. — У меня было предчувствие, что ты придёшь. — … — Ты пришёл сюда? Пальцы Чон У начали дрожать. Послышался тихий, холодный вздох. Под завесой дождя, стекающего с черепичной крыши, Ку Вон Чже стоял неподвижно. Он резким движением откинул сигарету. Его рука опиралась на перила, под кожей проступали синие вены. Молния вновь вспыхнула, освещая хитрую улыбку. — Судя по всему, у тебя тяга к смерти, да? Дождь хлестал со всех сторон. ‘…Бежать… Я должен бежать.’ Мысль стремительно пронеслась в голове. Спотыкаясь, Чон У отступил назад, развернулся и бросился к воротам. Он суетился. Схватился за ручку ворот и толкнул их, пытаясь вырваться, но кто-то снаружи преградил путь – под зонтами стояли мужчины в чёрных костюмах. Сквозь приоткрытую щель на него уставились сверкающие глаза. ‘Ох!’ Он в испуге замер на месте, и ворота с грохотом захлопнулись. Люди Ку Вон Чже ждали снаружи, заблокировав выход. Сердце Чон У бешено колотилось. Дождь лил с такой силой, что даже моргать было трудно. Белый пар вырывался из приоткрытых влажных губ. Юноша в панике огляделся. ‘Боковая дверь… там есть боковая дверь.’ Вспомнив о служебном входе, он бегом направился туда. Но мокрая рука тут же крепко обвила его сзади за талию. Парень испуганно сглотнул и замер. [Брызг.] Когда Чон У поднимали, его ноги болтались в воздухе. Мягкий, влажный голос прошептал ему на ухо: — Простудишься. Пойдём внутрь. Чон У уставился прямо перед собой. Подбородок дрожал, а посиневшие губы едва шевелились: — …Нет. Лицо стало болезненно бледным, будто он увидел демона. — Хнг, уф… Нет. Отпустите меня…! Он яростно бил и царапал скользкую, мускулистую руку. Извивался всем телом и кричал. Но это было совершенно бесполезно перед силой этого мужчины. Однако Чон У не сдавался. Стоны и сопротивление становились всё отчаяннее: — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Отпустите меня! Отпустите! Я сказал – отпустите! Входная дверь распахнулась. За элегантно оформленной в традиционном стиле прихожей открылась небольшая чайная комната с ширмой, шёлковыми подушками и пятиугольным столом. Ещё дальше виднелись парные круглые раздвижные створки. Двери уже были широко открыты. К тому моменту, как они переступили порог, Чон У мешком висел на широком плече Ку Вон Чже. За второй створкой была спальня, соединённая с верандой. Мужчина быстро вошёл в комнату и бесцеремонно бросил Чон У на огромную двуспальную кровать. — Хаа! – выдохнул юноша, пытаясь удержать беспорядочно дрыгающиеся руки и ноги на подпрыгивающем матрасе. Ку Вон Чже откинул назад мокрые волосы. Чон У быстро скатился с кровати и попытался броситься к двери. Подавив смех, Ку Вон Чже схватил Чон У за плечо и грубо бросил обратно. [Бух.] Чон У неловко упал, размахивая руками. Мужчина наблюдал за происходящим с ленивой ухмылкой. — Хнг, п… покрывало мокрое, – запинаясь пролепетал Чон У. Юноша резко сел и поднял взъерошенную голову: — Покрывало намокнет… Ку Вон Чже слегка наклонил голову и произнёс: — Так и есть. Из-за тебя покрывало мокрое. Так что сними его. Плечи Чон У дёрнулись. Парень определённо не хотел этого слышать. Вместо ответа он сполз с кровати. Едва его ноги коснулись пола, Ку Вон Чже снова преградил ему путь. Высокая фигура мужчины казалась непреодолимой стеной. Каждый раз, когда Чон У пытался пройти мимо, Ку Вон Чже играючи останавливал его с наглостью настоящего разбойника. — …Я не хочу.