История Злодея

Дыхание сбилось. После череды потрясений Чон У на мгновение забыл, в каком он положении, но теперь в нём зародилась злость. Парень посмотрел на Ку Вон Чже налитыми кровью глазами: — Нет… Я уйду. Просто уйду. Услышав такую нелепость, Ку Вон Чже приподнял бровь. В уголках губ мелькнула тень улыбки: — Что тут такого ужасного? Что, по-твоему, я с тобой сделаю? — Вы… Вы собираетесь сделать со мной что-то… странное! — Не странное, а… непристойное, – резко поправил Ку Вон Чже. Мужчина обеими руками потянулся к промокшей куртке Чон У. Тот в панике вцепился в одежду, напрасно пытаясь её удержать. С глухим стуком ветровка упала на пол. Чон У едва успел наклониться за ней, как сильная рука грубо вцепилась в волосы на затылке. — А! – Чон У задрал подбородок, и его глаза округлились от страха. — Я же говорил, что хорош в этом. — … — Красть. И ломать, – с жаром прошептал Ку Вон Чже. Горячее дыхание обжигало кожу. Терпение Ку Вон Чже явно подходило к концу. — Когда ты продолжаешь вести себя так… мне становится любопытно. Хватка стала такой жёсткой, что кожу на затылке обожгло болью, а перед глазами вспыхнули искры. — О чём нужно думать, чтобы заявиться насквозь промокшим к другому мужчине? А? Ку Вон Чже хищно осмотрел Чон У сверху донизу: — Бледное лицо, решительный вид – будто нацию собрался защищать… Но в конце концов цель у тебя одна – деньги. Он скользнул взглядом по линии шеи и заглянул в покрасневшие глаза Чон У: — И всё же ты смотришь на меня этими глазами… как собака в течке. На светлых ресницах юноши заблестели прозрачные слёзы. Уголки губ Ку Вон Чже лениво приподнялись: — Ну, если тебе от этого лучше? Слова обрушились на Чон У как ливень. Не в силах ответить, парень кусал губы и старался не заплакать. Для Ку Вон Чже эти усилия выглядели забавно, и он тихо усмехнулся. Рука змеёй обвила мокрую талию. Чон У дёрнулся, как зверёк, попавший в капкан: — Нет! Это не так… Пожалуйста, не надо. Хватит… — Не так? А как? — Я же говорил… Я пришёл не ради вас. Хотя Чон У и выбросил визитку, но в памяти чётко всплыла надпись: Joy Capital, генеральный директор Шин Чун Мо. Шин Чун Мо стал причиной происходящего не просто из-за знакомства с Тхэ Соном, а ещё и благодаря тому, что руководил ростовщическим бизнесом – это давало возможность договориться сразу на месте. Если бы он в рамках сделки потребовал «физическую» услугу… по крайней мере, можно было надеяться на торг – снизить процент или смягчить условия. С этой призрачной надеждой Чон У и пришёл к Шин Чун Мо. После их короткого разговора трезвый Шин Чун Мо казался способным пойти навстречу, пусть и говорил вульгарно и грубо. Но Ку Вон Чже – совсем другой случай. У Шин Чун Мо можно было найти слабое место, а Ку Вон Чже производил впечатление человека без единой трещины. Это крайне беспокоило Чон У. Ку Вон Чже – как существо из другой реальности, способное читать мысли. Стоило ощутить его присутствие, и становилось ясно: тебя видят насквозь. Жуткий взгляд ощупывал каждый сантиметр тела, отчего по позвоночнику пробегал холодок, высасывая энергию. Это был абсурд, но именно так Чон У ощущал этого человека, желая держаться от него как можно дальше. Ку Вон Чже был по-настоящему страшен… После секундного раздумья Чон У посмотрел на мужчину покрасневшими от слёз глазами: — Я пришёл к президенту Шину. Раз его нет – я уйду. — Президенту Шину… – глухо повторил Ку Вон Чже, чуть склонив голову. В этот миг во взгляде Ку Вон Чже мелькнуло что-то тёмное, ледяное. Потеряв самообладание, Чон У лепетал всё, что приходило на ум, лишь бы вырваться: — Правда… Мне это отвратительно… Больше всего на свете я ненавижу таких людей, как вы. Людей, которые обращаются с другими как вздумается. По крайней мере, господин Шин лучше вас… [Шлёп!] Мир замелькал перед глазами. — …Ах. Шум дождя вдруг стал оглушительным. Хрупкое белое тело Чон У качнулось. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвенело. Он даже моргнуть не мог. Только успел почувствовать, как из уголка губ тонкой струйкой стекает кровь. Фигура перед ним, как призрак, расплылась размытым пятном на мокром стекле. — Собрался в обморок упасть? – с насмешкой спросил Ку Вон Чже. Чон У поднял мутный взгляд, тяжело дыша. Один удар. Всего одна пощёчина от Ку Вон Чже – и ноги подкосились. Голова кружилась, как после сотрясения. Первой в жизни пощёчины было достаточно, чтобы сломить решимость. Он чуть не упал, но большая ладонь мягко скользнула по вороту куртки и потянула вверх. Парень беспомощно вздрогнул, плотно прижатый к мускулистой груди. Ку Вон Чже медленно произнёс: — Ах… Так ты не шлюха? У Чон У перехватило дыхание. — Тогда кто ты? – с искренним любопытством прошептал Ку Вон Чже, оглядывая юношу. Пальцы сжали воротник сильнее. Чон У приподнялся на носки и отчаянно схватил Ку Вон Чже за запястье. — Больно… – выдохнул он. Вместе с лёгким дыханием в воздухе смешался запах дождя и едва уловимый аромат мяты. Его и без того растянутая футболка ещё больше съехала с плеча, обнажив ключицу. [Кап.] Капля крови скатилась с губ Чон У и упала ему на грудь. Глаза Ку Вон Чже потемнели. — Ах… хф, отпустите, пожалуйста… пожалуйста… — Почему? Продолжай говорить про Шин Чун Мо. — …Нет, это не… нет… — Я сказал – продолжай. Скажи, как сильно ты меня ненавидишь. Дыхание Ку Вон Чже внезапно участилось. Ярость это или похоть – Чон У уже не мог понять. Охваченный ужасом, он попытался оттолкнуть мужчину: — Больно… господин. Больно… Прежняя бравада испарилась. Осталась паника. Место, куда его ударили, пульсировало болью. Голова кружилась, а ноги подкашивались. И вдруг Ку Вон Чже отпустил воротник. Чон У рухнул на кровать. Вкус крови заполнил рот, стало трудно дышать. Длинная тень нависла над Чон У. — Ён Чон У, – в голосе слышались нотки металла. – Ты пришёл сюда продавать себя. Вместо споров тебе следует вести переговоры. Ку Вон Чже хотел не переговоров, а торга. Точнее, он определял цену тела Чон У. С самого начала чужое мнение или чувства в этом вопросе значения не имели. Безразличие мужчины к любой названной цене глубоко ранило бедного юношу. — Сколько ты хочешь? — … — Миллион? Десять миллионов? Чон У крепко сжал колено. Для него этот день стал чередой ударов. Он опустил голову, стараясь отключить все мысли – выхода из этого ада больше нет. Слёзы, которые он так старательно сдерживал, упали на тыльную сторону ладони. — …Шесть миллионов… Тихий голос прозвучал как вздох. В тот же миг застывшая голубая аура вокруг него разлетелась на осколки, напоминая разбитый фарфор. Она красиво рассыпалась во все стороны в ледяном блеске, как кристаллы льда. Увидев это, настроение Ку Вон Чже немного улучшилось: — Тогда покажи мне, чего ты стóишь. Голос был мягким, но в нём ощущался холод. Дождь по-прежнему яростно бил по крыше террасы. Чон У всхлипнул, дрожащей рукой оттёр нос, поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Лёгкая домашняя одежда Ку Вон Чже прилипла к телу от дождя. ‘…Чего я стóю.’ Чон У не был настолько наивен, чтобы не понимать, что это значит. Изначальная обязанность «фей» Довонхяна была ясна: нужно было найти скрытую пустоту в душе гостя, у которого есть всё, а потом мягко и ненавязчиво заполнить её. Но вот сможет ли он быть мягким и ненавязчивым? Это всего лишь «работа». Чон У нужны были деньги этого мужчины, а тот хотел его тело. Вот и всё. Чон У протянул руку с покрасневшими пальцами. Осторожно ухватился за мокрые штаны мужчины и слегка их спустил. Парень прикусил нижнюю губу, не зная, куда смотреть. Он никогда раньше не делал ничего подобного, даже с девушкой. Ни разу в жизни никого не раздевал. Тяжёлый, густой воздух показался ему неприятным и странным. Нижнее бельё, на которое он не осмеливался взглянуть, было мокрым от дождя. Возле левого бедра мужчины образовался заметный бугорок гениталий. На мгновение их тихое дыхание стало единственным звуком. Чон У зажмурился и робко потянул вниз за пояс трусов. Наконец он приоткрыл глаза. [Вспышка.] В этот момент гром и молния озарили комнату. — Ааа…! Чон У закричал от шока, широко раскрыв глаза при виде… — Что-то странное… Несколько секунд парень шевелил губами и смотрел перед собой, не моргая. В голове была пустота, мир вокруг словно исчез. Когда Чон У пришёл в себя, он натянул бельё обратно, не раздев Ку Вон Чже и наполовину. [Хлоп.] Как только злосчастная резинка вернулась на бёдра, Чон У сжал простыню и постарался отодвинуться подальше. Ку Вон Чже с досадой выдохнул: — У тебя действительно… нет никаких манер. В голосе звучала непреклонность. Чон У прикусил нижнюю губу. Ку Вон Чже не в первый раз говорил, что у парня нет манер. Неужели всё из-за того, что Чон У не понравилось увиденное? Ку Вон Чже всегда был груб, прикрываясь маской вежливости. — Не следует называть гостя странным. — …Но, но… Чон У отвернулся, пребывая в шоке от увиденного. Ему с трудом удавалось нормально дышать. Слова застревали в горле: — Это… странно… Что это было? Только что у вас… он был такой… такой бугристый… как дубинка гоблина… — Дубинка гоблина? – Ку Вон Чже медленно моргнул. – Ты про бусины? — …Бусины, – в трансе повторил Чон У. Он вспомнил, как подслушал разговор «фей». Что-то про «аккуратно вставленные бусины», или что «у Шин Чун Мо был похож на подсолнух»… Он смутно припоминал, что кто-то говорил об «удалении бусин». Но воспоминания были разрознены. — Это… как пирсинг? — Если бы это был пирсинг, выглядело бы красиво. — … Похоже, Ку Вон Чже сам понимал, что у него странная форма. Чон У осторожно посмотрел на мужчину. Ку Вон Чже примерно два года назад установил себе силиконовое кольцо вокруг гениталий. Из-за прогрессирующей эректильной дисфункции врач и мать порекомендовали этот метод – чтобы удовлетворять партнёршу и одновременно стимулировать собственные ощущения. Ку Вон Чже уже находился в состоянии «будь что будет». Устав от всего, он вживил под головку пениса два специальных толстых кольца с бусинами, чтобы предотвратить новые претензии. Нотации матери были невыносимы. На самом деле, Ку Вон Чже сбежал в Довонхян, спасаясь от её чрезмерного влияния. В расслабленном виде имплант почти не бросался в глаза. Однако Ку Вон Чже от природы достались щедрые дары. При возбуждении вены на члене ярко выступали под натянутой кожей. В таком состоянии вживлённые бусины отчётливо выделялись – выглядело это не особо эстетично. Ку Вон Чже размышлял над этим, и в его глазах мелькнула игривая искорка: — Хочешь, покажу поближе? Прежде чем шокированный Чон У успел вскрикнуть «нет», Ку Вон Чже подцепил большим пальцем резинку трусов. Ткань скользнула вниз, обнажив тёмную, толстую головку. — Ха-ах! – вскрикнул Чон У, охваченный ужасом. Он мельком увидел головку, возвышающуюся над густыми лобковыми волосами. Наполовину скрытый плотью «инструмент» не был полностью возбуждён. Но даже в таком состоянии его длина поражала. Трудно было представить, каким он станет в своей полной силе. А форма… форма была почти уродливой. В испуганных глазах Чон У дрожали слёзы: — Нет. Я… я не хочу смотреть. Отойдите… Аа! Чон У трясло. Он в панике отползал, пока с глухим стуком не свалился с противоположного края кровати. При виде такого зрелища губы Ку Вон Чже дрогнули в усмешке. Реакция Чон У выглядела нелепой и напоминала дурную шутку. — Что ты вытворяешь? Вопрос прозвучал тихо. Вместо ответа парень издавал странные звуки, напоминавшие судорожные всхлипы. А потом он заполз под кровать, распластавшись на животе. Ку Вон Чже невольно улыбнулся: — Ах… так ты играешь. Мужчина подавил ленивый смешок и наблюдал, прежде чем встать возле кровати. Чон У увидел приближающиеся ноги Ку Вон Чже. В следующую секунду две большие руки ухватились за каркас кровати и рывком приподняли его. Чон У лежал там, как придавленная лягушка. Он поднял голову. Удерживая раму, Ку Вон Чже стоял совершенно спокойно. В тёмных глазах мерцал странный блеск. ‘Нет.’ Не существовало ничего более туманного, чем этот страх. Голова опустела. И в этой пустоте таился ужас. Чон У в истерике начал беспомощно размахивать руками и ногами. Как крошечное насекомое, он полз на четвереньках, проскользнув через раздвижные двери в небольшую приёмную с татами, ширмами и чайным столиком. Там ему удалось спрятаться за одной из ширм. — Что за херня…? Устав от этой игры, Ку Вон Чже быстро отшвырнул ширму. [Бах! Стук!] Восемь панелей экрана сложились и ударились о стену, рухнув на низкую тумбу с перламутровой инкрустацией. Чон У обомлел. Ку Вон Чже присел на корточки, как настоящий хулиган: — Мне всю мебель вынести? Чон У энергично замотал головой, слёзы летели во все стороны. — Не следует устраивать истерику, учитывая, с кем ты имеешь дело. — Ах… э… Уперевшись коленом в циновку, Ку Вон Чже схватил Чон У за тонкую лодыжку и потянул к себе. Пальцы бессильно скользнули по коврику. Чон У отчаянно отбивался, лёжа на боку. После короткой борьбы Ку Вон Чже ловко перевернул его на живот и прижал лицом к полу. Навалившись сзади, он подмял под себя хрупкое тело и надавил локтем на голову. Не в силах освободиться, Чон У оказался в плену этого безумца. Рыдая, он пытался вырваться, но получалось лишь беспомощно дёргать ногами. В этот момент Ку Вон Чже приподнял маленькое тело и сорвал с Чон У штаны. — … Чон У застыл на месте, не в силах выдавить ни звука. Спортивки сползли, обнажив старые трусы, плотно облегавшие маленькую попку. Увидев нечто совершенно неожиданное, Ку Вон Чже чуть приподнял бровь. — Ах… Слёзы водопадом хлынули из глаз парня. — Ху… э… Это было по-настоящему унизительно. Трусишки, которые носил Чон У, были с мультяшными персонажами. Бабушка купила их на рынке в упаковке по двадцать штук, когда Чон У ещё учился в средней школе. Бельё уже выцвело, потеряло форму и покрылось катышками. Показать их было даже хуже, чем полностью оголить ягодицы. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Почему именно перед этим человеком он всегда предстаёт в таком жалком свете? Это было ещё постыднее, чем изношенные кроссовки и обветшалая ветровка. Постыднее даже того случая, когда его поймали за поеданием объедков со стола. Судорожно всхлипывая, Чон У прикрывался руками. — Почему ты плачешь? – наблюдая за этой сценой, тихо усмехнулся Ку Вон Чже. – Что я говорил? — Ик, просто… э-э, просто не смотрите… – пропищал Чон У. Он мёртвой хваткой вцепился в свои старые трусы: — Почему вы так небрежно срываете чужую одежду? Зачем ведёте себя так… Ку Вон Чже не собирался обращать внимание на потрёпанное нижнее бельё. Его вообще мало интересовало, во что был одет Чон У. Он мельком подумал, что у этого парнишки нет ни одной новой вещи. Всё было либо чужим, либо давно изношенным, либо кем-то пожертвованным. А возможно – попросту подобранным где-то. ‘…Хм, может быть, и есть одна новая вещь.’ Кое-что новое. Что-то, чего ещё никто не касался. Холодный взгляд скользнул вниз. На этот раз Ку Вон Чже не стал ничего говорить. Он с лёгкостью разорвал старую ткань обеими руками. — Хм. Чон У вздрогнул. Бледные, упругие ягодицы обнажились, словно очищенный от кожуры фрукт. Ку Вон Чже спокойно стянул рваное бельё. Между плотно сомкнутыми белоснежными бёдрами притаилось нечто кругленькое. Розовые, мягкие яички почти без волос – только лёгкий пушок. В тот момент, когда мужчина почти ощутил свежесть юного тела, очаровательный зад Чон У дёрнулся, обнажая ямочки. — Ха… Ку Вон Чже выдохнул. Вены на руке выступили, когда он сжал мягкую ягодицу, целиком умещавшуюся в ладонь. — Хик! Чон У оцепенел. Когда Ку Вон Чже слегка оттянул ягодицу, открылась нежная розовая дырочка, скрытая в тёплой плоти. Промежность под ней была такой пухлой и соблазнительной, что пробуждала аппетит. ‘Да, я предполагал, что цвет будет именно таким…’ Ку Вон Чже наклонил голову. Широкая грудь размеренно вздымалась в такт дыханию. В этот момент Чон У робко пошевелил ногами, и остатки ткани скользнули ещё ниже. — Нет, нет. Я не хочу… Медленно отползая, он тёрся о циновку мягкими бёдрами. — Э-э, не… не смотрите. Перестаньте… Тело сотрясала дрожь, когда он цеплялся за гладкий шёлк ковра, оставляя на нём царапины. Сверху легла широкая ладонь, опутала пальцы и прижала к полу железной хваткой. Чон У попытался вырваться, но всё было тщетно. Горячее дыхание коснулось уха. Чон У показалось, что ладони Ку Вон Чже слишком велики. Парень был буквально скован: тяжёлое тело давило на спину, а жилистые руки крепко удерживали его – ничто не могло разбить эти оковы. — Хах, хх… господин… мне страшно, господин. Пожалуйста, прекратите… — Если тебе так страшно… – прошептал Ку Вон Чже, почти касаясь губами уха. – То тебе не стоит оборачиваться. Глаза Чон У широко открылись. В них сверкали слёзы отчаяния. Ку Вон Чже разжал пальцы. Юноша подавил застрявший в горле всхлип. Сжал кулак до онемения, впившись ногтями в кожу. То была старая привычка заглушить боль. [Скрип.] Распахнулся ящик под чайным столиком. [Щёлк.] Открылось что-то ещё. И вдруг холодная жидкость капнула ему между бёдер. Чон У поёжился, сжимая кулаки ещё сильнее. Он дрожал, как осенний листок. — Ты стараешься изо всех сил, – усмехнулся Ку Вон Чже и надавил ладонью на лопатку Чон У. Тело юноши было жалким и худым, как бы свидетельствуя о его крайней нищете. Сквозь мягкую ткань проступали тонкие кости, а ягодицы при этом оказались на удивление округлыми. Кончик языка Ку Вон Чже выглядывал из приоткрытых губ, во рту пересохло. Мужчина опустился на колени, широко расставив ноги над сомкнутыми бёдрами Чон У. Полностью возбуждённый и достигший истинного размера член расположился между бледно-кремовыми «щёчками». — Ах… как давно это было? – едва слышно произнёс Ку Вон Чже. С момента последней настоящей эрекции прошло почти полгода. В голосе Ку Вон Чже скользило лёгкое предвкушение, а взгляд затуманился. На самом деле, он уже потерял самообладание. Зрачки расширились и беззастенчиво следили за голыми ягодицами Чон У. Ни капли вины. Он хотел одного – как можно скорее ощутить эту влажную плоть. Интуитивно Ку Вон Чже понимал, что энергия Чон У распространяется изнутри наружу, и соприкосновение со слизистой позволит быстрее впитать долгожданную «дождевую воду». Ку Вон Чже нежно обнял Чон У, полностью стягивая с него штаны. Сильные бёдра уверенно раздвинули стройные ноги юноши. Ткань прикрывала обоих по пояс, а ниже не оставалось ничего, кроме их обнажённых тел. Этот переплетённый образ тускло отражался в чёрном стекле шкафчика с перламутровой отделкой. Веки Чон У предательски вздрагивали. Всё, что происходило, было диким, почти звериным. Ненависть крепла от осознания, что этот человек при всей мерзости оставался пугающе красивым. Оказаться прижатым к полу этой сильной, стройной фигурой было предельно унизительно. Стыд подталкивал юношу к сопротивлению. Всё естество кричало, что он не способен на подобное. На губах Ку Вон Чже застыла лёгкая улыбка: — Ты девственник? Он вытянул ноги и навалился всем телом. У Чон У воздух застрял в горле. — Веди себя как проститутка. Чон У покачал головой, всхлипывая. Он не понимал, что значит «вести себя как проститутка». От раскрасневшихся ушей сильно пахло мятой. — Я не проститутка. Я не… — Да. Ты не проститутка, – с усмешкой согласился Ку Вон Чже. Он наклонил голову, чтобы насладиться ароматом, а затем провёл кончиком языка по маленькому ушку. Юное тело вздрогнуло. — Ты – «фея». Привычная холодность исчезла. Он ласково прошептал: — Так делай своё дело, Чон У. Если хочешь заработать много денег. — Своё… дело? — Раскройся хорошо. Ку Вон Чже схватил твёрдый член, с силой раздвинул сжимающиеся ягодицы Чон У и аккуратно ввёл головку в маленькое, сомкнутое отверстие. — …Ах. Чон У мгновенно побледнел. Ощущение давления на закрытый анус было слишком странным. Всё казалось чудовищно огромным. Если оно войдёт, то тело попросту разорвётся пополам. — Подождите, так нельзя! Не влезет, не…! От ужаса Чон У отчаянно закричал, размахивая руками и ногами. Ку Вон Чже раздражённо щёлкнул языком. Ему хотелось как можно быстрее войти и впитать энергию. Он надавил предплечьем на талию Чон У. — Ах…! В ответ ягодицы Чон У рефлекторно приподнялись. Рёбра, вдавленные в шёлковую поверхность ковра, ныли от боли. Между ягодицами, поднятыми на идеальную высоту, туда-сюда тёрся член с вживлёнными бусинами. Ку Вон Чже провёл членом вверх и вниз, оценивая посадку и укрепляя эрекцию. Так он равномерно распределил гель для более лёгкого проникновения. Чон У ощущал каждое мощное движение бёдер. Затем толстая головка плотно вошла в тугую дырочку. Прежде чем Чон У успел мысленно подготовиться, головка, распухшая до размеров кулака, пронзила его. Разрывная боль парализовала, заморозив парня в немом крике. — …Хик, ах… Нижняя часть тела одеревенела. Несмотря на это, скользкое от геля отверстие не смогло сопротивляться и беспомощно раскрылось под силой проникновения. — Я же сказал, раскройся хорошо, – нахмурясь, прошептал Ку Вон Чже. Тугая, судорожно сжимающаяся щёлочка всё время пыталась сомкнуться, мешая проникновению. Раздражение нарастало. Ку Вон Чже жилистой рукой приподнял округлые ягодицы Чон У. [Шлёп, шлёп!] Эхом разносился звук трущейся разгорячённой плоти. Чем интенсивнее становилось трение, тем сильнее она краснела. — Ах! Ха, ах, больно, господин, больно! Подождите… ах. И вот давление на головку усилилось, и член выскочил с влажным звуком. Ягодицы Чон У задрожали, и Ку Вон Чже резко вздохнул. Он слышал, что существуют отверстия настолько узкие, что могут вытолкнуть член, и Чон У оказался одним из таких случаев. — Вот это да… – тихо произнёс мужчина, снова придавив Чон У одной рукой. Зафиксировав парня в таком положении, он ухватился за порозовевшую ягодицу и грубо потянул её в сторону. От неожиданности Чон У поджал пальцы ног. Отверстие растянулось, обнажая влажную, розовую слизистую. Ку Вон Чже направил твёрдую головку точно в неё и мягко надавил, постепенно продвигаясь внутрь. — Хух, ах…! — …Стой спокойно. — Ух, ах, хух… Маленький зад судорожно сжался. Это была невыносимая боль, которой он прежде никогда не испытывал. Казалось, тело готово разорваться пополам. Он глотал бессильные всхлипы, прижимая лоб к полу. Боль была ужасной. И всё же, вопреки желанию умереть, отверстие непроизвольно сходилось вокруг бусин на члене, пытаясь их поглотить. — Ах, больно, больно… ух, хух, пожалуйста, остановитесь… Чон У отчаянно умолял, брыкаясь ногами в белых носках. Они немного сползли, обнажив гладкие, как яичная скорлупа, пятки. Руки тянулись назад, пытаясь оттолкнуть живот Ку Вон Чже, но всё бесполезно. Ку Вон Чже схватил одной рукой тонкие запястья и прижал их к своей талии. Затем неторопливо извлек член, прежде чем вновь вонзиться глубоко в Чон У. — Ха-ах…! Он повторял эти движения раз за разом, погружая пенис всё глубже. Бусины на стволе царапали чувствительные внутренние стенки. — Ух, ах…! Чон У вскрикнул, поджав ноги. Ступни в наполовину сползших носках трепыхались в воздухе. — …Хаах, ха… Чон У задыхался. Прозрачная нить слюны стекала из приоткрытых губ, скапливаясь на подбородке. В глазах был туман, взгляд уходил куда-то в пустоту, а уже покрасневшие ягодицы напряглись. Ку Вон Чже продолжал грубо проникать между ними, издавая влажные, хлюпающие звуки. Глухие шлепки и прерывистое дыхание эхом разносились по комнате. — Хаах… Влажная плоть юноши дёрнулась, обволакивая головку. Удовольствие разливалось по телу от кончика члена до каждой мышцы и заставляло Ку Вон Чже приоткрыть рот. Он ощутил себя погружённым в дождевую воду. Возбуждение нарастало. — …Чон У, – сладко прошептал Ку Вон Чже. Он приподнял белоснежные бёдра и с новой силой вонзился в хорошо смазанную дырочку. — Хах…! Чон У напрягся всем телом, высоко вздёрнув подбородок. Член с бусинами скользил по промежности, мгновенно заполняя живот. Странная вибрация пронеслась по узкому отверстию, обхватившему ствол. — Ух, ух… В тех местах, где давили бусины, стало горячо. Стимуляция от выпирающей головки и неровных бусин была слишком грубой для чувствительных, мягких внутренних стенок Чон У. — Теперь… остановитесь… Парня не отпускало ощущение: если это продолжить, то внутри всё лопнет. — Что ты делаешь? — Хух, ух… господин… Больно. Ужасно и мучительно. Чон У был слишком потрясён. Тем не менее Ку Вон Чже схватил оба его запястья и потянул к себе, стараясь соединиться как можно плотнее. Толстый, бугристый член безжалостно терзал узкое пространство внутри. Чон У слабо покачал головой, не веря, что это происходит с ним: — Я, я умру… если вы войдёте глубже… порвётся… нет… Он умолял, но слова застревали в горле, выталкивая из лёгких остатки надежды. Внутри по-прежнему всё плотно сомкнуто. На самом деле узкая попка Чон У не могла полностью принять большой член Ку Вон Чже. Ещё слишком рано. Если он попытается протолкнуться дальше, то тело парня сломается. Мужчина тихо выдохнул, сдерживая одновременно и раздражение, и удовольствие. Он молча наклонился вперёд, уперев ладони по обе стороны от плеч Чон У. Тяжёлая тень нависла над юношей. — По крайней мере, теперь ты не пытаешься сбежать, – произнёс он лениво, почти с усмешкой. — Хух… ух… Чон У сдавленно плакал, но не отворачивался. Его поза – принимающие приподнятые ягодицы, прижатые к полу щёки – была болезненно красива в глазах Ку Вон Чже. Лёгкая улыбка коснулась его губ. Он согнул руки, опускаясь локтями на ковёр, и уткнулся носом в тонкую шею за ухом. — …Ух, хик!.. – Чон У вздрогнул всем телом. Затем Ку Вон Чже начал двигаться. Короткие, выверенные толчки – и вот он уже скользил в тесном, сжимающемся отверстии. Чон У, не зная, что делать, пытался приподнять бёдра в такт размеренному ритму. Его не покидал страх, что чудовищных размеров пенис войдёт слишком глубоко. Аромат мяты наполнял лёгкие Ку Вон Чже. И он, уже не сдерживаясь, стал двигаться быстрее. Толстый член входил и выходил на одинаковую глубину. Выступы на пенисе цепляли нежные стенки, а пульсирующая дырочка сжималась вокруг ствола, заставляя густую смазку вытекать наружу и обильно смазывать припухшую промежность. — Сводишь меня с ума, откуда… – сквозь зубы пробормотал Ку Вон Чже, чувствуя покалывание от приближающегося оргазма. Вены на руках Ку Вон Чже вздулись, когда пальцы впились в ковёр. Толчки стали неистовыми. Чон У метался под ним и кричал от резких движений. Ку Вон Чже загнал набухшую головку в самое чувствительное место – и в этот миг кончил. — Ах… — Хах… ух, ух. Маленькие ягодицы, впервые наполненные мужским семенем, задрожали. Чудовищное количество спермы вылилось наружу, не вмещаясь внутри. Заполнившая его белая, густая жидкость пузырилась, просачиваясь между припухшей щёлочкой и пульсирующим стволом. — Ух, ух, хух… — Ха… ха. Тяжёлое дыхание и влажный воздух заполнили пространство вокруг них. Прошло почти полгода с тех пор, как Ку Вон Чже испытывал такой оргазм. Широко расставив ноги, он несколько раз глубоко вдохнул, приходя в себя от послевкусия. Могучие плечи медленно поднимались и опускались, а вены на мощной шее отчётливо выделялись. ‘…Неужели теперь всё?’ Лёжа на животе, Чон У с трудом приподнял влажные веки. Он чувствовал, как внутри пульсирует член Ку Вон Чже. Всё нутро вибрировало, оставляя жгучее ощущение. Бёдра были насквозь мокрыми, скользкими от смазки и чужой спермы. Сил не осталось. Чон У не знал, сможет ли встать на ноги. И всё же, закончив «работу», он попытался высвободиться. Любой ценой он хотел отдалиться от этого грубого, бугристого члена, который всё ещё растягивал его изнутри. Юноша моргнул несколько раз, и по щекам потекли горячие, горькие слёзы. Он не переставал шмыгать носом. Болело абсолютно всё, как если бы его избили. После долгой борьбы с собственным телом Чон У начал ползти. Отрываясь от чужого тела, он неуклюже подтянул под себя ватные колени и миллиметр за миллиметром старался избавиться от глубоко вставленной бугристой дубинки. Ку Вон Чже наблюдал за этим с одобрением. Каждый раз, когда Чон У двигал ногами, внутренности судорожно сжимались вокруг члена Ку Вон Чже. Горячая плоть впивалась в бусины и втягивала набухшую головку назад, смыкаясь со всех сторон. Горячий член с хлюпающим звуком всё же выскользнул наружу, покачиваясь вверх и вниз. Воздух скользнул по влажному стволу ледяным дыханием. — Хик… Стоило члену выйти, как вязкая обжигающая сперма с отвратительным чавкающим звуком хлынула наружу. Внезапное ощущение пустоты ударило Чон У в мозг. Приподнятые ягодицы задрожали, а красная щель между ними не смыкалась. Она подёргивалась, будто зовя обратно то, что её растягивало. И в этот миг тёмные глаза Ку Вон Чже сверкнули зловещим блеском. — Ах! Стальная ладонь сомкнулась на щиколотке, резким рывком возвращая его назад. Мир закружился. В мгновение ока Чон У оказался в тисках сильных рук. Прежде чем он успел испуганно вскрикнуть, его перевернули, распластав на спине. Перед глазами замелькал узор резного потолка. А затем – лицо. Красивое и пугающее. — Хух, нет, нет, я не хочу. Ку Вон Чже грубо схватил юношу за колени, прижимая их к груди. Чон У бил и царапал, но эти железные руки не уступали. В глазах юноши застыл ужас: — Я не хочу этого, прекратите сейчас же…! — Ш-ш, не двигайся. — Нет. Прекратите это. Пожалуйста, остановитесь… ах, хах! Угрожающе набухший член вновь вонзился во влажную плоть. Крепкая талия Ку Вон Чже широко раздвинула бледные, худые ноги Чон У, подминая под себя слабое тело. Сброшенные носки валялись на полу. Обнажённые пятки в отчаянии колотили по упругим ягодицам, но это только усиливало ритм чудовищных толчков. Слёзы безудержным потоком катились по щекам: — Всё кончено, да? Разве не кончено? Горячее дыхание коснулось заплаканного лица. Прямо над ним, слегка хмурясь, нависал Ку Вон Чже. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Внизу полыхал жар, но во взгляде – леденящий холод. Тихий вздох оборвался коротким смешком: — Ты действительно очень милый. — …Ах, хах! Ку Вон Чже крепко схватил Чон У за волосы, чтобы тот не мог пошевелиться. Он посмотрел в искажённое слезами лицо, и начал жёстко двигать бёдрами.

***

В тишине гостиной, куда вернулась свежесть после дождя, отчётливо раздавался звук шлёпающих друг о друга тел. Три раза? Или может быть четыре. После долгих ритмичных движений Ку Вон Чже наконец замер, переводя дыхание. Внезапно утратив интерес, он отпустил колени юноши. Ноги Чон У безвольно раздвинулись. Жар возле ушей ещё не рассеялся, не говоря уже о том, что возбуждение до конца не спало. С каменным лицом Ку Вон Чже плавно провёл рукой по мокрым, взлохмаченным волосам и вдруг заметил на пальце кровь. Он усмехнулся: следы от укусов во время секса. У Чон У была дурная привычка плакать и кусаться, когда он сопротивляется. Вспомнив, как парень впервые впился зубами в его ухо и как всего несколько секунд назад сжимался вокруг него, Ку Вон Чже на миг смягчился. Внизу живота снова шевельнулась животная жажда. Это было не просто поглощение жизненной силы; он чувствовал себя псом во время гона. Даже в двадцать лет, на пике формы, с ним такого не случалось. Ку Вон Чже с непроницаемым выражением лица достал из пачки сигарету и сунул её в рот. Затянулся и посмотрел вниз на маленькую, неподвижную спину. Чон У свернулся калачиком у поваленной ширмы. Мятая одежда обнажила худые лопатки. Рваное бельё свисало на щиколотке, придавая юноше вид сломанного цветка. Взгляд Ку Вон Чже потемнел от томной, вязкой мысли. Изящная шея двигалась в такт слабому дыханию. И от неё по воздуху расходилась голубая энергия, похожая на парящие лепестки цветов. — Деньги… Раздался тихий, полный эмоций голос. Сгорбленная спина дрожала. — Деньги. Дайте мне, что обещали. Скорее… Это было смело для того, кто даже не смотрит на него. В голосе Ку Вон Чже прозвучали нотки озорства: — Ты хочешь, чтобы я дал тебе деньги, потому что ты выполнил свою часть работы? — … Чон У промолчал. Ку Вон Чже позабавила такая реакция. Он задержал тёмный взгляд на мягкой линии ягодиц, желая сохранить этот образ. Приглушённо хмыкнув, он направился в спальню. Чон У поднял затуманенный взгляд и сосредоточил все чувства на звуках позади себя. Всё, к чему прикасались грубые руки, было мокрым и обжигало болью. Истерзанный низ живота отзывался глухой ноющей пустотой. Послышался шорох. Мужчина вернулся и небрежно положил что-то на чайный столик – вероятно обещанные деньги. Звук был тихим, но плечи Чон У напряглись. — … Потом Ку Вон Чже пошёл в ванную, откуда прерывисто доносился звук льющейся воды. Зрение плыло, мерцая чёрными пятнами. Глаза болели от слёз, веки тянуло вниз. Чон У почти отключился. Но стоило шуму воды на миг стихнуть – его охватывал ужас. Было так страшно, что даже потерять сознание не представлялось возможным. ‘Надо уходить. Сейчас. Пока есть шанс.’ Ку Вон Чже выглядел довольным, но было трудно предугадать, когда его настроение изменится. Если Чон У опять придётся столкнуться с этим уродливым «чудовищем», то на этот раз он точно развалится. Решение возникло мгновенно – отсюда нужно бежать. Чон У прикусил распухшую губу и заёрзал. Он попытался встать. Место между ягодицами было словно в болоте из липкой слизи. Чон У потянулся к левой ноге и онемевшими пальцами подцепил разорванные трусы, с трудом натягивая их на бёдра. Оставить их здесь он не мог. Носки были разбросаны по полу. Он подобрал их, а потом попытался сесть и надеть штаны. Ему потребовалось немало времени, чтобы привести тело в порядок и встать. Суставы ныли, даже просто выпрямить колени оказалось мучительно больно. Страдания были невыносимы. Всякий раз, когда он пытался напрячь нижнюю часть тела, внутренности кипели. Из груди вырвался сдавленный шёпот: — …Я правда ненавижу это. Чон У произнёс эти слова в пустоту, но надеялся, что мужчина в ванной почувствует укол совести. Чон У поднялся, уперевшись ладонями в перламутровый шкафчик. Ноги подкашивались. Он несколько раз чуть не упал, но удержался. ‘…Больно.’ Пот градом катился по вискам. Каждый шаг отдавался в животе огнём. Чон У чувствовал, как поднимается температура. Неудивительно, учитывая, какой агрегат изувечил его нежные внутренности. Взгляд упал на столик. Шесть чеков. Он сглотнул вязкую слюну и собрал чеки, зажав их в кулаке. Другой ладошкой вытер мокрые глаза, а потом сунул деньги в карман. Надев белые кроссовки, Чон У вышел в сад и ощутил влажный аромат сосны и айвы. Дождь ещё не закончился. Юноша осторожно выглянул за ворота, чтобы проверить, не охраняют ли их, как в прошлый раз. Его лицо стало свинцовым. [Кап.] Что-то липкое стекало между ног. Штаны на попе тут же намокли. Видимо, не вся сперма Ку Вон Чже вышла наружу, часть её осталась глубоко внутри. ‘Чон У и снизу хорош’, – в памяти всплыл тихий голос, а затем и образ человека, с силой вонзившегося в него. Образ был спокойным и красивым.

***

— …Что с тобой? — Это шесть миллионов вон. У меня к вам срочная просьба. Чон У, даже не умывшись, сразу отправился в офис. Встретив управляющего, он трясущимися руками протянул ему чеки, которые дал Ку Вон Чже. Аккуратные волосы парня превратились в спутанный веник, глаза опухли, а лицо стало мертвенно-бледным, как известь. Управляющий был до такой степени ошеломлён внешним видом Чон У, что забыл прикурить сигарету, застыв с зажигалкой в руке. — Мне очень нужно… Пожалуйста, переведите эти деньги на счёт, который я продиктую. — Перевести на счёт? — Да… Мне срочно нужно погасить долг. Чон У торопливо объяснял, нервно вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба: — Срок истёк вчера. Это долг ростовщикам. Нужно успеть до утра. Если я просрочу хотя бы день, проценты взлетят до небес. Но я… я сейчас не в состоянии ехать в город. Поэтому и прошу вас вот так нагло. — … — Вы сможете сделать это для меня? — Ну… причин отказывать нет. Я понимаю твою ситуацию. Эм… тебе очень плохо? — Да… Уголки губ Чон У приподнялись в жалком подобии улыбки: — Спасибо, что беспокоитесь.