История Злодея

Было около полудня. Ку Вон Чже, после долгого молчания, провёл руками по волосам, надел любимый костюм и вышел из павильона. Свежесть и прохлада принесли лёгкое разочарование – ему хотелось, чтобы дождь не прекращался. Неожиданно в памяти всплыло глубокое синее сияние, заполнявшее каждый уголок комнаты. От этой мысли пришло осознание, что отныне он сможет обходиться и без дождя. В этот момент в деревню въехал большой чёрный седан. Из машины вышел секретарь Чхве и жестом велел подчинённым принести пальто. Когда чёрная ткань легла на широкие плечи, Ку Вон Чже вынул из кармана пиджака футляр и взял сигарету. Пока Чхве помогал прикурить, к нему подошёл руководитель Чон, охранявший ворота: — Директор, если вы сейчас уезжаете, когда планируете вернуться? Ку Вон Чже рассеянно выпустил дым сквозь слегка приоткрытые губы, лениво моргнул и ответил: — Наверное, к вечеру. А что? — Тогда тому человеку внутри всё время оставаться в павильоне? — …Возможно. Послышался лёгкий смешок. Стряхнув пепел, Ку Вон Чже на мгновение задумался. Час назад, закончив обед, он позвал Чон У в спальню. Мальчишка должно быть, устал после утренних блужданий по Довонхяну, и поэтому Ку Вон Чже решил дать ему отдохнуть. Однако малыша трясло от страха из-за разыгравшегося воображения. Ку Вон Чже молча наблюдал за ним. Кожа казалась пушистой, а на ощупь была нежной и влажной. Бледный, худой мальчик вздрагивал всякий раз, когда Ку Вон Чже делал глубокий вдох или движение рукой, чтобы стряхнуть пепел, привычно скрещивал ноги или слегка поворачивал голову, выдыхая дым в окно. И всё же Чон У умудрялся говорить довольно смело: — Я больше не буду. Я ни за что не буду делать это с вами, Директор. Никогда. [Чирик, чирик, чирик.] В глазах Ку Вон Чже попытки этого парня звучать твёрдо выглядели жалкими. В слабом голосе не было и капли угрозы. Конечно, заявление, что он никогда больше этого не сделает, раздражало. Но это решение было неподвластно Чон У. — Из-за бусин? – тихо спросил мужчина. – А разве у тебя есть другой выбор, если я решу это сделать? Медленно протянув руку, Ку Вон Чже схватил за маленький подбородок, заставив посмотреть на себя. Чем они занимались той ночью? Он лишь помнил, как сдерживал растущее желание и порывы из-за чрезмерной суеты Чон У. — Чон У. — … — Я к тебе обращаюсь. — Да, Директор. — Хорошо. Тебе стоит внимательно послушать. Ку Вон Чже ещё раз напомнил спокойным тоном: — Не заставляй меня разрушать твою жизнь ради забавы. Внезапно взгляд Чон У наполнился страхом и затрепетал, как нежный весенний тростник, что колышется от малейшего дуновения ветерка. — …Директор? – голос руководителя Чона прервал его размышления. Ку Вон Чже постарался успокоиться. — Да. — Так что насчёт человека внутри? — Пусть развлекается, – тихо ответив, он сел на заднее сиденье седана. «Развлекается?» – неоднозначный ответ заставил руководителя Чона и других сотрудников в недоумении склонить головы, прежде чем они почтительно поклонились, когда автомобиль тронулся. За открытым окном проносились прекрасные пейзажи. Впрочем, Чон У оставался в ловушке, расставленной Ку Вон Чже. Накануне он пытался сбежать, когда принимал душ, поэтому на этот раз подчинённые были размещены у всех ворот Довонхяна. Теперь у Чон У не было возможности проскочить незамеченным. Дисциплина. Ку Вон Чже не считал происходящее «заточением». Для непослушного ребёнка действовали простые правила. Вопрос был лёгким – веди себя хорошо и тихо. Оставайся там, где решил Ку Вон Чже. — Мы спускаемся с горы? Куда именно вас отвезти? – водитель посмотрел в зеркало заднего вида, когда автомобиль покидал деревню. За окном машины аромат айвы становился всё сильнее. Спелые плоды тяжело висели на ветвях, сгибая их под своим весом. Ку Вон Чже вспомнил, как Чон У плакал и говорил, что бусины слишком отвратительны и причиняют боль. Ку Вон Чже дёрнул уголком рта и из-за сигареты в зубах невнятно ответил: — В урологическую клинику. Через два часа после того, как Ку Вон Чже уехал, Чон У, зашёл в ванную и выглянул в окно. Он встал на цыпочки, чтобы понаблюдать за происходящим снаружи, но едва дотягивался до края рамы. Его глаза, полные напряжения, быстро сканировали красочный сад, залитый осенним солнцем. В саду никого не было. Но парень со шрамом на лбу, должно быть, всё ещё охранял главные ворота. Пробовать перелезть через стену было слишком рискованно. Если поймают на месте, исчезнет даже малейший шанс на спасение. После часа раздумий легко одетый Чон У вышел из ванной и спустился в сад, делая вид, что осматривается, прежде чем прижаться к стене. Сейчас был лучший момент, если он хотел успеть. — …Эм, мне нужно кое-что спросить, – наконец решившись заговорить, произнёс Чон У. — Что именно? – сразу подошёл руководитель Чон. Чон У слабо улыбнулся, стараясь выглядеть как можно спокойнее: — Я хочу зайти в гостевой дом, чтобы поговорить со своей подругой Джу Хе. — В гостевой дом? – переспросил руководитель Чон, внимательно изучая его лицо. Шрам дернулся. С первой же встречи этот человек показался Чон У жутким парнем. Почувствовав себя неуютно, он выдавил улыбку и кивнул: — Да… Мы ведь всё ещё в пределах Довонхяна, и Директор не запрещал гулять. Если сомневаетесь, можете пойти со мной. Руководитель Чон на мгновение задумался. По сути, Ку Вон Чже весьма расплывчато распорядился относительно того, где должен находиться Чон У. Да и для мальчишки любые входы и выходы всё равно закрыты – все ворота Довонхяна уже перекрыты подчинёнными Ку Вон Чже. — Тогда пойдём вместе. Руководитель Чон пришёл к выводу, что ему нужно присмотреть за парнишкой, поэтому с мрачным видом открыл ворота. Чон У шагал легко, как на прогулке. Выплакавшись утром после дерзкой попытки побега, он решил действовать более хитрым способом. Руководитель Чон взглянул на него и спросил: — Так с кем ты собираешься встретиться? — О, Джу Хе – моя самая близкая нуна. Мы договорились встретиться сегодня. Чон У попытался улыбнуться, а его спина была мокрая от пота. Скоро они дошли до гостевого дома. Руководитель Чон остановился у скамейки в саду, чтобы закурить. Чон У весело поздоровался с другими «феями», которые проходили мимо. Затем он направился к узкой длинной веранде главного дома, аккуратно снял кроссовки и позвал из двери: — Нуна, это Чон У. Я вхожу. Прежде чем изнутри послышался ответ, он быстро открыл бумажную дверь и вошёл. Комната была пуста. Это была не комната Джу Хе, а комната Тхэ Сона, откуда тот сбежал. Перед тем, как осуществить свой план, Чон У заглянул в крошечное отверстие в бумажной двери. Вдалеке, на садовой скамейке, сидел руководитель Чон, курил и наблюдал за входом в дом. Чон У часто бывал в комнате Тхэ Сона, поэтому знал планировку и и пути эвакуации. Он поспешил к окошку, выходящему на задний двор. Открывать это окно всегда было его обязанностью, когда Тхэ Сон курил в тесной комнате. Распахнув ставни как можно шире, Чон У сперва высунул голову. Несмотря на небольшой размер, оно было достаточно широким, чтобы худощавое тело парня смогло пролезть. Осторожно, чтобы не застрять, он выбрался из комнаты и неуклюже спустился во двор. Носки тут же промокли, ступив на грязную, пропитанную дождём землю. Но Чон У сжал кулаки и ринулся сломя голову к задним воротам гостевого дома. «Феи», гулявшие по внутреннему саду, удивлённо обернулись, когда Чон У пробежал мимо. Множество лиц промелькнуло перед его затуманенным взором. Чон У мчался к восточному входу в Довонхян, в сторону кухни. К счастью, он успел вовремя. Перед широко распахнутыми восточными воротами стоял грузовичок с продуктами. Чон У прижался к боковой стене кухни. Его грудь тяжело вздымалась в попытке перевести дыхание. Пока сотрудники кухни и поставщика продуктов вместе перекладывали коробки, подчинённые Ку Вон Чже стояли возле открытых ворот, смеясь и болтая. Дальнейшие размышления были ни к чему. Рядом с тропинкой, где прятался Чон У, стояла большая бочка для сбора дождевой воды с крыши. В ней могли поместиться двое, и она была почти доверху наполнена. — Ха! Чон У глубоко вдохнул, зажал нос и рот и нырнул ногами в бак. Вода была ледяная. Тело трясло от холода, но он крепко зажмурился и присел, погрузившись полностью. Вода плескалась и переливалась через край ёмкости. Чон У какое-то время просидел в таком положении. Затем осторожно вынырнул, пока никого не было видно. Наблюдая за происходящим, он заметил, как руководитель Чон приближался, словно разъярённый медведь. Чон У вновь испуганно нырнул под воду. — Эй! Тот пацан сюда не приходил? Сквозь воду в ушах он слышал гул голосов: — Простите? Кто не приходил? — Та «фея» или кто он там… кого Директор привёл в павильон. Блядь. Он быстрый, хоть и мелкий. Говорят, пошёл к восточным воротам. Ты его не видел? — Нет, мы всё время тут стояли, ничего не произошло. — Чем эти идиоты заняты, только слоняются без дела? Ты – позвони управляющему Юну и проверь камеры. Убедись, что все охраняют свои посты у каждого входа. Ты – проверь гору за павильоном Моран, а ты – со мной. — Да, сэр. Казалось, мужчины торопливо расходились. Чон У, почти задыхаясь, высунул нос из воды. Даже это движение было осторожным и выверенным. Он глубоко вдохнул, погрузившись на полголовы. Выглянув за край бочки, он увидел человека, стоявшего на страже у раскрытых ворот. Он говорил по телефону: — Воу, нам реально пиздец. «Фея» Директора сбежала? Ну, раз уж мы всюду следим, он не сможет уйти. Никаких новостей от охраны западных ворот? Он должен был идти к восточным воротам, где кухня, так что проверьте записи с камер наблюдения. В этот момент во дворе кухни крикнул сотрудник: — Это последняя коробка? — Да, последняя, – ответил водитель грузовика, высунувшись в окошко. Пока люди бегали туда-сюда, один из подчинённых Ку Вон Чже, который расхаживал у ворот, повернулся спиной. Он всё ещё разговаривал по телефону с мрачной физиономией. Настал тот самый момент. Промокший до нитки Чон У вылез из бочки и рванул к рефрижератору. Водитель, обменявшись квитанциями с заведующим кухней, обернулся, но ничего не заметил – паренёк вовремя пролез в холодильное отделение грузовика. Чон У добрался до заднего угла кузова, отодвинул несколько коробок и свернулся там калачиком. Всё тело дрожало. Обхватив себя за подмышки, он уткнулся лбом в поднятые колени. Затем кто-то постучал по стенке холодильной камеры и окликнул: — Доставка завершена, можете ехать. Чон У поднял голову. Дверца закрылась, щёлкнул замок, и солнечный свет, падавший на бледный лоб, исчез. Машина тронулась, и он почувствовал вибрацию. — …Слава богу. Больше ему не придётся видеть эту отвратительную, бугристую штуковину. Почти травматичный опыт – одно лишь воспоминание об этом сжимало голову обручем. Чон У расслабился, глубоко вдохнув. Клацая зубами, он подобрал разбросанную вокруг синюю полиэтиленовую плёнку и обмотался ею.

***

Операция по удалению бусин проходила без анестезии. Ехать в Сеул ради одной процедуры казалось чересчур, да и скрыть от матери визит было важно, поэтому он обратился в крупнейшую урологическую клинику в округе. Доктор показался вполне компетентным. Вытащив из руки инфузионный катетер, Ку Вон Чже потянулся к пиджаку за сигаретой. В его палату вошёл главный врач клиники: — Да. Имплантат удалён аккуратно. Это была особая широкая модель, слегка чрезмерная, но инфекций нет… Вы за ним хорошо следили. Похоже с тех пор, как установили кольцо с бусинами, он не был ни с кем, кроме Ён Чон У. Или так ему казалось. Его воспоминания были смутными. — Швы рассосутся сами, почти не останется рубцов. Кстати, даже после того, как швы рассосутся, будет полезно ещё неделю накладывать повязку. Доктор выглядел напряжённым, от него исходила едва заметная аура красоты. По всей видимости, он был таким и во время операции. Ку Вон Чже, сидя на краю кровати, с усталым видом выслушал слова доктора. Затем опустил руку, когда его осенила одна мысль: — Когда я смогу заниматься проникающим сексом? Доктор закашлялся: — Эм… в принципе, заживёт через неделю. Но чтобы предотвратить инфекцию, лучше подождать хотя бы две… — Две недели – слишком долго. Затем несколько смягчившись в лице, Ку Вон Чже спросил: — Разве я не мог бы обойтись антибиотиками? — … Атмосфера подсказывала, что отказ не принимается. Персонал больницы непрерывно перешёптывался, обсуждая, что богатый и красивый гангстер пришёл удалять свой пирсинг. Правда ли он был гангстером? Его подчинённые выглядели грубо, но манеры и речь самого мужчины были слишком изысканны для бандита. И всё же его присутствие внушало страх. Доктор, ощущая дискомфорт, уже собирался неохотно согласиться на неделю, но тут в дверь постучали, нарушив тишину. — Войдите. На пороге появился секретарь Чхве, держа пальто Ку Вон Чже. До операции он выглядел нормально, но теперь цвет его лица стал каким-то нездоровым. Он дождался, пока доктор покинет палату, и подошёл с пальто, привычно развернув его. Ку Вон Чже просунул руку в рукав и замер на словах секретаря Чхве: — Молодой господин, Чон У исчез из Довонхяна. Ку Вон Чже едва заметно поднял бровь и сначала надел пальто. Затем пальцами зажал сигарету, которую держал во рту. — Когда? — Примерно в 14:30. — … — Простите. Звонок поступил во время операции. Не мог сообщить раньше… Секретарь Чхве, чувствуя себя виноватым и заметно волнуясь, подошёл с планшетом в руках. На экране пауза. Кадры были с камер наблюдения из разных частей Довонхяна. Ку Вон Чже прокрутил видео без спешки, выражение лица оставалось спокойным. Секретарь Чхве, стоявший рядом, заговорил, хотя его и не спрашивали: — Прошу прощения, что не сообщил вам раньше. Но он, вероятно, ещё не покинул Довонхян. Должно быть, прячется где-то в укромном уголке. Ему некуда бежать. После этих слов он посмотрел на лицо Ку Вон Чже и напрягся, с трудом сглотнув. Взгляд Ку Вон Чже, сосредоточенный на планшете, внезапно вспыхнул зловещим светом. Глаза мужчины, похожие на распустившиеся синие лепестки, даже не моргнули. Он использовал свои способности. — …Может быть и так, – прошептал он себе под нос, продолжая просматривать кадры. – Всё ещё прячется где-то в укромном уголке. Кроваво-красная аура злобы исходила от кончиков его пальцев, державших планшет. Ку Вон Чже был слишком сосредоточен на поиске, чтобы заметить это. Как вдруг его зрачки снова засияли синеватым светом. Он заметил бледно-голубую энергию, мелькающую на кадрах. Ку Вон Чже замедлил воспроизведение и раздвинул пальцы, чтобы приблизить изображение. Экран заполнила большая бочка между кухонными зданиями. Чон У сидел в ней, съёженным в комочек. Метка времени показывала 14:35, то есть прошло уже полтора часа. Чон У несколько раз выглядывал из заполненного дождевой водой бака и снова нырял обратно. Через некоторое время он выбрался и ловко спрятался в грузовике с продуктами. Вид у него был полный решимости и… очарования. Уголки губ Ку Вон Чже непроизвольно изогнулись в лёгкой улыбке: — Похоже, мальчишке удалось сбежать.

***

Чон У стало плохо. Кузов фургона с продуктами так сильно мотало из стороны в сторону, а температура была настолько низкой, что съеденная за обедом еда всё время пыталась вырваться наружу. Грузовик ещё долго спускался по серпантину. К счастью, тряска ослабла, когда они выехали на главную дорогу. ‘Холодно.’ И всё же ему повезло. Пока он пытался плотнее укутаться шуршащим пакетом, в углу кузова он обнаружил рабочую одежду, перчатки и даже несколько полотенец. Чон У обрадовался и первым делом потянулся за полотенцем. Они пахли застарелым потом, как будто не знали стирки, но выбирать было не из чего. Он снял мокрую ветровку и футболку, кое-как вытерся и переоделся в плотную рабочую куртку. Следом стянул мокрые штаны, выжал их и развесил сушиться. Затем по пояс замотался в синий полиэтилен. Постепенно ему стало немного лучше. Пластик неожиданно согрел его, удерживая тепло. Когда тело стало приходить в норму, запоздалый страх всё же напомнил о себе. Если его поймают, дело не ограничится лёгкой пощёчиной. Но его так тошнило от уродливой штуки того человека, да и от него самого… Почему он всё время пытался делать с ним это, когда Чон У явно был против? Даже будучи неопытным, Чон У понимал, этот мужчина вёл себя слишком неуклюже. При желании он мог бы найти себе более подходящих партнёров. Намерения этого человека были непостижимы, что делало его ещё более страшным и отвратительным. Снова почувствовав холод, Чон У плотнее обмотал пластиком замёрзшие ноги. Примерно через час они прибыли на продовольственный склад. Чон У натянул штаны поверх полиэтилена. Ткань ещё не высохла полностью, но большая часть воды успела испариться. Пока рабочие открывали двери склада, чтобы разгрузить пустые коробки, Чон У выскользнул из холодильного отсека грузовика. Увидев поля, раскинувшиеся перед фабрикой, он вздохнул с облегчением. Редкие фабричные здания, тихие цементные дороги, сельские дома и бесконечные поля. За ними виднелось подножие горы Чирисан, откуда он сбежал. Эта местность выглядела сельской, но с крупными промышленными объектами и фермерскими угодьями. Если он двинется через рисовые поля к горным тропам, его никто не догонит. Здесь нет ни видеорегистраторов, ни камер наблюдения. ‘Сначала мне нужно позвонить Гю Джину.’ Он боялся полиции, и было страшно одному бесцельно бродить по незнакомой местности. В итоге ему показалось разумнее остановиться у своего друга Гю Джина, который жил неподалёку, а потом поискать работу. В кармане брюк нашлись мокрые купюры – около двухсот тысяч вон. Это всё, что осталось после того, как он одолжил часть денег Тхэ Сону. Чон У осмотрелся и направился прямиком к рисовым полям. Солнце ещё высоко, но стемнеет уже скоро – на дворе поздняя осень. До наступления сумерек нужно успеть попасть на автовокзал. — Ай, как же болят ноги… Видимо, сперва придётся раздобыть обувь. Ходить по голой земле в одних носках было довольно больно. Каждый раз, случайно наступая на камешек, он непроизвольно открывал рот, а крик застревал в горле. Это было стрёмно. И вот Чон У уже был бледный, как мел, и едва держался на ногах. Его начинало лихорадить. Судя по всему, он всерьёз простудился. На самом деле, удивительно, что он ещё жив остался. Нырнуть в бочку с водой при такой погоде, а потом выдержать больше часа в холодильнике – это требовало настоящей смелости. Он оставил телефон, рюкзак и всё остальное в Довонхяне. Действуя, как во сне, в голове на тот момент была только одна мысль – сбежать от Ку Вон Чже. Вспомнив его последнюю ледяную улыбку, парня передёрнуло от жуткого озноба. ‘Не заставляй меня разрушать твою жизнь ради забавы.’ Внезапный холод заставил оцепенеть. Почудилось, что откуда-то протянулась большая рука и схватила его за волосы. Чон У инстинктивно затаил дыхание, оглядываясь по сторонам. — … Вокруг стояли пустые поля после уборки урожая.

***

«Где? Продовольственные поставки округа Кунсан? Соберите всех.» Проверив информацию, выяснилось, что фургончик с Чон У направился в небольшой городок в соседнем районе. Изначально это был полностью сельский регион, ориентированный на фермерство, но за последние пять лет здесь постепенно шло развитие промышленности, и местность стала превращаться в индустриальную зону. В этом районе Ку Вон Чже приобрёл значительный участок земли. Однако бóльшая часть юга всё ещё была занята полями, а устаревший центр города, с его грязными канавами, сохранился без изменений с 80-х годов. Его и городом-то назвать неловко. Компания по поставке продуктов, куда прибыл грузовичок, находилась скорее в сельской местности, чем в городской. Три больших блестящих седана въехали на узкую цементную дорогу, где едва могли разъехаться два автомобиля. Было около 16:00. Головная машина притормозила у пищевой фабрики. Охранник, испуганный внезапным визитом, выбежал, размахивая руками, но тут же замер. Мужчины в чёрных костюмах, выходившие из седанов, выглядели весьма угрожающе. — … Открыв дверь заднего сиденья, появился Ку Вон Чже с сигаретой во рту. Секретарь Чхве накинул на его плечи пальто, и тот затянулся, сжав фильтр зубами. Всё внимание было приковано к высокой фигуре. — Выросла ли здесь стоимость земли? – внезапно спросил он подбежавшего к нему, бледного от тревоги, управляющего фабрикой. Спокойный взгляд Ку Вон Чже устремился куда-то за поля: — Удивительно, что за пять лет ничего не изменилось… Голос был низкий и зловещий, идеально подходящий к его резкому профилю. Подул лёгкий ветер. В этот момент один из подчинённых, мужчина в очках, начал объяснять водителю доставки обстоятельства, которые привели их сюда. Управляющий, сглотнув от напряжения, кивнул: — Да, недавно ходили разговоры о строительстве курорта на реке Сомчин. — Вы не видели здесь мальчишку? – Ку Вон Чже плавно сменил тему, добавив, что им не причинят никакого вреда, даже если кто-то помог парнишке сбежать. Однако управляющий фабрикой и водители действительно ничего не знали. Они настаивали на своей невиновности, передав записи с камер наблюдения возле парковки фургонов. Пока секретарь Чхве проверял видео, Ку Вон Чже стоял и смотрел на холодильный отсек кузова. Он медленно вдохнул. Энергии не было видно, но ощущался слабый аромат. Запах мяты. Так пах затылок Ён Чон У. Выдохнув дым, сквозь бледно-голубые клубы он увидел потрёпанную ветровку – форму, которую носил Чон У. Мужчина щёлкнул языком. Не остались не замеченными и мокрая одежда с грязным полотенцем, небрежно брошенные в углу. Всё выглядело весьма неряшливо. — Он пробрался в кузов и незаметно вылез. В этот момент, просмотрев записи, заговорил секретарь Чхве: — Снаружи фабрики есть «слепая зона», так что мы не можем точно определить, куда он пошёл. Машины с видеорегистраторами стоят за фабрикой. — У него есть деньги, чтобы так разгуливать? – тихо поинтересовался Ку Вон Чже. — Да, у него оставалось около двухсот тысяч вон. — Двести тысяч вон… – Губы Ку Вон Чже слегка скривились при упоминании столь милой суммы. – Сколько взял тот пацан, Тхэ Сон или как его там? — Семь миллионов. До этого Чон У накопил немного чаевых. Насколько я понимаю, эти ребята не самые лучшие, но, видимо, они проявили снисходительность из-за его юного возраста. Проценты не начислялись, и они согласились получать назад основную сумму равными частями в течение семи месяцев. Итого выходит тридцать миллионов… При упоминании тридцати миллионов Ку Вон Чже рассмеялся. Эта сумма показалась вполне подходящей для Ён Чон У. С искорками веселья Ку Вон Чже снова окинул взором поля и спросил управляющего: — Если пройти через это поле, куда приведёт дорога? — А-да. Она ведёт к горной тропе. Пройдёте по ней – выйдете к большой деревне под названием Окмён, а затем попадёте прямо в центр города. За городом – ничего, кроме дороги. Да и та без светофоров. Управляющий фабрикой, весь покрытый потом от напряжения, объяснял подробно. Ку Вон Чже сдержанно кивнул пару раз и бросил окурок в пустую банку: — Спасибо за уделённое время, хотя вы, должно быть, заняты. Руководитель Чон. — Да, Директор. — Дайте им что-нибудь за хлопоты. — Да, Директор. Какие ещё хлопоты? Смущённый управляющий фабрикой не успел отказаться, а Ку Вон Чже уже сел на заднее сиденье седана. К управляющему подошёл мужчина по имени Чон, со шрамом на лбу, и полез во внутренний карман пиджака. Тот украдкой проследил за движением руки мрачного человека и вздрогнул от удивления: — … Руководитель Чон с каменным лицом передал немного наличных. Его большой палец, покрытый засохшей кровью, был без ногтя. Солнце начало садиться. Далёкий горный хребет залился багрянцем заката. Чон У, шагая по горной тропе, постоянно спотыкался и всё-таки упал, приземлившись с глухим стуком. Неловко поднимаясь, он проверил лодыжку: — Ааа! Кто-то закричал: — Ааа! Испуганный звуком, Чон У тоже вскрикнул и замер. Оглядевшись по сторонам, он некоторое время не мог пошевелиться. Жужжание насекомых продолжалось, послышалось уханье совы. А потом снова раздался крик: — Ааа! — Ах! – Чон У снова взвизгнул в ответ и пригнулся. Что это было? Сначала этот звук показался странным, но потом он понял. Это был не человеческий крик, а зов водяного оленя. Он вспомнил, как в детстве пугался подобного звука возле дома бабушки и дедушки. Тогда казалось, что кричит кто-то одержимый. — … Было не по себе оставаться в одиночестве. Чон У быстро поднялся и, как ни в чём не бывало, пошёл вперёд. Уши горели от стыда, но рядом никого не было, поэтому это не имело значения. Подволакивая покалеченную ногу, он шёл бесконечно долго, пока не добрался до деревни. К тому моменту носки почти стёрлись, а ноги потеряли чувствительность. Возле мусорной кучи он нашёл выброшенные шлёпки и надел их. Что ж… на безрыбье и рак – рыба. Передняя часть почти развалилась, но это всё же лучше, чем идти босиком. — Я устал… Его знобило. В таком состоянии он чувствовал, что есть риск погибнуть от переохлаждения. Чон У был по-настоящему измотан и страдал от боли. Ему хотелось как можно скорее выйти на широкую дорогу с асфальтом. Возможно, там есть такси или автобусные остановки. Если повезёт, можно попытаться поймать попутку до автовокзала, но он быстро отбросил эту мысль. Был риск остановить машину, в которой окажется Ку Вон Чже. Гораздо безопаснее идти, пока стопы совсем не сотрутся, чем так рисковать. Пройдя небольшую речку-вонючку вдоль просёлочной дороги, он добрёл до конца деревни. Неподалёку был переулок, ведущий к почтовому отделению. Заглянув за угол дома, он увидел вывески маленького магазинчика, хозяйственной лавки, чайного домика и фруктового киоска – все они размещались в переделанных жилых домах. — Как же хочется пить. Одежда высохла, но он был измученным, замёрзшим, испытывал жажду и боль в теле. Чон У внезапно захотел тёплого напитка из айвы, который в школьные годы часто покупал в магазине. Неуверенные зачарованные шаги в итоге привели его в этот переулок. Очутившись перед магазином, он проверил деньги в кармане. Они были ещё влажные. В этот момент по тёмному проулку пронёсся свет автомобильных фар. Чон У испуганно обернулся и увидел большой седан, втискивающий своё массивное чёрное тело в узкую улочку. Юноша побледнел и попытался открыть раздвижную дверь магазина, но она оказалась запертой. В панике он огляделся и, не раздумывая, бросился к следующему зданию. Толкнул дверь, даже не посмотрев на вывеску, и та с гулким звоном колокольчика открылась. — Хаа… хаа… Ввалившись внутрь, он закрыл за собой и услышал звуки проезжающего автомобиля. Чон У подождал, пока стихнет шум двигателя, и наконец заметил деревенский интерьер с диванами и столами. Над стойкой красовалось большое меню с надписью «Чайная Ёнду». В этот момент поднялась женщина, сидевшая за столиком рядом с посетителем. Чон У аж подпрыгнул. — Добро пожаловать. Что будете заказывать? – спросила женщина, жуя жвачку и щёлкая пузырями.

***

«Алло?» — Гю Джин! Услышав знакомый голос по телефону, Чон У едва не разрыдался. Он позвал друга, непроизвольно всхлипывая: — Гю Джин… Гю Джин. «… Чон У? Чей это номер? Что с твоим голосом? Что-то случилось?» Но сейчас не было времени для сантиментов. Чон У проглотил слёзы и быстро объяснил ситуацию. Гю Джин слушал молча, а потом серьёзно спросил: «Блядь, где ты? Я приеду за тобой прямо сейчас.» Чон У энергично покачал головой, держа телефон обеими руками: — Нет, тебе не нужно приезжать. Я сам приду к тебе. Всё будет нормально… «Ты сможешь добраться один?» — Конечно. Я буду у тебя сегодня, можно? Я же могу остаться? «Чувак, тут полно места. У меня куча одеял. Друзья постоянно ко мне приходят. В общем, я не совсем понимаю, что произошло, но ты можешь оставаться у меня сколько угодно, только приходи. О, а деньги-то на дорогу у тебя есть?» — Да, деньги есть… Спасибо, правда. Спасибо, Гю Джин. Чон У ладонью вытер слёзы и потер нос. Его личико быстро покраснело. Услышанная забота после стольких дней внезапно вызвала в нём бурю эмоций. Перекинувшись ещё парой фраз и записав адрес, он положил трубку. Лишь после этого почувствовал облегчение. — Так что вы будите заказывать? — … Хриплый голос прозвучал с другого конца стойки. Хозяйка чайной смотрела на Чон У и двигала челюстью, жуя жвачку и продолжая щёлкать пузырями. Женщина была средних лет, с ярким макияжем и пышной завивкой, что на мгновение выбило его из колеи. Колеблясь, Чон У робко спросил: — Эээ… Тут… на вынос можно? — Мы так не делаем. Неловко закрыв рот, Чон У почувствовал взгляд хозяйки: «Если пользуешься чужим телефоном, хоть закажи что-нибудь». ‘…Ну, мне всё равно хочется пить.’ Он решил быстро выпить и уйти. С трудом сглотнув, Чон У молча начал изучать меню и заметил чай с айвой и имбирём – именно то, что он хотел. — Тогда мне чашечку айвово-имбирного чая, пожалуйста. — Айвово-имбирный чай? Сколько ложек мёда? Нужно четыре, чтобы он был сладким. — А… тогда давайте четыре, – послушно кивнул Чон У. Сделав заказ, он осмотрелся – внутри было тепло. Усталость никуда не делась, поэтому ему хотелось присесть хоть на минуту, в ожидании своего чая. Чон У помедлил, прежде чем осторожно уселся за столик рядом с кухней. Затем достал из кармана записку с адресом Гю Джина и начал её изучать. Но тут почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Чон У поднял голову. За столиком напротив, опершись рукой на спинку дивана, сидел мужчина средних лет и разглядывал юношу: — Откуда ты? Глаза мужчины, нездорово сверкавшие, были особенно блестящими. Запах алкоголя стоял убийственный – выдавая количество выпитого ещё с прошлого вечера. Его взгляд, скользящий по телу Чон У, напоминал масляную плёнку на супе. — Ты очень красивый. Сколько тебе лет? Парень есть? Блестящая лысина мужчины вызывала неприязнь. Чон У от растерянности шевелил губами. Он слегка развернулся и робко ответил: — Э… мне двадцать один. — Двадцать один. Отлично. — … — Когда мне было двадцать один… Мужик начал болтать о прошлом, о котором его даже не спрашивали. Где чай с айвой? Казалось, прошло уже пять минут. Чон У мельком глянул в сторону кухни и быстро сложил записку, спрятав её в карман. Он уже собирался встать и уйти, но мужчина внезапно поднялся и плюхнулся рядом. Чон У вздрогнул: — Зачем вы это делаете…? Почему… почему садитесь сюда? — Хм? А чего ты так испугался? Ты напоминаешь мне сына. Я не какой-то странный старик, у меня хозяйственный магазин по соседству. Но такой симпатичный парень вроде тебя… а что если попадёшь в неприятности? Щёчки у тебя, как рисовые лепёшки. Ха, рисовые лепёшки. — Нет, нет, со мной всё будет в порядке. Так что, пожалуйста, отойдите… Но вместо того, чтобы отстраниться, этот мужик обнял Чон У за плечи. Неприятное дыхание ощутилось сразу же, как он придвинулся. Мужчина тяжело дышал. Воздух наполнился тошнотворным запахом сигарет и алкоголя. Мужчина облизнул большой палец и мизинец, а затем резко растопырил их перед лицом Чон У. — Знаешь это? Он показал жест телефона, отвратительно пошевелив большим пальцем и мизинцем. — Это умение сводить девушек с ума. Но недавно ко мне пришёл молодой паренёк. Он сказал, что ему нужны карманные деньги. Разве тебе не нужны карманные деньги? — Нет, мне не нужны! Пожалуйста, уходите…! — Правда? В любом случае, тот парень тоже был мальчиком, и когда я так делал, он был до усрачки счастлив, что чуть в обморок не упал. Вот так: капаю слюну на каждый палец, мизинец идёт сзади, а большой палец нежно-нежно потирает под яичками… [БАХ!] Лицо мужчины ударилось о стол, и Чон У вскрикнул: — Ха! Владелец хозяйственного магазинчика, который только что омерзительно шевелил пальцами, рухнул без сознания. Зрачки Чон У расширились от потрясения. Человеком, прижимавшим большой рукой голову мужчины к столу, был Ку Вон Чже. Его сигарета слегка дымилась, зажатая в зубах. Всё ещё удерживая лысину налитой кровью рукой, он слегка наклонив голову в сторону Чон У: — Привет. Чон У продолжал таращиться, пребывая в смятении. В панике он попытался отступить, но на пути стояла перегородка. Инстинктивно забравшись под стол, Чон У начал рыдать. Прищурившись, Ку Вон Чже тихо усмехнулся. Хватка на голове мужчины усилилась, тело того вздрагивало. — Что здесь происходит? Кто вы такие! – закричала хозяйка из кухни. В этот момент дверь резко распахнулась, и в чайную ворвались мужчины в чёрных костюмах, заполняя собой всё пространство помещения. — А… не о чем беспокоиться. Ку Вон Чже цокнул языком, поднял мужчину за волосы, пару раз похлопал его по блестящей лысине, а затем спокойно отошёл. Мужчина, сгорбившись на столе, периодически подёргивался, очевидно, от сотрясения мозга. — Алло, полиция, да? Какие-то странные люди… – хозяйка торопливо набирала номер. Секретарь Чхве быстро отобрал у неё телефон и молча передал визитку. Ку Вон Чже потушил сигарету о подошву ботинка и посмотрел на мужчину, всё ещё сидевшим в скрюченной позе и с вульгарным жестом: — Руководитель Чон. — Да, Директор. — Отрубите ему пальцы. — Да, Директор. Подчинённые быстро перетащили потерявшего сознание мужчину в другой конец комнаты и уложили его на стол. Ку Вон Чже бросил сигарету, растерев её ногой, слегка склонил голову и заглянул под стол, где виднелись поджатые колени Чон У: — Ну, и что мне сделать? Услышав его тихий голос, Чон У ещё сильнее поджал пальцы на ногах. — У меня сейчас нет настроения играть с тобой. Добавив это равнодушным тоном, Ку Вон Чже опустился на одно колено и заглянул под стол. Его взору открылся перепуганный скукожившийся мальчик с подтянутыми к груди коленями. — Чон У. — … — Чем ты занимаешься, вертишь задницей? — …Хуу. Маленькое скрюченное тельце содрогалось от происходящего. Ку Вон Чже мог бы схватить его за лодыжку и вытащить, но не стал этого делать. Он бесстрастно наблюдал, без тени сочувствия или жалости. — Хуу. Молчание затянулось. Чон У постепенно приходил в себя, стал дышать коротко и резко. ‘Почему я оказался в этой ситуации?’ – снова подумал он. – ‘Что я сделал, чтобы заслужить это? Что…’ Глаза Чон У покраснели. Он поднял дрожащий подбородок, сильно прикусил губу и выпрямился, осторожно оглядываясь. За плечом Ку Вон Чже он видел происходящее в чайной. Мужчина барахтался на столе, окружённый людьми в чёрных костюмах. Чон У показалось, что он впервые увидел истинное лицо Ку Вон Чже, и ему стало трудно дышать. А что, если и ему отрежут пальцы? — Я не хочу этого… – сам того не осознавая, он замотал головой, спрятав руки за спину. – Я хочу пойти к своему другу, Директор… Пожалуйста, отпустите меня. Пожалуйста, пощадите. — Я тебя не убью. Даже в такой ситуации мальчишка говорил дерзко. Ку Вон Чже сдержал усмешку и слегка склонил голову, делая вид, что не понимает причины такой реакции Чон У: — Не пора ли тебе понять, что происходит, когда ты убегаешь? Равнодушный глубокий голос заставил Чон У побледнеть ещё сильнее. В этот момент в другом конце чайной раздался крик: — Аааа! Аааа! Дыхание юноши стало прерывистым. Сердце колотилось так, что не удавалось закрыть рот. Чон У мотал головой и тяжело дышал. Ему было слишком страшно. Крик того мужчины звучал точь-в-точь как крик водяного оленя, который он слышал всего несколько часов назад. — Я… я ничего плохого не сделал… Почему, почему вы со мной так поступаете? Зачем… Чон У бормотал бессвязно. Лицо бледное, челюсть дёргалась так судорожно, что зубы стучали. Он переспал с Ку Вон Чже и получил за это деньги. Он думал, что на этом всё, но теперь Ку Вон Чже пытался его запереть. Вот почему он сбежал. Как бы то ни было, устроить побег – было правильным решением. — Оу. Ты ничего плохого не сделал? Голос был мягким. Но чем ласковее становился тон, тем сильнее возрастал страх Чон У. Если бы он возразил, то могло случиться что-то по-настоящему плохое. — Я, …возможно, я… что-то… Я, я… не… знаю… – запинался до смерти перепуганный Чон У. Ку Вон Чже посмотрел на Чон У без капли сострадания. Тот даже говорить толком не мог. Лицо бледное и мокрое от слёз, волосы растрёпаны, в грязной рабочей куртке, из рукавов которой высовывались сжатые в кулак ладони, а вокруг – застывшая бледно-голубая аура. — Что мне с этим делать? – прозвучал тихий голос. Светлые глаза дрогнули. Чон У закрыл рот, прерывисто дыша. Послышались всхлипы. Если бы мальчишка оставался там, где ему велели, всё было бы проще. Ку Вон Чже не терпел, когда что-то выбивалось из привычного порядка вещей. На самом деле он редко нуждался в чём-либо. Всё уже было его ещё до того, как он успевал подумать об этом или захотеть. Так что этот парнишка его бодрил. Насколько он был интересен, настолько же и раздражающим. Ку Вон Чже не спеша вдохнул колышущуюся энергию. Разум прояснился, и в глазах сверкнул навязчивый огонёк. Он улыбнулся: — Если ты провинился, тебя следует наказать. Чон У ошеломлённо посмотрел на него красными, как у кролика, глазами: — Что…? — Руководитель Чон лишился ногтя. А тот пьяница – пальцев. Спокойный голос продолжал: — А ты? Ку Вон Чже заглянул в невинные глаза и жестоко прошептал: — Как насчёт твоего ахиллова сухожилия? Было бы неплохо. Эти слова произносились мягко и спокойно, но Чон У буквально ощутил, как его разрезают изнутри. Он оцепенел. Ку Вон Чже безразлично посмотрел на поджатые лодыжки и неторопливо достал нож из внутреннего кармана пиджака: — Секретарь Чхве, принеси какой-нибудь кляп, дезинфицирующее и бинты. — Да, молодой господин. Получив спокойную команду, секретарь Чхве обернулся. Чон У не сразу понял, что он только что услышал, но секретарь Чхве действовал быстро. Взяв полуиспользованный рулон туалетной бумаги, он обратился к хозяйке чайной за всем остальным. — …Г-господин, – растерянно позвал Чон У. Тот не ответил – лишь резко схватил его за лодыжку. — Директор… Директор… В одно мгновение рассудок помутился. От потрясения даже рыдания прекратились. В отчаянии Чон У схватил руку Ку Вон Чже, сжимавшую его ногу. В этот момент, собрав аптечку, к ним подошёл секретарь Чхве. Не раздумывая, Чон У протянул руки к Ку Вон Чже и, уткнувшись в него, отчаянно обнял: — Директор… Нет. Пожалуйста, не делайте этого… Не надо… Ку Вон Чже замер, удивлённый внезапным порывом. Он инстинктивно отдёрнул руку, в которой держал нож, опасаясь ранить Чон У. Затем, проследив за кончиком лезвия и сжав челюсть, спросил: — Что ты делаешь? Белее мела Чон У дрожал всем телом, прерывая рыдания громкими всхлипами: — Хуу, Директор, ик… Пожалуйста… Ху, Директор. Ку Вон Чже резко вздохнул. Чон У плакал так сильно, что почти не дышал: — Пожалуйста, пожалуйста… Он обвивал шею Ку Вон Чже, прижимаясь к его твёрдой груди. Горячая влажная щека в отчаянии тёрлась о прохладное ухо мужчины. — Я не отпущу. Ку Вон Чже произнёс это так тихо, что кровь стыла в жилах. Он равнодушно отодвинул рукой прижавшееся к нему тело. — Хуу, ху… Даже после того, как его оттолкнули, Чон У не сдавался. Не переставая плакать, он снова вцепился в своего мучителя. Просунул руки под бока Ку Вон Чже и схватил за крепкие плечи, прижавшись лбом к воротнику рубашки: — Я, я был неправ… Я поступил неправильно… Жалкие рыдания вырывались из груди, когда он уткнулся лицом в шею Ку Вон Чже: — Ахилл, ик… нет, нет… — Зачем? Это раздражает, так что давай прекратим. Тогда ты уж точно не сможешь убежать, сверкая пятками. — Я больше не убегу, ик… не убегу… Ху, хотя бы раз, пожалуйста… простите… Чон У крепко держался за пиджак, время от времени икая. Воротник рубашки, в который он уткнулся, становился всё мокрее. Ку Вон Чже медленно опустил нож: — …Если я тебя отпущу. Аромат мятной воды. Свежий вздох вырвался из груди. Ку Вон Чже опустил спокойный взгляд и уткнулся носом в мочку уха Чон У, закрыв глаза и вдохнув дождевую воду, проникающую в лёгкие. От этого прикосновения Чон У вздрогнул. — Ты будешь слушаться? Чон У закивал: — Да, я буду слушаться. Ик, я, я буду… — И больше не будешь убегать? — Нет, не буду убегать… — Если скажу раздвинуть их… раздвинешь? — Хуу, да… раздвину… Это сводило с ума. Ку Вон Чже был ошеломлён. На мгновение он ощутил беспомощность и невольно слегка нахмурился. Склонившись, он увидел опухшее личико Чон У. Казалось, тот вот-вот потеряет сознание. — Ик… Ху, бабушка… Директор, не надо этого делать… Бабушка… Ди, Директор… Сдержав усмешку, Ку Вон Чже обнял хрупкое тело и поднялся. [Звяк.] Он бросил нож на пол, придерживая Чон У одной рукой за бёдра. — Подгоните машину Сан Сопа. — Да, Директор. — Остальное уберите. — Да, Директор. Рыдания не прекращались. Ку Вон Чже с лёгкостью держал Чон У на руках. Он игриво коснулся пальцами кончиков влажных ресниц. Слёзы в уголках глаз таяли от прикосновений. Чон У хотел, чтобы всё это было сном. Чтобы пережитое им было нереальным. Опустив подбородок на плечо призрачного человека, Чон У плакал, пока не потерял сознание от изнеможения.

***

С трудом осознавая происходящее, Чон У открыл глаза. Ему казалась, что его держит на руках призрак. Нет… это был Ку Вон Чже. Сердце пропустило удар, но не от радости, а от страха. Чон У сидел на коленях Ку Вон Чже, как ребёнок в объятиях взрослого. Он хотел бы снова потерять сознание, но увы, оставался в плену реальности. За запотевшим стеклом проплывал тёмный лес. В салоне приятно смешался аромат освежителя воздуха и лёгкий запах сигарет. Мужчина много курил. Возможно, его периодическая эректильная дисфункция была не от болезни, а от чрезмерного курения. И всё же странно, от него не исходил резкий запах табака, только приятный аромат. Окно было слегка приоткрыто. Ку Вон Чже вытянул руку, и сигарета быстро испарилась. Чон У, притворившись спящим, поморщился от едкого дыма. Вскоре запах сигарет исчез. — Ресницы, – прошептал мужчина. Чон У испугался и снова зажмурился. Его густые ресницы трепетали, а веки выглядели припухшими. Над головой раздался тихий смешок. — Молодой господин. — Хм. — Как долго вы пробудите в Довонхяне? Услышав внезапный вопрос от пассажира с переднего сиденья, Ку Вон Чже небрежно прислонился локтем к окну и подпёр висок рукой. К Чон У пришло внезапное осознания. ‘Верно. Как долго он собирается оставаться? Разве этот человек не работает?’ По крайней мере, есть шанс сбежать от Ку Вон Чже, когда ему надоест Довонхян и он уедет. Если будет хоть малейший признак того, что Ку Вон Чже собирается уйти, у Чон У появится шанс. Слабая надежда зародилась в глубине сердца. Но последующий разговор быстро развеял её. — Почему спрашиваешь? — Исполнительный директор Ким хочет организовать ужин с клиентами на этой неделе по поводу предоставления участка для большого аквапарка… — Geon & Comprehensive? — Да. — Скажи им, пусть приедут в Довонхян, когда будет удобно. Мы всё организуем. — Да, понял. «Так сколько же вы тут пробудите? И планируете ли уезжать?» – Чон У хотел было спросить это, но сдержал безумный порыв и снова уткнулся лбом в подбородок мужчины. Вскоре машина выехала на асфальтированную дорогу. Тряска уже утихла, и колёса катились плавно. Они вернулись в Довонхян. Прошло всего полдня, но это было изнурительное, ужасающее и шокирующее приключение. Чон У, вновь столкнувшись с реальностью, с трудом сжал кулаки. Главные ворота открылись, за ними простирались бамбуковые рощи. Ещё десять минут, и они достигнут западных ворот и въедут на яркий центральный двор. ‘И…’ Чон У опустил ресницы. Как только он пересечёт этот порог, он станет «феей». Не просто какой-то прислугой, а личной «феей» Ку Вон Чже. — Молодой господин, почему бы не доехать прямо до павильона… — Нет. Пройдёмся немного. — Понял. Тогда, пожалуйста, отдыхайте. — Хорошего отдыха, господин Директор! – мужчины поклонились Ку Вон Чже, когда он выходил из машины. В ясную осеннюю ночь без малейшего ветерка, под бледным лунным светом, величественные ворота Довонхяна распахнулись. Чон У не поднимал головы, покоясь на плече Ку Вон Чже. Во дворе смеялось множество «фей». Разносились гармоничные звуки каягыма и аджэна, а пьяные гости громко пели. Ку Вон Чже с сигаретой в зубах держал Чон У на руках и неспешно прошёл среди них. Полы пальто колыхались в такт его шагам. Его размеренная походка привлекла всеобщее внимание. — Эй, это разве не Чон У? — О, почему его несёт важный гость… — Тсс. Повсюду послышались шепотки. Чон У взглянул на луну глазами полными слёз. Сквозь привычный шум ему почудился скрип весов судьбы, но пейзаж Довонхяна под лунным светом по-прежнему оставался прекрасным. В детстве он смотрел мультфильм про дубинку гоблина. Анимация была жуткой и показывала учёного, которого поймали за поеданием желудей посреди дома, где собрались гоблины. Его всю ночь избивали шипастой дубинкой. Учёный в слезах пытался уползти, но охранные статуи у входа в деревню безостановочно насмехались над ним. Во сне Чон У стал тем учёным. Он шёл по лесу, и внезапно его лодыжка оторвалась, потом за ним гнался водяной олень, а затем снова и снова его били по ягодицам колючей дубинкой. Сны или реальность – они одинаково жестоки. Чон У задумался, чем отличается только что пережитое испытание от того, что ему предстоит в будущем. — … Он вздрогнул и проснулся, свернувшись калачиком под одеялом. С трудом подавив тяжёлый вздох, юноша укутался посильнее и потянулся рукой к лодыжке. К счастью, она оказалась целой. ‘…Пока что’, – тихо передразнивая манеру речи Ку Вон Чже, он отодвинул одеяло и высунул наружу взъерошенные волосы. Уже светлело. Ставни были открыты, и утренний свет лился через большое окно. Чон У пальцами надавил на опухшие веки и осторожно сел на кровати, затем с ужасом оглядел себя. Его одежда исчезла. С него сняли не только замызганную куртку, что он носил вчера, но и футболку со штанами. Даже нижнее бельё. Он нахмурился. Бельё, в котором он был – это те самые трусишки с мультяшными персонажами, купленные бабушкой оптом на рынке. На самом деле это было всё его нижнее бельё. Уши покраснели от стыда. Кто, чёрт возьми, мог снять с него всю одежду? Очевидно, Ку Вон Чже. Как же бесит. Глаза Чон У стали мокрыми при мысли, как же сильно он ненавидел этого человека. Зачем он снял трусы? Что ещё мог сделать с ним во сне? Захлестнуло чувство, что его лишили даже самых элементарных человеческих прав, и он снова разрыдался: — Хуу, как же это раздражает… Сквозь слёзы Чон У беспомощно огляделся и заметил незнакомую обстановку. Конечно, это была спальня павильона №7. Традиционный корейский и классический западный декор на удивление гармонично сочетались. Раньше он не обращал на обстановку этой комнаты внимания, но она чем-то напоминала интерьер павильона №9 Шин Чун Мо. Но были и отличия, особенно вид за окном, ведущим на веранду. Чон У заметил странные талисманы на оконных рамах под самым потолком и на мгновение затаил дыхание. Их было аж десять. Необычные изображения лис, свиней и непонятных красных знаков вызывали у него гнетущие чувства. В целом спальня была тёмной, но благодаря множеству окон – одновременно ослепительно яркой. Комната отражала суть Ку Вон Чже, оттого не возникало желания привязаться к ней. ‘Кажется, у меня в рюкзаке есть запасная одежда.’ Сначала нужно одеться. Он вспомнил, что вчера днём оставил рюкзак в гостиной. Чон У потёр влажные глаза запястьем и сполз с кровати. Потом посмотрел на своё обнажённое тело. Он тщательно ощупал внутреннюю часть бёдер, лодыжки, запястья, набухшую от холода область вокруг сосков. Даже ямочки на ягодицах, проверяя, не случилось ли чего. Но ничего необычного не обнаружилось. ‘…Он ничего не сделал?’ Но сомнения остались. Вдруг сзади послышался незнакомый голос: — Прошу прощения. Чон У от неожиданности чуть не упал обратно на кровать, и быстро натянул одеяло до подбородка. — Ах, извините, что напугал вас. — … Чон У замер. В гостиную вошёл человек в форме официанта Довонхяна. Чон У раньше не видел этого парня, но казалось, они были примерно одного возраста. Опрятная внешность чем-то напоминала Гю Джина. — Секретарь Чхве поручил подать завтрак в гостиной. — А. Да… Ответ прозвучал безэмоционально. Официант неловко опустился на колени и приступил к сервировке стола. ‘Гю Джин, должно быть, сильно переживает.’ Чон У ведь вчера сказал, что приедет к нему сразу после их телефонного разговора, и с тех пор пропал. Он, наверняка, волновался. Было бы здорово как-то с ним связаться. Пока Чон У погружался в раздумья, официант закончил накрывать на стол. Он выглядел смущённым, то и дело поглядывая в сторону спальни. — Простите ещё раз. — Да? — Кажется, я вас напугал. — О, нет, всё в порядке… Спасибо за завтрак. Чон У машинально поклонился. Официант не менее взволнованно поклонился в ответ. Воцарилась тишина. — Желаю вам приятного и комфортного времяпрепровождения. — … Парень вежливо попрощался стандартной фразой обслуживающего персонала. Даже уходя, в нём оставалась неловкость. Должно быть, он новичок. ‘…Приятное и комфортное времяпрепровождение.’ Чон У тихо вздохнул и взъерошил волосы на затылке. Мягкие пряди торчали в разные стороны. «Приятного и комфортного времяпрепровождения» – слова, которые он так часто повторял на работе, звучали теперь чуждо. Он представил, как он выглядел в глазах этого человека. Надо полагать, как настоящая «фея». Было бы не так неловко, если бы это был кто-то другой, но показывать своё состояние мальчику своего возраста было особенно стыдно. Чон У крепко сжал губы и обхватил одеяло. ‘— Раздвинешь их, если скажу? — Хуу, да… раздвину…’ В этот момент непроизвольно вспомнился тот разговор с Ку Вон Чже. Чон У с бледным лицом обернулся одеялом, пытаясь прикрыть наготу. Прежде всего следовало найти одежду.