История Злодея

Ку Вон Чже ошеломлённо наблюдал за происходящим. — Ух… э-э… — … Прошёл всего час с тех пор, как он отправился к горячему источнику в саду позади дома. Мужчина, как обычно, наслаждался горячей водой, откинувшись спиной к тёплому камню, как вдруг из окна, прямо у него над головой, высунулась рука. Ку Вон Чже прищурился, погружаясь в воду глубже, и продолжил молча наблюдать. Рука, нарушившая столь желанную тишину, была ослепительно белой. А кончики нежных, как лепестки персика, пальцев сжимались и разжимались, пытаясь до чего-то дотянуться. Понаблюдав, он понял: цель – халат, висевший на спинке стула рядом с небольшим столиком. Ку Вон Чже затаил дыхание. Вчерашнее импульсивное решение – раздеть Чон У в темноте, спрятать его сумку и всю запасную одежду – действительно было чистым порывом. Он даже велел прислуге убрать из павильона всё, что можно надеть. Чон У нарушил правила, и за это его ждало наказание. Сломать ему лодыжку Ку Вон Чже не мог, поэтому выбрал другой способ. По крайней мере, голым мальчишка далеко не уйдёт. И всё же, стоило парнишке проснуться, а уже начал строить какие-то планы. Для Ку Вон Чже Чон У был странным существом. Он не получал удовольствия от чужих страданий, но и сочувствием не отличался. Когда требовалось заставить кого-то подчиниться, то поручал своим людям применить силу. Это всегда был быстрый и простой способ, без лишних хлопот. Он не любил, когда его утруждали. Так почему же сейчас – иначе? Ку Вон Чже взглянул на белую руку и задумался. Вместо того, чтобы опускаться до таких детских игр с отниманием одежды и сумки, он с лёгкостью мог бы сломать мальчишке лодыжку и держать его рядом, плачет тот или нет. ‘Почему я вдруг устраиваю весь этот фарс?’ – мелькнула непрошеная мысль. — Ещё немного… ещё чуть-чуть… Меж тем кряхтение становилось всё интенсивнее. Наблюдавший с каменным лицом Ку Вон Чже наконец заговорил: — Может, мне отрезать тебе запястье? Рука застыла. И Ку Вон Чже тоже. От неожиданности Чон У потерял равновесие и свалился с подоконника. Простыня, которую он сжимал, раскрылась веером, отбрасывая широкую тень. Предвидя, что произойдёт, Ку Вон Чже рывком поднялся и вытянул руки. — Ух ты! [Всплеск!] С испуганным возгласом Чон У плюхнулся прямо в горячий источник. Ослепительно белая простыня и ещё более белое тело упали в крепкие объятия мужчины. Чон У зажмурился на мгновение, но потом открыл влажные веки и растерянно вздохнул. Сквозь красные кленовые листья струился свет. С волос Ку Вон Чже стекали прозрачные капли. Он смотрел на Чон У с безразличным выражением. — Э-это… С трудом переведя дыхание, Чон У потянулся за спину и поспешно схватил промокшую простыню, чтобы прикрыться. Через прилипшую к телу ткань он ощущал, как крепкие руки мужчины поддерживают его за плечи и бёдра. И только теперь до него дошло – Ку Вон Чже тоже был обнажённым. От этого запоздалого осознания по его лицу разлился жар: — Я… я просто… Взгляд Чон У заметался, цепляясь то за широкие, окутанные паром плечи, то за атлетические линии тела с гладкими мышцами. На плече, чуть выше ключицы, виднелась часть татуировки – длинный хвост мифического зверя… Она производила жуткое впечатление. Ку Вон Чже, молчавший всё это время, прошептал с усмешкой: — Насмотрелся? Лицо Чон У тут же побледнело: — Нет! — … — Нет, просто… Я проснулся, а одежды нет… и сумки тоже, она куда-то пропала… — И что? — Ну, я не нашёл сумку, сколько ни искал. Вот и решил хотя бы этот халат надеть… Он сбивчиво бормотал. Ку Вон Чже провёл рукой по влажным волосам, а его раздражение на лице становилось всё сильнее. В этот момент Чон У попытался быстро встать, но поскользнулся на мокром камне и снова упал – прямо на колени Ку Вон Чже. — … Их взгляды встретились. Воцарилась тишина, наполненная горячим паром. В воде Чон У почувствовал, как жёсткие волоски мужчины щекочут его бёдра, и как чужое нарастающее тепло разливалось по обнажённой коже. Он распахнул глаза, губы чуть дрогнули. — Ах. Это, пожалуй, можно назвать наглостью… – сдержанная улыбка тронула губы Ку Вон Чже. Он облокотился о камень, плавным движением наклонил голову и опёрся виском на согнутый палец. В его глазах, при всей этой ленивой грации, читалась насмешка: — Будь честен. — …Что? — Ты, часом, не извращенец? Похоже, ты по натуре такой. Садишься мужчине на колени, когда вздумается, прижимаешься голой промежностью к чужому члену… Он сделал короткую паузу, голос стал тише, но от этого только опаснее: — …и трёшься, как будто тебе это нравится. Каждое слово резало как лезвие. Чон У смотрел на него ошеломлённо – никогда прежде он не слышал таких слов. Побелевшее лицо теперь залилось румянцем. В ушах зазвучали обвинения Шин Чун Мо из Девятого павильона. Но теперь услышать то же самое от Ку Вон Чже воспринималось куда унизительнее. ‘Кто здесь извращенец? Кто вечно думает только об этом?’ Чон У до боли прикусил губу, не желая расплакаться перед этим отвратительным человеком. Но голос всё равно предательски дрогнул: — Это вы меня раздели, господин. Пока я спал, вы делали всё, что хотели… И это вы носите кольцо на члене… — … — Вы, наверное, наигрались со всеми подряд с этим кольцом, а я… у меня даже первого поцелуя ещё не было… Ку Вон Чже лениво втянул воздух ноздрями. Ему казались до смешного абсурдными и дерзкий лепет мальчишки, и его ясные глаза, и бравада, прикрывающая страх. И вот… Потому что эти детские, неуклюжие слова резали ему слух. Потому что каждый вздрагивающий взгляд Чон У был нелеп. Потому что простыня, плотно обвивавшая его промокшее тело, выглядела комично. …Он протянул руку и схватил Чон У сзади за волосы. ‘Первый поцелуй?’ Глаза Чон У округлились от удивления, когда прекрасное лицо мужчины вдруг приблизилось. Дыхание перехватило, и в его зрачках дрогнули отблески красных кленовых листьев. Мягкие, влажные пряди скользнули между пальцами Ку Вон Чже и заставили мужчину непроизвольно затаить дыхание. — …А-а, ах, больно… господин, почему… Желая отнять у Чон У все его первые моменты, Ку Вон Чже яростно впился в его влажные губы. Испуганный Чон У дёрнулся в попытке отвернуться. В этот момент их влажные губы соприкоснулись, и его рот невольно приоткрылся. Скользкий язык рванул вперёд, и Чон У поспешно сжал губы. — Ммм! Мммф. Большая рука Ку Вон Чже крепче сжала его волосы. Маленькое, бледное тело оказалось зажато между широкими плечами. Мужчина языком раздвинул сомкнутые губы и просунул его в узкую щель. Чон У вздрогнул. Юноша поднял взгляд, полный ужаса. Это произошло так спонтанно, что его разум опустел. Чон У пытался вырваться или отбиться, но мягкая, мясистая плоть заполнила его рот. От шока он чуть не укусил её. Но так и не смог сделать этого. Язык был скользким, плотным и извивающимся. Влажная штуковина обвивала его, как живое существо, и казалась чужеродной. Язык Ку Вон Чже был настолько велик, что Чон У было трудно удерживать его в своём маленьком рту. Юноша задыхался, пытаясь уйти от напора. Беспомощно мотая головой, он начинал умолять при каждой возможности: — Хм, эм-м… Нет, нет. Не… мммф. Но чем больше он сопротивлялся, тем настойчивее Ку Вон Чже вдавливал язык, нежно раздвигая губы. [Хлюп, чмок, хлюп.] Непристойные звуки эхом разносились по тихому саду. Перебирая пальцами в волосах Чон У, Ку Вон Чже наклонил голову и углубил поцелуй. Он прикрыл глаза, глубже проникая языком в сопротивляющийся рот. Его жадные порывы заставили дрожать маленький подбородок Чон У. Мужчина покусывал и сосал убегающий кончик языка, и наконец Чон У разрыдался. Говорят, первый поцелуй сладок – нежен и мягок. Но этот ощущался, как ожог медузы. — Всхлип… ик, хуу… — Должно быть, тебе это очень понравилось, да? — … Разрушив иллюзию первого поцелуя, которую юноша лелеял целых двадцать один год, Ку Вон Чже вернул рыдающего Чон У на подоконник гостиной. Тот быстро спрыгнул и босиком побежал в спальню, чтобы спрятаться там. Закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком, он постепенно успокоился, хотя сердце продолжало бешено колотиться. Даже поцелуй с этим человеком может причинять боль. Ему, должно быть, нравится такое. Его возбуждает причинять боль другим, наблюдая за их страданиями. Чон У слышал, что некоторые гости заводились именно от этого. Тхэ Сон как-то упомянул, что с такими клиентами нужно быть готовым к грубому обращению – например, к привязыванию запястий к кровати или к удушению. ‘Нет.’ Одна мысль об этом ужасала. Мужчина хоть и был сдержан как в словах, так и в действиях, но это делало острые грани его характера ещё более пугающими. Чон У с тревогой ждал наступления ночи. Он боялся Ку Вон Чже. ‘Я думал, он меня съест живьём. Я думал, что мне вырвут язык.’ Он облизал распухшим языком покрасневшие губы и уткнулся лицом в подушку. Вскоре послышалось, как открылась дверь в гостиную. Плечи юноши невольно вздрогнули. — Выходи, – раздался низкий голос рядом. Чон У с опаской выглянул из-под одеяла. Ку Вон Чже прислонился к окну веранды и курил сигарету. На нём был тот самый халат, который парень так отчаянно пытался достать. Мужчина стоял в тени. Яркие лучи солнца падали на его лицо, подчёркивая резкие скулы. Он медленно поднёс сигарету к губам, не отводя взгляда от Чон У. От его внимания не ускользнули ни влажные пряди волос, закручивающиеся на лбу, ни покрасневший кончик носа, ни припухшие губы и тонкие дорожки от слёз на щеках. — Ты всегда плачешь, когда целуешься? Услышав насмешливый тон, Чон У крепче вцепился в одеяло: — Вы продолжали кусать меня… [всхлип] кусать меня. — Ты тоже часто кусаешь меня. — …Больно. Ему было больно, поэтому он плакал. Чон У чувствовал себя жалким. В конце концов, это был его первый поцелуй. Ку Вон Чже что-то напевал себе под нос, а затем снова затянулся. За ладонью виднелся слегка приподнятый уголок его губ: — Есть будешь? — Я… я поем. — Правда? — Да… Чон У успел разглядеть еду, и, кажется, это была каша, а не рис. Съесть такое не составит труда. Однако на языке всё ещё чувствовался вкус крови. Парнишка шмыгнул носом и подтянул одеяло к подбородку. В любом случае, лучше не провоцировать. Даже если хочется ответить, нужно сдерживаться. Чон У усвоил это после недавнего урока с поцелуем. Ку Вон Чже казался безразличным ко всему, но стоило кому-то сказать хоть слово поперёк – он мстил в десятикратном размере. — Г-где моя одежда? — Её сожгли. — …Почему, [всхлип] почему…? — Она была изношена. Какой придурок. Только всхлипы Чон У нарушали тишину. Внезапно Ку Вон Чже доброжелательно улыбнулся: — Хочешь вернуть своё нижнее бельё? У Чон У округлились глаза: — Ик, п-правда? — Правда. — Да, [всхлип] пожалуйста… — Тогда откинь одеяло. — … Вот оно подтверждение: этот человек – извращенец по натуре. Чон У опустил голову и прикусил пухлую нижнюю губу. Теперь Чон У не мог так небрежно, как раньше, показывать своё недовольство. Он вспомнил, что едва смог сохранить лодыжки, пообещав быть послушным. Пальцы, вцепившиеся в одеяло, чуть ослабли. Он медленно откинул покрывало. Изящная шея, плавно переходящая в округлые плечи, плоская грудь и гладкий живот полностью обнажились. Когда Чон У робко сел, розовые колени попали в луч света на полу. Его тело, лишённое грубых волос, было покрыто разве что мягким пушком. — Раздвинь колени. Голос бархатный, без намёка на похоть. Чем более равнодушным был тон, тем сильнее он унижал Чон У. ‘Как неловко…’ У юноши была атрихия – волосы не росли ни внизу, ни подмышками. В прошлый раз, когда они занимались сексом, он был не вполне в сознании, да и кое-какая одежда ещё оставалась на них. Более того, Ку Вон Чже почти не обращал внимания на его нижнюю часть – почти всё время Чон У лежал лицом вниз, так что этот недостаток остался незамеченным. Но сейчас обнажаться перед ним при дневном свете было крайне неловко. Он беспокоился, что Ку Вон Чже станет насмехаться из-за отсутствия волос на теле. Чон У чувствовал себя униженным – как мужчина. Он обратил внимание, что крупное телосложение Ку Вон Чже с его торсом, сплошь состоящим из гладких и крепких мышц, не шло ни в какое сравнение с его собственной худобой. Помедлив, он отвёл одно колено в сторону. Его розовый гладкий пах полностью оказался на виду. Весь напряжённый, Чон У не решался смотреть на Ку Вон Чже, держал голову опущенной и дышал быстро. Покраснели не только щёки, но и шея с плечами. Ку Вон Чже, вероятно, снова изучал его пристальным взглядом – Чон У ощущал это даже не поднимая глаз. — А… Тихий стон раздался в спальне. — Блядь… За ним последовало слабое ругательство. Оно прозвучало словно пощёчина, заставив Чон У вздрогнуть. Он впервые слышал от Ку Вон Чже подобные выражения. Сердце сжалось. ‘Он злится, потому что моё тело вблизи выглядит таким жалким?’ Чон У посчитал это вполне возможным вариантом. Ку Вон Чже потратил свои деньги, чтобы сделать его своим эксклюзивным компаньоном. Но теперь, когда он увидел его полностью раздетым, тело парня, возможно, пришлось не по вкусу мужчине. Чон У охватила паника, и он инстинктивно пытался вновь укутаться одеялом. Что если Ку Вон Чже разозлится? Что если ударит или начнёт ругать за хилое телосложение? От страха его прошиб холодный пот. Он в тревоге отвёл взгляд и заметил, как Ку Вон Чже повернулся к окну, взял телефон и сделал звонок: — Да, это я. Ку Вон Чже потушил сигарету в пепельнице на перилах веранды, затем небрежно сказал: — Отправь Сан Сопа купить парнишке удобную одежду, что там сейчас носят подростки. Нижнее бельё и какие-нибудь кроссовки тоже. …Как можно быстрее. ‘Ку Вон Чже остался разочарован моим обнажённым телом.’ Такой вывод стал очевиден для Чон У примерно через три дня. За это время Ку Вон Чже вообще не прикасался к Чон У. Не считая лёгких касаний, он даже не смотрел ему в глаза. С того дня Ку Вон Чже жил в павильоне №9, который раньше занимал Шин Чун Мо, и ни разу не звал Чон У к себе по ночам. — Эм… а где сейчас господин Ку? — Что? Почему ты спрашиваешь? Зачем тебе господин Ку? Сегодня он идёт играть в гольф, а потом сразу направится в Девятый павильон. Тебе остаётся убивать время здесь. Ха, или ты, ублюдок, опять что-то задумал? Даже и не мечтай о побеге. Одолеваемый волнением и тревогой Чон У поинтересовался, где находится Ку Вон Чже, но получил резкий ответ. Бандюган Сан Соп, несмотря на грубые слова и угрожающий вид, передал Чон У двадцать пакетов с покупками. Внутри были новая одежда и обувь. Чон У не совсем понимал, что это. Кутаясь в одеяло, он кивнул, стараясь выглядеть равнодушно. Как только Сан Соп покинул дом, юноша с любопытством открыл пакеты. Светло-голубые трусы от известного бренда, белая футболка с круглым вырезом, аккуратный джемпер на молнии, кардиган, шорты, новые кроссовки с толстой подошвой и амортизирующими вставками… Сан Соп в основном купил одежду, подходящую для дома или коротких прогулок по саду. Чон У долго разглядывал мягкие боксеры, запечатанные в прозрачную упаковку. Они выглядели невероятно удобными. ‘Гю Джин всегда носил такие…’ Он аккуратно примерил их. Фасон, плотно облегающий тело, показался слегка непривычным, но определённо более удобным, чем то дешёвое бельё, которое он носил раньше. Чувствуя себя лучше, Чон У надел белую футболку, серые шорты, кардиган и новые кроссовки, а затем побродил по пустому саду. Он прилёг в беседке и рассеянно рассматривал перекрытия. Ближе к вечеру включил телевизор в гостиной и спокойно смотрел развлекательное шоу – на губах играла лёгкая улыбка. Через три дня такого безмятежного времяпрепровождения лицо Чон У, до этого истощённое тревогой и усталостью, стало постепенно приобретать цвет и здоровое сияние. Это было впервые. Никогда прежде он не ел, не спал и не развлекался, при этом не занимаясь учёбой или работой. Должно быть, это и есть вкус богатства. Вот почему люди ездят в роскошные путешествия и тратят деньги на отдых. Конечно, с наступлением ночи эта легкомысленность улетучивалась. Он лежал без сна до рассвета и страшился, что Ку Вон Чже придёт за ним. Но Ку Вон Чже так и не стал его искать, даже спустя четыре дня. ‘Иногда то, чего мы боимся и опасаемся, оказывается несущественным, когда мы сталкиваемся с этим лицом к лицу.’ Ему вспомнились слова бабушки, сказанные накануне вступительного экзамена в колледж. Чон У уснул, вспоминая добрый голос бабушки. — Я тоже не хожу в колледж. Коплю на путешествие с друзьями. На следующий день Чон У съел ханджонсик. Его подал тот самый официант, с которым он уже встречался. И они действительно оказались ровесниками. Официант по имени Хван Сон Ён постоянно поглядывал на Чон У. Парни быстро нашли общий язык. — О, правда? Путешествия – это здорово. — Чон У, ты случайно не начинающий актёр или стажёр в агентстве? — Нет. Я обычный человек. — Тогда почему ты продаёшь своё тело мужчине в таком месте…? — … — Извини. Я ляпнул, не подумав. — …Да. Так вот как другие это видят. Это было правдой, и он не чувствовал необходимости оправдываться. Чон У находился на стадии принятия. Хван Сон Ён снова смущённо извинился, но Чон У слегка улыбнулся и покачал головой: — Всё в порядке. Новый приятель Чон У посмотрел на него, почесал щёку и спросил: — Он старый? — Хм? — Гость, которого ты обслуживаешь. — …Ага. Поскольку Ку Вон Чже был на двенадцать лет старше, слово «старый» показалось вполне уместным. — Должно быть, это действительно тяжело, – прозвучал сочувственный голос. Вместо ответа Чон У смущённо кивнул. Днём, после ухода Хван Сон Ёна, небо затянуло тучами. Чон У, опершись подбородком на перила веранды в своей спальне, безучастно смотрел на пейзаж. Приближался срок оплаты больничных счетов бабушки. Из госпиталя, должно быть, звонили много раз, да и Гю Джин наверняка волнуется. Он хотел пойти в офис, проверить телефон и просмотреть пропущенные звонки и сообщения. Но просто так покинуть павильон юноша не мог. Для этого требовалось одобрение от Ку Вон Чже. Нужно было найти его, чтобы спросить разрешения, но того нигде не было видно. Сначала Чон У это устраивало, но в последнее время стены давили на него. ‘Разве нормально, что я просто продолжаю так жить? Оставаясь здесь, в ловушке Ку Вон Чже…?’ [Кап. Кап.] С крыши начали падать крупные капли. Чон У тоскливо протянул ладонь навстречу дождю и услышал шаги снаружи. Через главный вход павильона №7 вошёл руководитель Чон с его подчинёнными. — Чем ты занят? – руководитель Чон опустил зонт и мрачно продолжил. – Заканчивай с этим и переодевайся. — …Да? — Господин Ку ищет тебя. Павильон Моран. Это встреча с деловыми партнёрами, так что не облажайся. Он имел в виду, что там будет банкет. Чон У ощутил внезапную тяжесть в груди. Ночь чернилами разливалась по ночному небу. Когда Чон У впервые за пять дней вышел за ворота павильона, дождь уже стих. Лёгкая изморозь, освещённая фонарями вдоль дорожки к павильону Моран, создавала необычайно чарующую атмосферу. Пройдя через арку ворот, он увидел большой сад с озером, где располагались другие павильоны. Чон У ступил на мост с отполированными перилами. Звуки каягыма наполняли неподвижный воздух у кромки воды. Вскоре до него донёсся приглушённый гул голосов. Борьба с тяжёлыми чувствами отразилась на его бледном лице. На открытой террасе Моран-холла собрались приглашённые молодые бизнесмены. Люди из Shinjin Trading, G& Construction, EM Construction и давние знакомые Ку Вон Чже занимали места за большими столами, наслаждаясь пышным банкетом в королевском стиле. Рядом с мужчинами сидели кисэн в элегантных ханбоках и заботились о гостях. Присутствовали и несколько мужчин-кисэн. Президент Довонхяна, господин Чун, приходил в начале банкета – поздоровался со всеми, выпил и ушёл. Ку Вон Чже сидел во главе стола в чёрном костюме-тройке. Ни одна кисэн не обслуживала его. Телохранитель, опустившись на колени, что-то прошептал ему на ухо. Ку Вон Чже поднял голову, и его равнодушный взгляд устремился ко входу. — … Чон У, поднявшись по лестнице, застыл у входа. Людей оказалось слишком много. Все они были в костюмах и излучали ауру богатства и власти, как в какой-то дораме. Он никогда не оказывался в таком окружении, даже по долгу службы. Чон У не обучали этикету приёма гостей или подаче алкоголя – навыкам, которые все кисэн осваивают перед началом работы. Он неловко стоял, когда Ку Вон Чже поднёс сигарету к губам и произнёс: — Чон У, иди сюда. Все взгляды обратились ко входу. Чон У почувствовал, как у него подкосились колени. Подошёл официант, встречавший гостей, и указал на место во главе стола, где сидел Ку Вон Чже. Он тихо шепнул Чон У, чтобы тот поспешил. За юношей следили десятки взглядов, пока он шел по отполированному полу террасы. Чон У с пылающим лицом и опущенной головой торопливо направился к главному столу. Мужчина, стоявший позади Ку Вон Чже, выдвинул низкий стул. Юноша посмотрел на мягкую шёлковую подушку и осторожно опустился на неё. Он сидел рядом с Ку Вон Чже и так нервничал, что едва мог дышать. Вдруг Ку Вон Чже непринуждённо протянул руку и прикоснулся к его влажному виску. Чон У вздрогнул. — Ты бежал сюда? — Что? Нет… — Тогда это от волнения? Голос был игривым, почти дразнящим. Чон У прикусил губу, не в силах поднять головы. Знакомые Ку Вон Чже, видно, понимали ситуацию и посмеивались, глядя на парнишку. Большинство гостей, сидевших справа от главного стола, он уже встречал в горячем источнике, в тот злополучный вечер. Чон У узнал мужчину с завязанными волосами – как и остальные присутствующие, сегодня он тоже был в костюме. — О? В итоге взяли его в павильон? — Да. — Хаха, это он. Парень, что укусил Ку Вон Чже за ухо и сбежал. Это была та ещё сцена. Изначально он был здесь официантом, но Чун Мо наехал на него… Мужчина с пучком продолжал болтать. Уши Чон У пылали. Он нервно теребил пальцами, сцепив их на коленях. ‘Слова подобны ветру.’ Он не хотел обращать внимание на проносящийся мимо ветер. Чон У повторял эту фразу про себя, опустив голову. Ку Вон Чже вынул сигарету изо рта и посмотрел на тихого мальчика, сидевшего рядом и свернувшегося, как лепесток цветка. Бледная шея порозовела, милые ушки тоже приобрели красноватый оттенок. От него привычно исходил запах мяты, смешанный с ароматом соли для ванны, который так любил Ку Вон Чже. На губах мелькнула лёгкая улыбка, а в глазах блеснул интерес: — Ты дуешься, потому что я позвал тебя сюда? — Нет. — Смущён? — …Нет… Чон У слегка покачал головой. Ку Вон Чже протянул руку и нежно погладил его тёплую мягкую мочку уха. Он провёл костяшками пальцев по изгибам щеки Чон У, но тот упрямо отказывался поднять голову. Ку Вон Чже молча продолжил курить. — Так. Так. Давно не виделись, Бельчонок? С Чон У заговорил мужчина, сидевший ближе всех к ним с правой стороны. Это был Ким Гон У, кузен Ку Вон Чже. По сравнению с другими, его дружелюбные черты лица и аккуратная одежда создавали приятное впечатление. Чон У осторожно поднял голову и моргнул. — Помнишь меня? Мы недавно виделись перед павильоном. — А, да… Здравствуйте. — Да, всё хорошо. Как ты, наивный ребёнок, оказался среди этих негодяев? Особенно этот парень, он только чушь несёт, верно? Мужчина с завязанными волосами усмехнулся, даже после того как его оскорбили. Пока Чон У нервно оглядывался по сторонам, Ку Вон Чже, с лица которого исчезла улыбка, поднял наполненный бокал и произнёс тост: — Все хорошо поработали в этом году. Давайте наслаждаться мирными и благополучными временами. — За мир и процветание. Все весело подняли бокалы. К ним присоединился и Ким Гон У: — Я также надеюсь на скорое выздоровление старшего внука семьи Ку. — За его выздоровление. Бокалы опустели, и кисэн грациозно зашелестели шёлковыми рукавами, наливая напитки и предлагая мужчинам сладкие закуски. Чон У, до этого момента безучастно наблюдавший за происходящим, заметил, что бокал Ку Вон Чже пуст. Он огляделся и неловко попытался подцепить палочками кусочек тушёного морского ушка. Он хотел предложить его Ку Вон Чже. Но руки дрожали, и скользкий абалон несколько раз соскальзывал. Ку Вон Чже, наблюдавший за ним, тихо сказал: — Просто налей мне. — …Хорошо. Покраснев, Чон У прикусил губу и уронил палочки. Он приподнялся и потянулся к маленькому фарфоровому кувшину в центре стола. Тот был слишком далеко, и юноша с трудом мог до него дотянуться. Ким Гон У, сдерживая смех, подхватил кувшин и подвинул его к Чон У. Чон У поспешно принял его, с благодарностью обхватив обеими руками, а затем наклонил над стопкой Ку Вон Чже. Но внезапно крышка сосуда открылась, и прозрачный напиток с бульканьем выплеснулся, разливаясь по всему столу. Чон У от неожиданности ахнул. — Ого…! — Пу-хаха, ну всё, это меня доконает! — Сейчас помру. Мужчины разразились смехом. «Феи», знакомые с Чон У, тоже с трудом сдерживали смех – их губы подрагивали. Лицо Чон У покраснело. Ку Вон Чже усмехнулся, положив подбородок на стол, чтобы лучше разглядеть смятение Чон У: — Попробуй ещё раз. — Да… [всхлип] Сильно пахло пролитым алкоголем. Чон У смутился и тяжело дышал. Его живот и штаны оказались облитыми традиционным корейским вином. Алкоголь потёк в сторону Ку Вон Чже. Юноша поспешил вытереть его и потянулся за салфеткой, но сумел вытащить только одну – салфетница опустела прямо у него в руках. Чон У смотрел на неё растерянным взглядом, а наблюдавшие за ним мужчины, вновь разразились хохотом. ‘Что за… Почему все на меня смотрят?’ Чон У чуть не заплакал. И тут Ким Гон У протянул ему полную салфетницу. Юноша без колебаний взял её, пробормотав слова благодарности. — Да, постарайся, – подбодрил его Ким Гон У. ‘Это сложно…’ Наконец ему удалось убрать беспорядок. Но при этом он чувствовал себя опустошённым, хотя особо ничего и не сделал. Тем временем мужчины вернулись к деловым переговорам. Гости слева, похоже, обсуждали аукцион, торги и вопросы по контракту на новый аквапарк, а также сроки его строительства. Ку Вон Чже, как и остальные, вёл себя вежливо. ‘Если так подумать, он единственный, за кем никто не ухаживает.’ Моргнув, чтобы не заснуть, Чон У огляделся и заметил профиль Ким Гон У. Тот наливал себе сам, отмахнувшись от официанта, предложившего свои услуги. Он отличался от остальных, поэтому Чон У пристально наблюдал за ним. Рядом раздался тихий голос: — Что такое? Хочешь, я посажу тебя рядом с ним? Павильон гудел от звона бокалов. Произнесённый почти шёпотом вопрос прорезал этот шум и коснулся ушей Чон У, сидевшего рядом с Ку Вон Чже. — Хмм? Ответь мне. С томным выражением Ку Вон Чже откинулся на спинку широкого кресла. Он постучал пустым стаканом по столу, снова дразня Чон У без какой-либо причины. Парень нервно облизнул губы и замотал головой: — Нет. — Почему нет? Там есть свободное местечко. Можешь наполнить ему бокал, угостить закусками и так далее. Чон У уставился на Ку Вон Чже покрасневшими глазами. Он осознавал, что это не всерьёз. Так отчего этот человек так себя ведёт? Чон У не мог понять, почему Ку Вон Чже продолжает относиться к нему так, словно парень помешан на мужчинах. И вдруг рука Ку Вон Чже двинулась – неужели он собирается его ударить? Приготовившись к пощёчине, Чон У стиснул зубы и зажмурился. Но ничего не произошло. Он осторожно приоткрыл один глаз, и обнаружил, что его ущипнули за левую щёку: — Ой, ой… — Чон У. — Хм? — А пускать слюни – это нормально? Ку Вон Чже усмехнулся, разглядывая оттянутую кожу на щеке и влажные глаза. Он выглядел не так, как обычно. ‘Он пьян?’ Мужчина продолжал мять мягкую щёку Чон У своими длинными пальцами, забавляясь зрелищем. — Хмм? А если везде течёт – это нормально? Что течёт? Он явно имел в виду не алкоголь. Щека начинала болеть. Чон У почувствовал, как к зажмуренному глазу подступают слёзы. — Н-нет. Это не нормально. — Это не нормально. Он быстро кивнул. — Итак, ты хочешь пойти к нему? — Нет, я не пойду. Я не хочу… Чон У чувствовал, как из растянутого уголка рта вот-вот потечёт слюна. Ку Вон Чже отпустил щёку, а на его губах играла лёгкая улыбка. Он опустил руку на спинку кресла и, указав взглядом на свои колени, сказал: — Иди сюда. — … Он явно был пьян. В противном случае трудно было объяснить такое поведение после почти пяти дней полного игнорирования. ‘Или…’ Может быть, он хотел унизить его ещё сильнее перед всеми этими людьми. В конце концов, Ку Вон Чже был жестоким человеком. Чон У глубоко вздохнул. Слово «нет» застряло у него в горле, но выбора не было. Он неловко поднялся, положил руки на широкие плечи Ку Вон Чже и уселся к нему на колени. Его маленькое тело легко уместилось в объятиях мужчины. Тот крепко обнял его за талию, притягивая ближе. Чон У задрожал, почувствовав прохладный кончик носа Ку Вон Чже возле своего уха. Во рту пересохло. — Хочешь выпить? Чон У покачал головой, едва в силах взглянуть на него. — Тебе не нравится алкоголь? — Нет… дело не в этом, просто я раньше никогда его не пробовал. Он пообещал Гю Джину, что они выпьют вместе после вступительных экзаменов в колледж, но после того, как бабушка упала с приступом, совершенно позабыл об этом. Чон У никогда в жизни не пил. Чон У смутно слышал, как мужчины тихо подшучивают: «Наш Директор нашёл свой эликсир», «Разве это не смена ролей», «Похоже, Ку Вон Чже обслуживает парня». Смех волнами прокатывался по павильону. Не обращая на них внимания, Ку Вон Чже крепче обнял Чон У за талию и жестом велел телохранителю наполнить парню стопку. Чон У поднёс стакан к губам и, робко сделав маленький глоток, сразу скривился. — Что такое? Ку Вон Чже наклонился ближе. Голос низкий и мягкий, как журчание воды, шептал прямо на ухо Чон У. Юноша чувствовал, как губы мужчины прикасаются к его нежной мочке уха. — Может, мне предложить тебе что-нибудь другое, если это не нравится? Чон У вздрогнул. Дыхание Ку Вон Чже возле самого уха невыносимо щекотало. Парень пожал плечами, пытаясь отстраниться: — Н-не то чтобы оно плохое… просто пахнет женьшенем и корицей. Чон У слегка передёрнуло от выпитого – алкоголь горчил. Ку Вон Чже велел официанту принести что-нибудь послаще, а затем положил Чон У в рот два кусочка какой-то закуски. Его щека тут же надулась, как у маленького зверька. Чон У округлил глаза, не в силах жевать. Это были засахаренные каштаны. Прохладный ночной ветерок, хранивший запах дождя, пронёсся по павильону, принося с собой аромат цветущей айвы. Ку Вон Чже молча смотрел на Чон У – тот глянул на него с надутыми щеками. Мужчина слегка нахмурился. Было ли это опьянением или побочным эффектом пяти дней воздержания, но ему вдруг захотелось сожрать мальчишку целиком, поглотить полностью, до последней капли. — Чхульган? — Тальмури. — Тальмури хорош. Звучание каягыма стихло. Гости слева уже ушли, а один из знакомых Ку Вон Чже, умеющий играть на комунго, встал под аплодисменты и с инструментом в руках занял место среди музыкантов. Пока решали, какую пьесу исполнять дальше, Ку Вон Чже посмотрел на Чон У, сидевшего у него на коленях. Возможно, это было из-за выпитого сладкого каштанового вина, но щёки парнишки окрасились лёгким румянцем. Доев засахаренные каштаны, он теперь откусывал большой кусок ккуль сольги. Ку Вон Чже неторопливо взял за мягкую икру Чон У и выпрямил его ногу. Светлая штанина задралась, и в мягком свете показалась белая голень. Неожиданно мужчина стянул носок с Чон У. Поджав пальцы на голой стопе, парень вздрогнул и уронил пирог. — …П-почему…? – произнёс Чон У с прилипшими к губам крошками. Проигнорировав его, Ку Вон Чже провёл по изгибу мягкой пятки, надавил на свод стопы и скользнул рукой по пальцам с ногтями, похожими на лепестки цветов. Он держал маленькую ножку в своей ладони, наслаждаясь её нежной кожей. — Господин… – задыхаясь, возмутился Чон У. Плотно сжатые губы выдавали его гнев и смятение. В этот момент музыка на комунго стала более энергичной, а Ку Вон Чже скользнул рукой внутрь штанины Чон У. — Господин! — … — Господин… Господин… Чон У напряжённо шептал. Его голос дрожал и был похож на блеяние козлёнка, потерявшего маму. Ку Вон Чже невозмутимо глядел вниз и поглаживал чувствительную кожу внутренней стороны бедра Чон У. Место, которое он схватил и отпустил, быстро покраснело. Чон У ахнул и вцепился в рукав рубашки Ку Вон Чже. Парнишка больше ничего не мог сделать. — …Господин, подождите минутку, мне нужно вам кое-что сказать… — Говори, – томно взглянул на него Ку Вон Чже. — Я не хочу делать это здесь. Пожалуйста, перестаньте. — Перестать что? Он спросил так, будто ему было действительно любопытно. Чон У отвел взгляд. Когда он попытался слезть с колен Ку Вон Чже, тот крепко обнял его за талию, удерживая на месте. Одновременно другая рука выскользнула из штанины и опустилась за пояс трусов Чон У. Юноша тут же встревоженно сомкнул бёдра. — Н-не надо. Кто-нибудь может увидеть… Конечно, никто не мог догадаться, что именно творится. Всё происходило под столом, и было скрыто от посторонних взглядов. Но всё равно это ощущалось унизительно. Слишком много людей вокруг. — Ну и что? – спросил Ку Вон Чже, не меняя выражения лица. – Что я делаю? Он нежно обхватил маленькие округлые яички Чон У. Больно не было, но Чон У перепугался до усрачки. Его яйца! Его схватили за самое уязвимое место. Он не мог пошевелиться. А что, если при попытке бегства их раздавят как орехи? Дыхание перехватило от страха, а хватка на мошонке усилилась. Чон У вздрогнул: — Они треснут, господин… Мои орешки треснут… Мысли лихорадочно метались в голове. Он выпалил первое, что пришло на ум, судорожно хватаясь за руку Ку Вон Чже. Губы мужчины дрогнули, и он тихо вздохнул: — А, может, мне просто… раздавить их? Он начал дразняще перекатывать их между пальцами. Чон У в ужасе заёрзал, а его штаны начали сползать, обнажая белый пах. Не в силах закричать, он заметался в объятиях Ку Вон Чже, царапая того короткими ногтями. — … Из царапин выступила кровь. Ку Вон Чже подавил смешок и наклонил голову, находя происходящее забавным. Затем он ущипнул чувствительную кожу промежности Чон У и крепко сжал её: — Почему ты такой соблазнительный? — Ах, ух… ой. Чон У сдержал крик боли. — Вот почему мужчины сходят по тебе с ума. ‘Что?’ Внезапно эти слова ранили сильнее, чем грубое обращение с его гениталиями. Пьянка шла в полном разгаре. Вокруг смешались разные звуки, и громко звучала музыка комунго. Но Чон У ничего не слышал. — Мне это не нравится. Прохладная рука проникла между его плотно сжатыми ягодицами. — Правда, пожалуйста, я не… э-э… Он обречённо схватил Ку Вон Чже за запястье в попытке оттолкнуть его руку. Но средний палец мужчины скользнул вниз по распухшей промежности, и подобно змее начал тереться о подрагивающий анус. Лицо Чон У побледнело, и он вцепился в рукав Ку Вон Чже. Но холодно произнесённые слова мужчины заставили его хватку ослабнуть: — Не трогай меня. От Ку Вон Чже сильно пахло алкоголем. Чон У убрал дрожащую руку. Голова шла кругом. Парнишка огляделся: не наблюдает ли кто-нибудь за ними, не подглядывает ли, как его, беспомощного, держит и постыдно трогает другой мужчина. — Посмотри на меня. Ку Вон Чже снова заговорил, явно недовольный блуждающим вниманием юноши. Чон У дышал прерывисто. Трепетавшие ресницы приподнялись, и их взгляды встретились: пылающая тревога против ледяной жестокости. В этот момент давление на анус усилилось. Он попытался напрячь мышцы, но слабое сопротивление было легко преодолено. — …Ух. Одна нога Чон У выпрямилась, пальцы ног поджались, тело содрогалось. Светлые волосы прилипли к бледному лбу. Прохладные губы Ку Вон Чже прижались к его влажной коже: — Издай звук. Хмм? Пьяный Ку Вон Чже прошептал это необычайно сладострастно. Прикосновение к чужой горячей, мягкой плоти завораживало его. Чон У шмыгнул носом и заплакал, сильнее сжав колени. [Трень, трень.] Звуки комунго достигли апогея. Многие давно посматривали в их сторону. Мужчины смеялись, чокаясь бокалами, а кисэн продолжала петь. Чон У негде было укрыться. Он дрожал, сжимаясь в объятиях человека, который его насиловал. Ку Вон Чже наклонился и резко прикусил горячее ухо Чон У. Он покусывал и посасывал дрожавшую шею, затем впился губами в залитую слезами щёку. Его указательный палец грубо вторгся внутрь, сомкнувшись со средним в тесном движении. Когда пульсирующие внутренние стенки поддались и приняли второй палец, Чон У начал безудержно рыдать: — Я, я хочу вернуться в павильон. Его пылающее тело отчаянно прижималось к широким плечам Ку Вон Чже. — Если мы сделаем это там, э-э, э-эм… разве это не будет правильнее? Тогда… До этого момента весь интерес Ку Вон Чже был прикован к паху Чон У. Теперь же он медленно поднял взгляд на юношу. Его затуманенные алкоголем глаза были спокойны и ясны. Ку Вон Чже замер, погрузившись в раздумья. Чем больше плакал мальчик, тем сильнее разгоралась страсть, а пальцы, проникшие в нежное нутро, разве что не плавились. Жажда, терзавшая его, как и прежде, была с примесью жестокости. Он не был уверен, что сможет себя сдерживать. — Хорошо, пойдем в павильон? Чон У колебался, затем быстро кивнул: — Ик, д-да. — На этот раз ты не будешь прятаться? — Я не буду, не буду прятаться… — Несмотря на кольцо на члене? — … Чон У моргнул, слезинки слетели с его влажных ресниц. Ку Вон Чже намеренно заговорил о том кошмаре, который Чон У так старался забыть. Мужчина слегка улыбнулся: — На этот раз я засуну его полностью. — … — Все еще хочешь пойти в павильон? Почему этот человек всегда делал вид, что даёт выбор? Даже если Чон У откажется, Ку Вон Чже всё равно поступит, как ему вздумается. Чувствуя беспомощность, Чон У опустил ресницы. Слёзы собрались в уголках глаз и тоненькими ручейками стекали по раскрасневшимся щекам. — Да. Я хочу вернуться… В ночном воздухе витал запах мокрой листвы после прошедшего дождя. В спальне, освещённой полной луной, стояла тишина. Ку Вон Чже сидел на краю кровати и непринужденно курил. Как всегда, он полностью контролировал ситуацию, и казалось, ничто его не тревожило. Чон У стоял на коленях между его ног и дрожал от холода. Он действительно замёрз. Жёлтый кардиган сполз с плеч, а один носок и вовсе пропал. Его знобило. Он обещал не прятаться, но уже хотелось где-нибудь скрыться. — Чон У. — Да. — Ты сможешь отсосать мой член с кольцом? Ку Вон Чже снова упомянул кольцо, намеренно задевая душевную травму. Чон У сердито перебирал пальцами, держа руки на коленях. Его дыхание участилось. ‘Нет, я не хочу сосать вашу штуку, господин. Это отвратительно. Я даже смотреть на неё не могу. Честно говоря, я вас ненавижу, господин. Ненавижу и боюсь.’ — Да, я смогу его отсосать… Но голос, выдававший его мучительные мысли, прозвучал неубедительно. Чон У попытался взять себя в руки. По крайней мере, Ку Вон Чж не заставил лечь лицом вниз и не вошёл в него, как в прошлый раз. Мысль о том, чтобы засунуть эту штуковину в рот, ужасала, но быть выебанным сзади он хотел ещё меньше. Ку Вон Чже по-прежнему был одет в свой безупречный чёрный костюм с жилетом. Лишь чуть ослабленный галстук придавал облику лёгкую небрежность. Он прошептал на выдохе: — Раздень меня. Чон У вспомнил, что в их первую встречу Ку Вон Чже был одет точно так же. И взгляд у него был такой же. В тот вечер он внезапно возник из-за стола и пристально посмотрел на Чон У. В глазах, несмотря на лёгкое опьянение и усталость, сквозила хладнокровная ясность. ‘Тогда я и представить не мог…’ Что будет расстёгивать ремень Ку Вон Чже собственными руками. Запах сигарет немного выветрился. Он неловко справился с ширинкой на брюках Ку Вон Чже. От вида упругого выступа в штанах пересохло во рту. Чон У невольно сглотнул. По комнате пронёсся тихий смешок: — Глотаешь слюни, потому что возбудился? — Нет! – резко возразил Чон У, но опасаясь, что был слишком груб, добавил. – Я нервничаю… — Ладно. Достань мой член. Прежде чем юноша успел осознать противоречие между вежливой интонацией и вульгарным приказом, его схватили за запястье и прижали ладонь к паху. Возле левого бедра он почувствовал что-то твёрдое и выпуклое. Не зная, что делать, Чон У нервно дернул пальцами. ‘…Что мне делать?’ Кольцо. Чудовище. Острые шипы. В голове у него творился кавардак. Тщательно выстроенная решимость рухнула. Мысль, что ему вновь придётся столкнуться с этим монстром, вызывала тошноту. Увидев, бледное почти позеленевшее лицо мальчика, Ку Вон Чже затаил дыхание. — Я дразнил тебя слишком сильно? – пробормотал он сам себе, а затем неожиданно закрыл Чон У глаза своей большой рукой. Темнота окутала Чон У. Он тяжело дышал. Шорох ткани и запах мужчины переполняли его чувства. Вздрагивая от малейшего движения, он сильно прикусил губу. — Открой глаза. Рука отстранилась. Чон У на мгновение замешкался и поднял трепещущие ресницы. Бельё Ку Вон Чже было спущено ниже яичек. Теперь парень отчётливо видел член мужчины. Чон У слегка прищурился: — …Хм? Форма была… другой. Он несколько раз моргнул, не веря своим глазам: — Хм? П-почему оно…? Чон У в замешательстве наклонил голову, внимательно разглядывая член Ку Вон Чже. Полуэрегированный пенис, окружённый густыми лобковыми волосами, по-прежнему выглядел пугающе толстым и огромным. Но кольца не было. Те многочисленные бугорки у основания головки, делавшие его таким уродливым, исчезли, как по волшебству. Их отсутствие смягчило гротескность органа, делая его похожим не на оружие, а на… обычный фаллос. Это производило странное впечатление. — Почему? Сверху раздался тихий смешок: — Теперь получше выглядит? Жар разливался по щекам. Чон У прокашлялся, затем робко спросил, глядя на пенис Ку Вон Чже: — Эм, э-э… к-куда оно делось? Чон У так и не смог внятно озвучить вопрос, но Ку Вон Чже его понял: — Я его снял. В тот день, когда ты сбежал. — … Чон У уставился на Ку Вон Чже, разинув рот. В голове роилась сотня вопросов. Почему он внезапно снял кольцо? И почему не сказал об этом раньше? Зачем продолжал дразнить его, будто оно всё ещё там? ‘Мне даже снились об этом кошмары.’ Чон У смутился, вспоминая, как он снова и снова говорил о кольце не обращая внимания на реакцию Ку Вон Чже. — Хмм? Кажется, теперь ты с ним справишься? Ку Вон Чже игриво ткнул в щёку юноши головкой своего члена. Испуганный Чон У отвернулся, цепляясь за бёдра мужчины. Его милые ушки стали ярко-розовыми. — Н-нет, не… — Нет? — …Господин. — Ты теряешь почтительность. — Н-нет, я не… Ку Вон Чже усмехнулся и легонько шлёпнул Чон У по щеке пенисом. Нежная кожа едва заметно покраснела. — А, эм… я не хочу… Глаза Чон У наполнились влагой, и он неловко повёл плечом. В этот момент блестящая головка пениса Ку Вон Чже коснулась сомкнутых губ. Чон У выдавил приглушённый писк и попытался увернуться. Помедлив, Ку Вон Чже убрал руку. Он опёрся на кровать, вытянув одну ногу. В этой самоуверенной и ленивой позе он наклонился и сказал: — Соси. Мужчина произнёс это спокойно, но в словах чувствовалась тяжесть приказа: — Хватит капризничать. Мурашки пробежали по спине – Чон У не знал, что делать, и заёрзал на коленях. Капризничать? Штука перед его лицом была невероятно огромной. Даже без кольца она оставалась устрашающей. Тёмно-красный ствол был настолько длинным и толстым, что не помещался целиком даже в обеих руках, а выступающие вены делали член узловатым и бугристым. Возможно, из-за размера ему требовалось много времени, чтобы достичь полной эрекции. Член Ку Вон Чже постоянно набухал, а перед самым оргазмом увеличивался до такой степени, что готов был лопнуть. Вспомнив совместно проведённую ночь, Чон У содрогнулся. Он взял себя в руки и решил очистить голову от неприятных мыслей. Чон У осторожно обхватил тёплый ствол и мягко прижался губами к влажной головке, ощущая странное тепло. Высунув язык, он лизнул упругую плоть. На вкус было необычно. Чон У прикрыл глаза, по телу пробежала дрожь. Ноздри наполнил привычный, прохладный аромат Ку Вон Чже. Страх снова начал одолевать юношу, и он открыл глаза. ‘Правильно ли я это делаю?’ – промелькнуло в голове у Чон У Он неуверенно взглянул на Ку Вон Чже, и тот прошептал скучающим голосом: — Представь, что ешь рисовый пирожок. — … Чон У нерешительно приоткрыл губы. Он взял головку в рот, осторожно посасывая её, а затем вынул обратно. Ку Вон Чже потянулся к прикроватному столику – послышался звук щёлкающей зажигалки. Чон У продолжал ласкать головку одними губами. Вкус казался странным, но он к нему постепенно привыкал. Взять член полностью не получалось, поэтому парень сосредоточился на конце. [Сось, сось.] Держа ствол обеими руками, он нежно посасывал, ощущая подрагивания пениса. Достаточно ли этого? Он снова взглянул на Ку Вон Чже, пытаясь угадать реакцию. Глаза мужчины, устремлённые на него сквозь завесу сигаретного дыма, потемнели. — Тебе идёт. Слова прозвучали слегка невнятно, но они выражали искреннюю похвалу. Маленькое, изящное лицо Чон У, губы которого обхватывали пенис, залилось краской. Вопреки ожиданиям, Чон У находил процесс орального удовольствия Ку Вон Чже не таким уж отвратительным. Он думал, что будет противно, но пенис мужчины был чистым и приятно пах. И главное – это не причиняло боли, что было огромным облегчением. — Глубже, – прошептал Ку Вон Чже, нежно схватив Чон У за волосы на затылке. Чон У моргнул, а когда понял, что мужчина имел в виду, неловко раскрыл рот пошире, вцепившись пальцами в бёдра Ку Вон Чже. Крупная головка проскользнула внутрь, заполняя его маленький рот. — Хнгх, ммм… Чон У постарался открыть рот как можно шире, но не смог охватить всё сразу. Сделав глубокий вдох, он пошевелил языком, и наконец сумел принять всю головку. Рот был до того полон, что лицо исказилось. На покрасневших глазах навернулись слёзы. — Хуу, эээ… [Сось, чавк.] Руки дрожали, цепляясь за бёдра Ку Вон Чже. Не владея никакой техникой, он старался дышать и одновременно ритмично сосать. Тёплая и влажная полость рта обволакивала и пульсировала вокруг головки. Ку Вон Чже покусывал фильтр сигареты, наблюдая, как Чон У сосёт его член, как усердно работают мягкие губы, как язык старательно ласкает чувствительную плоть. Вместо того чтобы резко вталкивать член в узкое горло, он мягко прижал головку к внутренней стороне щеки Чон У. Раскрасневшаяся щека растянулась, принимая округлую форму. Лицо парня, его влажные моргавшие в лёгком недоумении глаза и надутые щёки выглядели невинно. Эрекция Ку Вон Чже усилилась. — Хнгх…! Чон У замер, поражённый внезапным увеличением органа, который и без того переполнял его рот. Ку Вон Чже схватил Чон У за волосы и оттянул его голову назад, отчего рот парнишки открылся шире. Наслаждаясь зрелищем, он слегка качнул бёдрами. — Гах… уф! Чувствительная головка коснулась мягкого нёба. Ку Вон Чже замер, перехватив взгляд Чон У. Возможно, из-за глубины проникновения тёплая полость рта стала ещё влажнее. — Не двигайся. Чон У заскулил и слегка кивнул. Склонив голову, Ку Вон Чже с лёгкой улыбкой прижал его к паху. Чон У вздрогнул и закрыл глаза. [Глоть.] В глубине рта, за верхним нёбом, влажная глотка, как спелый плод, обволакивала головку. Прозрачная слюна капала с покрасневших губ. Как и дырочка, в которую несколько дней назад так бесцеремонно вторгся Ку Вон Чже, горло Чон У теперь инстинктивно сжималось вокруг его члена. Без всяких подсказок рот парня пульсировал и сосал, будто он был создан для этого. Ку Вон Чже затушил почти догоревшую сигарету. Он прикоснулся к влажному подбородку Чон У и мягко провёл рукой по его шее, прикидывая, как глубоко мальчишка сможет его принять. — Хнгх, ах… э-э! На мгновение Чон У забыл, как дышать. Его охватил небывалый страх. Он судорожно извивался, пытаясь вырваться. Тем временем Ку Вон Чже, подобрав идеальный угол, глубоко вошёл в его горло. Плавным толчком он раздвинул влажную глотку. Когда член проник внутрь, на шее юноши отчётливо выступил бугорок. В этот миг Чон У подумал, что лучше бы его избили. — Задержи дыхание, – низким голосом приказал мужчина. Прозрачная слюна стекала изо рта Чон У, смачивая основание члена. Рука, сжимавшая волосы парнишки, скользнула ко лбу. Движения были мягкими, Ку Вон Чже нежно поглаживал его, желая получше рассмотреть лицо юноши. Под пальцами ощущалась пульсация в намокших от пота висках. Слёзы ручьём текли по лицу. Юноша затаил дыхание, как ему было велено. Он непроизвольно сглотнул, и горло сжалось, плотнее обволакивая член Ку Вон Чже. Это было мучительно. Его нежный пищевод, в который вторгся чудовищный орган, горел. И это только половина! Внушительная часть пениса так и не поместилась в рот. Затем член немного выскользнул, позволяя Чон У сделать вдох. Юноша жадно хватал воздух ртом, пытаясь отдышаться. — Посмотри вверх. Зрение Чон У затуманилось. Завороженный этим страшным предметом, он с трудом поднял взгляд на Ку Вон Чже. Мужчина, глядевший на него сверху вниз, был спокоен, почти равнодушен. Из его слегка приоткрытых губ слетело короткое: — Ах. Он велел Чон У открыть рот. Испугавшись, парнишка покачал головой, и его снова схватили за волосы. — Ты должен стараться, Чон У. — Ммм, ух…! — Это твой способ расплатиться за то, что я снял кольцо. Ку Вон Чже откинулся назад и начал действовать всерьёз. Он удерживал Чон У за волосы, чтобы тот не мог шевелиться, и начал ритмично двигать бёдрами, прижимаясь к маленькому рту. Каждый толчок сопровождался влажным, хлюпающим звуком. — Уф, э-э… ух. Мокрая глотка юноши сжималась вокруг члена. Заметив, как чувствительная кожа под подбородком Чон У напрягается и выступает при каждом толчке, Ку Вон Чже нежно провёл по этому месту большим пальцем. Чон У вздрогнул и схватил мужчину за запястье. Тот довольно простонал и слегка толкнул бёдрами. — Уф, мм… хнгх, [вздох]. Затаив дыхание, юноша молился, чтобы это наконец закончилось. Его бледные заледеневшие руки сжимали крепкие бёдра мужчины. Ку Вон Чже глубоко вошёл и замер. Когда глаза Чон У начали закатываться, он медленно вынул член. — [Вздох, кашель]… хаа, ха… Наблюдая за парнем, он полностью вынул свой мокрый пенис из его рта и прижал к тёплой щеке. Чон У начал непрерывно смахивать слёзы и облизывать губы. — …Даже без, [всхлип], кольца… – сбивчиво, хриплым голосом запротестовал мальчик. – У вас слишком большой, господин… Ку Вон Чже улыбнулся. Чон У с его крошечным невинно протестующим ротиком, казался интригующим. Мальчишка напоминал маленькую рыбку, весело подпрыгивающую в воде, которую так и тянет подержать в руках и наблюдать, как она барахтается. — Ах. Тогда мне его отрезать? — … — Ты становишься слишком самоуверенным, потому что я всё время говорю, какой ты милый. Мужчина произнёс это почти шёпотом, а затем шлёпнул Чон У по щеке своим членом. Чон У вздрогнул. Ему не хотелось, чтобы его называли милым. Рядом с Ку Вон Чже он всегда ощущал себя обиженным, жалким и испуганным. Пытаясь унять прерывистое дыхание, юноша вытер кулаками слёзы и слюни, размазанные по щекам и губам. Агрегат Ку Вон Чже всё ещё прижимался к его лицу. Чон У мог попросту отказаться – почему он должен пихать это в горло? Хотелось укусить его, но пугала перспектива последствий. Проглотив слёзы, Чон У с трудом старался дышать ровно. Ку Вон Чже сел, поднял мальчишку за подмышки и уложил на кровать. Тот застыл, пару раз икнув от потрясения. Тем временем Ку Вон Чже повернулся спиной и начал раздеваться. Он ослабил галстук, расстегнул жилет и манжеты рубашки, а часы аккуратно положил на тумбочку. Мышцы плеч и спины перекатывались под мягким светом, когда он оголил свой торс. [Шурх.] Рубашка оказалась на полу. — …Ах, – Чон У невольно ахнул и подался назад. На обнажённой спине мужчины красовался девятихвостый лис – мифическое существо, символ власти и знак рода, передаваемый лишь старшим сыновьям семьи Ку. Чон У, не понимая значения татуировки, поражённо всматривался. Её необычный вид завораживал. Широкие плечи, мощная спина, крепкая талия, рельефные косые мышцы – всё это переплеталось с изображением лиса и красных клубящихся облаков. Существо, впиваясь когтями в спину мужчины, словно взбиралось на гору. С налитыми кровью глазами и острыми зубами оно смотрело прямо на Чон У. Как живой. Чон У отпрянул в испуге и прижался спиной к изголовью кровати. Он натянул одеяло на грудь, крепко вцепившись в него пальцами. Раздевшись до пояса, Ку Вон Чже повернулся к Чон У. Пенис, выглядывавший из расстёгнутой ширинки, казался полностью эрегированным. ‘Может ли человек… быть таким большим?’ Вид сзади пугал, но спереди – устрашал ещё сильнее. Сердце Чон У бешено колотилось. Он подумал о размере своего пениса – вероятно, тот был вдвое меньше, чем у Ку Вон Чже. Сложно сказать, то ли у него маленький, то ли у Ку Вон Чже огромный… Его размышления прервали. Мужчина опёрся коленом о кровать и схватил Чон У за лодыжку. Как только его потянули, в голове у юноши что-то мелькнуло, и он встревоженно залепетал: — Б-бабушка. Бабушка. Ку Вон Чже сидел верхом на Чон У и сжимал его маленькое тело в своих руках. Он посмотрел на него сверху вниз и спросил: — Я твоя бабушка? — …Нет, не вы. Моя бабушка. Губы Чон У дрожали, а тревожный взгляд бегал по комнате: — Через два дня нужно оплатить больничные счета моей бабушки. — … — А ещё я переживаю об оплате в следующем месяце. Я понимаю, что теперь полностью принадлежу вам, но… эм… вы так и не назвали мне точную сумму зарплаты и… другие вещи… Его голос поначалу звучал уверенно, но постепенно ослабевал и начал дрожать. Ку Вон Чже, молча слушал. Он опустился на локти, и его лицо оказалось почти рядом с носом Чон У. Парень слегка отвернулся, затаив дыхание. Ку Вон Чже, подытоживая бессвязную речь Чон У, лениво спросил: — Ты просишь отдельную плату? ‘…Плата.’ Чон У опустил взгляд, обдумывая это слово: — Это не плата. — О? Тогда что же это? Чон У покраснел: — Это… достойная зарплата. — А, понятно. Ку Вон Чже приподнял бровь, впечатлённый услышанным. Затем он схватил Чон У за руки, сняв с него кардиган и футболку, и стянул штаны вместе с нижним бельём. В мгновение ока раздетый Чон У сдержал тихий крик и свернулся калачиком на боку. — Тогда раздвинь ноги и заработай. Как следует. Ку Вон Чже схватил Чон У за плечи и перевернул на живот. — …Ах. Прямо как в прошлый раз. Чон У почувствовал давление между лопатками и зарылся лицом в простыню. Ку Вон Чже собирался повторить то же, что и в ту ночь. Но даже без кольца его член был слишком большим. Предчувствуя боль, мышцы ануса инстинктивно сжались. ‘Мне страшно.’ Чон У был напуган даже сильнее, чем в первую ночь – теперь он знал, что его ждёт. Внезапно Ку Вон Чже просунул руку между его ног и приподнял попу, грубо сжав округлые «щёчки». Прохладная ладонь скользнула по нежной коже между туго натянутыми ягодицами. Чон У стиснул зубы и зажмурился: — …Хнгх. Он чуть не прикусил язык, неожиданно ощутив, как что-то скользкое и мокрое коснулось его промежности: — Э-э, подождите… что вы… Чон У пришлось изогнуться, чтобы посмотреть. Его глаза широко раскрылись от удивления – красивое лицо мужчины очутилось рядом с его попой. — Г-господин. Господин, что вы… э-э… Пока Чон У дрыгал ногами, Ку Вон Чже бесцеремонно раздвинул его ягодицы и сильно укусил за промежность. Чон У вскрикнул и попытался оттолкнуть Ку Вон Чже, но безуспешно. Ощущение оказалось слишком ярким: давление носа между бёдер, тёплое дыхание на коже, влажный звук, когда губы втягивали чувствительную плоть. А тёмные глаза Ку Вон Чже, поднятые на него, оставались спокойными и холодными. Это было похоже на кошмарный сон. Чон У вздрогнул, толкнул лоб Ку Вон Чже рукой, и жалобно разрыдался: — Э-э, [всхлип]… п-пожалуйста. Я не хочу этого… не… Он не верил в происходящее. Как кто-то вообще может вот так… Большие руки разминали его мягкие ягодицы, а губы двигались неторопливо и уверенно. — Хнг, нет. Помогите… В панике Чон У дёргал ногами, пытаясь вырваться. Прозрачная смазка проступала на его возбужденном члене, пачкая простыни. — Помочь тебе? Ку Вон Чже посмотрел на мокрую, покрасневшую кожу и улыбнулся, его собственные губы поблёскивали от влаги. — Почему? Слишком сильное наслаждение для тебя? — …Ик. Мужчина снова прижался ртом к промежности Чон У, покусывая и царапая её зубами. Чон У взвизгнул, уткнувшись лицом в простыни. Колени подогнулись, и он рухнул. Покрасневшие ягодицы сжались, пытаясь оттолкнуть Ку Вон Чже, но вместо этого они лишь тёрлись о его лицо. Ку Вон Чже лукаво улыбнулся. Он обнял Чон У за живот и придвинулся ближе. Затем, нежно посасывая, взял одно из маленьких розовых яичек Чон У в рот. Мужчина наблюдал, как пенис Чон У, обычно маленький и сморщенный, теперь сочился предэякулятом, а кончик наливался ярко-розовым цветом. — [Всхлип], нет, господин… ик, простите. Мне очень жаль. — Простить за что? — Я, я не знаю. Не знаю. Лицо пылало. Чон У всхлипывал и лихорадочно тряс головой: — Пожалуйста, господин. Я не могу. Я не хочу этого делать. Я не… Несмотря на слова, член Чон У твердел, а отчаянные мольбы «Господин» странным образом приятно звучали для Ку Вон Чже. Он раздвинул ягодицы Чон У как можно шире. Лизнул его промежность, а затем нежно коснулся языком подрагивающего розового отверстия, смачивая его слюной. Чон У задрожал, как раненая птица, снова умоляя о пощаде. — Хха… подними бёдра. — Г-господин. Господин… — Хочешь ещё одну порку? Чон У икнул, вспомнив, как его отшлёпали по ягодицам за непослушание. Нерешительно приподняв колени и бёдра, он поспешно ухватился за простыни. Ку Вон Чже томно моргнул, задержав взгляд на дрожащих белых бёдрах, на раскрасневшейся, припухшей промежности, на влажном, подёргивающемся анусе и на изгибе блестящей от пота спины. Желание стянуло нутро в тугой узел. — Возьми свои ягодицы и раздвинь их. Лицо Чон У побледнело от спокойной команды. — …Хуу, к-как? Я не знаю, как… хнгх! [Шлёп!] Огонь вспыхнул на правой ягодице Чон У. Один шлепок, и он рухнул вперёд, тихо хныча. Глаза Ку Вон Чже, прикованные к алому следу на бледной коже, потемнели от возбуждения. — Ах, больно. Больно, господин… ай! [Шлёп, шлёп!] Ещё два шлепка, на этот раз по промежности и яичкам. Напряжённая плоть дрожала и пульсировала. — Хнг… Я-я раздвину их. Раздвину. Испуганный Чон У уткнулся лицом в простыни и побелевшими пальцами ухватился за ягодицы. Он раздвинул себя, обнажив влажную дырочку. Ку Вон Чже склонил голову и глубоко вздохнул. Он надавил ладонью на копчик Чон У, а другой рукой притянул его к себе, поправляя позу. Придерживая свой возбуждённый член за основание, он прижал блестящую головку к припухшему отверстию. Чон У задрожал, напрягая мышцы. Ку Вон Чже плавно скользнул внутрь. — Хнгх, ух… ах. Судороги волной прокатились по их сплетённым телам. Толстая, твёрдая головка раздвинула вход, проталкиваясь внутрь. Чон У зарылся лицом в смятые простыни. Ку Вон Чже вошёл примерно наполовину. Чувствуя непреодолимое желание выкурить сигарету, он крепко сжал бёдра Чон У и прижал его к себе. Изящная спина юноши выгнулась. Парень задыхался, а его горячая, влажная дырочка сокращалась, глубже заглатывая член Ку Вон Чже. — Хнгх… ах… Пальцы, раздвигавшие ягодицы, скользнули вниз и вцепились в простыни. Чон У молча дрожал. Игнорируя попытки юноши вырваться, Ку Вон Чже притянул его к себе и резко вошёл. Чон У зарылся лицом в простыни. Его вход всё ещё был узким. Ку Вон Чже продолжал проталкивать твёрдый член сквозь плотное кольцо мышц, и спина Чон У выгибалась в ответ. Настойчивые движения заставляли сжимающееся отверстие скользить по члену Ку Вон Чже. — Г-глубоко, хнг… —Ты сказал, что раздвинешь их как следует. —Э-э, но это слишком глубоко. Мне страшно. Ку Вон Чже поставил колено между бёдер Чон У и раздвинул их. В попытке вырваться юноша пополз вперёд, но его схватили за талию и подтянули назад. — Хнг… хуу, ух… Частое дыхание Чон У нарушало тишину комнаты. Полная луна, выглянув из-за тёмных туч, тонкой полоской проливала на пол холодный свет. Его мерцание, рассеянное мягким освещением спальни, скользило по гладкой спине юноши. Спокойный взгляд Ку Вон Чже задержался на изящных изгибах тела мальчика. Черты Чон У были поразительно мягкими: его голова, затылок, плечи, лёгкий выступ лопаток – всё казалось хрупким и нежным. А ягодицы, обхватившие пенис Ку Вон Чже, были идеальны. Даже голые пятки выглядели невинно. — …Хуу… Ку Вон Чже схватил Чон У за лодыжки и рывком перевернул на спину. Тело юноши изогнулось, когда его мышцы сжались вокруг члена. Лёжа под Ку Вон Чже, прижатый спиной к кровати, Чон У дрожал, а его щёки, залитые слезами, пылали, как разгоревшиеся угольки. Ку Вон Чже опёрся на один локоть рядом с лицом Чон У, а другой рукой подхватил его под колено, раздвигая ноги ещё шире. Чон У, смутившись, отвернулся, когда расстояние между ними сократилось. Его грудь быстро поднималась и опускалась. — …Ух, [всхлип]. Внезапно он встрепенулся и повёл плечами. Ку Вон Чже наклонился и сильно укусил его за мочку уха. Аромат мяты, исходивший от маленького розового ушка, усилился. — Ах, не надо, щ-щекотно… — Просто лежи смирно. — Ик… нет… Ку Вон Чже провёл языком по мочке уха, а затем, придерживая свой наполовину вошедший член за основание, начал вращать им. Твёрдый ствол буравил влажные стенки, вызывая у Чон У дрожь по всему телу. Юноша запрокинул голову: — Нет… господин, нет… не надо, не вращайте так, мне не нравится… Для Чон У одновременно было так много ощущений, что ему становилось не по себе. Ку Вон Чже усмехнулся, покусывая его за ухо – забавно, сколько всего не нравилось этому мальчишке. — Когда слишком туго, его приходится проворачивать, чтобы вошло. Что? Глаза Чон У широко распахнулись, губы задрожали. Волна жадного желания снова захлестнула Ку Вон Чже. Не сдержавшись, он сильно укусил мягкую щёку Чон У, оставив на коже красный след, похожий на моти. Почувствовав, как его пожирают, Чон У всхлипнул и слабо ущипнул Ку Вон Чже за руку: — А-а, б-больно… больно, отпустите, отпустите!.. — Ха… это сводит меня с ума. Сдвинув брови, Ку Вон Чже схватил Чон У за колени, раздвинул их пошире и притянул парнишку к себе. Чон У онемел от шока. Он чувствовал, как внутри него постепенно продвигается горячий член. Ку Вон Чже схватил Чон У за запястья и зафиксировал их у него над головой. Юноша задыхался, оказавшись в ловушке из рук. Ку Вон Чже неспеша опустил взгляд на гладкие подмышки Чон У. Округлые впадинки были без единого волоска и источали особенно нежный аромат. — Отсутствие волос – это у тебя наследственное? – тихо спросил мужчина, проведя кончиком пальца по белой коже. Чон У вздрогнул, издав судорожный всхлип, отвёл глаза и прошептал дрожащим голосом: — Н-нет… э-это потому что я ещё расту. — … — Правда… я всё ещё расту… и волосы скоро появятся. Ку Вон Чже невольно улыбнулся, слегка наклонив голову. Это была не усмешка и не ухмылка – вид улыбающегося Ку Вон Чже застал Чон У врасплох. — Хорошо, тогда… – взгляд Ку Вон Чже, устремлённый на Чон У, тотчас смягчился.  – Может, мне начать с этого? Он наклонился и крепко вцепился зубами в мягкую впадину под рукой Чон У. — Хаа, ах, ик… Чон У тихо вскрикнул, задрав подбородок, пока Ку Вон Чже жадно втягивал губами нежную кожу. — Ч-что вы… Щекотно… Господин, господин! Не обращая внимания на протест, Ку Вон Чже удерживал его руку и продолжал жадно покусывать подмышку. Чон У, извиваясь, наконец вырвался и попытался оттолкнуть мужчину за плечи. Он почувствовал, как губы Ку Вон Чже дёрнулись. [Сось, чавк, шлёп.] Мягкая плоть, похожая на шёлковый тофу, таяла во рту. С каждым прикосновением сладкий освежающий запах мяты усиливался, опьяняя мужчину. Всё тело Чон У было окутано тонким ароматом, но особенно сильно он ощущался возле ушей и подмышек. От этого у Ку Вон Чже кружилась голова. — Хуу, пожалуйста, ах… [вздох]. Ку Вон Чже провёл языком по чувствительной коже Чон У вдоль изогнутой линии руки и слегка прикусил нижнюю губу мальчика: — Ммм! Мм, мммф. Он пальцами приподнял подбородок Чон У и поцеловал, продолжая двигать бёдрами. Твёрдый член двигался внутри Чон У, описывая круги по влажным стенкам его входа. Хлюпающие звуки плоти смешивались с влажными звуками их переплетённых языков. Слюна стекала из уголков приоткрытого рта Чон У. Юноша задыхался. Ку Вон Чже мягко прижал его щёку к своей ладони. Язык проник глубже в рот и кончиком прошёлся по внутренней стороне щеки. Прежде чем отступить, Ку Вон Чже обвёл языком маленький, влажный язык Чон У. Их губы разомкнулись, и юноша жадно вдохнул воздух. Его веки оставались полуприкрытыми, во взгляде угадывалось удивление и растерянность. Ку Вон Чже ощутил непреодолимое желание ощутить на вкус невинность этих глаз. ‘Почему… почему он это делает?’ Парень тревожно озирался. Ку Вон Чже вёл себя совсем иначе. Он продолжал прикасаться к нему и целовать повсюду, как если бы решил воплотить в жизнь свои прежние слова о «нежном сексе». Чон У был не в силах этого выносить: как пальцы Ку Вон Чже скользили по телу, игриво пощипывая и дразня соски; как тёплая ладонь тёрлась о гладкий живот, и шёпот о том, какой он мягкий; как влажные губы облизывали и посасывали мочку уха, а затем кончик языка нежно проводил по изгибам ушной раковины. Тело Чон У пронзали электрические разряды. Ягодицы непроизвольно напрягались, сжимая внутри член Ку Вон Чже. В тот момент, когда плотные стенки входа расслабились, Ку Вон Чже воспользовался возможностью и глубоко вошёл. — …Хик. Воздух застрял в груди Чон У, а спина выгнулась дугой. Головка размером с кулак вошла так глубоко, как никогда прежде. Набухшая до невообразимых размеров она угрожала разорвать его изнутри. Новые ощущения накрыли Чон У с головой – из его губ вырвался тихий стон: — Хаа, ааа… — Хаа, хорошо… расслабься. — Хнг, ух, ах… спереди, больно… слишком больно… Юноша изо всех сил сопротивлялся. Его сфинктер сокращался, угрожая вытолкнуть член. В возбуждении Ку Вон Чже надавил на колени Чон У, всё теснее прижимаясь пахом. Ягодицы Чон У свело от напряжения. Слегка наклонив голову вбок, Ку Вон Чже пристально посмотрел на мальчишку. Затем он положил ладонь ему на живот, помогая себе продвинуть член глубже. — …Хнгх! Он двигал бёдрами, шлёпая о влажный вход Чон У. — Ах… Внизу живота у Чон У выступил плотный бугорок. Проведя по нему пальцами, Ку Вон Чже довольно улыбнулся: — Я чувствую это. — …Хуу, ху… Чем глубже он входил, тем чувствительнее становились внутренние стенки Чон У, жадно обхватывая всю длину члена. Плоть пульсировала вокруг члена, проталкивая его вперёд. Возбуждение Ку Вон Чже росло, он лизнул розовое ухо Чон У и прошептал: — Твоя дырочка сжимается, когда ты плачешь. — Ммм, ух, ух… — Войти ещё глубже? — Аааах, нет! Нет…! Не замечая протестов юноши, Ку Вон Чже сильнее прижал его колени, широко раздвигая ноги. Чон У вскрикнул, сгорбившись от резкого движения. Внутри стало мучительно тесно. Ощущение было такое, что это не член, а большая дубина раздвигала его изнутри. Давление на внутренности нарастало, и бёдра судорожно дрожали. — …Хух. Ку Вон Чже стал плавно двигаться назад. Головка члена скользила по чувствительным стенкам входа Чон У, задержавшись у самого отверстия. Едва тугое кольцо мышц начало смыкаться, он снова уверенно вошёл внутрь, и его толстый член погрузился в юношу. — …! ‘Ахх!’ Перед глазами у Чон У взрывались звёзды. А пальцы на руках и ногах, ещё мгновение назад онемевшие, теперь неконтролируемо дрожали. Желая спрятаться, Чон У поспешно прикрыл раскрасневшееся лицо руками. Ку Вон Чже наблюдал за ним, иронично наклонив голову. Какой толк прятать лицо? Всё равно не получится скрыть ни ритмичное подёргивание ануса, ни беспомощное виляние бёдер, ни румянец на плечах. Ку Вон Чже глубоко вдохнул и снова мягко толкнулся в то же место. Его головка скользнула мимо напряжённых мышц, надавливая на припухшую простату Чон У. ‘Хнгх…’ Чон У сдержал тихий стон, его бёдра подрагивали и извивались, а колечко ануса сжималось вокруг пениса Ку Вон Чже. Одновременно из блестящей головки Чон У выделилась густая жидкость и, стекая по члену юноши, смазала его дырочку. — Ахх. Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Чон У, ты кончил? Чон У съёжился, втягивая голову в плечи. — Нет, нет, – тихо пропищал он, ещё сильнее закрывая лицо руками. – Я не кончил. — Нет? Смотри, как вытекает. — Хнг, это… это просто мой член сам по себе… Губы Ку Вон Чже слегка дрогнули: — Ты не хотел, но твой член всё равно сработал? — …Да. Парень бормотал нелепые оправдания, пока щёки краснели, как спелые яблоки. Он попытался свести колени, но Ку Вон Чже раздвинул их, обнажив розовый пенис. Эрегированный член сочился белой жидкостью. От вида обильной смазки Чон У захотелось прикусить себе язык. Жидкость стекала по члену прямо на пах Ку Вон Чже. Настоящая катастрофа. ‘В прошлый раз было просто больно.’ Взгляд Чон У метался в замешательстве. Огромный пенис, заполнявший его, по-прежнему пугал, но на этот раз ощущения были другими. Без кольца член Ку Вон Чже был гладким снаружи, но твёрдым внутри; его естественные изгибы тёрлись о чувствительную плоть, отчего по нижней части живота разливалось тепло. От этого становилось ещё страшнее. Для Чон У, прожившего такую невинную жизнь, странное и непривычное чувство превратилось в новый вид ужаса. От испуга его мышцы инстинктивно сжались вокруг члена. Выражение лица Ку Вон Чже слегка посуровело: — Ха, что за… Он схватил Чон У за одно колено и грубо раскрыл его позу, вонзившись глубже, чем перепуганный парнишка мог себе вообразить: — Ах, ой! Чон У задыхался, широко раскрыв глаза. С невозмутимым видом Ку Вон Чже продолжал толкать. Бесчисленное количество раз его бёдра двигались навстречу Чон У, а член пульсировал в самой глубине. — Ааах, ух, как глубоко…! — Вот так глубоко, – прошептал Ку Вон Чже. Парнишка не мог даже крикнуть, его взгляд остекленел. Кончик пальца Ку Вон Чже коснулся точки чуть выше пупка Чон У. Когда тот в ужасе попытался вырваться, большая рука крепко схватила его за волосы. — Не убегай. — …[Всхлип] Глаза Чон У были наполнены слезами. Ку Вон Чже с непроницаемым лицом продолжал движения, склоняясь всё ближе. — Ик, ах, ост… остановитесь, мой живот разрывается на части. Чон У содрогнулся: — По… порвалось, там порвалось, да? — Нет. Не порвалось. Не прекращая двигать бёдрами, Ку Вон Чже снова укусил Чон У за щёку. Его твёрдый член неумолимо пробирался по распухшему проходу, вены на стволе разбухли, а головка задевала чувствительные стенки внутренностей Чон У. Весь живот юноши был заполнен плотью Ку Вон Чже. Затем… — …Ха, ух. Кончик члена достиг конца прямой кишки Чон У, слегка упираясь в мягкую стенку. По телу юноши пробежала лёгкая дрожь. Ку Вон Чже прижал запястья Чон У к простыням и снова слегка подался бёдрами назад. [Бамц!] Его тяжёлые яички ударились о копчик Чон У. От удара парнишку пронзила боль в паху. Он ахнул и замер с распахнутыми глазами: — Гах, ух, хнгх… Затем твёрдый член Ку Вон Чже начал скользить в его подрагивающей прямой кишке. Ресницы Чон У затрепетали. Блестящие глаза устремились на мужчину. Лицо, склонённое над ним, было, как всегда, спокойным и прекрасным. — Приятные ощущения? – удовлетворённо спросил Ку Вон Чже. Толстый член находился глубоко в животе Чон У. Крупная ладонь легла поверх пупка юноши. Его живот, заполненный членом, заметно выпячивал. ‘Хик, хии, ух…’ Голова Чон У запрокинулась, губы беззвучно приоткрылись. Он чувствовал, что умирает. Неужели он действительно умрёт? С каждым вдохом ощущение чего-то массивного внутри усиливалось, а из перенапряжённого пениса сочился предэякулят. Их губы были так близко, что могли коснуться друг друга. Тёплое дыхание смешивалось. — Чон У, – прошептал Ку Вон Чже, крепче сжимая волосы парнишки. Он на мгновение перестал двигать бёдрами и потёрся твёрдым членом о мягкие стенки прямой кишки. Тело Чон У задрожало, а из его пениса выплеснулась новая порция предэякулята. На лице юноши отразилось недоумение – он не понимал, что с ним происходит. Его невинные глаза застилала пелена. — Чон У. — …Угх… — Ты должен отвечать, когда к тебе обращается старший. В голосе Ку Вон Чже послышались металлические нотки. Слёзы ручьём потекли по раскрасневшимся щекам Чон У. Он слабо кивнул, а его лицо исказилось страхом: — Да, да. Да, [всхлип], господин… хнгх. Затем Ку Вон Чже начал вдалбливаться в Чон У. С каждым толчком раздавался влажный, хлюпающий звук. Массивный член снова и снова скользил по конвульсивно содрогающейся прямой кишке. — Хааах…! Чон У вскрикнул, широко расставив ноги. С каждым толчком его промежность набухала, встречая шлепки напряжённой розовой мошонки, которая раскачивалась взад и вперёд. — …Это сводит меня с ума. Очарованный зрелищем, Ку Вон Чже схватил одной рукой член и яички Чон У, разминая тёплую, податливую плоть. Большим пальцем он провёл по покрасневшей промежности парня. Очевидно, он неосознанно сжал их сильнее – мальчишка перепугался и, всхлипывая, закричал, что они сломаются. Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Следует ли мне быть осторожнее с твоими орешками? — Хнг, д-да, о-осторожнее, хнг! Хик…! [Хлюп, хлюп. Шлёп.] Развратно хлюпающие звуки перекликались со скрипом широкой кровати. От сильных толчков постель под ними сотрясалась. В Чон У беспощадно вколачивались. Он едва мог дышать, его всхлипы превращались в крики. Сделав глубокий толчок, Ку Вон Чже стал тереться бёдрами. Тело Чон У дрожало, всё нутро сжималось. В глазах Ку Вон Чже сверкнул тёмный блеск. — …Хнгх, г-господин, мммф… — Да, Чон У, – тихо ответил Ку Вон Чже, а затем прижался к губам Чон У. Его влажный язык исследовал маленький рот, пока он глубже проталкивал свой массивный член в живот парнишки. Глаза Чон У уже ничего не видели. Он почувствовал ещё один резкий толчок. Углубив поцелуй, Ку Вон Чже закинул ногу юноши себе на локоть и продолжал тереться о него, проникая всё глубже и глубже. — Хнгх, мм… внутри, всё… ух, мм… нет, внутри, не… Бессвязные звуки рвались наружу, но так и не складывались в слова. Ку Вон Чже, ухмыляясь, посасывал губы и язык Чон У. Его грубые лобковые волосы тесно прижимались к гладкой промежности парня. Внутренности Чон У сжались, сдавливая член. Ку Вон Чже застонал, напрягая мышцы живота. Мощным толчком он вонзился в Чон У по самые гланды. Из горла Чон У вырвался сдавленный крик. Горячая сперма хлынула в его пульсирующие внутренности. — Хнгх… хуу, ух… — Хаа. Ха… Их прерывистое дыхание нарушало тишину ночи. Ку Вон Чже продолжал неглубоко толкаться, наслаждаясь послевкусием оргазма. Его кульминация затянулась. Он опустил взгляд, и на лице отразилось томное выражение удовлетворения. Он посмотрел на пылающие ягодицы Чон У и протянул руку, чтобы погладить их. Его пальцы сжали мягкую, податливую плоть. Он наслаждался теплом и влагой, а затем поднял взгляд – Чон У рыдал. — Хуу, [всхлип]… Свернувшись калачиком на боку, Чон У плакал. Его плечи содрогались от всхлипов. Всё, что ему оставалось – это плакать. Член Ку Вон Чже до сих пор был глубоко внутри, и от малейшего движения из отверстия вытекало ещё больше спермы. ‘Ублюдок.’ Скукожившись, Чон У думал о своём чреве, наполненном чужой спермой. Завтра у него будет болеть живот. Он просил Ку Вон Чже не кончать внутрь, но тот не послушал. — [Всхлип] выньте его, выньте его… вы ведь больше не сделаете этого снова, правда? Чон У заскулил, вытирая глаза кулаками: — Пожалуйста. К несчастью для юноши, это зрелище лишь распалило желание Ку Вон Чже. Его член по-прежнему был готов к свершениям. Он пульсировал внутри Чон У. Мужчина молча вынул свой пенис, а затем снова вошёл, действием отвечая на мольбы мальчика. Чон У застонал, вцепившись в бедро Ку Вон Чже. — Луна прекрасна, – прошептал Ку Вон Чже, откидывая со лба Чон У влажные от пота волосы. – Луна прекрасна, Чон У. Влажные ресницы Чон У затрепетали. Мягкий лунный свет отражался в его ясных глазах, устремлённых в открытое окно. Ку Вон Чже усмехнулся и прижался губами к опухшим векам юноши. Он целовал и посасывал тёплую, мягкую кожу. Чон У тихонько вскрикнул. Ку Вон Чже прижал Чон У к простыням и снова вошёл в его мокрую дырочку. Возобновив толчки, на этот раз он двигался уже в неспешном темпе. Луна висела высоко в небе. Чон У проснулся, когда за окном уже светлело. Он не понимал, был ли это обморок или тяжёлый сон. Открыв глаза, юноша осознал: ‘…Он всё ещё внутри.’ Он чувствовал Ку Вон Чже позади себя. Его тёплое тело, твёрдую грудь, тяжёлую руку и толстый член, погружённый в него. ‘Что мне делать?’ Он сонно моргнул и прикусил губу. Ку Вон Чже намеренно оставил его там? Или просто забыл вынуть? В любом случае, Чон У ощутил смесь тревоги и отвращения. Ему хотелось выбраться из постели, вырваться из объятий мужчины, но он не мог пошевелиться – боялся разбудить его. Как же он сильно ненавидел Ку Вон Чже! Глаза горели, а нос пощипывал. Чон У так много плакал прошлой ночью, что теперь слёзы казались жгучими. Юноша шмыгнул носом, сжимая в руках наволочку, и осторожно пошевелил бёдрами. [Хлюп. Чвак.] Сердце бешено заколотилось от этих тихих влажных, хлюпающих звуков. Он замер, вслушиваясь в ровное дыхание Ку Вон Чже. Собравшись с духом, Чон У начал выбираться из объятий мужчины. Поджав губы, он сначала аккуратно убрал большую руку со своей талии. Потом, заёрзав, как червячок, и начал медленно двигаться. Застрявший глубоко в животе пенис постепенно выскользнул. Чон У ощущал, как головка задевает внутренности. Он чувствовал, как семя вытекает из их соединённых тел. Лоб покрыл холодный пот. И вот, когда дрожащие пальцы дотянулись до прикроватной тумбочки, член Ку Вон Чже полностью выскользнул. Чон У ахнул, поспешно закрыв рот рукой. Поток спермы хлынул из растянутого отверстия. Его охватило желание убежать. Проглотив беззвучный крик, он скатился с кровати и приземлился на пол с глухим стуком: — Ух… Юноша застонал, хватаясь за больную поясницу, а потом с опаской посмотрел на кровать. К счастью, мужчина не шевельнулся. Даже во сне он выглядел пугающе. ‘Смогу ли я ходить?’ Внезапный вопрос ввёл его в ступор. Ночь с Ку Вон Чже была действительно напряжённой. Несколько раз Чон У приходил в сознание, и каждый раз Ку Вон Чже нагибал его в разных позах. Ближе к рассвету он усадил мальчишку лицом к себе, обхватив талию ногами. Вот тогда измученному парнишке показалось, что тот действительно пытается его убить. Сейчас, сидя на полу, Чон У взглянул на своё тело и ахнул. Ступни, икры, бёдра, живот, грудь и руки – всё тело было покрыто засосами и следами от зубов. Каждый сантиметр кожи носил метку этого человека. ‘Если подумать, у меня и щёки искусаны…’ Веки и губы казались тяжёлыми и опухшими. Чон У пополз к большому зеркалу в углу спальни. Оказавшись перед ним, он застыл в изумлении. Взъерошенные волосы торчали в разные стороны, как воронье гнездо. Шея, уши, щёки и даже веки были покрыты синяками. Губы, как и ожидалось, распухли и потрескались. В местах, где лопнула кожа, красовались маленькие ранки. Он выглядел избитым с головы до ног. Кожа у Чон У была настолько чувствительной, что даже лёгкое прикосновение оставляло на ней след. Ку Вон Чже кусал и сосал его всю ночь – такие отметины были неизбежным результатом. Чон У почувствовал себя несчастным: — Что это…? Всё выглядело слишком ужасно. — Как я могу выйти на улицу в таком виде…? Ему было жутко стыдно показаться кому-либо в таком состоянии. Хотелось спрятаться ото всех. Неужели ему придётся целый день провести под одеялом? Мысли тревожно кружились в голове. Чон У чувствовал себя жалким и расстроенным. Он сел перед зеркалом, прижав колени к груди. Вдруг позади раздался какой-то шум: — Что ты здесь делаешь? Чон У замер, слёзы отступили. Он с трудом сглотнул и уткнулся лицом в колени, боясь поднять голову и увидеть в зеркале отражение Ку Вон Чже. — А. Опять плачешь. — … — Ты и во сне плакал. Низкий голос Ку Вон Чже был с хрипотцой. Мужчина наклонился, залюбовавшись следами на теле Чон У. Плакать во сне – какой удивительный талант. «Бабушка. Бабушка», – губы Чон У, шевелившиеся во сне, были похожи на вишни. Ку Вон Чже, лёжа рядом и опираясь на один локоть, наблюдал за ним. Он целовал губы, пробуя их на вкус, а затем, не в силах сдержаться, снова овладевал юношей. Помолчав, Ку Вон Чже заговорил обманчиво мягким голосом: — Пойдём умываться? Чон У покачал опущенной головой. Голос Ку Вон Чже понизился: — Умыться или вернуться в кровать? — У-умыться. Умыться… ух. Услышав поспешный ответ, Ку Вон Чже, как пушинку, подхватил его под руки и положил себе на плечо. Высота была головокружительной. Чон У задрыгал ногами, а затем быстро обмяк после резкого шлепка по ягодицам.