История Злодея

Глаза Чон У покраснели, а в горле стало горячо. Парень сглотнул и, опомнившись, склонил голову: — Спасибо за всё. …Берегите себя на обратном пути. После того как руководитель Чон уехал, Чон У долго топтался у входа, не решаясь войти, и просто ходил туда-сюда. Лунный свет отчётливо отражался на поверхности небольшого озера вдали. ‘— Чего ты на самом деле хочешь? — Жить обычной жизнью…’ Похоже, это был не сон. Кивнув сам себе, он тихо вошёл в дом и осторожно оглядел пустую гостиную. Павильон для VIP-гостей в Довонхяне и номер в отеле были около трёхсот квадратных метров. Проведя несколько месяцев в просторных и роскошных апартаментах с целым штатом сотрудников, Чон У вернулся в этот старый дом спустя четыре года. Он словно вошёл в кукольный домик – маленький и уютный, почти нереальный. ‘Я выйду и вернусь.’ Это были его последние слова. Неужели это означало, что он отпускает его? Размышляя об этом, Чон У обошёл комнаты и провёл пальцем по зарубкам на дверном откосе возле кухни, где каждый год отмечали его рост. Он заглянул в маленькую комнату, которую недолго занимал в старших классах, и осмотрел спальню своих сварливых тёти и дяди. Вернувшись в гостиную, заметил на двери, ведущей к террасе, знакомый талисман. Такой же висел в павильоне Ку Вон Чже в Довонхяне. Помедлив, Чон У протянул руку, чтобы сорвать его, но в итоге отвернулся. Затем тихо опустился на пол посреди гостиной и открыл сумку с одеждой Чу Хе, которую оставил руководитель Чон. — … Там лежало около двухсот миллионов вон наличными – он думал, что потерял их. Наверное, сумку нашли во время погони. Ещё там был электрошокер, который дала Чу Хе. И браслет из желудей. Чон У удивлённо взял его в руки и внимательно рассмотрел. Это был действительно тот самый браслет, который он смастерил сам. Чётки были хорошо спрятаны в кувшине в саду павильона в Довонхяне… неужели Ку Вон Чже их нашёл? ‘Я выйду и вернусь.’ Держа браслет, юноша подтянул колени к груди и обхватил их руками. Было ли это от скуки? Или же проявлением доброты? Если не это, то что за перемена с ним произошла? Как бы то ни было – теперь это не имело значения. Лишь сейчас Чон У по-настоящему ощутил разлуку, которую не смог в полной мере прочувствовать, увидев бабушкин дом. Больше не будет заточения. Он сможет навещать бабушку, когда захочет. Больше не будет моментов стыда, больше не придётся плакать, закрыв лицо руками, и содрогаться от ненависти и обиды. Он был счастлив. Чон У размышлял об этом, и на глаза навернулись тихие слёзы, похожие на капли росы. Желая спрятаться от всего мира, юноша свернулся калачиком и уткнулся лбом в колени. — Прощай… Тихий голосок разнёсся по пустому старому дому.

***

Ку Вон Чже только что проснулся и медленно открыл глаза. Это был тихий момент перед рассветом, когда первые лучи проникали в спальню. Тело, словно погружённое в воду, тяжело вдавилось в матрас. Он несколько раз глубоко вдохнул, стряхивая тягучую вялость. Сжал простыню и с трудом поднялся, но сознание оставалось мутным. Похожее состояние бывало у него по утрам перед поездкой в Довонхян прошлой осенью. Ку Вон Чже подошёл к одному из окон спальни, чтобы разогнать сонливость от этой унылой тоскливой обстановки. Закурил крепкую сигарету, глядя на город внизу. Когда стало светлее, он вышел из спальни, чтобы выполнить обычный комплекс упражнений. Шаг за шагом. После тренировки направился в ванную. И вдруг ему почудилось, что откуда-то доносится звук босых ног, шлёпающих по мрамору. Едва уловимое видение тут же растворилось в тишине. Мужчина быстро отогнал это наваждение и уверенным шагом пошёл дальше. Включил душ, и из крана полилась тёплая вода. — Директор, будете завтракать? — Да. Приняв душ и аккуратно побрившись, он надел костюм, приготовленный прислугой. Часы выбрал сам. Ку Вон Чже поправил воротник рубашки, завязал галстук и застегнул жилет. К этому моменту стало совсем светло. В ослепительных лучах утреннего солнца он невольно вспомнил картину: нежные бледные ступни, похожие на белые цветы, торопливо прячутся под тёплое одеяло, спасаясь от холода. Сдержав вздох, мужчина вышел из спальни и направился в столовую. Ему подали корейские блюда, от которых поднимался пар. Прозрачный грибной суп, аккуратно приправленные овощи, белый рис, жареная рыба кальчи и сушёная гульби. Рука, потянувшаяся к ложке, замерла в воздухе. Опять. Вспомнив розовые кончики пальцев, которые заботливо раскладывали любимую рыбу поверх риса, он ощутил внезапную усталость. Пытаясь снять напряжение, прижал пальцы к переносице. Посидел в таком положении ещё какое-то время. — … Мужчина продолжил не спеша есть. В столовой, залитой зимним солнцем, изредка позвякивали приборы. Ку Вон Чже встал, так и не доев до конца. К нему подошёл секретарь Чхве: — Молодой господин, вы едете на работу? — Да. Пока секретарь Чхве сверял расписание, слуги у входа выстроились в ряд и поклонились. — Как насчёт обеда с Председателем? — Передайте, что буду в офисе к часу дня. Ку Вон Чже коротко взглянул на кланяющихся слуг и позволил одному из них накинуть себе на плечи пальто. В холле, наполненном гулом многочисленных шагов, царила всё та же скучная атмосфера.

***

За ночь деревню засыпало толстым слоем снега, который к утру начал таять. Чон У встал рано, убрал снег во дворе, вскипятил воду и сварил кофе. Сидя в одиночестве на террасе, он почувствовал себя повзрослевшим. Тропа на заднем склоне горы выглядела ухоженной. Её привели в порядок после того, как неподалёку построили таунхаусы. Чон У отправился искать старое дерево дзельквы, где в детстве играл в прятки, но нашёл лишь его гнилой ствол, крепко вросший в мёрзлую землю. Попробовал откопать под снегом жёлуди, но так и спустился с горы ни с чем. Засунув руки в карманы пуховика, он бродил без цели. В тени было прохладно, но на солнце воздух ощущался мягким и освежающим. Добравшись до берега озера, где в детстве бросал камешки в воду, он достал телефон и позвонил бабушке. Она не ответила – наверное, спала. «Я удивлён, что ты позвонил.» В конце концов, после долгих раздумий, он решил позвонить Хван Сон Ёну. К счастью, его давно выписался из больницы и заменили сломанный передний зуб. Он сказал, что бандиты из EM Construction пришли и выплатили крупную компенсацию в несколько миллионов вон. Переступая с ноги на ногу на подтаявшем снегу, Чон У тихо произнёс: — Прости. Я ничем не помог, когда тебя избили. «Нет. Это я должен извиняться. Я тогда попытался сделать с тобой что-то странное…» На мгновение повисла неловкая пауза. «Он тебя бил?» — Нет. На самом деле, это Чон У ударил Ку Вон Чже в машине, хоть и случайно. Конечно, после этого парнишка от страха не мог смотреть в глаза, но всё же утешал себя мыслью, что смог ответить за избиение друга. Если подумать, с учётом разницы в силе ему следовало ударить ещё раз пять. «Ты с тех пор взаперти?» Услышав этот вопрос, Чон У на мгновение опустил взгляд: — Нет. Тот человек… отпустил меня домой. «Правда?» — Да. Я сейчас в родном городе. ‘Не знаю, что и думать. Я до сих пор не верю в это.’ Бродя по местам, по которым так скучал, Чон У иногда ощущал себя на краю света – хотя и обрёл жизнь, которую так отчаянно желал. Но без него. В такие моменты он задерживал дыхание и оглядывался. Даже белые облачка пара изо рта казались какими-то нереальными. Хван Сон Ён заговорил с подозрением: «Слушай, он тебя правда отпустил? Нет никаких типов, которые за тобой следят?» Чон У и сам подозревал это, поэтому последние два дня бродил по деревне, делая вид, что придаётся воспоминаниям. Слежки не было. Ку Вон Чже наконец отпустил его. «…Тогда можно я тебя навещу?» – пробормотал Хван Сон Ён. Чон У помолчал секунду, поджав губы. — Если пообещаешь не делать ничего странного. Хван Сон Ён тихо засмеялся. Они договорились встретиться при случае и попрощались. Чон У стоял в одиночестве у озера. При каждом порыве ветра по воде пробегала лёгкая рябь, словно напоминание о том, как образ того мужчины вновь и вновь вторгался в его тихую повседневную жизнь, тревожа сердце без всякой причины.

***

— Нужно начать с учёбы, – не переставая твердил Чхве Гю Джин. Он примчался сразу, как только узнал новости. Чон У, стоя на цыпочках у яблони в углу двора, пропустил его слова мимо ушей. — Ты же говорил, что завидуешь тому, что я продолжаю учиться. — Завидую. Чон У тоже хотелось продолжить образование, но сейчас ему нужно было отдохнуть. Требовалось время, чтобы освоиться в этой внезапно изменившейся ситуации. Юноша вздохнул и принялся аккуратно срезать разросшиеся ветки садовыми ножницами. [Чик-чик.] — Где ты этому научился? – спросил Гю Джин. — В Довонхяне. При упоминании Довонхяна Гю Джин замолчал. Стояла прекрасная погода. Зимнее солнце мягко окутывало своими лучами домик из красного кирпича. Чон У в перчатках возился в саду, а Чхве Гю Джин сидел за столом на тёплой террасе и беззаботно чистил апельсин. Рядом стоял открытый ноутбук, который он притащил в качестве подарка на новоселье. Гю Джин учился в университете в другом городе, но на каникулы вернулся к родителям. Оказалось, что и другие его друзья тоже приехали сюда на каникулы. В школе Гю Джин учился не так хорошо, как Чон У – он-то был отличником. Гю Джин считал, что не стоит попусту терять время, откладывая получение образования. Чон У в конце концов усмехнулся: — Я ещё молод. Так что сначала поработаю, накоплю немного денег, а в следующем году начну нормально готовиться. — Молод? Эй. Нам через несколько дней по двадцать два. В эпоху Чосон у нас уже было бы по пятеро детей. — Да? Что ж… время и правда летит. Двое двадцатиоднолетних парней вели серьёзный разговор. На самом деле у Чхве Гю Джина была целая гора вопросов, которые он хотел задать Чон У, но вместо них он довольствовался ничего не значащими фразами. В процессе беседы выяснилось, что Ку Вон Чже выкупил и вернул этот дом. Гю Джин надеялся, что когда Чон У сбежал, его не поймают. Но, судя по всему, его другу пришлось несладко. Впервые он видел Чон У таким худым. Чхве Гю Джин оглядел дом с законченным ремонтом и новой мебелью и с раздражением спросил: — Зачем этому типу делать для тебя всё это? Чон У ответил, еле шевеля губами: — Не знаю… — Вы договорились больше не видеться? — Ещё не уверен, Гю Джин. Но судя по тому, как всё складывается… Он не договорил и кивнул. Похоже, Чон У не знал, что Чхве Гю Джин в прошлый раз встречался и разговаривал с Ку Вон Чже. Поэтому Гю Джин решил сделать вид, что ничего не знает, и сменить тему. Чон У сейчас казался немного другим. Чхве Гю Джин, доел апельсин и принялся украдкой наблюдать за юношей, стоявшим у стены. — … Другу говорить такое неловко, но когда Чон У вот так смотрел вдаль с безмятежным лицом, в нём сквозила какая-то необъяснимая, чистая чувственность. Такая, что наблюдавший в замешательстве невольно отводил взгляд. В то же время, в нём присутствовало неповторимое чувство опустошения, как если бы он беззвучно плакал в одиночестве, не проливая слёз. От этого Чхве Гю Джину становилось не по себе. — Зачем тебе подработка? – проворчал Чхве Гю Джин. – Он же отдал тебе дом и сказал, что будет выплачивать ежемесячное пособие, разве нет? — Я не собираюсь пользоваться этими деньгами. И если я могу работать, то буду работать. Какой смысл сидеть сложа руки? — Почему ты никогда не можешь просто посидеть спокойно? — Мне нужно много зарабатывать. Ты знаешь, сколько унизительных ситуаций случается, когда у тебя совсем нет денег? – пожаловался Чон У. Чхве Гю Джин, до сих пор живший за счёт родителей, никогда до конца не понимал этого в Чон У. Тот с детства всегда совмещал учёбу с подработками. Было бы здорово, если бы он мог жить более расслабленно – отдыхать когда нужно и работать когда необходимо – но Чон У всегда куда-то бежал, словно кто-то гнался за ним по пятам. Он хотел, чтобы Чон У наконец было хорошо и спокойно. Чхве Гю Джин подпёр щёку рукой и задумался, насвистывая мотив из их детства, потом сказал: — Чон У. — Чего? — Ты скоро поедешь к бабушке? — Ага. — Можно и мне с тобой? — Да, – тихо ответил Чон У и снова взял секатор.

***

После полудня Чон У начал собираться. — Ты куда? — Хочу купить семян для сада и кое-что из продуктов. Чхве Гю Джин, дремавший на диване, тут же вскочил, чтобы пойти с ним. Чон У надел уютный голубой пуховик, обмотал шею пушистым белым шарфом и на секунду замер. Вспомнился лёгкий запах табака – большая рука с выступающими венами помогала ему одеться, а синеватый дымок таял на ветру перед глазами. Паренёк тряхнул головой, отгоняя воспоминание, торопливо надел кроссовки и проверил дверь. — Теперь только машины не хватает, – выходя из дома, обернулся Гю Джин. Чон У слегка пожал плечами: — Зачем мне машина, если у меня даже прав нет? — В соседнем городе есть автошкола. — Ну, да. — Эй, кстати, – глаза Чхве Гю Джина загорелись. – Ты же помнишь Кан Сан Джуна? — Кан Сан Джун… Чон У пробормотал это имя с недовольной миной – одна мысль о нём уже начинала раздражать. — Он стал евнухом. Не веря ушам, Чон У расхохотался: — Что ты имеешь в виду? — Серьёзно. Джэ Ён иногда с ним общается. Он куда-то ездил с Кан Сан Джуном, а вернулся весь побитый. Чон У хмыкнул и пошёл вперёд, решив, что это его не касается. Будь то правда или нет – особого интереса или любопытства у него не было. Добравшись до центра города, они сразу направились в супермаркет. Откуда-то доносились рождественские песни. Завтра наступал канун Рождества. Чон У задумался, что приготовить для бабушки, когда он поедет к ней. Выбор остановил на тушёной говядине, потому что её легко жевать. Центр городка, тихий в послеполуденный час, был украшен разноцветными огнями – всё вокруг дышало атмосферой праздника. На душе стало светлее, поэтому в супермаркете, помимо продуктов и семян, он положил в корзину миниатюрную ёлочку и несколько украшений. Пока Чон У разглядывал красную киноа на ладони, Гю Джин ворчал про их давний план выпить после вступительных экзаменов. Подумав, Чон У решил взять бутылку вина за тридцать тысяч вон и штопор. — С этого даже не опьянеешь. Игнорируя брюзжание Гю Джина, Чон У напоследок взял молоко и нарезанный хлеб. Когда они вышли из супермаркета с кучей пакетов, день уже клонился к вечеру. — Ого, Ён Чон У. Сколько лет, сколько зим. — Надо же, объявился. Они заглянули в кафе, где встретили старых друзей. Одноклассники, собравшиеся в соседнем компьютерном клубе, примчались, когда получили сообщение от Гю Джина. Заказали напитки, сели вместе и окунулись в непринуждённую беседу. Он знал, что не только Гю Джин, но и другие его друзья подвергались давлению со стороны людей Ку Вон Чже. Но все, будто сговорились и не поднимали эту тему. Им не терпелось увидеть дом, который Чон У смог вернуть. — Тогда давайте сегодня закажем курицу и поедим её у Чон У. Каким-то образом это решение пришло само собой. Шумно болтая, они вышли из кафе. Короткий зимний день подходил к концу, и небо окрасилось в нежные золотые тона. Мигающие огни украшали голые деревья вдоль террасы возле кафе. Чон У, тихонько вздохнув, замедлил шаг и огляделся. ‘Я выйду и вернусь.’ Эта фраза эхом отдалась в ушах, как слуховая галлюцинация. Всё вокруг вдруг показалось странным. Улицы, горы, здания, лица друзей – всё будто изменилось, только названия остались прежними. Он попал в совершенно другой мир. — Разве не лучше взять пиво заранее? — Да, с доставкой выйдет дороже. Где-то на заднем фоне слышались голоса друзей, обсуждающих, стоит ли идти в круглосуточный магазин или нет. Компания мирно прогуливалась по знакомым местам, но Чон У постоянно оглядывался по сторонам. Гю Джин, заметив это, подошёл ближе и тихо спросил: — Ты в порядке? — …А? Чон У обернулся с отсутствующим видом, а Гю Джин, облизнув губы, произнёс: — Ты и тот человек… Он не договорил. ‘Тот человек.’ Чон У молча шёл вперёд, догоняя друзей. По непонятной причине его дыхание участилось, словно кто-то ударил в уязвимое место, о котором он даже не подозревал. ‘Иди сюда.’ Этот человек всегда звал его вот так – а потом спокойно наблюдал, как он подходит. Юноша вспомнил чёрные глаза, которые следили за каждым шагом, за каждой эмоцией, не упуская ни единой детали. Вскоре впереди показались знакомые очертания дома, а у ворот стоял большой блестящий чёрный седан. Был тот час, когда красные и золотые цвета заката сливались друг с другом. Внезапно шумные голоса друзей перестали существовать. Чон У остановился. Чёрное пальто мужчины колыхнулось на лёгком ветру. Табачный дым, окутывавший волосы и элегантный серый костюм, рассеялся на ветру. В левой руке виднелся небрежно зажатый букет синих цветов. Ку Вон Чже, погружённый в мысли, стоял с опущенной головой. Он обернулся – его чёрные глаза, отражавшие свет заката, пристально смотрели на Чон У: — Я вернулся. Низкий голос и такой спокойный взгляд. На мгновение всё вокруг исчезло. Почудилось, что он попал в ловушку, где в мире существуют только они двое. — Кто это? — Чёрт, он такой красавчик… Голоса друзей, выражавшие настороженность и восхищение, вернули Чон У в реальность. Когда окружающие звуки вновь начали доноситься до его сознания, он наконец смог дышать. Чон У растерялся и, прикусив нижнюю губу, поднял взгляд. Тело дрожало. Хотелось куда-нибудь убежать. ‘Ну, что за человек.’ Сердце Чон У бешено колотилось, а глаза начали краснеть. Вид этого мужчины перед собой вызвал скорее замешательство, чем злость. Тем временем Ку Вон Чже невозмутимо докурил сигарету с видом, будто ничего не произошло. Чон У потерял дар речи. — Эй, Чон У, – Чхве Гю Джин, до этого молча наблюдавший, встал рядом. – Зачем он здесь? ‘Не знаю…’ Чон У проглотил ответ вместе со стоном и нерешительно обернулся к друзьям: — Э-м, извините. Похоже, нам придётся поесть курицу в другой раз. Парни нехотя закивали, бросая подозрительные взгляды в сторону высокого силуэта вдали. На лице Гю Джина читалась куда бóльшая настороженность, чем у самого Чон У. Гю Джин с тревогой спросил: — С тобой всё в порядке? Чон У попытался улыбнуться и кивнул: — Да. Со мной всё в порядке. ‘…Со мной всё должно быть в порядке, правда?’ Думая об этом и судорожно сглатывая, Чон У ждал, пока друзья уйдут. Они шли по тропинке и с любопытством оглядывались. Когда их фигуры скрылись из виду, послышался низкий голос: — Как поживаешь? — … — Обычно и счастливо. Чон У с приоткрытым от изумления ртом недоверчиво смотрел на мужчину. На бледном лице появился румянец. Ку Вон Чже озадаченно наблюдал за трепещущими ресницами и с лукавым видом слегка наклонил голову: — Так и будешь держать меня здесь? Солнце почти скрылось за горизонтом, и на фасаде дома зажглись фонари. В темноте влажные, полные тревоги глаза Чон У беспокойно метались по сторонам. Букет и Ку Вон Чже. Несовместимое сочетание. Чон У замечал это и раньше: этот человек обладал талантом драматизировать ситуацию. Юноша глубоко вдохнул, чтобы держаться на ногах ровно, и осторожно заговорил: — Вы приехали слишком внезапно, Директор. — Мне есть что сказать. Сердце резко кольнуло. Что сказать? Будет ли он снова угрожать, используя дом как рычаг давления? — Что именно…? — Зайдём внутрь. — … ‘Возьми себя в руки.’ Чон У напомнил себе об этом, волоча ногами. Он встал перед воротами и со скрипом открыл их. Едва вошёл, как сзади послышались знакомые шаги. В отличие от его собственных – торопливых и растерянных – шаги Ку Вон Чже звучали неспешно. ‘Что он собирается сказать? Что он вообще может сказать?’ В голове всё перемешалось. А в доме – шаром покати. Нечего даже предложить такому важному человеку. Смущённый Чон У засуетился на кухне, не успев снять шарф. Из запасов – только пакетики традиционного чая, купленные для бабушки, и упаковка растворимого кофе. Шея начала потеть, и он почувствовал себя глупо. Прикусив губу, юноша запоздало повесил верхнюю одежду и поставил воду для чая. К тому времени Ку Вон Чже уже вошёл в дом и сел на низкий диван, закинув ногу на ногу. Его взгляд устремился куда-то вдаль, за террасу. Там виднелось озеро, отражавшее красные блики заката. — … Мужчина смотрел в окно, но прислушивался к звукам внутри дома. Знакомые лёгкие шаги. Этот мальчишка всегда был тихим. Как снег, поглощающий шум и погружающий мир в безмолвие, его маленькое прозрачное тело вбирало в себя всё вокруг. Мужчина глубоко вдохнул, наконец обретя возможность дышать. Нежный аромат мяты и звуки посуды, доносящиеся с кухни, заполнили чувства. В доме царила лёгкая и невероятно спокойная атмосфера. Вскоре шорохи стихли, и Чон У вышел в гостиную: — Я могу предложить только это. Парень осторожно поставил дымящуюся кружку. Тёплый чай из семян кассии. Ку Вон Чже коротко бросил «угу», глядя на покрасневшие кончики пальцев. Диван был рассчитан на двоих, а другого места, куда можно сесть, не нашлось. Чон У помедлил и опустился на пол по другую сторону журнального столика. Достал из пакета с покупками печенье и выложил на стол – тем самым проявив гостеприимство. Стало чуть легче. Затянувшееся неловкое молчание ощущал лишь один человек. Незваный гость не дул на горячий напиток и не произнёс ни слова. Он просто пил чай мелкими глотками. Ку Вон Чже молчал, и Чон У чувствовал удушающее напряжение. ‘Было бы лучше, если бы он просто перевернул стол и сказал: «Что это ты мне подаёшь?»’ Задумавшись об этом, Чон У обхватил кружку бледными замёрзшими пальцами и прикусил губу. Всё выдавало его тревогу. Это напоминало сцену, где должник трясётся перед бандитом, пришедшим за деньгами. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Они сидели лицом к лицу, но молчание между ними ощущалось как расстояние в световые годы. Не выдержав гнетущей тишины, Чон У заговорил первым: — Зачем вы приехали? — Потому что хотел тебя увидеть, – без колебания ответил мужчина. Чон У на мгновение забыл, как моргать. Смысл услышанного никак не укладывался в голове. В добрых глазах промелькнуло смятение, а тонкие, словно нарисованные карандашом брови чуть приподнялись. Прежде чем юноша успел побороть изумление, Ку Вон Чже добавил с безмятежной улыбкой: — Так что, может, начнём встречаться? ‘Этот человек сошёл с ума.’ — В качестве прелюдии к браку. ‘Это единственное объяснение.’ — … Замешательство нарастало. Ку Вон Чже был невозмутим и спокоен, как будто предлагал поесть. Чон У принялся мучительно соображать, есть ли у слов «встречаться в качестве прелюдии к браку» какой-то иной смысл, помимо очевидного. Всё это казалось нереальным. Спустя долгое время парнишка пролепетал пересохшими от напряжения губами: — Что вы только что сказали? — Я предлагаю начать встречаться. — …Вы шутите? — Нет. Я серьёзно. Ку Вон Чже сдержанно улыбнулся. — Разумеется, решение за тобой. Но за этим стояла непоколебимая решимость добиваться своего, пока не получит желаемый ответ. Чон У это чувствовал. Он беззвучно вздохнул – в висках стучало. Встречаться с ним? Немыслимо. С этим человеком подобное казалось совершенно невозможным. — Разве не хочешь? А ведь это говорил тот же человек, что улыбался ему осенью и предлагал зайти в его павильон. Тогда Чон У был слишком напуган, чтобы ответить. Но сейчас он посмотрел на мужчину, сдерживая дрожь: — Нет. Не хочу. Я никогда не захочу встречаться с кем-то вроде вас. — Почему? Мужчина, владеющий баснословным состоянием, слегка склонил голову набок. Его лицо с утончёнными чертами оставалось невозмутимым. — Разве кто-то вроде меня не отличный вариант? — … — Тебе же нравится моё лицо. Чон У от изумления открыл рот. Шея моментально взмокла. — Нет, совсем нет… Я же говорил – вы совершенно не в моём вкусе. — Ты сказал, что я красивый. У парня вмиг порозовели плечи и лицо. Уголки губ Ку Вон Чже дёрнулись вверх. ‘Это катастрофа.’ У Чон У от стыда перехватило дыхание: — Бабушка говорила, что мужчины не живут за счёт внешности. — Нет. Лицо мужчины – его капитал. — Нет! Главное – сердце мужчины. Доброе сердце. Он понимал, что это похоже на детский спор, но остановиться не мог, потому что считал этого мужчину худшим из возможных вариантов. Чон У сильно прикусил губу и привстал, уперевшись трясущейся рукой о стол: — Разве вы не отпустили меня? ‘Отпустил?’ Ку Вон Чже тихо усмехнулся. Для него понятие «отпустить Чон У» было немыслимым. Он позволил мальчишке остаться здесь, чтобы дать ему отдышаться, но это было временно. С самого начала вокруг дома установили камеры для безопасности, хотя Чон У об этом никто не сказал. Это было нелегко. Ку Вон Чже, чья жизнь была простой и понятной, внезапно обнаружил, что рядом с этим мальчишкой всё усложнялось, становилось запутанным, ничего не складывалось воедино и не шло по плану. Однако, как и в прошлом, когда он впервые признал своё желание обладать этим юношей, Ку Вон Чже принял нынешнюю ситуацию со спокойствием. Он поднял холодный взгляд на Чон У. Юноша с покрасневшими от гнева глазами был похож на свежий, невинный тюльпан, от которого невозможно отвести взгляд. — Вы отослали меня, не сказав ни слова. А теперь вдруг явились. Зачем вы это делаете? — Ты не хотел оставаться в отеле. Я уважаю твоё решение. — Тогда зачем появляетесь, если уважаете моё решение? — Уважение – это уважение, а желание видеть тебя – это желание видеть тебя. Ку Вон Чже посмотрел на юношу, едва слышно вздохнув. — Чон У. В глубоком и спокойном взгляде не было и тени гнева. — Я приехал, потому что хотел тебя видеть. Вот и всё. Он хотел заполучить Ён Чон У. Это было самой ясной и неизменной истиной – с самого начала и до сих пор. — … Угасающие остатки заката проникали сквозь окно террасы, освещая профили двух людей, смотревших друг на друга. Полностью окружённый этим человеком, Чон У вновь почувствовал себя не способным пошевелиться. Мир начал отдаляться – ничего не было видно. Отчётливо различались лишь голос и глаза Ку Вон Чже. Это только сильнее сбивало с толку. ‘Зачем этот человек снова и снова приходит ко мне?’ Юноша не мог избавиться от пугающего и тревожного чувства, что находится под влиянием манипуляций, несмотря на кажущуюся безобидность ситуации. Его растерянный разум был одержим желанием больше не поддаваться на уловки. — …Пожалуйста, уходите, – упрямо прошептал Чон У. Юноша поднял на мужчину ясный, полный смятения и печали взгляд. Сердце билось так быстро, что причиняло боль. — Вы сказали, что отправили меня сюда, потому что уважаете моё решение. Ку Вон Чже молча согласился. — Я буду усердно работать и обязательно верну стоимость этого дома. Мне очень жаль, но, пожалуйста, допейте чай и уходите… Вот чего я хочу прямо сейчас. Когда он вот так осмеливался противостоять, Ку Вон Чже обычно осаживал его взглядом и использовал острые, как лезвие, слова, глубоко ранящие сердце Чон У. Так было до недавнего времени. Поэтому от страха парень зажмурился. — Хорошо, – прозвучал спокойный голос, словно ничего и не было. Чон У, не веря ушам, осторожно открыл глаза и посмотрел на мужчину, который уже стоял и надевал пальто. — Но я вернусь. Завтра, послезавтра – каждый день, если понадобится. — Директор. — Давай серьёзно подумаем о наших отношениях. — … — Вместе. ‘Вместе…’ Чон У невольно повторил это слово. Дыхание перехватывало. Взгляд Ку Вон Чже, смотревшего сверху вниз, оставался спокойным и непоколебимым. Как незыблемая, неподвижная гора, которую невозможно сдвинуть или стереть.

***

‘Он говорит, брак.’ Чон У с силой опустил нож на разделочную доску, разрезая говядину. После ухода Ку Вон Чже возникло ощущение, будто его накрыло взрывной волной. Чон У остался один и принялся суетиться между раковиной и столешницей, готовя еду для завтрашнего визита к бабушке. Замариновал мясо со специями, отдельно сделал томатный соус, обжарил овощи на сковороде. В разгар всей этой суеты он обернулся и заметил на столе синий букет. ‘Брак.’ Это слово снова всплыло в памяти. Лицо то и дело заливалось жаром от абсурдности происходящего. В конце концов Чон У умылся холодной водой. Предложение встречаться само по себе было смехотворным, но однополый брак в Корее был и вовсе из области фантастики. Однобокий подход этого человека не знал себе равных. ‘…Но если он действительно захочет – разве это будет так уж сложно?’ От этой мысли стало не по себе. ‘Так что, может, начнём встречаться? В качестве прелюдии к браку.’ Если подумать, сегодня всё было немного иначе. В отличие от его обычных внезапных, призрачных появлений, от которых леденела кровь, он приехал заранее и тихо ждал. ‘Я предлагаю начать встречаться.’ Может быть, эти слова были частью проявления «уважения». Как и этот дом, и временная свобода. Для Чон У любовь была синонимом понимания, заботы и уважения. Отношения без боли, обмана и принуждения. Он считал, что с Ку Вон Чже такое исключено. Об этом он даже никогда не задумывался. Сама идея встречаться с ним выглядела, как попытка поймать облака. Связь с подобным человеком была немыслима – Ку Вон Чже по-прежнему ощущался слишком высокомерным, слишком далёким и слишком пугающим. Подавленный, Чон У прижал полотенце к мокрому лицу, пытаясь отогнать нахлынувшие мысли. Повесил букет вверх ногами у окна – пусть сохнет. Пока говядина в кастрюле томилась на слабом огне, он сложил в большую сумку закуски и предметы первой необходимости для бабушки. Бельё аккуратно сложил, чтобы оно идеально легло по углам. Закончив все приготовления, он взглянул на часы – было уже за полночь. Быстро принял горячий душ и лёг в кровать. Включил телефон, чтобы проверить сообщения. Поскольку телефон был от Ку Вон Чже, он опасался держать его включённым – вдруг за ним могут следить. Но тут раздался звонок. Звонили из больницы, где лежала бабушка. — Алло? Едва Чон У ответил, как из трубки донёсся взволнованный голос: «Вы являетесь опекуном Пак Чон Сим? Это больница Сонвон.» Чон У резко сел в кровати. В груди кольнуло нехорошее предчувствие. На том конце провода было шумно. — Да, я опекун. Что случилось? «У Пак Чон Сим повторный геморрагический инсульт, необходима срочная операция. Вы можете приехать прямо сейчас?» На мгновение перед глазами всё поплыло. — …А, да, я… я сейчас… Чон У встал с кровати как в тумане. Лицо побелело, руки задрожали. — Я сейчас же приеду, но я далеко, в деревне. Так что даже если выеду прямо сейчас, дорога займёт не меньше двух часов… «Состояние пациентки крайне тяжёлое из-за обширного кровоизлияния. По правилам нам требуется письменное согласие опекуна, но в экстренных случаях допускается устное. Можете ли вы сейчас дать согласие по телефону? Когда приедете, подпишете документы.» — Да! Пожалуйста, делайте всё необходимое, умоляю вас. Чон У энергично закивал, держа телефон обеими руками. Он накинул куртку прямо на пижаму и выбежал за дверь. До больницы добрался на такси за полтора часа. Судя по всему, где-то произошла крупная авария – несколько скорых с включёнными сиренами пронеслись через главные ворота. — Вам нужно подписать вот здесь. — Да. Чон У крепко сжал ручку, забыв, как дышать. Подписал документы дрожащей рукой и сразу бросился ко входу в операционный блок. В коридоре, кроме него, ещё несколько человек в тревоге ждали своих близких. ‘Бабушка.’ Чон У не мог сидеть. Стоял, не находя себе места и не отрывая взгляда от двери операционной. ‘Кровоизлияние было обширным – её должны были сразу забрать на операцию. Неужели было промедление? Выдержит ли слабый организм ещё одну операцию? Почему вдруг случился рецидив? Разве рецидив может случиться прямо в больнице, под присмотром врачей? Совсем недавно она выглядела нормально – как такое возможно?’ Чем больше он думал, тем труднее становилось дышать. Казалось, у него ломаются рёбра, а грудь вот-вот разорвётся от боли. ‘Может, позвонить Гю Джину?’ Чон У крепко стиснул зубы, с трудом сдерживая слёзы. Не хотелось плакать в больнице. Когда он взглянул на свой телефон, было уже далеко за два часа ночи – Гю Джин, должно быть, давно спал. ‘…С ней всё будет в порядке.’ Чон У повторял про себя слова, которые отчаянно хотел услышать. Тёр кулаками мокрые глаза и пытался восстановить дыхание. ‘С бабушкой всё будет хорошо.’ Он повторял это как мантру, но ноги всё равно подкашивались. В конце концов юноша рухнул на пол, прижимая ладони к покрасневшим глазам. И тут у входа в операционную поднялся шум. Чон У вскочил. Автоматические двери операционной открылись, и его бабушку, без сознания, вывезли на каталке. — Операция уже закончена? Он в растерянности шагнул навстречу. Кто-то ответил торопливым голосом: — Поступил пациент в более критическом состоянии. Эту пациентку скоро переведут в другую больницу. По телу пробежал мороз. Смысл слов не сразу дошёл до сознания Чон У. Пока он стоял в оцепенении, медперсонал с грохотом двинулся прочь. Дыхание участилось. ‘…Спокойно.’ Чон У судорожно сглотнул и бросился вперёд, схватившись за край каталки: — Подождите. — Что? — Вы переводите мою бабушку? — Да. Дело в том, что… — Куда? В какую больницу? Почему так внезапно? Медработник на мгновение взглянул на Чон У, убрал его руку и двинулся вперёд. Чон У посмотрел на лицо своей бабушки, такое бледное, скрытое за кислородной маской. Увидев её в таком состоянии, юношу захлестнул страх. — Нет. Чон У бросился по коридору вслед за медперсоналом и снова схватил кого-то за руку. В этот момент нахлынуло недоброе предчувствие. Если они сейчас покинут больницу – с бабушкой может что-то случится. В своём возрасте она уже перенесла одну серьёзную операцию. Для неё дальнейшее промедление по-настоящему опасно. Чон У отчаянно помотал головой, заливаясь слезами: — А если бабушка умрёт вот так? Мне позвонили и сказали, что ситуация экстренная! — Эм, вся больница сейчас в экстренном режиме. В центре города произошло крупное ДТП… На лице медработника на мгновение появилось сочувствие, когда он неуверенно начал объяснять ситуацию. На самом деле пациент, которого только что привезли, был связан с главным врачом больницы – и Пак Чон Сим сдвинули в лист ожидания. О таких внутренних подробностях персонал не мог сообщить опекуну. — Пожалуйста, отойдите. Когда мы найдём другую больницу, то сразу переведём её – не переживайте так. — Как можно делать это до операции? Где здесь логика! — Здесь нельзя устраивать скандал! – грубо крикнул кто-то. Чон У почувствовал, как земля уходит из-под ног. В тот же момент медперсонал оттолкнул его, и парень пошатнулся. В прежде тихом коридоре стало шумно, люди оглядывались на них и шептались. Но Чон У не мог сдаться. Держа бабушку за руку, он вспомнил её образ при последней встрече, когда она плакала с опущенной головой. Юноша разрыдался, обнимая неподвижное тело бабушки. — Нет! Не забирайте её. Это моя бабушка. Делайте операцию здесь, немедленно. Прошу вас. — Что вы творите? Вы только усугубляете положение пациентки! — Кто-нибудь, выведите этого человека отсюда! Парень вцепился в каталку, лицо пылало от отчаяния. В этой неразберихе медперсонал пытался его остановить, охрана больницы бросилась к ним, другие посетители глазели на происходящее – зал ожидания мгновенно заполнился людьми. Чон У было страшно. Очень страшно.