дневник надежды

и все, чего я хочу — это обменять свою жизнь на что-то новое,

стремясь к тому, чего у меня нет.

за несколько часов до отмены тура…

— нам нужно что-то делать, — конхо звучал обеспокоено, промыв руки от кровавых соплей после того, как попытался оттащить чонмина от юмина, — так продолжаться больше не может.  — а что мы сделаем? — миндже пялился куда-то под ноги, нервно теребя края толстовки, — мы не можем им вдолбить прекратить этот цирк.  все оставшиеся участники группы сидели в соседней гримерке, размышляя над произошедшим и выискивая способы это прекратить. всех уже это настоебенило по самое горло, ведь их стычки отвлекают от изначальных планов и не дают спокойствия. все уже не просто переживали — почти каждый чувствовал разочарование вперемешку с раздражением от происходящего. и даже самый терпеливый как масами устал от этого. он неоднократно разговаривал с чонмином на эту тему, помогая выискивать для него компромиссы в ситуации, но чонмин… упертый и упрямый, а посему все способы помочь блондину не увенчались успехом. аналогично и хенбин — он напрямую наезжал на юмина за его поведение, пытаясь выискать первопричину, но юмин был непоколебимым и до ужаса закрытым, чтобы озвучивать все, что в его голове. все остались в проигрыше.  пока все размышляли, в голову младшего пришла странная идея… — давайте их просто запрем в гримерке и не выпустим, пока не поговорят? — джихван оглянул каждого, выжидая ответ на предложенный вариант.  парни задумались. как таковой делать больше было нечего, джихван подкинул единственный оптимальный вариант. дождавшись, когда виновники торжества вернутся обратно в разбитую в мясо гримерку, джихван тихо на цыпочках пошел в сторону двери и постарался закрыть ее на ключ настолько тихо, насколько возможно. сердце младшего бешено колотилось, ведь в любой момент они могли услышать и заметить. и вот тогда бы не поздоровилось. но юноше удается закрыть дверь незамеченно и потому убегает к остальным, сообщив об удачно выполненному плану действий. оставалось только ждать, слушать и надеяться, что это поможет.  — от тебя одни проблемы, — тихо и раздраженно прошипел чонмин, придерживая салфетками нос, из которого все еще текла кровь.  и без этого замученный и такой же побитый юмин лишь закатил глаза, не горя желанием отвечать на очередные попытки вывести его из себя. хватит с него, будто драки было недостаточно. вытерев нос рукавом, чо направился к выходу из гримерки и дернул ручку. заперто… а почему? юмин еще раз подергал, но уже более психовано.  — почему заперто? — красноволосый начинал выходить из себя, продолжая дергать дверную ручку.  чонмин сразу понял, что произошло. это был вопрос времени, когда и как остальные посадят их в одно помещение и запрут в надежде дальнейших удачных переговоров. парень попросил прекратить дергать ручку и пояснил что произошло. юмин вспылил пуще прежнего — он начал долбить по двери своими массивными ботинками, не желая слушать блондина. плевать ему, что хотят другие, что хочет чонмин — он просто желает поскорее свалить в автобус и отдохнуть от этого мерзотного дня. далее в ход пошли кулаки и громовые стуки по двери. уже более спокойный чонмин подошел к парню и попытался взять за плечи в надежде унять его горящий зад, но юмин своевременно развернулся и агрессивно оттолкнул его от себя. на удивление, шин никак на это не отреагировал, а все потому что он сам устал и просто хотел поговорить и сгладить все углы.  — давай просто спокойно поговорим, — чонмин начал говорить хриплым шепотом, всем своим видом давая понять, что он готов к переговорам.  юмин еще на короткое мгновение продолжал беситься, пиная под ногами ошметки после их драки и крича весь матерный запас. поняв, что силы иссякли окончательно, чо присел на пол, облокотившись спиной об дверь и тяжело вздохнув. блондин следом присел напротив парня и мысленно поражался тому, как и по каким причинам он так долго оставался спокойным. сначала диалог совсем не шел и парни сидели в угнетающей тишине, но позже первым голос подал юмин.  — если хоть раз задавался вопросом «что со мной не так?», то спешу огорчить — у меня нет ответа. я сам не знаю, что со мной.  чонмин нахмурился и принялся выслушивать юмина. его речь была скомканной, несвязывающей, местами он замолкал от незнания того, что говорить дальше и как передать весь этот головняк, однако шин понимал почти каждое болезненное слово из уст чо. и до этого момента даже не понимал, как они оказались в этом плане похожи… по виду красноволосого было видно, как ему некомфортно было все это говорить: его взгляд падал либо на пол, либо куда-то в сторону, руки обнимали колени, дергая на них дырки черных джинс. в этот момент у чонмина что-то проскользнуло в голове… это были строчки. после небольшой истории юмина образовывалась какая-то песня. говорить он об этом, пока что, не стал.  — знаю, что будет тяжело, учитывая наш с тобой нрав, — чонмин все еще оставался спокойным и его взгляд ни разу не отошел от юмина, — но нужно постараться наши стычки свести на нет. понимаешь? чо выглядел мрачно, но кивнул, соглашаясь со всеми словами блондина. оба прекрасно все понимали. дальше была лишь тишина и попутное обсуждение каких-то глупых тем. 

…подсознание тщетно пытается оправдать его поведение, но зачем? он просто кусок дерьма и этому не будет объяснения. даже если оно и было бы, то никто не обязан терпеть его выходки, от которых дискомфортно было всем. 

и все же, меня что-то не отпускает…

после написанного чонмин начал вспоминать его разговор с юмином. изменится ли что-то после этого — неизвестно, продвижение все равно прикрыли. и вспомнил, что в голове сочинилась песня, основанная на истории юмина. будто бы фляга отлетела… чонмин достал блокнот с текстами и принялся туда писать. возможно, если он напишет эту песню, шин найдет ответы на свои вопросы и перестанет раздражаться на парня, которому и без этого не сильно повезло в жизни. хотя казалось бы… у него все было, что ему еще нужно?

когда это началось…

мне было нечего сказать. 

я потерялся в ничто, которое было внутри меня. 

блондин писал бешено, будто он описывал свою прожитую жизнь. словно это он ощутил эту неизвестность и пустоту на душе вперемешку с раздражением на все живое. этому не находилось ответов, от этого нет противоядия, от этого тяжело убежать. неведомая пустота становилась частью тебя, поглощая все чувства, все приятные воспоминания и все сказанные любящие слова в твою сторону. на половине написания шин даже почувствовал, что к горлу подступил ком, а глаза стали мокрыми. настолько его задела история чо, что тот не смог сдерживать свои чувства и ощущения. 

мне нечего терять

и в выигрыше я тоже не буду — на душе пусто и одиноко... 

и это моя ошибка, я сам во всём виноват.