Алмаз джинна

Они замерли на верхней ступеньке широкой каменной лестницы. Перед ними простиралась овальная комната, чьи голые стены из чёрного полированного камня, казалось, поглощали даже тот скудный, болезненный свет, что проникал сквозь проломы в куполе. Пол был покрыт толстым, нетронутым ковром тысячелетней пыли. В самом центре залы несколько широких ступеней вели на каменное возвышение, где, словно высеченный из единого куска застывшего мрака, возвышался массивный, лишённый всяких украшений трон.   И он был окружён сиянием. Неровным, мерцающим, нечестивым блеском, что заставлял сам воздух дрожать, а тени - испуганно метаться по стенам, словно живые. Авантюристы, казалось, даже перестали дышать, стоило их глазам привыкнуть к сиянию, и они, наконец-то, смогли разглядеть его источник.   На троне сидел сгорбленный человеческий скелет - почти бесформенная, присыпанная вековой пылью груда истлевших костей. Череп был покорно склонен к груди. Но одна костлявая рука, тонкие фаланги пальцев, лежала на подлокотнике, сжимая то, что и было источником этого неземного, дьявольского света.   Огромный, гранёный пурпурный камень.   И он жил! Он пульсировал в такт невидимому сердцу, менял оттенок от глубокого аметистового до кроваво-багрового, и внутри него, в самой его непостижимой сердцевине, перекатывались и клубились огненные туманы.   Пламень Ашшурбанипала!..   Даже когда они отыскали мёртвый город, даже когда нашли этот храм, Клим не позволял себе до конца верить, что они отыщут самоцвет. Что он вообще существует вне пьяных легенд и древних, полуистлевших манускриптов. Но теперь он не мог не верить собственным глазам, ослеплённым таинственным, зловещим сиянием. - Есть! - дико, торжествующе вскрикнув, он стряхнул с себя оцепенение. В один прыжок он очутился у каменной лестницы, ведущей к трону, и, как одержимый, кинулся по ней вверх, поднимая облака тысячелетней пыли.   Анна, очнувшись от потрясения, бросилась следом. Когда Клим уже вытянул руку, намереваясь вырвать камень из костяных пальцев, девушка схватила его за плечо, буквально повиснув на мужчине, вкладывая в эту хватку всю свою силу. - Остановись! Не прикасайся!   Ее голос буквально звенел от ужаса. - На таких сокровищах всегда лежит проклятье, а этот наверняка трижды проклят! Будь иначе, разве он пролежал бы нетронутым столько веков в этой воровской, полной алчных людей стране? Не нужно нарушать покой того, что принадлежит мёртвым! - Вздор! - запальчиво крикнул Ардашев, пытаясь стряхнуть ее руку. Его глаза горели фанатичным огнём, он был в одном шаге от цели всей этой безумной авантюры. - Глупое суеверие! Бедуины напугали себя легендами, что передают из поколения в поколение, сидя у костров! Жители пустыни вообще не любят городов, а этот, когда был ещё населён людьми, без сомнения, снискал себе дурную славу во всей Месопотамии!   Он говорил быстро, сбивчиво, словно убеждая самого себя. - И ещё! Никто, окромя бедуинов, не видел этого города, разве, что тот несчастный турок, который в своих странствиях наверняка рехнулся. Быть может, это в самом деле скелет царя из легенды, но я сомневаюсь, что сухой воздух пустыни мог сохранить кости столько веков. Наверняка какой-нибудь ассириец, а вернее всего, заблудший араб нашёл камень, а потом отчего-то помер, сидя на этом троне! От страха, от яда змеи, от чего угодно!   Но девушка его почти не слушала. Ее собственный страх отступил перед чем-то другим, более глубоким и древним. Она всматривалась в самоцвет, зачарованно и тревожно, как смотрит в безжалостные глаза змеи загипнотизированная птица, не в силах отвести взгляд. - Смотри... - прошептала она вмиг пересохшими губами. - Что это? Я чувствую его... Никогда ещё человеческие руки не шлифовали такого камня. Его грани... они движутся... Смотри, он меняет цвет и пульсирует, как сердце кобры перед броском… В нем есть разум, Клим. Злой, древний, нечеловеческий разум…   И действительно, казалось, камень отвечал на их присутствие, на их слова. Багровые всполохи внутри него стали ярче, пульсация участилась, и по овальной комнате пронёсся тихий, низкий гул, который ощущался скорее костями, чем ушами.

XXX

  По спине Клима пробежал суеверный холод. Он чувствовал беспокойство, которое не смог бы определить словами. Как человек образованный и много путешествовавший, он знал толк в драгоценных камнях, но ничего подобного в жизни не видел. Сперва, ослеплённый легендой, он думал, что это гигантский рубин. Но теперь он уже не был в этом уверен. Мужчину не покидало липкое, неприятное чувство, что Анна была права: этот самоцвет нельзя было отнести к обычным камням, возникшим естественным путём в недрах земли. Способ, каким он был обработан, эти невозможные, перетекающие друг в друга грани, Ардашеву был попросту незнакомы. Блеск его был столь силен и переменчив, что не удавалось присмотреться к нему дольше мига, не почувствовав головокружения.   Да и окружающая обстановка не успокаивала растревоженных нервов. Толстый слой пыли на полу свидетельствовал о сверхъестественной древности дворца, пробивавшийся сверху слабый, мертвенный свет выглядел нереальным, а монолитные черные стены, казалось, скрывали за собой не просто тайные ходы, а целые лабиринты ужаса. - Возьмём камень и уйдём отсюда побыстрее, - пробормотал он, скорее самому себе. Логика отступала. Его все сильнее охватывал небывалый доселе, иррациональный ужас. - Подожди! - воскликнула Анна.   Клим обернулся. Горящий взгляд Мироновой был прикован уже не к самоцвету, а к темным каменным стенам. Она стояла напряжённо, как гончая, почуявшая зверя. - Мы сейчас, словно мухи в паучьей сети. Господь милосердный, здесь нам угрожают не только призраки былых страхов! Я чую опасность, Клим, как не раз чуяла ее прежде. То же самое чувство, но сейчас оно сильнее в десятки раз!   Волосы зашевелились на голове у мужчины. Он слишком хорошо знал свою спутницу. Анна Викторовна Миронова не была разнеженной кисейной барышней из питерских салонов, падающей в обморок от громкого слова. Она не поддалась бы пустым страхам, не дала бы напрасной панике овладеть собой, даже пережив все ужасы последних дней. Ее странный, необъяснимый дар не раз предупреждал его об угрозе прежде, чем ее можно было услышать или увидеть. Клим доверял этому дару больше, чем собственному револьверу. - Что, Аня? - шёпотом спросил он, невольно делая шаг к ней, подальше от трона.   Миронова встряхнула головой, словно пытаясь прояснить сознание. Глаза ее на мгновение озарились странным, отстранённым блеском, она словно слушала не его, а шёпот своего подсознания - смутный, сверхъестественный, идущий из глубин времени. - Не знаю, - выдохнула она. - Знаю только, что это близко, что оно очень старое и очень злое. Мне кажется…   Анна замолчала и резко обернулась к лестнице, с которой они только что пришли. Загадочный блеск ее глаз погас, на смену ему пришли обычная человеческая насторожённость и страх. - Берегись! - воскликнула она. - Духи иль мертвецы, но… кто-то поднимается сейчас по лестнице!   Ардашев замер, превратившись в слух. Сперва он не слышал ничего, кроме гула крови в ушах и низкого, вибрирующего гула, исходящего от камня. Но потом… Услыхал и он! Едва различимый шорох. Мягкий, шаркающий звук, какой издаёт обувь без каблука по запылённым камням. Кто-то осторожно крался вверх по ступеням. - Господи! - прошептал он, и его шёпот прозвучал в мёртвой тишине комнаты оглушительно громко. - Кто-то действительно приближается…