Алмаз джинна

Крик смертельного, нечеловеческого ужаса разорвал тишину.   Казавшаяся сплошной, монолитной, стена, в которую ударился камень, внезапно расступилась. Не было ни скрипа, ни скрежета. Она просто разошлась, открыв за собой провал, наполненный абсолютной, непроглядной тьмой. И из этой чёрной дыры, быстрее, чем мог уследить глаз, выстрелило нечто. Длинное, гибкое, блестящее, как мокрая змеиная кожа, щупальце. Оно оплело тело шейха, словно атакующий жертву питон, с влажным, хрустящим звуком. Нуреддин не успел даже вскрикнуть. Щупальце сжалось, и несчастного араба головой вперёд втянуло внутрь.   Стена вновь стала ровной и гладкой, словно и не было потаённого лаза. Только откуда-то изнутри, из-за камня, раздавался пронзительный, затухающий вопль, полный нечеловеческого ужаса.   Ардашев окаменел, не в силах осознать увиденное. Его мозг, привыкший к логике и фактам, отказывался принимать эту реальность.   Анна истошно вскрикнула и, забыв обо всем, бросилась прочь от трона. К единственному островку безопасности в этом аду - к Климу Ардашеву. Она подбежала к нему, прижавшись к широкой груди друга. На этот раз арабы не препятствовали ей. Они и сами были парализованы первобытным ужасом. А затем, сковавший их страх, сменился животной паникой.   С дикими криками бедуины бросились прочь. Они, сбивая друг друга с ног, беспорядочной толпой протиснулись в узкий проем и, не разбирая дороги, помчались вниз по ступеням, ошалевшие от страха. Клим и Анна мрачно слушали, как затихают в отдалении их крики, превращаясь в слабое эхо. А затем воцарилась мёртвая тишина.   Они затаили дыхание, со страхом всматриваясь в стену, поглотившую Нуреддина. - Закрой глаза! - в исступлении прошептала Анна, уткнувшись ему в грудь. Ее тело била мелкая дрожь. - Не смотри на... это... Умоляю, Клим, только не смотри!   Вдруг, похолодев от ужаса, они услышали звук, от которого буквально стыла кровь в жилах. С лёгким, скрежещущим шумом что-то, то ли камень, то ли железо, скользило по выдолбленным в камне желобкам. Потайная дверь снова отворялась.   Ардашев увидел в нарастающей темноте хода слабое, фосфорическое свечение - это могли сверкать глаза чудовища. И он, подчиняясь не разуму, а первобытному инстинкту, крепко зажмурился. Клим Пантелеевич не посмел глянуть в лицо угрозе, надвигающейся из тёмного проёма. Он знал - Анна права! Есть вещи, которых не может вынести человеческий рассудок. Все инстинкты его души, все законы самосохранения заклинали его опасаться подступающего кошмара.   Молодые люди замерли, словно мигом окаменев. Они ничего не услышали, ни шагов, ни дыхания, но почувствовали присутствие. Присутствие зла, чересчур ужасного для жалкого человеческого мозга. На них надвигался пришелец из Невероятных Глубин, от дальних черных рубежей космоса, где не действуют привычные законы физики и геометрии.   Ледяной холод, не имеющий ничего общего с температурой, залил древний зал. Клим почувствовал, как нестерпимый холод опаляет его стиснутые веки, морозит мозг, словно на него в упор смотрит пара нечеловеческих глаз. Анна до боли стиснула его руку, дрожа всем телом. Ардашев, что было сил, прижал к себе Миронову, обливаясь холодным потом. В его голове билась одна-единственная мысль, мантра, молитва: «Только не смотреть! Только не смотреть!»   Клим ясно понимал, что, если подастся соблазну, и, хотя бы на один миг откроет глаза, рассудок навсегда покинет его. Зловонное, тошнотворное дыхание, смесь запахов тлена, озона и чего-то невообразимо чуждого, обдало его лицо. Он знал, это чудовище склонилось над ними, изучая, оценивая.   Ардашев замер в объятиях кошмарного ужаса и мысленно, как заклинание, повторял одно и то же: ни он, ни Анна не прикасались к камню, который стерегло чудовище. Он чувствовал, его подруга делает то же самое. Внезапно… она отяжелела в его руках. Девушка, не выдержав невыносимого напряжения, лишилась чувств.   Потом смрад рассеялся. Холод отступил. Потайная дверь вновь тихонько заскрежетала по жёлобу, закрываясь. Чудовище возвращалось в своё тайное укрытие.   И в этот момент все демоны ада, сколько их ни есть, не удержали бы Клима от искушения - взглянуть. Хоть одним глазком, хоть на миг. Просто чтобы знать. Чтобы поверить… Он приоткрыл глаза.   Один только взгляд, прежде чем закрылась потайная дверь, один беглый, мимолётный взгляд - но и этого хватило, чтобы человеческий мозг утратил все связи с действительностью.   Клим Пантелеевич Ардашев - присяжный поверенный, сыщик, работник дипмиссии, искатель приключений, человек со стальными нервами - не закричал. Он просто обмяк, и тьма милосердно поглотила его. Он потерял сознание - впервые за свою бурную, полную опасностей жизнь.   Как долго он лежал в беспамятстве, он так никогда и не узнал. Но длилось это наверняка недолго. Когда он очнулся, первым, что услышал, был тихий, дрожащий шёпот Анны, которая уже пришла в себя и склонилась над ним:   - Оно... оно ушло.