Эмпатия

Следующие четыре месяца для Минги прошли тяжело, хотя под прикрытием он и провел всего ничего: полгода подготовки и около четырех месяцев внедрения. Его ре-адаптация шла с большим скрипом. Первое время его задевало то, что после получения всех показаний и свидетельств его аккуратно убрали из операции, а следом расформировали и их группу. Дальше проект "Затемнение" продолжался уже без их участия, потому что они сделали все, для чего были в него включены. Его также не вернули на работу в полицейское управление - его непосредственный начальник, инспектор Ким Джунмен, настоял, чтобы Минги выделили еще две недели сверх положенного месячного отпуска. Минги не понимал, зачем ему нужно было такое обращение, ведь ничего сверх того, к чему он был подготовлен, с ним не произошло. Но однажды Минги просто не смог выйти из своей квартиры на пробежку, а спустя пару часов его разбил сильнейший приступ панической атаки. В тот день ему пришлось написать терапевтке, у которой он наблюдался, чтобы она провела с ним внеочередную встречу, и когда они созвонились по “Зуму”, Минги в очередной раз не смог ничего рассказать. С терапевтом ему очень повезло: адаптивную поддержку ему обеспечивали согласно программе ре-адаптации, разработанной партнерством, и через руки доктора Чжоу прошло уже достаточно людей. Она умела аккуратно вытаскивать битое стекло из ран, и на третий месяц Минги стало значительно легче. О своих сеансах с ней Минги не сообщил никому, даже инспектору Ким Джунмену, потому что это могло бы поставить крест на его дальнейшей карьере: операция в Инчхоне перед его переводом в управление дала ей мощный буст, но “Затемнение” выглядело слишком сомнительным, поэтом его повышение до помощника инспектора зависло на те два месяца, что Минги все же вернулся в управление, чтобы заниматься там перекладыванием бумажек в участке в основном. Когда Минги только пришел в полицию, то работая на улице со старшими полицейскими в несколько раз старше себя, он слушал их рассказы о действительно ужасных вещах, с которым те сталкивались. Поэтому то, что пережил он, не шло ни в какое сравнение со всем тем, с чем сталкивались его прошлые коллеги и те, кого они успели спасти благодаря его стараниям. Минги напоминал себе об этом каждый день, особенно в те утра, когда он снова и снова не мог заставить себя повернуть входную дверь квартиры и выйти на работу. В конце концов, его не пытали и не избивали, ну разве что чуть-чуть, и Минги знал с самого начала, на что шел. Его маленькая жертва помогла спасти других людей, и это было той самой первой причиной, по которой он и пришел работать помощником полицейского в местное управление полиции Инчхона. Поэтому, не особо задумываясь, Минги согласился внедриться в одну из инчхонских уличных банд, потому что проходил по всем параметрам. Это привело его к повышению и переводу в Сеул, потому что им заинтересовался инспектор Ким Джунмен - ему как раз был нужен такой человек, как Минги, в их специальный юнит. Его рекомендации были хорошими. Его будущее было достаточно безоблачным, потом что Сеул был слишком спокойным городом, но потом случилось “Затемнение”. В течение этих четырех месяцев собственные достижения Минги перестали радовать совсем. Более того, на деталях операции стояла пометка секретности на двадцать лет, а значит он никому, даже своей семье, не мог рассказать о том, чем был занят все это время. Хотя Минги и сомневался, что "Затемнение" будет длится так долго, но даже на их этапе операции кроме огромной группы поддержки из нескольких стран существовали пострадавшие и свидетели, чью тайну личности следовало сохранять во что бы там ни стало. И хотя его родители не рассказали бы никому, во-первых, Минги уже видел, как быстро может распространиться информация даже из малейшего намека, во-вторых, все, через что он прошел, разбило бы сердце мамы, а такого Минги допустить не мог. Да, за четыре месяца его волосы снова отросли, и он знал, что даже из всей внешности, люди скорее всего в первую очередь запомнят необычного цвета волосы, но вероятность того, что Минги могли начать искать, все еще существовала. “Затемнение” пыталось остановить глобальный рынок торговли людьми, в который были втянуты слишком разные по своему влиянию силы, и рано или поздно за участниками операции, нынешними и бывшими, могли развернуть охоту. Поэтому все, что знали коллеги о его отсутствии, так это то, что опыт старшего офицера Сона Минги, полученный им в полицейском управлении Инчхона еще во время многолетней операции по перекрытию контрабанды и перевозке наркотиков, позволил задействовать его вместе с еще несколькими специалистами из других управлений разных городов в совместной международной операции с агентами из Таиланда и Сингапура. Все это время только инспектор Ким Джунмен знал, чем именно был занят Сон Минги. Когда доктор Чжан вежливо напомнила ему, что, несмотря на весь его хороший прогресс, их сеансы рассчитаны на полгода и ему не надо никуда торопиться, Минги решил, что сможет обойтись четырьмя. Первый месяц после выхода из “Затемнения” он заполнял огромное количество отчетов. Перед возвращением в Корею ему пришлось встречаться с командой по этике и специалистами внутренних коммуникаций, и, несмотря на то, что среди них были этнические корейцы из Штатов, Минги все равно старался писать себе конспекты ответов на все их возможные вопросы как можно тщательнее и заучивать их, чтобы во время опроса не дать себя запутать. После он видел Чона Юнхо всего два раза: первый на резюме операции, а второй - во время разговора со специалистами внутренних коммуникаций, но это не помешало Минги взять на себя ответственность за него. У Минги было подозрение, что Чона Юнхо в “Затемнении” не любили, хотя он ничего о нем и не знал. Но он привык полагаться на свои инстинкты, которые обострились во время операции “Гнездо сорок” в Инчхоне, и именно инстинкты позволили Минги продержаться так долго под личиной Принцессы в клубе Мишель. И инстинкты ему говорили, что Чона Юнхо попытаются за что-то закопать, использовав Минги как одну из причин для этого. Минги с самого начала прекрасно знал, на что шел в “Затемнении” с самого начала, потому что у него уже был аналогичный опыт в операции Инчхоне. И обе операции различались по целям, но для обеих был необходим молодой полицейский, готовый к серьезным личным рискам. К тому же, в вип-зале, куда отвел его Рико вначале, чтобы Чон Юнхо мог осмотреть свою покупку, камер не было. Поэтому Минги обошелся общими словами, не уточняя, что именно Юнхо с ним делал. Он подумал, что Юнхо поступит также. ...Но иногда Минги думает о том, что говорил ему Чон Юнхо. О том, что он провел в глубоком прикрытии два года. О том, что ему нужно поддерживать свою репутацию. Минги думает о его пустом взгляде, который ты не можешь просто взять и отыграть. Два года среди людей, для которых жизнь другого человека, не из их круга, не значит ровным счетом ничего… Два месяца в уличной банде в Инчхоне словно что-то повредили в душе Минги, но после четырех месяцев среди работников полулегальных стрипклубов, являвшихся прикрытием для борделей, ему начало казаться, что душа у него просто онемела. А через что прошел Чон Юнхо? Минги не хотелось даже задумываться об этом. Именно поэтому он, наверное, и попытался тогда, во время опросов специалистами внутренних коммуникаций, Юнхо защитить. - Инспектор Ким, простите, трафик сегодня просто сумасшедший. Я опоздал, - Минги, бормоча искренние слова извинений, сопроводил их максимально глубоким поклоном. Взгляд инспектора Ким Джунмен говорил только одно: ты еще на колени опустись. Минги опоздал на десять минут, но вот если бы на полчаса, то ему пришлось бы действительно встать на колени. - Не будем терять времени, старший офицер Сон, вы знаете, зачем я вас вызвал, - покачав головой Ким Джунмен сделал подзывающий жест, а затем, когда Минги подошел к нему, поправил ему галстук. - Не стоит заставлять ждать главного офицера Муна. - А суперинтендант... - Да, - кивнул Ким Джунмен, - еще не приехал. Я решил, что если кто-то из нас опоздает, то разгребать последствия мы с тобой будем долго. Поэтому и назначил тебе время на полтора часа раньше. Нам с тобой обоим еще и успокоиться надо. Дело это не твое, прошлое, - соблюдая условие про 20 лет, Ким Джунмен старался не называть напрямую то, чем занимался Минги, - но приятного в нем очень мало. Твой опыт очень ценен, но... - Что вас тревожит, инспектор? Тот лишь невесело усмехнулся. - То, что твоя карьера так быстро движется в гору, но какой ценой. Если эта операция тоже пройдет удачно, то боюсь, что ты очень скоро нас покинешь. И я должен этому радоваться, потому что ты - один из лучших полицейских в нашем управлении за последние годы, но, совсем по-эгоистичному, мне жаль. После его перевода в полицейское управление Сеула, инспектор Ким Джунмен взял Минги под свое крыло в специальный юнит. Ничего удивительного: успешное участие в операции по раскрытию наркотрафика, а также ворох рекомендаций сделали свое дело - Минги сделался перспективным кандидатом, перед которым открывался хороший карьерный путь. Проблема была в том, что Минги на карьеру было абсолютно плевать, с чем Киму Джунмену приходилось бороться последние два года. У Минги была грубоватая внешность и открытый нрав, позволявший втираться в доверие людям с улиц, поэтому с момента его прихода в управление не было такого момента, чтобы он сидел без дела. Он чаще всего работал в паре с Чхве Чонхо, потому что они максимально дополняли друг друга: среди них сложно было угадать правильно "плохого" полицейского, чем они оба с удовольствием и пользовались. Когда было объявлено, что его выбрали в числе многих других перспективных агентов и полицейских по всей стране для международной операции, инспектор Ким Джунмен предложил ему встретиться и поговорить в неформальной среде, что Минги очень удивило, но он все равно явился на эту встречу. Они просидели до утра в закусочной, разговаривая о самых разных вещах, а не только об операции, для которой выбрали Минги. Его инспектор, хен, который с самого начала пытался сделать из Минги образцового полицейского, и который всегда был недоволен тем, что Минги не особо горел желанием уходить с улиц, открыто сказал ему, что не будет сильно расстроен, если Минги не возьмут, потому что операция была международной и очень опасной. По тому, как его начальник был откровенен с ним, Минги понял, что дело и правда может стать для него поворотным в карьере. Он оказался на распутье, понимая, что такой шанс и правда предоставляется лишь раз в жизни. Деталей он не знал: дело было очень засекречено, и Минги мог получить общие представления о нем только при финальном собеседовании. Но операцию готовили с Интерполом также службы Филиппин, Сингапура и Таиланда. Также он слышал о том, что Гонконг, пусть и крайне неохотно, участвовал в консультациях. Впервые за очень долгое время после того, как их операция в Ичхоне была завершена, у него появилась действительно хорошая возможность сделать что-то очень важное и полезное. И даже Чхве Чонхо его тут полностью поддержал. Проблема была в том, что у Минги не осталось конкурентов: услышав о том, что в случае отказов корейских кандидатов в дело вступит агент из Таиланда, почти все из них отказались. Даже полное обеспечение анонимности тут не помогло. Минги же, внимательно изучив все, что от него требовалось, крепко задумался. Если бы он отказался, то, скорее всего, Таиланд отправил бы туда своего агента, и им вероятнее всего оказалась бы женщина. Даже хорошо тренированная и готовая ко всему, что должно было бы ей выпасть, она оказалась бы в большей опасности, чем он. Поэтому Минги согласился участвовать в операции без колебаний - если он мог что-то сделать для безопасности женщины, то он действительно был обязан переступить через себя. Роль, в которую ему предстояло вжиться, была неприятной, но по своей работе в Инчхоне и специальном юните Минги знал: женщине пришлось бы и приходилось хуже на его месте. Поэтому он и согласился. Но даже тогда Ким Джунмен не выглядел настолько подавленным как сейчас. Ладно, телепатом Минги не был. Поэтому он решил, что разберется со всем на месте - иного выбора у него просто сейчас не было. - Коллеги, - поприветствовал их главный офицер Мун, когда они с Ким Джунменом вошли в кабинет, - вы у нас первые. Они поприветствовали его одновременно и губы начальника участка затронула слабая улыбка. Но взгляд его глаз оставался спокойным и немного уставшим. От Минги не ускользнуло то, что он тоже выглядел достаточно нервно, хоть и старательно подавлял это, в отличие от его хена-инспектора. - Старший офицер Сон, - обратился он к Минги. - Я знаю, что два последних месяца после выхода из отпуска вы были отстранены от активной работы. Надеюсь, вы понимаете, что это было сделано не потому, что в ваших способностях здесь сомневаются. - Конечно, я понимаю, главный офицер Мун, - кивнул Минги. - К нам поступило несколько запросов из других ведомств. В вашей работе и опыте там крайне заинтересованы. Но я словно знал, что вы еще сможете пригодиться нам здесь, поэтому мне пришлось их отклонить. Есть вероятность, что чуть позже предложения поступят о переводе куда приятнее. Доверьтесь моему опыту. А вот это Минги не очень понравилось, но он решил, что расспрашивать начальника их полицейского управления он не будет. Надо было быть скромным. - Буду честен, специальный юнит инспектора Джунмена попросили участвовать в подготовке операции в Пусане. Вы стали одной из ведущих кандидатур для поездки туда. Тем более, что у вас уже есть весь необходимый опыт. Вы прекрасно работали с уличными бандами изнутри, поэтому... - главный офицер Мун устало вздохнул. - Я буду честен с вами. У инспектора Джунмена было еще несколько кандидатов, отличные специалисты и полицейские, но из-за специфичности дела и того, что вашу кандидатуру попросил рассмотреть в первую очередь ваш будущий вероятный партнер в этом деле... - Простите, главный офицер Мун, - Минги словил недовольный взгляд от Ким Джунмена, но по тому, как Мун поднял руку, стало ясно, что он был не против того, что Минги проявил дерзость, - я все еще немного не понимаю... В этот момент в дверь постучали, и комиссар Мун громко сказал: - Проходите. Минги машинально бросил взгляд в сторону открывшейся двери и замер, столкнувшись взглядом с теплым и чуть насмешливым взглядом Чона Юнхо.