Эмпатия

Следующие полтора часа показались ему вечностью. Минги старательно заставлял себя сосредотачиваться на том, о чем говорили суперинтендант Ан и специальный агент Чхве Сынхен. Ему сложно было воспринимать сплошной поток информации, потом что Минги всегда отвлекался на детали, которые кроме него мало кто замечал. Но сейчас очень важно было сконцентрироваться на происходящем, потому что Минги имел очень смутное представление о том, что именно от него требуется. KNPA последние два года разрабатывала операцию, которая должна была взять под контроль оставшиеся после волны арестов, прокатившихся по стране, старые преступные семьи, но из-за множества факторов, начиная с эпидемии ковида и заканчивая тем, что несколько человек из управления полиции Пусана, участвовавшие в разработке операции оказались коррумпированными и о первоначальном плане проведения "Токкэби" больше не могло быть и речи. Изначально планировалось внедрить несколько высоко подготовленных полицейских из разных частей страны под прикрытием внутрь нескольких семей, имеющих по показаниям осведомителей связи с политиками, занимающихся ввозом нелегальных мигрантов и незаконным строительством, но и список полицейских, и их легенды попали в руки к совету боссов, так что операцию пришлось свернуть, а полицейских и их семьи - эвакуировать за пределы Кореи. Специальный агент Чхве Сынхен занимался раскрытием связей корейской мафии с местными группировками корейских эмигрантов в Америке и долгое время сам был правой рукой одного из главарей “Старой Кореи” в Далласе. Так уж вышло, что интересы Бюро и интересы KNPA пересеклись в нескольких ключевых точках, о которых агент Чхве не стал уточнять, сославшись на тайну ведущегося следствия. Он приехал в Сеул намного раньше, чем от него требовалось, и включился в подготовку проекта "Токкэби, хотя с утерей точек входа в мафиозную структуру, операция все еще казалась под угрозой срыва. "Затемнение" оказалось еще одной точкой пересечения интересов, на которой столкнулись лбами совсем разные организации и структуры нескольких стран, и чтобы разные, идущие параллельно, операции не оказались под угрозой срыва, а двойные агенты не оказались раскрыты, пришлось импровизировать. И не смотря на то, что операция перешла на следующий этап, о котором участники ее предыдущих больше ничего не знали, промежуточные результаты оказались вполне успешными: в Калифорнии и Неваде были раскрыты и арестованы участники нескольких черных рынков, были отключены несколько закрытых криптобирж и сайтов стриминга в даркнете, а их администраторы - арестованы или объявлены в международный розыск. К сожалению, нескольких агентов под прикрытием пришлось вывести из операций и так, наверное, решил про себя Минги, здесь и появился Чон Юнхо. Минги слушал рассказ суперинтенданта Ана, которого дополнял Чхве Сынхен, очень внимательно. Пару раз он чувствовал на себе взгляд Чон Юнхо, но большую часть тот был так же прикован всем вниманием к Ану и Чхве. Минги знал, что из-за его внешности многие люди считали его не очень умным, особенно те, кто не знал его близко. Когда он работал в Инчхоне, то это шло ему только на руку. К сожалению, теперь это работало и против него: когда в рамках восстановления Минги отправили на встречу с выпускниками академии, на которой он должен был поделиться своим опытом участия в операции, чтобы показать кадетам то, что их могло ждать в будущем, многие из них встретили его насмешливыми и удивленными взглядами, даже не пытаясь скрыть того, что сомневаются в том, что Минги сможет дать им какие-то полезные знания. И каждый раз, когда Чхве Сынхен обращал свое внимание на Минги, в его взгляде появлялось сомнение, которое тот тоже не пытался скрыть. Минги вертел в голове, что сказал главный офицер Мун про то, что его кандидатуру попросил рассмотреть в первую очередь его будущий напарник. Он все еще не понимал, как это было связано с Чоном Юнхо - тот был американцем и был задействован в "Затемнении" вынужденно. И кабинет главного офицера Муна был последним местом на Земле, где они могли бы с ним столкнуться в иных обстоятельствах. - Благодаря тому, что Бюро было вынуждено вывести агента Чона Юнхо из операции, в которой он участвовал два года, у нас появилась возможность вернуться к плану"Токкэби". Тем более, что он оказался в сфере общих интересов и моего отдела, - сказал, заканчивая свой рассказ агент Чхве, - и интересов KNPA . - Тем более, что мое прикрытие оказалось под угрозой, два года вылетели в трубу и другого варианта у меня не было. - Агент Чон... - начал было Чхве Сынхен, но тот пожал плечами и добавил, словно не услышав его: - Ладно, в любом случае, мой отдел обошелся малой кровью. Можно считать, что меня просто переназначили в новое место, - он снова бросил веселый взгляд в сторону Минги. - Да и со старшим офицером Соном мы уже немного работали и знакомы друг с другом. - Именно про это я и хотел поговорить. Я знаю, что есть несколько других кандидатов как в Сеуле, так и в Ичхоне, - сказал главный офицер Мун. - Но вы настояли в первую очередь на кандидатуре именно младшего инспектора Сона. - Я бы мог сказать очень много общих фраз, но я буду честен и скажу все, как есть. Сон Минги продемонстрировал идеальное поведение в ситуации с минимумом поступившей к нему информации. Кроме того, по тому, что известно мне, он обходился все эти несколько месяцев, находясь под прикрытием, минимумом поддержки извне, используя появившиеся у него во время подготовки знания, опираясь на свои опыт и чутье. Он даже не знал, что я - такой же агент, как и он. Как человек, который провел в похожей ситуации более долгое время, я буду честен - Сон Минги был на высоте. Теперь, зная о его участии в операции в Инчхоне, где он также работал под прикрытием, я могу с уверенностью сказать, что рассматриваю его для себя единственным приемлемым вариантом. Извините, господа. Чон Юнхо посмотрел прямо в лицо Минги и тот поймал себя на мысли, что тот почему-то выглядит сейчас намного хуже, чем когда он видел его последний раз: глаза запали и под ними залегли глубокие тени, лицо осунулось. Чон Юнхо выглядел так, словно последний раз спал месяц назад. - Но только если он сам примет решение, - добавил Чон Юнхо с улыбкой, кажется поняв, что никакой реакции от Минги не получит. - Время пока есть, - резюмировал Чхве Сынхен. - Простите, - Минги приподнял пальцы, привлекая к себе внимание, - я все еще не понимаю, в чем заключается именно моя задача. Во взгляде Чхве Сынхена считалось едкое "конечно ты не понимаешь", и Минги почувствовал, как к его щекам начинает приливать кровь. - Про это как раз я и хотел поговорить. С этими словами он вытащил папку и положил ее на стол перед главным офицером Муном. - А, - сказал тот, пролистывая ее, а затем разворачивая к Минги и Ким Джунмену. На нескольких фото был запечатлен мужчина, который показался Минги очень смутно знакомым, хотя он и не мог сказать, откуда мог его знать. Татуировка на шее мужчины и края других, выглядывающие из-под манжет дорогого костюма, сказали Минги все, что он должен был знать. - Пак Джебом, - кивнул суперинтендант Ан. - Вижу, что он и в Сеуле вызывает головную боль? - агент Чхве приподнял брови. - Точнее, дела, который он тут пытается вести. Приезжий, но ведет себя как местный. Мы так и не смогли его прижать, - пояснил Мун. - После своего единственного ареста он выдвинул ответный иск к управлению. Пришлось идти на мировую, - рот Чона Юнхо почему-то искривила жесткая усмешка. - Вероятно, у него есть связи на высшем уровне, но мы не можем на них выйти. - Это потому что у “Ходоков”, его группы в Лос-Анджелесе, дела идут очень хорошо. Мы оказались в такой же ситуации с ним, но нас интересует не его арест, а именно те, с кем он работает. К сожалению, Ходок - параноик и скрывает большую часть своей жизни даже от близких людей. Но больше всего на свете, конечно же, ему хочется вернуться домой. Его отец, Пак Минхек по прозвищу “Бык”, много детей настрогал за свою жизнь, но официально у него есть только два сына. Семья Пак из Пусана, даже когда Пак Минхек укрепился в Инчхоне, то оставался верен пусанскому клану Чхве. А потом его выгнали. Вместе со старшим сыном. Очень долгое время Пак Джебом не мог получить возможности как-то вернуть связи своего покойного отца. Но семья Чхве не была в нем заинтересована, пока ее глава не оказался под арестом и клан не оказался в тяжелой ситуации - их влияние сильно пошатнулось в Пусане. - Я слышал о них. Есть несколько семей, которым можно сказать что повезло, - Мун выделил это интонацией. - Со связями им повезло, - кисло пояснил Чхве Сынхен, - невозможно доказать, что члены уважаемой фамилии, которые построили свою репутацию на сети домашних отелей и туристическом бизнесе, не просто связаны в своих делах с мафией, а и есть эта самая мафия. - Тогда почему их глава оказался под арестом? - Минги покачал головой, всем видом выражая сомнение. - Именно это и придется вам выяснить. Изначально "Токкэби" должен был помочь с контролем и разрушением изнутри последних организованных кланов и установления их связей с… коррупционерами в высших кругах, но нам пришлось приспособиться к изменившейся ситуации, - начал говорить суперинтендант Ан. - Семья Чхве всегда занималась отмыванием денег, черными стройками, выкупами земель у конкурентов своей клиентуры, охранным бизнесом. В самом начале Старик Хве, как и многие из его поколения, начинал с рэкета и владения игорными кабинетами, а также работой на якудза. Но по мере жизни он все больше и больше уходил от этого. Среди других кындаль говорят, что у семьи Чхве всегда белые манжеты. А потом что-то произошло. Глава семьи погиб вместе с супругой в нелепой аварии, а его старший сын у власти продержался всего год. - Значит, - сказал комиссар Мун, - Пак Джебом решил воспользоваться шансом и предложить семье Чхве свою помощь и поддержку? - Лучше. Он решил послать к ним своего сводного брата, который как раз не имеет никаких проблем с пачканьем рук кровью. - Меня, - добавил Чон Юнхо. Они сделали перерыв и Минги был этому безумно рад. Слишком много информации нужно было уложить в голове, а они не вели записи, поэтому из-за сосредоточенности у него даже начали гудеть виски. План пока складывался очень похожим на то, что было в Инчхоне, но там ему пришлось начинать с самого низа, хотя продвигаться в условиях постоянной конкуренции оказалось почему-то очень просто - многие уходили сразу после первого или второго поручения старших братьев, но у Минги была цель: ему надо было закрепиться в банде, чтобы выйти на основного поставщика наркотиков. Ему не нравилось вспоминать это время, потому что "Инчхонские сороки" совсем не походили на тех людей, о которых рассказывал агент Чхве Сынхен: они были шумными, крикливыми, готовыми бить посуду и лица в любом заведении, где с ними обходились неуважительно, больше походили на школьных хулиганов, которые отнимали деньги у младшекурсников, свистели девушкам вслед и ходили мимо молоденьких учительниц с руками в карманах, игнорируя замечания. При этом они были жестокими с теми, кто выводил их из себя, и действительно ничего не боялись. Минги приходилось много раз переступать через себя, и он держался мысли, которая помогла ему потом уже и в "Затемнении": эта жизнь никогда не станет его, и, выполняя задание, чтобы минимизировать тот вред, что он может нанести случайно, Минги будет изо всех сил стараться помогать тем, кто от нее страдает. Поэтому мысли о необходимости провести некоторое время с людьми, которые хотя бы не будут переворачивать столы в ресторане барбекю, не вызывали у Минги пока отторжения, хотя ему казалось, что он не ухватывает чего-то очень важного во всем этом. Минги не оставляло ощущение, что хотя от него и ждут какого-то решения, но он ничего на самом деле не решает. Словно у Минги уже не было никакого выбора. - Сон Минги, - сказал ему Чон Юнхо, подходя, - нам надо поговорить. Несмотря на то, что на этом этаже Минги бывал всего пару раз, он все равно запомнил, где находится почти всегда пустовавшая переговорная, потому что главный офицер Мун по старым привычкам всегда собирал полицейских офицеров для обсуждения текущих дел исключительно в своем просторном кабинете. - Надо, - согласился Минги, - идемте за мной. Не смотря на то, что Чон Юнхо отбросил формальность сразу же, сам Минги так поступить не мог. В конце концов, тот оставался американцем, а что с американца взять. Нужно было просто проявить некоторую снисходительность и терпение. В переговорной было прохладно, и Минги, наконец, перестал испытывать острую необходимость немедленно ослабить свой галстук и расстегнуть воротник рубашки. - Я вижу, что тебе не очень комфортно находится со мной наедине, - заметил Чон Юнхо, складывая руки на груди. Это поставило Минги в тупик: он не чувствовал никакой внутренней неловкости или неприязни в присутствии Чона Юнхо, хотя после того, как он увидел фото Пак Джебома, то не мог отделаться от ощущения, что Чон Юнхо один в один похож именно на таких людей, как тот: что-то общее было в их взглядах, осанке, они оба походили на затаившихся перед прыжком хищников. Минги был даже уверен, что если бы на Чоне Юнхо был не строгий темно-синий костюм, а более модный и дизайнерски скроенный, то и носил бы он его так же, как Пак Джебом, небрежно. Чон Юнхо слишком сильно соответствовал своей легенде, и вот теперь Минги стало от этого не по себе. - Я понимаю, что это из-за того, что я ударил тебя, но в тот момент, инспектор Сон... - Старший офицер, - поправил его Минги, и припухшие губы Юнхо исказила едкая усмешка. - Они могли бы хотя бы тебя повысить после всего того, через что ты прошел. Эта ремарка почему-то ударила по нему сильнее, чем Минги ожидал. На самом деле, заявка на повышение двигалась медленнее, чем ожидал даже инспектор Ким Джунмен, и этому могло быть только одно оправдание: другие структуры были не очень довольны тем, что их управление отказало в переводе Сон Минги к ним - Мун не хотел раскидываться талантливыми кадрами, и за это его наказывали. Но Чон Юнхо всего этого не знал. Поэтому и сделал единственный с его точки зрения вывод. - Прости, - сказал он и его взгляд смягчился. - Вероятно, ваш бюрократический аппарат еще хуже, чем в Бюро. Но, возвращаясь к тому, о чем я начал говорить. Существует несколько типов заказов, по цветам... - Да, - кивнул Минги, - все так. - И выше определенного типа заказа некоторые люди никогда не смогут подняться по очень многим причинам. Я долго изучал этот вопрос, пока снимал тебя для танца весь этот месяц. Поэтому я тебя и ударил по голове. На синем уровне нельзя наносить травмы, которые не связаны с сексом. То есть, ударить по голове или пинать - нельзя. Бить по лицу, душить и все, что там далее по кинк-списку - можно. Мне надо было как-то остановить наше свидание, потому что несмотря на все, что я мог бы сделать, никто из нас двоих не хотел этого… даже несмотря на то, что ты был к этому готов, Сон Минги. Что же, это было разумное объяснение. Которое только дополнило картину произошедшего у Минги в голове. - Конечно же, мне пришлось потом заплатить неустойку, потому что люди моего типа никогда не получают допуск выше синего уровня в заведениях как у Мишель, но я надеялся, что ты после того, как все закончится, поймешь, что я сделал и почему. И по тому, что несмотря на то, что мы оба проходили комиссию после завершения нашего участия в операции раздельно, никто не задавал мне лишних вопросов. Я понял, что ты… правильно сориентировался в ситуации. - Я подумал, что вам надо как можно быстрее передать информацию, которую я предоставил по срокам, потому что время было не на нашей стороне. И на близкую речь, - Минги все же решил это прояснить сразу, - мы с вами не переходили… Простите, мы все еще не знакомы, агент Чон Юнхо. - А, о, прости..те, - Чон Юнхо рассмеялся, и его смех в спокойном состоянии, когда он не отыгрывал свою роль, был приятным. - Вот именно поэтому я и хотел поработать с вами, старший офицер Сон. Вы можете за мной приглядывать. - Мне кажется, что здесь все не так просто. - Конечно, - он кивнул головой, соглашаясь с Минги, и Минги это не понравилось. - Не думаю, что старшим коллегам комфортно обсуждать это с вами, потому что хотя они и знают о той роли, которую вы играли в "Затемнении", то не озвучивают это лишний раз. - Мне надо быть снова кем-то вроде стрип... - Моим партнером, - очень спокойно сказал Чон Юнхо, глядя ему прямо в глаза, - любовником. - Я... - нельзя сказать, чтобы Минги это не смутило, но логику Чона Юнхо он прекрасно сейчас понимал, потому что тебе всегда приятнее отыгрывать роль с человеком, который не выразит всю гамму отвращения и тошноты, если ты решишь сжать его ногу выше колена на людях. А Чон Юнхо трогал его куда откровеннее, когда это было необходимо. Минги прочистил горло. - Это… вы же понимаете, что люди в Пусане еще более закрытые, чем здесь, да? Даже в Инчхоне… Слушайте, однажды одного рекрута "Синие тигры" отказались принимать к себе, потому что он был слишком ну… приятный. Пацан пришел со своими друзьями после школы, ища работу. Хенним “Тигров” покачал головой и записал его на прослушивание в БигХит, они как раз начинали набирать трейни. Они вас не примут. Семья Чхве вас точно... - Примут, - в голосе Чона Юнхо снова появились нотки какого-то неестественного веселья, и от этого под кожей у Минги потянуло неприятным холодком. - Почему? - спросил он. Чон Юнхо выглядел сейчас как человек, который вспомнил самую смешную шутку в своей жизни, но не собирался ей делиться. - Потому что я умею делать то, что не умеет ни один из людей семьи Чхве. Даже Чон Вону. - Интересно, - протянул с сомнением Минги, и глаза Чона Юнхо опасно сузились, - что же вы такое умеете? Очень сильно бить людей? - Убивать, - ответил ему Чон Юнхо с улыбкой, полной яда.