State of Grace

«Джозеф приподнялся на цыпочках, упираясь ладонями в белый подоконник. Тюлевые занавески с узорами цветов защекотали его щёки, но он только поморщил кончик носа, ища взглядом знакомую фигуру. За последние полчаса, в течении которых Джозеф не смотрел в окно кухни, выходящее на внутренний двор их пятиэтажки, светловолосый мальчишка, играющий со своими друзьями в мяч, остался один, и теперь катался на выкрашенных в зелёно-красный, качелях. Те противно скрипели, когда его ноги, ударялись об песок в попытке оттолкнуться как можно сильнее.

Единственный раз, когда Джозеф попытался покачаться на этих качелях, он не смог оттолкнуться от земли от слова совсем.

Почему этот тупой ребёнок из соседнего здания всегда получал самое лучшее? Хорошую одежду, хорошую маму, друзей—

Входная дверь резко дёрнулась, и Джозеф мгновенно отпрыгнул подальше от окна.

Отец вернулся домой.»

— Из воспоминаний Джозефа Кавински.

***

      Джозеф Кавински отрицал, что заинтересовался своим новым постоянным клиентом, что бы Прокопенко не трындел у него за спиной и как бы гадко не хихикал в уши их общим друзьям.       Да, мальчишка был смазливее всего их дерьмового города вместе взятого. Да, его манера нависать над собеседником диковатой гарпией определённо его красила. Но что с того? Тема была закрыта до следующего визита этого любителя прикупить героина!       Или нет.       Потому что Габриэль Найтингейл — ну и имя! — вернулся в жизнь Кавински посреди недели, совершенно незапланированно и случайно.       Для справки, Кавински терпеть не мог публичную школу в Генриетте, от которой за километр разило слезами и отчаянием. Полуднем среды здесь его держало только то, что он договорился подвезти одну из истеричных бывших Цзяна на сегодняшнюю вечеринку. Вот тогда, Найтингейл и появился снова.       В отличие от их первой встречи, он выглядел совершенно иначе. На нём не было ни кожанки, ни тяжёлых ботинок, ни дикого оскала, граничащего с волчьим. Этот Найтингейл выглядел какой-то ужасно выцветшей версией себя. Прочёсанные рыжие кудри заправленные за ухо, большеватый бомбер спортивный команды и апатичное, почти никакое выражение лица.       На счастье Кавински он оказался именно тем, кто тащил на себе сумку бывшей Цзяна.       Как там её звали он не помнил, но она выглядела как дешёвая копия девчонки из Твин Пикс, так что, он мысленно прозвал её Лорой.       — О, большой К уже тут как тут! — Она свистнула ему в знак приветствия, прежде чем подбежать к нему навстречу.       Габриэль, плетущийся рядом с ней, перевёл медленный взгляд в сторону Кавински. Дёрнулся, словно невольно очнулся ото сна, и умиротворённое выражение его лица на секунду надтреснуло. Кавински не сдержал ухмылки.       Так вот в чём был подвох. Мальчишка был один из тех ребяток, которые ценили свою репутацию в школе и не якшались с отбросами вроде Кавински.       — Ты даже не опоздал! — Продолжила чирикать Лора, поправляя волосы. — Круто, К.       — Спасибо, — фыркнул он. — Дура.       К тому моменту, когда Найтингейл соизволил присоединиться к ним, его испуг окончательно смылся.       — Добрый день, — даже его голос сейчас звучал иначе. Никого шипения и низких интонаций, только миролюбивое, почти тупое дружелюбие. Он аккуратно протянул Лоре её сумку. — Держи, Мари.       — Точно, спасибо! — Лора-Мари благодарно покивала, дёрнув лямку кожаной сумки, но та тут же с грохотом упала на землю. Многозначительно покосившись на Кавински, она заканючила: — У меня сегодня слишком много книг из библиотеки. Даже не знаю как их понести.       Кавински не знал, что за мастер-классы по джентльменству Цзян накидывал ей на уши, но помогать он ей не собирался, о чём он и заявил, вальяжно раскладываясь на своём капоте.       — Малышка, мне похуй. Лучше бы познакомила со своим парнем.       Габриэль устало вздохнул, вновь перехватывая сумку Лоры-Мари, и не спрашивая разрешений, открыл дверь заднего сидения Мицубиши Эво, закидывая вещицу туда.       — Я была бы очень не против, будь он моим парнем, но увы и ах, — Лора-Мари дождалась, когда мальчишка закончит возиться с её вещами, и тогда, крайне бесцеремонно повисла на его плече. — Это вице-капитан Ястребов, Габриэль. Золотко, правда?       Вряд ли так называемому золотку нравилось, когда о нём говорили так, будто его не было в помещении, но судя по всему, тот беспокоился о том, что Кавински расхлопнет варежку и поделится их первой встрече гораздо больше, чем о том, что вытворяла его одноклассница.       Кавински слегка прищурился, прикидывая варианты.       Конечно, он легко мог бы растрепать, что они уже были знакомы — да ещё как! Он был достаточным мудаком для подобного фокуса. Но птичка и без того казалась слишком негативно настроенной по отношению к нему. А он хотел с ним поиграть, а не отгонять с ветки.       Поэтому он подыграл.       — А я Кавински, — представился он, протягивая ему свою ладонь. — Джозеф, но совсем никто меня так не зовёт.       — Приятно познакомиться, — с натянутым энтузиазмом улыбнулся ему Найтингейл, сжимая его холодную руку в своей, гораздо более тёплой. — Друзья Мари — мои друзья.       — Мы не друзья, — хмыкнул он, намеренно проглаживая большим пальцем по его поцарапанным костяшкам. — Но ты, детка, можешь стать моим. Хочешь с нами на вечеринку?       Лора-Мари захихикала.       — Я уже пыталась его к нам заманить. Увы, наш Габриэль прилежный ученик. Староста, всё такое. Ну и спортсмены у нас почти не пьют!       — О, правда? — Кавински разочарованно завздыхал. — Это что же, я даже никогда не увижу тебя на моей вечеринке?       — Увы и ах, — фальшиво виновато кивнул Найтингейл, выдёргивая свою руку из его. — Более того, я прилично опаздываю на работу, поэтому прошу меня простить, но мне пора.       — Удачной смены, Габриэль!       Лора-Мари потянулась, чтобы поцеловать его в щёку, и тот торопливо, но без особой радости, прижался губами к ней в ответ.       — Удачной смены, Габриэль, — передразнил Кавински. — Не поцелуешь меня на прощание тоже?       — Фу, не обращай на него внимания. К у нас с замашками.       — Скажи как есть — пидор, — клацнул языком он.       — Может, в другой раз, — Найтингейл отвёл взгляд, звуча при этом немного нервно. — Хорошо повеселиться вам, ребята.       Кавински с подозрением покосился ему вслед.       Он не выглядел отвращённым идеей чего-то гейского. Раз уж на то пошло, Цзян со Своном утверждали, что он и вовсе пожирал их взглядом на выходных. Проко списал это на банальное любопытство, но, эй, никто в Генриетте не любопытствовал о таком, если не был латентным.       — Прыгай уже в тачку, блондинка, — махнул рукой Кавински, двигаясь к водительскому сидению.       Когда они расположились внутри — Лора-Мари, само собой, села сзади, потому что прекрасно помнила, что Кавински терпеть не мог усаживать кого-то на пассажирское сидение — он, как ни в чём не бывало, продолжил:       — Так значит, это не твой парень.       — Неа.       — А чей?       — Ну-у, пока ничей, — она закинула свои ноги, обутые в запачканные светло-коричневые уги, к нему на подлокотник. — Ну-у, вообще, кто-то говорил, что он потрахивался с капитаном своей команды, но! Это просто слухи, пошедшие из-за его мамаши. Так-то, он нормальный.       Невероятно.       Это был единственный раз, когда нескончаемый пиздёж Лоры-Мари был интересным.       — А что с его мамашей?       — Ой, ну… Так здорово, что ты спросил! Короче…

***

      К следующим выходным, Кавински разузнал достаточно, чтобы быть подготовленным к бомбе вроде Габриэля Найтингейла.       Само собой, он мог бы устроить им встречу пораньше назначенного срока, но он не был заинтересован настолько сильно. Поэтому он терпеливо дождался, когда вечером пятницы Найтингейл всё же соизволил скинуть ему не особо-то и вежливое «завтра???», и установил им локацию и время встречи.       В этот раз, он планировал застать того врасплох встречей не в клубе, а в заброшенном амбаре, где обычно проводились вечеринки, предшествующие гонками. Впрочем, в такие дни как сегодня, амбар пустовал, лишённый своего шарма.       Но это было неважно, потому что развлечением вечера для рыжего мальчишки должен был быть Кавински.       К тому времени, когда Габриэль с опаской толкнул дверь амбара, Свора уже была тут как тут.       Проко с Цзяном разложились на полу, где чинно выполняли своё домашнее задание — потому что в отличие от нормальных людей, вроде Кавински, им всё ещё надо было поддерживать приличную успеваемость на радость мамочкам и папочкам — на пару с домашкой самого Кавински, а Свон грыз ногти, параллельно пытаясь починить музыкальную колонку, которой не повезло пострадать вовремя вчерашних развлечений.       — Добрый вечер, — недоверчиво протянул Габриэль, оглядываясь по сторонам.       Весь его язык тела так и кричал, что он вот-вот ждал, словно его здесь изобьют и пустят по кругу.       Не хотелось его разочаровывать, конечно, но из них четверых драться умел только Цзян, да и то, тот скорее бы выпятил перед Найтингейлом задницу, чем попытался бы заняться самообороной.       — Птенчик прилетел, — Кавински резво сполз с шаткого стола, прежде чем вальяжно к нему приблизиться.       — О, рыжий! — Оживился Цзян со своего места. — Привет!       — Привет, Найтингейл, — Прокопенко приветливо ему улыбнулся.       Свон, поглощённый процессом — ибо его маленькая голова не могла фокусироваться на двух вещах одновременно — даже не обратил на гостя внимания. Что было превосходно, потому что Кавински не хотел, чтобы эти трое перетягивали на себя внимание. Он небрежно махнул рукой, веля им смолкнуть.       — Итак, — он довольно улыбнулся.       — Итак, — совершенно недовольно кивнул Найтингейл. — Почему мы здесь?       — Как это почему? Ну, мой милый соловей — или лучше ястреб? — если бы ты сразу сообщил мне, что ты у нас приверженец образа самаритянина, то я бы оформил тебе клиентский абонемент на более скрытое сотрудничество! Мы же не хотим, чтобы кто-то из твоих пустоголовых сокомандников увидел тебя со мной, м?       Само собой, никаких абонементов у него не имелось.       Более того, в последний раз, когда он спалил одного из учителей Академии за покупкой его дерьма, он едва не вывалил слайд-шоу с доказательствами на уроке перед всеми.       Правда, потом тот предложил ставить Своре лучшие оценки по французскому до конца их учебных дней, так что, Кавински согласился — Прокопенко бесконечно сосал, когда дело касалось этого языка, и его мамаша то и дело расстраивалась, потому что, видите ли, его дед, между прочим, шпрехал на французском чуть ли не в компании Толстого.       Так или иначе, Кавински чихать хотел на чужую приватность.       Но Лора-Мари рассказала ему достаточно, чтобы он пронюхал, что Найтингейлу явно приходилось компенсировать репутацию сына проститутки своими золотыми оценками и вкалыванием где попало.       — Хм, — тот потёр по пластырю на щеке. — Ты пытаешься меня шантажировать?       Кавински расхохотался.       — Я не думаю, что у тебя есть что-то, чего у меня нет.       Габриэль открыл рот возмутиться, но через мгновение захлопнул. Вздохнул.       — Полагаю, ты мог бы рассказать остальным и Мари о нашей договорённости уже давно, если бы хотел.       Ходил ли тот в школу всю оставшуюся неделю, думая об этом? Определённо.       — Бинго.       — Не стал. Почему?       — Ты слишком миленький, чтобы я портил тебе жизнь вот так вот, — развёл руками он. — К тому же, мне кажется, что мы с тобой очень даже поладим.       Поразительно, но тот не возразил. Найтингейл явно не смотрел на него уж слишком сверху-вниз как это обычно делали мальчишки с его публичной репутацией, а?       — Ладно. Полагаю, спасибо.       — Не удавись, — он рассмеялся.       — Будет очень сложно, — Габриэль дёрнул уголком губ. — У меня аллергическая реакция на учеников Аглионби.       Победа!       Это была первая шутка и подобие нечто, напоминающего улыбку.       — У тебя и у меня, Найт. У тебя и у меня, — улыбнулся он.       Кавински двинулся вглубь амбара, намереваясь войти в его пристройку, где он обычно хранил выпивку и наркотики. Поняв, что гость за ним не следовал, он притормозил, кидая взгляд через плечо — пара почти нечеловеческих глаз на нём сверлила его на сквозь, словно прицеливалась. Не удержавшись, он поманил его указательным и средним пальцем. Найтингейл слегка склонил голову набок, почти насмешливо, а затем, всё же двинулся к нему, неторопливо, но плавно.       — Найт, — поравнявшись с ним, внезапно сказал Габриэль. — Я думал, странные клички предназначены только для твоих друзей.       — Ты тоже можешь стать моим другом, — заметил Кавински, театрально приоткрывая для него дверь, ведущую в тёмный склад.       Габриэль насмешливо фыркнул, проскальзывая внутрь. Когда тяжёлая дверь, которую он едва придерживал, начала с размаху закрываться, грозясь пришибить Кавински, тот галантно утянул его внутрь за вороник помятой футболки.       — К тому же, это их реальные фамилии, — добавил зачем-то Кавински, поправляя одежду. Когда ответа не последовало, он продолжил. — Прокопенко у нас русский, тут всё понятно. Легче сокращать. Цзян — это Цзян. Свон… Это Свон.       Он всё ещё не знал было ли Свон именем или фамилией, и было ли оно вообще настоящим. Оно могло ему послышаться.       — Что насчёт тебя, Кавински? — Уточнил Габриэль, прижимаясь спиной к одному из длинных в ряд шкафов.       Кавински прищурился, пытаясь отыскать нужный пакет в темноте.       — Я болгар.       — Болгар из Нью Джерси, — присвистнул Найтингейл. — Вот это комбо.       — Ты наводил справки, — удовлетворённо подметил он.       Кавински даже примерно не понимал у кого этого мальчишка мог разузнавать информацию, учитывая, что он слишком трясся над своей школьной репутацией, но, эй, если это не признак заинтересованности в нём или в попытке нарыскать на него грязного белья, то что это?       — Не один ты заинтересован, — складывая руки на груди, пожал плечами Найтингейл. Прищурившись, он ткнул пальцем на конечный ряд полок в шкафу. — Третья линия. Прямо на конце полки. Моя коробка.       Какого было удивление Кавински, когда он провел указанное место и выяснилось, что тот не ошибся.       Чем там кормили футболистов для хорошего зрения? Красной рыбой?       — Мило, — бормотнул он, подхватывая коробку.       — Мило, — согласился тот.       Правда, говоря это, Найтингейл сверлил взглядом его. Рассматривал сверху-вниз.       Кавински почти ощущал себя не в своей тарелке. Не то чтобы на него смотрели как на кусок мяса впервые, но обычно это значило, что его хотели трахнуть. Но этот конкретный взгляд скорее кричал о том, что его очень хотелось освежевать, прожарить и сожрать, разорвав плоть зубами.       Должно ли это было быть пугающим? Да чёрт его знал, но это было ещё как приятно.       — Итак, Найт, — подступившись ближе, Кавински подкинул коробку в руках. — Твоя мать торчит или что?       Габриэль отдёрнулся от вопроса как от огня. Всякая насмешка смылась с его лица, переменившись то ли недовольством, то ли тоской.       — Моя мать мертва.       …Тупая Лора-Мари явно забыла упомянуть это. Кавински уже так красочно представил себе сценарий, в котором у Найтингейла была зависимая мамаша-проститутка, портящая жизнь сыночке-корзиночке.       — Тогда, папаша. Сильно его любишь?       Потому что было очевидно, что Найтингейл ни разу в своей жизни не кололся. Господи, да он наверное и стероиды-то не поглощал, что там.       — Не сказал бы.       Это тоже было неплохим материалом для работы. Нелюбимый отец, вынуждающий заниматься грязными делами — хороший сценарий.       Кавински молча вытянул коробку ему в руки, и тот принял её.       — Всё ещё бесплатно?       — Для тебя, — он одарил его самой очаровательной улыбкой в арсенале, прежде чем потянуться, чтобы заправить прядь рыжих волос к нему за ухо. — Всегда.       Габриэль сначала напрягся под его прикосновением, словно ожидал, что за этим намеревалось последовать что-то ещё — что-то неприятное — но затем, убедившись, что ничего больше не происходило, расслабился. Он перехватил его ладонь своей свободной рукой, поднося к губам.       — Спасибо.       И поцеловал тыльную сторону.       Кавински захотелось противно рассмеяться. В конце концов, где они были? В тупом романчике девицы Остин, по которым рыдал Прокопенко?       Однако смешку не суждено было сорваться. Он, блять, смутился. Как девственница на первом свидании, ей Богу.       Благо, Найтингейл и сам выглядел немного растерянным своим поступком. Прокашлявшись, он выпустил его руку из своей, и двинулся к выходу.       Может, он даже и не был латентным…       В любом случае, Кавински давал им пару недель. Такими темпами, они должны были потрахаться.       Когда Найтингейл резко дёрнул ручкой тяжёлой двери, по ту сторону их ждал неприятный сюрприз. Идиоты, которыми являлись члены Своры, по всей видимости, додумались подслушивать их разговор, и будучи занятыми этим, присосались все к двери, невольно оказавшись скинутыми назад при попытке её открыть.       Кавински раздражённо сцепил зубы.       — Вы что, совсем тупые?       — Ой, — Свон хихикнул, и пытаясь выглядеть как можно повседневнее, упёрся локтями в бетонный пол, пытаясь прилечь попривлекательнее. — Привет.       Прокопенко имел достаточно совести, чтобы встать на ноги, и потянуть за собой Цзяна, но на этом проявление их манер закончилось.       — Привет, — ухмыльнулся Найтингейл.       — Мы здесь стояли по делу, — поторопился оправдаться Цзян.       — По какому, нахуй, делу?       — Мы подумали, что наше знакомство с Найтом прошло как-то поверхностно, — подхватил ловко Прокопенко. — И хотели пригласить его завтра на гонки.       — Да-да, всё как сказал Проко.       Это Кавински должен был приглашать его на гонки. Он же уже даже распланировал как!       — У меня нет машины, — пожал плечами Габриэль.       — Так, ты приглашён и в качестве наблюдателя тоже, — успокоил его Цзян, и подойдя поближе, по-хозяйски закинул руку к нему на плечо.       Найтингейл снова напрягся в той же манере, что и ранее, на складе, но всё же чудом расслабился, когда Прокопенко остановился по противоположную сторону от Цзяна, повторив его жест.       — Можешь наблюдать со специальных мест. Или сесть к кому-нибудь из нас в машину.       Кавински возмущённо покосился на своих друзей.       С каких пор эти трое были так заинтересованы в ком-то, кроме друг друга? Ни разу такого не было, и вот!       — Советую ставить на меня, — добавил Свон, явно не случайно задирая свою футболку, хотя само собой, ничем кроме костей ему хвастаться не было. — Я часто выигрываю.       Кавински раздражённо оттянул Цзяна и Проко за шкирки.       — Кому ты брешешь! Ничего ты не выигрываешь, — прошипел он Свону. — И вообще, занимайтесь своими делами. Не отпугивайте мне клиента.       Габриэль — о, чудо! — рассмеялся. Звонкий и заливистый смешок вынудил их всех застыть и боязливо покоситься на довольную мордашку, будто само внимание к этому странному явлению, могло его ненароком отпугнуть.       — Я обязательно подумаю, мальчики, — кивнул он им. — Проводишь меня на выход, Джозеф?       Господи ж ты, блять. Для кого-то латентного, он был слишком хорош в ответных попытках флиртовать.       — Конечно, моя рыжая принцесса, — не растерявшись, подмигнул он.       Уже оказавшись снаружи, Найтингейл вдруг как ни в чём не бывало склонился над ним снова, щуря свои кошачьи глаза.       — Пригласи меня на гонки.       Кавински вскинул голову, чтобы видеть его лучше.       — Ты уже приглашён, не слышал?       Но Габриэль только качнул головой.       — Я хочу твоего приглашения, Джозеф.       О, похоже, вызов был принят. Теперь-то они точно играли в эту игру вдвоём, без всяких сомнений.       — Найт, приходи завтра на мои гонки.       Аккуратно поправив свободной рукой его волосы, растрепавшиеся на ветру, Найтингейл одобрительно ему кивнул.       — Хороший мальчик.       Кавински заёрзал.       Впрочем, после этого, Габриэль попросту отодвинулся от него, двинувшись вдоль по тропе, ведущий назад в город, так больше ничего и не сказав. Он отстоял в блаженной тишине ещё минуту, прежде чем его мальчишки повысовывались из полуразбитого окна амбара, чтобы вытрахать ему мозги ещё раз.       — Айда, хорош, — присвистнул Проко.       Свон мечтательно вздохнул:       — К, а можно мы с Цзяном его—       — Я закопаю тебя на долбанном заднем дворе, Свон.       — А меня? — Обнадёженно уточнил Цзян.       — А тебя отправлю с моста в озеро. Пьяного.       Повисла тишина.       Кавински полез в телефон, чтобы отписать Найту локацию и время завтрашних гонок. Вечер обещал быть впечатляющим.