State of Grace

«Габриэль скучающе обвёл полу пустующий коридор школы взглядом, ожидая, пока Кевин закончит искать потерянную в шкафчике тетрадь. Внезапно, его взгляд зацепился за хорошо знакомую тёмную макушку, с вплетёнными в волосы лентами, и он торопливо выпрямился, махая рукой идущей навстречу девочке.

— Привет, Лу-Лу!

Блу Сарджент замедлила шаг, выскальзывая из своих мыслей. Увидев его, её лицо чуть смягчилось, в отличие от её привычного яростного оскала, которым она справедливо окидывала большинство их одноклассников.

— Привет, Гейб.

Кевин высунул голову из шкафчика, поворачиваясь на Блу тоже. Его светлые глаза прищурились, будто он не мог вспомнить кем именно являлась девочка, стоящая неподалёку, но он всё же махнул ей рукой.

— Привет.

Ожидаемо, Блу полностью его проигнорировала, двинувшись дальше по коридору.

Кевин вопросительно вскинул брови.

— Кто это вообще?

— Блу Сарджент, моя одноклассница, — Габриэль проводил её взглядом. — Правда она классная?

— Эм, наверное, — Миллер растерянно пожал плечами. Затем, в его лице что-то переменилось, сделавшись разочарованее. — Она тебе нравится?

— Легче спросить кому Лу-Лу не нравится, — рассмеялся Габриэль.

Кевин с размаху захлопнул дверцу своего шкафчика. На вопрос сыскал ли тот тетрадь, тот только молча от него отмахнулся. Оставшийся день, капитан Багровых Ястребов казался мрачнее, чем обычно.»

— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.

***

      — Развлекаешься, Найтингейл?       Габриэль вскинул голову. Стоило ему едва сфокусировать расплывающийся взгляд на говорящем, как его тело отреагировало само — тревожно вздрогнуло, сжавшись на влажной под ногами земле.       Над ним нависал Кевин. Такой же, каким он видел его в последний раз.       На его бледном, почти сером теле по-прежнему была спортивная форма, на шее болталась петля, отрезанная сверху, и оставленная висеть на нём словно извращённая форма галстука, а из рта и носа шла кровь.       Повесившиеся люди иногда получали вдобавок ко всему кровоизлияния из-за застоя крови. Габриэль знал это, потому что просмотрел целую кучу документалок о казнях, и телах, и организме человека, и—       И он никогда не хотел стать свидетелем этого лично. Но он стал. И теперь, воспоминания об этом грозились преследовать его до конца жизни.       — Я… Нет, — промямлил он в ответ.       — Ну-ну, не отрицай очевидное, — Кевин слабо мотнул головой. — До тридцати дней осталось совсем немного. Мог бы и потерпеть, прежде чем кидаться развлекаться с новыми друзьями.       Габриэль стыдливо поджал губы.       Он никогда не планировал знакомиться с Кавински, ехать туда, куда ехал, делать то, что делал — этого ничего не было в планах. Он не собирался оскорблять память Кевина вот так вот.       — Я не… Я не забываю тебя, никогда бы не забыл! Кевин, послушай—       — В чём дело, Найтингейл? — Кевин криво улыбнулся, размазывая стекающую медленно кровь по подбородку. — Я не додал бедному тебе любви, которой ты хотел? Кавински не стыдиться касаться тебя на публике — поэтому ты побежал к нему? Может, ты просто хочешь, чтобы тебя наконец-то—       Габриэль почти взвизгнул от ужаса, не желая дослушивать начатое предложение.       — Кевин! Я клянусь! Я даже не думал об этом… В смысле… Мне просто нравится Кавински, но не… Я не…       Он потерялся в лабиринте собственных слов. Пытаясь успокоиться, болезненно вцепился в подрагивающее правое запястье. Его глаза начинали заполняться слезами.       Должен ли он был перестать гулять с Кавински? Поступал ли он неуважительно, когда ехал к нему всё это время, вот так вот?       — Боже, что ты делаешь? — Раздражённо окликнул его Миллер, пиная носком кроссовок в ногу. — Ты же прекрасно понимаешь, что я говорю это по твоему сценарию. Ты контролируешь этот сон. Твоё подсознание, Найтингейл.       …Конечно.       Если он не призывал сны и людей в них самостоятельно, то это делал за него его мозг. Поэтому они и были сейчас здесь, на футбольном поле, перед входом в комнату со шкафчиками, где Габриэль нашёл Кевина мёртвым. Поэтому тот и выглядел так. Поэтому он и разговаривал подобным образом.       — Настоящий я никогда бы такого не сказал, — продолжил отчитывать Кевин, складывая руки на груди. — Я никогда не был с тобой груб. Почему ты выставляешь меня таким?       Он правда не был.       Кевин не был груб ни с кем. Даже с мальчишками, от которых он защищал Габриэля. Мог быть строг — но никак не противен. Из них двоих дикой собакой без намордника всегда был Габриэль, не он. Сколько бы они не ссорились, зачинщиком всегда был тоже он.       — Прости, — прошептал он.       — Тебе лишь бы себя наказать, — покачал головой тот. — Настолько сильно влюблён в идею ненавидеть себя, что готов исказить последнюю память обо мне вот так вот. Эгоист.       Он отдёрнулся от его слов как от пощёчины. Лицо Кевина стремительно начинало искажаться, обращаться в несуществующее нечто — в пустоту, покрытую чёрной жидкостью, которая стремительно начинала покрывать густым слоем сначала тело мальчишки, лишая его формы, а затем, и всё вокруг.       — Этого бы Кевин тоже не сказал вслух, кстати, — бросило создание, прежде чем окончательно растечься по полу.       Габриэль бессильно начал отползать от лужи гнили, заполняющей пространство всё стремительнее.       Бесполезно.       Все его кошмары начинались так — темнотой, которая грозилась накрыть и его тоже. И он никогда не знал как их избегать.       — Гейб? Вставай, Гейб.       Габриэль резко подскочил на месте.       Когда его голова перестала кружиться, он осознал, что он был вновь в сознании. В реальности. Его спина слегка болела от бытья согнутой на парте, потому что это было тем, на чём он заснул: на своём рабочем месте, в классе по географии. В школе.       — Гейб?       Рядом с ним стояла Блу Сарджент, его первая влюблённость и неизменная одноклассница. Она стояла в жёлтом дождевике, который полностью накрывал её и без того низкую фигуру, оставляя торчать, только розовые резиновые сапоги из-под дна одежды, с рюкзаком на спине, и с закрытым зонтом в руках. Весь оставшийся кабинет был пуст — все уже ушли по домам.       — Лу-Лу, — просипел он, потирая глаза.       Она внимательно его оглядела, будто попыталась увидеть насквозь. Судя по сморщенному кончику носа, провалилась.       — Звонок уже прозвенел. И, эм, тебя позвал в свой кабинет твой тренер, — она многозначительно кивнула на колонки, висящие на стенах класса для объявлений учителей и директора. — Ты в порядке?       Вот же блять.       Габриэлю вообще не следовало засыпать, но увы, в машине Кавински — вопреки тому насколько это было приятным, получить пространство для сна и относительную безопасность — он не выспался. Тело его явно отказывалось вывозить отвратительное расписание его владельца, поэтому ему пришлось попытаться поэкспериментировать с таблетками в школе: разломать четверть таблетки в порошок и разбавить с колой, купленной в автомате с напитками. Он думал, что подремлет пару минут, но его явно вырубило не по-детски.       — Да, да. Спасибо, что разбудила.       Блу тяжело вздохнула.       — Конечно. Хорошего дня.       И ушла, как и всегда, не особо заинтересованная и немного апатичная.       Благо, Габриэль уже давно смирился, что не нравился ей так же сильно, как она нравилась ему.       Да и у него было проблем на носу больше, чем размышления об этом. Поэтому торопливо всунув вещи в сумку, он двинулся в сторону кабинета своего тренера, Чарльза Мондего.       Он не знал чего стоило ждать от этой встречи, но боялся всего. В последний раз, когда они говорили наедине, Чарльз Мондего вытаскивал его из петли, пытаясь вправить мозги на место. Если сегодня он звал его, чтобы деликатно прогнать из команды ближе к концу семестра, то… Это был конец. Конец всего.       И отличный шанс, чтобы попытаться влезть в петлю снова.       — Добрый день, тренер! — Он просунул голову в открытую дверь. — Извините, я немного опоздал.       Кабинет Чарльза Мондего был тем же кабинетом, который занимал их бывший тренер, вышедший на пенсию. Казалось — хотя, скорее всего, так оно и было — Мондего совершенно никак не попытался поменять здешнюю расстановку предметов после ухода своего предшественника, только принёс дополнительные документы и ручки, не больше. Но это было по-странному в духе этого необъяснимого мужчины, вызывающего у всех волну вопросов.       — Присаживайся, — он кивнул на пустующий стул напротив, отрывая пристальный взгляд с папки в руках, и переводя его на Габриэля. — Вижу тебе уже гораздо лучше.       Он осел на скрипящий стул, машинально сжимая его края до жжения в ладонях.       — Да. Гораздо, — оставалось надеяться, что его улыбка выглядела так же убедительно, как он её себе представлял. Эм, извините за… Этого больше не повторится, тренер.       Мондего медленно моргнул.       — Не сомневаюсь. Но мы здесь сегодня не за этим.       Он рвано выдохнул.       Отлично. Просто превосходно. Он избежал проблемы.       — Тогда…?       — Место капитана должно достаться кому-то в новом семестре.       Что ж, это было… Быстро.       Габриэль задумчиво прищурился, пытаясь понять кого могли назначить следующим.       В составе Багровых Ястребов было одиннадцать игроков, не считая трёх запасных. Исключая Кевина с Габриэлем, оставалось ещё девять людей, которые преимущественно были одноклассниками Миллера. Всего лишь двое мальчишек в команде были возраста Габриэля, и один из них был из параллели.       Тем не менее, он никогда не был близок ни с кем из них. Все эти люди, не считая его одноклассника, издевались над ним ровно столько же, сколько и остальные. И без надзора Кевина, они грозились стать в три раза хуже. Габриэль совершенно не хотел продолжать с ними играть и дальше, что уж говорить об бытье под их командованием?       — Вы хотите отдать капитанство Добсону?       Добсон был очередным мальчишкой постарше, который был влюблён в свой спорт. Крупный и яростный, он был готов тренироваться дни и ночи, лишь бы достичь мнимого совершенства. Жаль, что характер у него был дерьмовым.       — Кто? — Мондего озадаченно вздёрнул брови.       — Эм, номер четыре, — закашлялся Габриэль, пытаясь подавить смешок.       Их тренер имел крупную проблему с запоминанием имён и фамилий учеников, и к большинстве состава он продолжал обращаться исключительно по номерам на их джерси, что было немного забавно. Габриэль понятия не имел почему он так хорошо запомнил его фамилию, но, эй, это было немного… Приятно. Быть выделенным.       — Это шутка? — Мондего слабо покачал головой. — Я имел в виду тебя, Найтингейл.       Ох.       — Но…       — Для начала, ты вице-капитан. Твоя прямая обязанность быть заменой капитана. Но дело не столько в этом, сколько в том, что ты обладаешь отличным умом тактика. У тебя быстрые реакции. Качественный анализ обстановки на поле или привычек оппонентов, — когда Габриэль растерянно пожал плечами, не зная толком что сказать, Мондего привнёс аргумент, который был финальным: — Говоря откровенно, твой друг хотел бы увидеть на своём месте тебя.       — Конечно.       — В таком случае, почему нет?       Потому что я ненавижу футбол. Потому что единственная причина, почему я здесь — это деньги.       — Я не могу, — он отвёл взгляд, укладывая ладони к себе на колени. — Команде это не понравится. Они не будут слушаться. Вы… Тренер, вы и сами знаете как ко мне здесь относятся.       Добсон попросту забьёт его ногами где-нибудь на повороте у школы, а потом поставит на колени, чтобы заставить его сделать похуже, если услышит эту великолепную новость. Оставаться в тишине и не лезть на рожон — всегда лучшая тактика.       — Теоретически говоря, — Мондего непоколебимо потянулся к нему через стол, сужая светлые глаза, — распусти мы всю команду и выбери ты новых игроков себе под стать, согласился бы ты стать капитаном?       Габриэль нахмурился.       Неужели Мондего видел в нём настолько много потенциала, чтобы заниматься чем-то столь отчаянным?       Зря.       — Потому что, Найтингейл, мне нужен ты, — добил тот.       Он нервно зажевал нижнюю губу. Это Кевин мечтал попасть на национальные, не Габриэль. Кевин был влюблён в футбол, гоняя мечи и в свободное время. И это его, Кевина, любимым игроком в национальной сборной был Чарльз Мондего — не его. Габриэль пытался скорбеть по нему, а не занимать его место — не становиться им.       Но…       Мондего на него сильно надеялся. Он не мог оплошать снова. Он и без того был обязан ему за то, что тот не выгнал его и вовсе после его выходки с попыткой повеситься у шкафчиков, вслед за Кевином.       — Это безумие чистой воды, — предупредил он. — Но, да.       — Отлично, — тренер удовлетворённо кивнул. — Мы займёмся этим в следующем семестре.       Габриэль неверяще поджал губы. Вот так вот просто и всё — Мондего был готов выкинуть кого-угодно, всю команду, бредящую о месте здесь, чтобы получить его в качестве капитана. Невероятно.       — Найтингейл?       — Да?       — Что ты думаешь об охотах?

***

      Габриэль сонно зевнул, продолжая плестись вдоль скользкой дороги. Сегодня был один из редких дней, когда у него не было ни тренировок после уроков, ни работы — совсем ничего. Отчасти, именно поэтому он написал Кавински.       …Хотя кого он обманывал. Он писал ему и вчера, когда дело было по горло.       Похоже, дело было не в скуке. Но если не в ней, то в чём ещё?       Не мог же он привязаться к кому-то так быстро, всего за пару недель? Точнее, наверное, мог, но не должен был? Да?       кароч       сегодня тоже без уроков мотика       тутОЧШДВЩВЦДАЛВДЫДЫЬФЖЭДЖЖ       Он озадаченно притормозил посередине дороги, косясь на пришедшие сообщения. Габриэль надеялся, что тот печатал не за рулём, но и на это никаких гарантий не было.       ??? ты жив???       ЕБАННЫЙ ДИКлан       а???       бляьь мальчишка из нашей академии       из класса для динозавров       еще и католик       он что-то вроде главного ответственного долбоёба       бро не понравилось что мы курили косяки в комнате цзяна       не важно       завидует тварь       Ну, не то чтобы кому-то вообще мог понравиться запах травки в общежитие. Габриэль не мог винить, по всей видимости, старосту Аглионби.       вам сильно прилетит?       ЛОЛ       хззззззз я свалил       так вот о чем я       мотоцикл — потом       мне надо разобраться с бизнесом [подмиг]       не скучай       Верно. Бизнес.       Под ним Кавински преимущественно имел в виду наркотики, поставки, продажи. Габриэль всё ещё затруднялся ответить зачем тот вообще этим занимался, если у него и без того было целую кучу денег. А самое главное… Откуда он доставал товары, в целом?       Что-то определённо грязное крутилось в этом бизнесе, что-то неестественно неправильное, но он не знал насколько логичным было вообще интересоваться этим вслух. В конце концов, его это и не касалось.       удачи.       ты должен был сказать что будешь скучать       козёл :(       Габриэль дёрнул уголком губ.       Он правда будет. Он действительно свыкся, что если они не пересекались раз в день, то хотя бы обменивались сообщениями. Кавински имел привычку спамить смазанными фотографиями с приключений Своры или жаловаться на своих друзей, даже пока Габриэль сидел на занятиях.       только если ты скажешь, что будешь скучать по мне.       а ВСЁ!       поезд УЕХАЛ       Он беззлобно хмыкнул в экран телефона.       Внезапно, позади послышался единичный удар клаксона. Габриэль вздрогнул, резко поворачиваясь назад, и тут же расслабился.       К нему подъехала машина Прокопенко с приспущенным водительским стеклом.       — Эй, привет, Проко, — он улыбнулся, перекидывая сумку на другое плечо.       — Привет, — он медленно двинулся колёсами вперёд, плавно следуя за неторопливым шагом Габриэля. — Скучаешь?       — Что-то вроде того. Ты не был с мальчишками в общежитии?       Прокопенко весело покачал головой, морща веснушчатый нос.       — Дай-ка угадаю. Деклан их поймал? — Когда Габриэль согласно кивнул, он насмешливо закатил глаза. — Я сразу сказал им что так будет — сегодня был его черёд дежурить и всякое дерьмо. Он не всегда остаётся в общежитие, в конце концов. Пора уже запомнить когда фурия на проверках, а когда нет.       — Что бы всё это не значило, — помычал он.       — Согласен, забей, — Прокопенко слабо прокашлялся, отводя взгляд в сторону. — Так что, эм, хочешь прокатиться со мной?       — Куда-то конкретно или?       Впрочем, ответ всё равно был положительным.       Габриэль не хотел выделять любимчиков среди друзей Кавински, но с Прокопенко ему было общаться легче всего. Цзян был весёлым, да, но их опыты в жизни настолько разились, что он иногда терялся. Тот, само собой, всё равно пытался держаться ближе, и Габриэль не был против, но это всё иногда смущало. Свон был… Странноватым, хоть и не плохим. Говорить с ним ощущалось порой как говорить с ребёнком.       Но Прокопенко? Прокопенко был очарователен. По-своему.       — Ну вообще, да. Ты не хочешь случайно сгонять в зоопарк, который открылся летом? — Кончики его ушей покрылись румянцем, и что-то подсказывало Габриэлю, что дело было отнюдь не в морозе. — Мне страшновато брать туда остальных, боюсь, их там примут за своих и оставят.       Нет, определённо очарователен.       Бедняга, наверное, перепугался, что Свора его засмеёт за такое повседневное занятие.       — Спрашиваешь! — Габриэль обошёл машину кругом, подходя к пассажирскому сидению. — Я ещё никогда не был в зоопарках.       Прокопенко посмотрел на него так, словно увидел впервые:       — Серьёзно?       — Ага.       — Ёшки-матрёшки, — присвистнул он на неизвестном Габриэлю языке. — Давай. Я тебе ща покажу, святую святых.       Оставшийся полдень, они провели в зоопарке, кормя зебр, и обсуждая ранние воспоминания Прокопенко о Аглионби, и самую малость даже Кавински, которого он подцепил озлобленным и шипящим, ещё только сбежавшим из Нью Джерси после конфликта с отцом, о котором он мало что говорил.       И может, это было совсем ничем, маленькой каплей в море историй этих двоих, совместных и не очень, но Габриэлю внезапно показалось, что он не просто мимо проходящий мальчишка, влезший куда не надо, а, может, даже друг. По крайней мере, для Прокопенко — точно.       Стал бы иначе тогда он называть ему своё имя — «Илья, но с ударением на последнюю букву, и она должна быть мягче буквы а, ладно? Американцы вечно всё путают… Но, э, в любом случае, не называй меня так на людях, ок?» — и делиться всем этим? Габриэль так не думал!       На выходе из парка, пока Прокопенко выбирал себе сувенир на память, он остановился, чтобы щёлкнуть забавную белку, ворующую жёлудь у другой, спящей. Не особо вдумываясь, он скинул фотографию Кавински. Не одному ему ведь отправлять бесконтекстные фотки в чат?       проко добрался до зоопарка лол?       рад за вас       Габриэль закатил глаза. Кавински одновременно и хотел втащить его в свою компанию, и не хотел, чтобы Габриэль проводил с ними время — и как с этим надо было работать?       не хочешь ПРОКОмментировать тот факт, что белка похожа на тебя?       втф почему твоим первым инстинктом при виде белки было подумать что она выглядит как я???       ты же сам сказал скучать по тебе. :)       окей я сказал Не Это       но ответ засчитан засранец       Он закатил глаза, попутно пряча телефон в карман джинсов. Подцепив под локоть вернувшегося Прокопенко, вертящего в руках купленный брелок с капибарой, он коротко ему улыбнулся:       — Спасибо за сегодня.       — Найт, шутишь? Тебе спасибо. И, мы успели до закрытия зоопарка до весны, так что…       Они неторопливо двинулись в сторону машины, пока Проко пересказывал, что услышал от продавщицы в палатке с безделушками.       Габриэлю подумалось, что, наверное, Кевин не был бы слишком зол за него на это. По крайней мере, ему хотелось в это верить.