Глава восьмая. Джозеф Кавински
16 августа 2025 г., 15:06
«Засыпать с посторонними в помещении всегда было ошибкой. Крупной. Кавински знал это ещё с тех пор, как был совсем мальчишкой.
Так как так, блять, вышло, что он взял и заснул в коттедже долбанного Прокопенко?
— К? Что за шум?
Кавински зажмурился до боли в затылке, обеими руками удерживая выползшую из-за сна, неестественную и ничем не похожую на реальную, змею. Та зашипела, завилась хвостом вокруг его запястья, обнажая клыки.
— Ничего, — прохрипел он, косясь в сторону кухонного ножа. — Ничего. Иди спать.
Он ненавидел свою жизнь.»
— Из воспоминаний Джозефа Кавински.
***
Головушку Найта хотелось с силой потрясти в сжатых руках, раскрыть скальпелем, и полезть внутрь так глубоко, чтобы узнать всё — каждую потаенную мысль, не озвученную вслух, и каждый секрет, грозящийся оказаться волшебным. Увы, сделать вот так вот Кавински не мог, а лезть слишком открыто не получалось — Габриэль имел свойство сдавать заднюю при неудачных взаимодействиях, и если Кавински не хотел прогнать его на совсем случайной ассоциацией с его тупорылыми одноклассниками, то он должен был идти к своей цели маленькими шажками. Ей богу, он ощущал себя так, словно находился в дурацких романтических играх с кучей выборов, в которые так любил рубиться Цзян — одна неправильная реплика, и ветка с понравившимся персонажем тебе и не светит. Но, по крайней мере, Кавински считал, что очень даже хорошо справлялся с прохождением этой игры. Иначе стал бы Найт добровольно проводить с ним время, и выбирать тратить часы сна на уроки езды на мотоцикле в ночи да на морозе? — Перерыв, — зевнул Найтингейл, плавно паркуя одолженный мотоцикл Свона. Кавински кивнул. Его клонило в сон последние три часа, и тот факт, что всю прошлую ночь он провёл, пытаясь слепым прицелом пристрелить летающую тварь из кошмаров, гонящуюся за ним по семейному поместью, не особо помогало его ситуации. По ощущениям, только ухудшало. Ему срочно нужно было как-то это исправить. — Эй, поддержи-ка, — Кавински без предупреждений подкинул в сторону Найтингейла, сидящего боком на мотоцикла, потрескавшееся зеркало. — Надо занюхнуть немного. Габриэль легко поймал зеркало. Не послышалось возражений или выражений отвращения — он только вытянул предмет за раскрытой ладони, позволяя Кавински торопливо высыпать заранее отложенный пакетик, распределить линию поудобнее, и в конце концов, резко втянуться. Когда он слегка покачнулся, свободная рука Найтингейла удержала его на месте. — В порядке? — Уточнил он тихо. В ушах всё запульсировало и загудело, и Кавински рассмеялся, застыв меж чужими раздвинутыми ногами. Под веществами, в приглушённом свете ночных фонарей, Найт больше напоминал ожившего тигра, чем человека. Эта мысль тоже вынудило его тихо хмыкнуть себе под нос. — Привет, — улыбнулся он. Габриэль оттряхнул зеркало, прежде чем спрятать его в кармане своей куртки. Голова Кавински накренилась в попытке проследить за его махинациями, и тогда тот уложил обе ладони к нему на щёки, выпрямляя её снова — так, чтобы он смотрел только на него. — Привет, — тихо кивнул Найт в ответ. — Так что за темка у тебя с церковью? — Я бы не сказал, что конкретно с ней, — помедлил он с ответом, слегка щурясь. — Слушай, ты под веществами. Давай обсудим это потом. — Трезв как стёклышко, — отмахнулся он, с хлопком укладывая ладонь на колено мальчишки. — Да и я бы не начал разговор без этого. Кокаин был самым лёгким выбором для Кавински. Для начала, потому что он давал прилив энергии, заведомо отсрочивая момент, когда ему всё же придётся прилечь и вздремнуть, столкнувшись со своей дурной головой напрямую. Во-вторых, это веселило достаточно, чтобы его хватало на разговоры вроде этих. Увы, в последнее время, впрочем, его переставало радовать и это дерьмо — дорожек хватало не больше, чем на десять минут, а стоило им выветриться, как Кавински ощущал себя ещё более усталым, чем раньше. Долбанные последствия частого использования. Надо было перескакивать на что-то подлительнее. — Почему? — Габриэль слегка склонил его подбородок пониже, второй рукой начиная перебирать его растрёпанные от ветра волосы. — Почему не начал бы разговор без этого? — Я не хочу проебать это, — не задумываясь, признался он. — Это? — Это, — он слабо дёрнул головой, указывая на пространство между ними. Габриэль коротко улыбнулся его ответу, хотя Кавински поймал себя на расплывчатой мысли о том, что он совсем не понял что он сказал или зачем он это сказал. Так или иначе, ответ казался правильным, поэтому он улыбнулся в ответ. — Так что с религией? — У меня был лучший друг, — начал, в конце концов, Найтингейл с тяжёлым вздохом. — Мой капитан команды. Кевин. Его звали Кевин. Имя показалось отдалённо знакомым. Не про него ли говорила чеканутая бывшая Цзяна? — Кевин рос в очень религиозной семье. Увы, по школе то и дело ходили слухи, что мы с ним встречаемся и занимаемся всяким. А потом, мы случайно поцеловались, будучи пьяными. Вопрос религий являлся несуществующим в доме семьи Кавински. Надежда оставила всяк сюда входящего ещё в день рождения его папаши, пускай тот и сам был из христианской семейки, отказавшейся от него ещё в юные годы. И младшего Кавински это определённо устраивало. В его окружении сложно было сыскать глубоко верующих людей. Цзян вспоминал о Боге только на семейных праздниках, а родители Проко, ярые фанаты Ленина, вспоминали про церковь только на Пасху, в дни которой заставляли своих личных поваров готовить куличи. Найтингейл явно не был в рядах фанатиков тоже. — Ну и что он сделал, чтобы откупить свои грехи? Пошёл и убил себя за такую оплошность? Кавински невольно посмеялся с собственной шутки. Габриэль медленно моргнул. — …Ну, вообще, да. — А, — смолк он. Твою мать, почему каждый раз, когда речь заходила о мёртвых Найта, происходило это? — А, — согласился слабо Габриэль. — Я был тем кто нашёл его. Т-так или иначе, то что произошло той ночью в церкви… Я просто убухался на сорок дней его смерти, ладно? Я не очень рад, что всё так вышло, но всё вышло так как вышло. Мда, эта история оказалась ни на половину такой же весёлой, какой он надеялся, что она будет. Но, казалось, всё было таким, когда дело касалось Габриэля Найтингейла. Увы, Кавински понятия не имел, что стоило говорить в такие моменты. Покопавшись в голове, он чудом сумел выискать относительно подходящую реплику. — Мои соболезнования. Пошло оно нахуй. Хочешь сожжем её? Габриэль озадаченно склонил голову. — Кого? — Церковь. До его ушей донёсся тихий, ласковый смешок. — Всё нормально, К. Я проблемно реагирую на религию, но, всё хорошо. Я правда был просто пьян. Их взгляды пересеклись, но он затруднялся ответить что за эмоция плескалась в глазах Найта. — Хочешь я буду твоим богом? — Немного подумав, Кавински торопливо покачал головой. — Не отвечай. Тупая реплика вышла. — Ладно, — ухмыльнулся Габриэль. — Ты в порядке, К? Он вяло кивнул, хотя он начинал сомневаться в правдивости своего отца. Действие наркотика вновь начало выветриваться, давая пространство потенциально худшей смеси в мире: сонливости и раздражению, прочно заседающего в костях. Ему бы не помешало закинуться чем-нибудь ещё, но увы и ах, пакет с таблетками экстази он впихнул сегодня ноющемуся Цзяну. — Ага. Вижу. Габриэль мягко сполз с мотоцикла, упираясь в землю ногами. Сжав плечи Кавински, он развернул его вокруг оси, начиная подталкивать в сторону машины. — Эй. — Расслабься. Поспи немного в машине, ладно? Я подремлю с тобой. Это было ужасной идеей. Джозефу Кавински категорически нельзя было спать с кем-то в одном помещении. Но Найтингейл уже ловко затолкал его на заднее сидение Мицубиши Эво, усаживаясь рядом. И никто не прогнал его прочь, когда он улёгся головой на чужие колени. Его только погладили по макушке, бормоча что-то невнятное. — Мне нельзя, — опомнившись, запротестовал он. Его глаза, однако, слипались. Последняя попытка сфокусировать взгляд на чём-то подарила ему вид на Найтингейла, закидывающегося таблетками. Он попытался притянуть его за рукав, чтобы спросить о том, что за лекарства тот принимал, но провалился. — Мирных снов, Кавински. А затем последовало ничего.***
К большому удивлению себя же, Кавински не снился ни старый дом в Болгарии, охваченный огнём, ни отцовский кабинет в Нью-Джерси, заляпанный кровью, ни дикий лес, пытающийся его погубить, и даже ни бесконечную парковку на окраине Генриетты. Из всех возможных локаций, к которым он так привык за годы сновидения, ему приснилась сплошная пустота — белое, безграничное ничего. И Габриэль Найтингейл, стоящий напротив него с руками, упёртыми в бока. Это было… Странно. Джозеф Кавински не умел спать как нормальный человек, примерно, никогда. Если он не вытаскивал дерьмо из снов, он всё равно видел что-то, что заставляло его трястись от ужаса. Спокойные сны никогда не посещали его раньше, не важно как много он пил и принимал. Никогда. Ему приходилось здорово стараться, чтобы не спать дольше необходимого организму, или чтобы просыпаться до того как его убьют во сне дикие твари, потому что как доказывал неприятный жизненный опыт, некоторые ранения во снах имели свойство переноситься за ним в реальность. Но прямо сейчас он стоял совершенно никогде. И Габриэль из сна не напоминал страшного монстра, грозящегося вспороть ему глотку. Пока. — Хм-м, — Найт из-за сна любопытно покосился на него. По-хозяйски взял зажал его лицо меж своих ладоней, принимаясь вертеть по сторонам, будто недовольный скульптор. — Похоже. Очень похоже. Кавински не скинул его руки с себя, но немного напрягся от такого выбора реплики. — Чё? — И голос такой же, — удовлетворённо кивнул Габриэль. Его ладони сползли с лица Кавински к нему на грудь. — Тело, одежда… Всё как в реальной жизни. Ну какой я, однако, молодец. Самодовольно ухмыльнувшись, Габриэль похлопал себя по макушке. Он ещё более озадаченно скривился. — Где же нам с тобой посидеть? — Задумчиво промычал тот между тем. — Что ты несёшь? Найт лениво взмахнул ладонью, и пустота вокруг них начала вращаться кривыми вихрями. Если Кавински был озадачен до этого, то теперь он казался официально потерян. Ибо под неторопливым дирижированием Габриэля, окружающая обстановка вокруг них начала стремительно меняться — от вида на футбольное поле в публичной школе до зала в Нино, от притона к амбару, и к рабочему складу где тот работал. Картинки то и дело мелькали, до тех пор, пока Габриэль не остановился на крыше своего дома. От прыжков в пространстве, которые ничуть не беспокоили Габриэля, Кавински едва заметно покачнулся. Всё вокруг них являлось таким… Реальным. Лёгкий ветер, ерошащий волосы Кавински, теплота лучей закатного солнца на коже, запах влажной травы… Это было настоящим волшебством. Магией — не проклятием. — Охуеть не встать, — не удержавшись, выпалил он. — Ёбанный налево. Габриэль, плюхнувшийся на изгиб крыши, расхохотался. — И говоришь ты точь-в-точь как он. Здорово. Сядь, пожалуйста. Итак, сомнения отпали — это уж точно не являлось сном Джозефа Кавински. Он так попросту не умел, даже если бы очень сильно постарался. Но тогда получалось, что сон этот принадлежал Найту. И кем это тогда делало его? Сновидцем продвинутого уровня, не снившегося Кавински даже во снах? — Нет, и всё же, я без понятия куда мы с тобой — с тобой реальным, в смысле — движемся, — Найтингейл тяжело вздохнул, открывая материализовавшуюся в его руке из ниоткуда банку газировки. — Не пойми меня неправильно, я совсем не против происходящего, но… Я не хочу обжигаться, Джозеф. Габриэль Найтингейл — волшебное нечто! — попытался притащить к себе в сон фальшивую реалистичную копию Джозефа Кавински, но ненароком утащил реального… Правильно он трактовал происходящее? И всё чтобы что? Обсудить с ним их взаимоотношения? — А с учётом того, что мы пока не так хорошо друг друга знаем, это может произойти быстрее, чем я думаю. Усевшись рядом, Кавински впервые за весь сон, решил взглянуть на Габриэля полноценно. Здесь, в странном сонном царстве, он выглядел как смесь себя реального и фальшивого. На нём были всё те же одежды, что он носил перед тем как они уснули, но здесь на нём вдобавок было кучу безделушек вроде браслетов и колец, которые Кавински на нём никогда ещё раньше не видел. Его волосы были заметно длиннее, чем в реальности — тут настала очередь Кавински мысленно хлопать себя по макушке за комментарий, сделанный неделями назад в машине — и он выглядел гораздо спокойнее, чем обычно. — Ты слишком добр ко мне, — тяжело вздохнул Найт, делая глоток газировки. — Я? — Опомнившись, уточнил Кавински, не пытаясь прикрыть скептицизма к услышанному. Потому что сочетание таких слов как Кавински и добрый не должны были сосуществовать в одном предложении. Никто бы не сложил их в таковое. Разве что в негативном значении. — Ты, — согласился легко тот. — Но, просто… У меня нет гарантии, что ты не хочешь использовать меня как остальные. В смысле. Я знаю, что ты не знал мою мать, но— Кавински закатил глаза. Опять двадцать пять. — Детка, я хотел бы с тобой перепихнуться разок, но я, клянусь, мне реально плевать на подводные камни этой затеи. Мне просто нужен ты, — поняв, что звучит это всё как-то слишком серьёзно, он поторопился добавить: — Я могу быть снизу, если тебя это смущает. Впрочем, он начинал задумываться, что может дело вообще было не в сексе. В этом бы не было совсем ничего особенного, а вот в Габриэле Найтингейле определённо было. Может, он просто хотел заполучить частичку этого мальчишки себе, вот и всё. Хотя потрахаться им бы тоже не помешало. — Ав, спасибо, — Габриэль остро ухмыльнулся, потянувшись, чтобы потрепать его за щёку. — Увы, ты моё подсознание, поэтому я не буду верить тебе, но… Окей, Кавински, наверное, надо было что-то сказать. В противном случае, Найт так и продолжил думать, что он выдумка из его снов. — Я настоящий. Габриэль невпечатлённо моргнул. — Опять криповый бунт моих созданий? Неа. Завязывай. Справедливое недоверие, но, ай. — Я серьёзно. Мы с тобой только что были на занятиях по мотоциклу, я был усталым и нюхнул, чтобы не заснуть, а потом, ты всё равно уложил меня спать. Габриэль покачал головой. — Это всё информация из моего мозга. Завязывай. Я серьёзно. Или мне придётся позвать кого-нибудь для разговора вместо тебя, — Найтингейл зевнул. — Давно не создавал Лу-Лу… Может— Всякие сомнения испарились. Габриэль Найтингейл определённо не являлся обыкновенным человеком. Он был дитём магии — таким же, как Кавински. Если их встреча не была предписана звёздами, то что это ещё могло быть? Как велика была вероятность, что в таком задрыпанном городке вроде Генриетты, найдутся два столь похожих в способностях человека? — Ты же здесь вроде Бога, верно? — Кавински упёрся коленями в крышу, слегка толкая мальчишку в плечо. — Попробуй поменять что-то во мне. Не получится! Потому что я реальный. Габриэль прищурился, перехватывая его резко за подбородок. Их глаза пересеклись, лица остановились в опасной близости, и было совершенно ясно, что Найтингейл искренне пытался что-то сделать с образом Кавински во сне. И проваливался. — Какого чёрта? Он резко отдёрнулся прочь, выпуская его из хватки. — Я же сказал, — победно воскликнул Кавински. — Я настоящий. — Какого— Найт торопливо взлетел на ноги, и локация в виде чужой крыши начала распадаться на маленькие кусочки, словно разломанная мозаика. Он тут же тревожно замахал руками. — Просыпайся, просыпайся, просыпайся! И затем, всё прекратилось. Когда Кавински распахнул глаза, то они всё ещё находились внутри машины, и он по-прежнему лежал головой на коленях тяжело дышащего мальчишки. Медленно осев на сидении, желая продолжить разговор, он потянулся к Найтингейлу, но тот ни с того ни с сего звонко взвизгнул, пытаясь выползти прочь из машины. — Да постой ты, блять! — Отпусти меня, я серьёзно— Кавински пришлось оседлать его, чтобы тот перестал выпрыгнуть на улицу. — Этого не должно было произойти, — зашипел Габриэль, выглядя решительно… Испуганным. Ах, вот оно что было. Габриэль наверняка считал, что Кавински был обыкновенным человеком. Может, даже одним из тех ребят, что охотились на сновидцев. — Послушай, — он дёрнул его за лацканы куртки. — Я вытаскиваю вещи из своих снов! В салоне машины, наконец, повисла тишина. Ладонь Найтингейла, которая тянулась, чтобы открыть дверцу машины, замерла. Он непонимающе уставился на него своими сверкающими глазками. — Чего? — Я вытаскиваю вещи из своих снов, — повторил Кавински. — Наркотики, алкоголь, машины, деньги. Смекаешь? Ты не единственный сновидец в городе. Габриэль выглядел решительно озадаченным. Словно ничего из того, что говорил Кавински не имело смысла, и будто это не он только что втянул его в свой сон как ни в чём не бывало. — Я не… Это не кто я есть, — закачал головой он. Затем, возмутился: — И ты мне пиздишь. Как это может быть возможно? Вытаскивать вещи из снов? Ладно, это было справедливо — Габриэль вряд ли был сновидцем. Но это было только лучше! Это означало, что Кавински являлся его первым сновидцем. Единственным. — Я покажу тебе, — пообещал он, неспособный спрятать улыбку. — Только перестань от меня сбегать. Габриэль нахмурился, но поколебавшись, кивнул. — По рукам. Они оба выдохнули. В прекратившейся попытке сбежать, Найтингейл впервые обратил внимание на тот факт, что всё это время Кавински сидел на его коленях. Взгляд его моментально сместился в сторону, но он решил его не прогонять. Раскрытие тайн раскрытиями тайн, но их своеобразное сражение за то, кто кого пересмущает было по расписанию, поэтому Кавински, ухмыльнувшись, потянулся, чтобы поцеловать его в щёку, как это делал всегда сам Габриэль. — Ты же не будешь больше сбегать от меня, Найт? — Прошептал он ему на ухо. Ответом послужило отрицательное мотание головой и ни слова, произнесённого вслух. Никто из них не сдвинулся прочь ещё с минуту.
