State of Grace

«К середине июля, мама вернулась в их новые апартаменты в Нью Джерси с двумя потрёпанными толстыми книжками, которые тут же полетели в лицо Джозефу, сидящему под столом в своей новой, совершенно пустой комнате, листая книгу комиксов, притащенную им из Болгарии.

Его родители никогда не спрашивали откуда она взялась изначально, но если бы спросили он бы не смог дать ответа — просто иногда, вещи о которых он мечтал во снах, имели свойство оказываться у него в руках при пробуждении.

— На, — сказала она, попутно поджигая освободившейся рукой сигарету. — Тебе надо подтянуть английский до начала школы.

Джозеф уставился пустым взглядом на учебники.

У него был английский в школе, но всё его знание языка заканчивалось на какой-то чуши. Он мог спросить про погоду и рассказать немного о себе — хотя ни один учитель не давал ему словаря на случай, если нужно было объяснить, что он был сыном мужчины, вмешанного в мафию — но учиться на английском? Он сомневался, что смог бы потянуть это.

— Это бред, — пробормотал он матери.

Он не знал откуда в последнее время в нём взялось столько храбрости, чтобы открывать рот и вовсе — может, постоянные пропажи отца на работе, всё же, сказывались на нём положительно.

Так или иначе, его мать только пожала плечами.

— Мне плевать.

Джозеф знал — она не шутила. Ей действительно было плевать.»

— Из воспоминаний Джозефа Кавински.

***

      По скромному мнению Кавински, новый подарок Габриэля — улучшенная версия удостоверения личности — предстояло как-нибудь обмыть. Именно поэтому они вдвоём и пришли в тот же клуб, с которого Свору в прошлый раз бесцеремонно выкинули.       Габриэль на пару с Кавински гордо сверкнул своим документом на входе — что всегда было формальностью, учитывая, что они совершенно не выглядели на восемнадцать — и они прошли внутрь, моментально оказываясь поглощёнными атмосферой настоящего, приличного клуба, а не притона, где они повстречались впервые.       В отличие от Габриэля, Кавински был здесь полноценно впервые. Так что, его даже приятно удивила здешняя музыка, вертящиеся диско-шары и неоновые подсветки, заменяющие нормальное освещение.       Они едва протиснулись сквозь толпу к бару, когда проблемы нашли их в лице невысокой барменше за стойкой, переменившейся в лице стоило ей заметить Габриэля:       — Эй, ты! Найтингейл!       Габриэль болезненно простонал, прикрывая лицо рукой, хотя это, само собой, не помогло ему спрятаться или волшебно испариться в воздухе.       Кавински любопытно прищурился, осматривая смуглую дамочку, к чьему выразительном вырезу топа был прикреплён бейджик с расплывчатым Софи на нём. Она была миловидной, и явно была старше Габриэля в два раза. Это не остановило его от того, чтобы криво поморщить нос, и уточнить:       — Твоя бывшая?       — Что? Нет! — Возмущённо зашептал Габриэль. — Эй, привет, Софи. Давно не виделись.       — О, даже не смей заговаривать мне язык! — Она угрожающе ткнула в него указательным пальцем. — Как ты вообще сюда прошёл? Я же предупредила охрану, чтобы тебя не впускали сюда больше!       — Да ладно тебе—       — Шестая драка в моём заведении, Найтингейл!       Кавински издал смешок от чистой неожиданности.       Из всех возможных направлений, в котором мог развернуться этот диалог, он не прикинул этот. Ведь, надо же! Габриэль Найтингейл был ночным дебоширом! Кто бы мог подумать? Нет, конечно, с его ростом и накопившейся злостью было бы стыдно не участвовать в драках, но—       — Найт, ты не рассказывал мне про это своё хобби, — не удержавшись от шпильки, подтолкнул от его своим бедром. — Не волнуйся, я поддерживаю все твои начинания. Даже такие.       Габриэль пристыженно от него отмахнулся.       — Ну, Софи, — заканючил он. — Я даже особо не пью.       — В этом и проблема! Ты и трезвым ведёшь себя как—       — Я дерусь только с фриками!       Софи грозно хлопнула по столу, хотя звук этот потонул в завываниях Дона Омара.       — Здесь все такие! И неожиданные новости, Найтингейл, но ты тоже в их числе.       Внезапно, Габриэль потянулся через стойку, и голос его одновременно понизился и перешёл на другой язык:       — Sabes perfectamente que algunos de estos idiotas…       Софи без колебаний подхватила его:       — ¡Me da igual! Estás ahuyentando a mis clientes. ¿Qué más da cómo se comporten? Tú no eres el policía.       Кавински заинтересованно склонил голову.       Это определённо был испанский. Из дневников Габриэллы Веласко, Кавински уже выяснил и сам, что Габриэль был американцем лишь наполовину, но он даже не задумывался о том, знал ли тот язык своей матери в целом.       Чёрт возьми, ему очень даже шло.       Интересно, насколько лучше испанский звучал бы в постели Кавински…       — Uno de esos idiotas con los que me peleé te estaba acosando. No te hagas el normal, — немного раздражённо запротестовал Габриэль, покривив рот.       Софи тяжело вздохнула.       Устав от непереводимого теле-шоу, Кавински втиснулся между этими двумя, призывно щёлкнув пальцами. Габриэль слегка отступил от Софи — та только раздражённо покосилась в его сторону.       — Ну? А тебе-то чего?       — Сколько Найт задолжал за драки?       Потому что, конечно, дело всегда было в деньгах. Софи даже не стала отрицать этого, только опустила голову на стол, видимо, выискивая запись с суммой долгов за причинённый ущерб.       — Три тысячи и двести восемьдесят долларов, — в конце концов, озвучила она.       Всего? Они со Сворой платили больше за разгромы — и это при том, что они не лезли в драки. Только в нелегальные гонки, вождение в пьяном виде и ещё длинный список всякого, интересного. Габриэль ещё даже нежничал.       — Я заплачу.       — Воу, придержи коней, — Найтингейл резво перехватил запястье его руки, потянувшееся в карман за кошельком. — Мне не нужны подачки. Я вполне способен оплатить свои долги сам.       Кавински призывно вскинул голову:       — Я выгляжу так, будто делаю подачки кому-то вообще?       — Ты не понимаешь, — покачал головой тот.       Но он не был идиотом. Он прекрасно понимал, что детишки, выросшие в бедности, преимущественно делились на два типа людей: на гордых слепцов и жадных давалок. Найтингейл определённо подходил в первую категорию друзей. Он и пиццу, купленную Сворой для него принял с половинном успехом. Да и в последний раз оставил часть от суммы заказанной еды тайком ему на стол, пока он ссорился со Своном.       В понимании Кавински, впрочем, такой подход был чистым и неисправным бредом. Особенно теперь, когда Найт знал наверняка, что его, Кавински, деньги были нескончаемыми.       Почему бы не принять бесплатное, если никто от этого не страдал, а?       — Пораскинь мозгами, принцесса. Ты не хочешь инвестировать деньги во что-то столь бесполезное как откуп за драки. Ну отпиздил ты пару пидоров, да с кем не бывает.       Габриэль поджал губы.       — Эй, голубые, — Софи наигранно закашлялась. — Кто будет платить?       Да и не то чтобы у Габриэля имелась на себе лишних три тысячи, чтобы тратить их вот так вот. Мальчишка и так записывал каждую полученную и потраченную копейку.       — Ваш вердикт, капитан? — Выжидающе вскинул брови Кавински.       Найтингейл раздражённо клацнул зубами, но всё же выпустил его запястье из цепкой хватки. Ничего больше не сказал — ни да, ни нет. Только отвернулся, прижавшись к краю барной стойки спиной, с руками сложенными на груди.       Игнорируя очевидно недовольное выражение лица Габриэля, Кавински не без удовлетворения швырнул пяти тысячную купюру перед Софи.       — Без сдачи, — подмигнул он.       — Воу, — Софи присвистнула, поднимая бумажку, чтобы разглядеть её пристальнее под светом, словно деньги могли оказаться фальшивыми. Убедившись в подлинности, впрочем, она сразу смягчилась. — Я сделаю вам обоим напитки от заведения. Минуту.       Кавински перевёл взгляд на молчаливого Габриэля.       Это, вероятно, было самым близким к той же степени раздражения, которую Найт испытал в ночь их знакомства.       Горячо.       Он встал рядом, пристально наблюдая за чужим мрачным выражением лица. Когда мимо бара пронеслась толпа девушек, Габриэль едва заметно наморщил кончик носа, как делал это всегда, когда ловил в помещении какой-то запах, который выбивал его из колеи.       Привычка совершенно непонятная самому Кавински — для него всё здесь пахло огнём, спиртом и алкоголем. Как тот умудрялся отличать в этой мешанине отличные запахи оставалось загадкой.       — Ты как собака, — вслух прокомментировал он.       — Чего? — Габриэль мигом повернул голову на него, не скрывая осуждения в голосе.       О, да, детка, позлись на меня ещё чуть-чуть.       — Вечно принюхиваешься как псина, — пожал плечами Кавински, притворившись, что совершенно не заметил чужого нарастающего раздражения. — И ушки дёргаются на каждый звук.       А вот последнее немного напрягало.       В прошлый раз, Найт умудрился услышать шёпот Цзяна на ухо Проко, пока те стояли в противоположном конце комнаты. Те до того перепугались, что в последствии проходили рядом с ним на цыпочках, пытаясь тайком не сплетничать.       — Это называется не быть обкуренным большинство времени, Джозеф, — закатил глаза Габриэль.       Это определённо было не этим, но до Кавински внезапно снизошла гениальная идея как можно было использовать чужое раздражение и невероятные таланты себе на пользу. Прижавшись поближе, он приподнялся на цыпочках так, чтобы его губы могли задеть мочку чужого уха.       — Давай, сыграем в игру?       Найт слегка напрягся, но не отпрянул.       — Какую?       — Ты обнюхаешь меня, а потом попробуешь найти в толпе по запаху. А?       Чутьё ему подсказывало, что Найтингейл справился бы с этим заданием на ура. Особенно, при таком мрачном настроении. Чем не продуктивный способ выразить эмоции и заодно порадовать их обоих?       — Думаешь, я тебя не поймаю? — Сузил глаза Габриэль.       — Конечно же нет, — солгал он. — Так ты согласен?       Вместо ответа, Габриэль внезапно вжал его в барную стойку, угрожающе нависая над ним. Его ладонь легла на затылок Кавински, вынуждая его слегка запрокинуть голову, и когда тот наклонился достаточно удобно, чтобы прижаться носом к изгибу его шеи, тот больше не мог сдерживать удовлетворённый оскал от происходящего. С его губ невольно сорвался удовлетворённый вздох, когда чужие губы ненарочно задели кожу его кадыка.       — Чем пахну? — Просипел он, хватаясь руками за край барной стойки.       — Травкой и дешёвым дезодорантом, — невозмутимо парировал Габриэль, прежде чем отстраниться. — И мной.       Господи, блять.       Он хотел ему отсосать прямо здесь.       — Значит, легко запутаешься, — облизнувшись, пожал плечами он. Габриэль многозначительно хмыкнул. — А теперь я хочу, чтобы ты закрыл глаза и отсчитал до десяти, прежде чем начать искать меня. Понял?       — Мило, что ты думаешь, что десять секунд спасут твою задницу, К, — тот ухмыльнулся, но возражений не выдвинул. Только потянулся к принесённому Софи шоту, осушая его за раз. — Иди уже, красная шапочка.       Не колеблясь больше ни секунды, Кавински моментально рванул в сторону толпы.       Свой не особо выдающийся рост — из Своры ниже него был разве что Прокопенко — Кавински никогда не считал комплексом, скорее полезным качеством в моменты, когда приходилось убегать от полицейских или прятаться от отца. Вот и сейчас ему подумалось, что это определённо давало ему преимущество перед Найтингейлом — помещение кишело людьми повыше и мальчишками с тёмными волосами. Как ещё он планировал выглядывать его здесь?       …Ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что Габриэль и не планировал его выглядывать — он действительно искал его по запаху.       Кавински притормозил между двумя мужчинами, обсуждающими грядущую хоккейную игру, когда он заметил, надвигающегося в его сторону Найтингейла, чьи глаза в неоновом освещении казались горели золотом. Он улыбнулся ему, слегка махнув рукой, и сердце Кавински невольно забилось сильнее.       На короткое мгновение он даже опешил — застыл с учащённым сердцебиением, пока Габриэль, не сводя с него взгляда, плавно и не особо торопливо двигался в его сторону. А потом, опомнившись, он рванул дальше, то и дело пиная людей, попадавшихся ему на пути.       Это было дико.       Логически размышляя, Кавински стоило бояться Габриэля и его странных талантов.       Но почему-то потенциальная мысль о том, что тот мог бы отыскать его где угодно и когда угодно, вот так вот, и повалить где-нибудь на земле, вызывала у него чистый восторг и желание испытывать подобный прилив адреналина лично. Не в шутливой погоне в клубе, а где-нибудь ещё.       Каждый раз, когда Кавински останавливался, чтобы покоситься назад, Габриэль неизменно находился, смотрящим на него. Аккурат пока он не взобрался на второй этаж, выжидающе пялясь на лестницу, ожидая чужой приближающейся фигуры в своём поле зрения. Он даже приподнялся на цыпочках, прикрывая лицо от ярких софитов, мешающих видеть толпу яснее, чтобы разглядеть рыжую макушку в толпе.       Ничего.       Неужели потерялся?       Кавински раздражённо сцепил зубы, поворачиваясь назад.       И тут же застыл.       Опираясь плечом об стену с рюмкой шота в руках, перед ним стоял расслабленный Габриэль Найтингейл.       — Привет.       — Господи ж, блять, — прошипел Кавински.       Его сердце вновь забилось безумным стаккато, что ушастый мальчишка наверняка услышал. Но не прокомментировал. Только невинно улыбнулся, слегка склонив голову набок.       — Твой шот от Софи, — он протянул ему смесь водки с невесть чем. — Так я выиграл?       Кавински нервно дёрнул уголком губ, прежде чем вырвать у него из рук алкоголь и залить его к себе в глотку, по-прежнему пытаясь отдышаться после изначально провальной погони.       Он не знал было ли это — он даже не знал как стоило назвать это — каким-то побочным эффектом, выходящим после игры в футбол с детства, или просто странным талантом Найтингейла, но тот определённо был нездорово хорош в преследовании людей без дополнительных устройств. Это, наверное, пугало.       Не его, конечно.       У него лично с этим всем цирком возникла проблема совершенно противоположная и расположенная между ног.       — Определённо, — он оставил опустевшую рюмку на соседний стэнд. — Никогда не думал стать маньяком, Найт? Светлая карьера с приятными бонусами, а главное, явно созданная для тебя.       — Даже не задумывался, — беззлобно закатил глаза Габриэль. — Я больше на зарплату работаю.       От его недовольной моськи, которая портила его красивое личико у бара, не осталось ни следа. Похоже, Кавински ничуть не прогадал, решив отвлечь его так.       — Я могу быть твоей зарплатой, — ухмыльнулся Кавински, вскидывая подбородок. — Акция, правда, одноразовая.       Найтингейл тихо рассмеялся, и забросив руку к нему на плечо, ловко развернул назад, к лестницам.       — Я подумаю об этом на досуге, — подталкивая его вперёд, помычал он. — Пошли отсюда, а? Лучше покатаемся на мотоцикле вдвоём. Хочу доучиться до возвращения ребят в город.       От напоминания, что со дня на день в Генриетту сначала возвращался Цзян, а затем и Прокопенко, у Кавински невольно разочарованно скривилось лицо.       Он несомненно был не против возвращения своих ребят, но…       — Так точно, капитан.       Но задержись они в своих Финляндиях и Нью-Йорках подольше, то он бы уж точно ныться не стал.       Когда ещё он мог испытать практически полноценное внимание Габриэля Найтингейла на себе как не сейчас, когда не было ни занятий, ни тренировок, ни работы, ни посторонних?       — Не беспокойся, Джозеф, — словно услышав его мысли, крикнул ему сквозь музыку Габриэль. — Эта ночь только наша с тобой.       И чёрт возьми, она была.