State of Grace

«— Почему мы никогда не идём к тебе в гости?

Вопрос, прогремевший в тишине кухни Кевина, прозвучал пускай и не обиженно, но всё же вынудил Габриэля напрячься, замерев у раковины, где он отмывал посуду после их незапланированного дневного чаепития. Он выпрямился, опуская взгляд на намыленную губку.

— Что?

— В смысле, я не хочу напрашиваться, — предупредил Кевин, поливая цветы на подоконнике. — Но мне просто интересно. Это из-за трейлер-парка? Ты же знаешь, меня не сильно беспокоит такое.

Трейлер-парк, по забавным обстоятельствам, был последней причиной почему Габриэль бы в жизни никого не пустил внутрь своего дома.

— Мой папа не принимает гостей дома, — осторожно ответил он, проверяя чужую реакцию. — В противном случае, я бы давно уже пригласил тебя.

Кевин прищурился.

Казалось, он хотел спросить что-то ещё, несомненно про Джорджа — но не успел. Домашний телефон зазвенел. Скорее всего, звонила мисс Миллер с предупреждением о скором возвращении домой — а это значило, что Габриэль мог благополучно забыть о продолжении этого диалога и подняться на второй этаж, чтобы собраться домой.

Пронесло.»

— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.

***

      Чтобы словить Ариэль Итан в первый учебный день после каникул, учась в параллельном классе, у которого было совершенно иное расписание от расписания Габриэля, пришлось прилично попотеть. Как минимум, потому что Ариэль постоянно куда-то пропадала на общих перерывах, а как максимум, потому что Габриэля то и дело задерживали учителя, которые так и хотели накинуть на него дополнительных обязанностей в новом семестре.       Чудо произошло прямиком после последнего звонка, у шкафчиков. Габриэль застал её обменивающей один сет книг на другие, явно торопящуюся свалить со школы поскорее.       — Ариэль! Привет!       Он подбежал к ней, упираясь ладонью об соседней шкафчик. Улыбнулся так приветливо как только мог. Ариэль медленно, почти с опаской вытянула голову из-за дверцы своего шкафчика, явно не особо желающая контактировать с посторонними, но увидев его, немного расслабилась.       — Найтингейл.       Ариэль представляла из себя симпатичную девчонку среднего роста, с крайне худощавым телосложением и острым лицом. Если бы не её репутация в школе, то она наверняка бы стала одной из тех популярных королев в школе. Но вместо этого она в разброс красила тёмные пряди в красный, размазывала карандаш вокруг глаз, и была по всем законам школьной администрации неприличной с её колготками в сетку, шортами и плетёнными чокерами.       Она являлась крайне противоречивой личностью, но Генриетта предпочитала просто прозывать её разгульной сатанисткой, хотя Габриэль не знал никого, кто ненавидел бы мужчин больше, чем она. А вот касательно её веры в Дьявола он был не уверен…       Впрочем, в ней его больше интересовал тот факт, что дралась она сносно — если уж не лучше него — бегала как антилопа и заряжала ногами по мечам так, что лично он бы с ней спорить не полез.       — Ты что-то хотел? — Она покосилась торопливо на крупные часы на стене. — Если просто поздороваться, то—       — Нет, нет… В смысле, я был бы рад, но, — Габриэль слегка понизил голос. — У меня есть предложение, от которого, я надеюсь, ты никак не сможешь отказаться. Тебе всё ещё нравится футбол?       Зелёные глаза заинтересованно сверкнули.       В вопросах футбола, она была не меньшей фанаткой, чем тот же Кевин, хотя Габриэль всё ещё затруднялся ответить, что вообще должно произойти с ребёнком, чтобы он так заинтересовался этим видом спорта без давления от близких.       — Ага.       — Не говори друзьям, но—       — У меня нет друзей.       Габриэль беззлобно фыркнул.       — Отлично, — он торопливо огляделся по сторонам, убедившись, что никого вокруг не было. — Мондего полностью меняет состав команды в этом году. Старые игроки вылетают, а меня назначают капитаном… И я очень хотел бы, чтобы ты стала моей вице-капитаншей. Если у тебя есть время, и, ну, ты ещё заинтересована.       Её лицо вытянулось в неподдельном удивлении. Ариэль крайне редко выдавала какие-то эмоции, кроме полного презрения и скуки, поэтому Габриэль невольно растерялся, застав её такой эмоциональной.       — Ты серьёзно? — Она вцепилась длинными ногтями в его плечо. — Ты бы не стал так тупо шутить, да?       — Никаких шуток, — успокоил он. — Я правда думаю, что ты здорово играешь. И Мондего одобрил твою заявку, так что, всё зависит от твоего решения.       Габриэль никогда бы не сравнился с знаниями Кевина в этой сфере, но он знал как выбирать людей в команду — не только потому что искал он людей поадекватнее, но и потому что каждая позиция требовала отдельного подхода.       — Конечно, я согласна, — закивала Ариэль.       И внезапно обняла его.       Она была последним человеком, от которого Габриэль ожидал подобного порыва сентиментальности, но он быстро отмахнулся от первоначального удивления, обняв её в ответ.       Если тебя соизволила обнять Ариэль Итан, значит, пренебрегать подобным жестом не стоило.       — Ну и конечно, стипендия и всё остальное включено, — напомнил запоздало он, поглаживая её по спине.       — Честно говоря, это последнее, что меня волнует. Спасибо тебе.       В этом они были очень, очень разными.       Ариэль сжала его в крепких объятиях ещё раз, прежде чем выпустить. Её кожа слегка поалела в области щёк, и она стала выглядеть гораздо более радостной, чем обычно. Габриэль мысленно похвалил себя за то, что всё складывалось лучшим образом.       — Всегда пожалуйста, — он отмахнулся, потянувшись в карман. — Ты не была бы против дать мне свой контактный номер, чтобы я написал тебе потом о деталях первой встречи с командой и планом тренировок? Придётся немного подождать, пока всё организовывается, сама понимаешь, но…       Ариэль приняла его старый телефон в руки, и без всяких колебаний начала вписывать свой номер внутрь, слегка перекатываясь с пяток на носки и обратно.       Именно такими, стоящими у шкафчиков, с Ариэль воодушевлённо вписывающей свой номер в его телефон, пока Габриэль опирался боком об шкафчик, их и застала спускающаяся со второго этажа, Блу Сарджент. Она притормозила на предпоследней ступеньке, подозрительно косясь в сторону Ариэль.       — Эй, Лу-Лу, — Габриэль широко ей улыбнулся, помахав рукой. — Хорошего дня.       Ариэль приподняла голову в её сторону, поправляя чёлку, чтобы увидеть девочку лучше. Они переглянулись, прежде чем Блу отвела взгляд в сторону.       — Да, пока, — не особо-то и радостно попрощалась та.       Габриэль не удержался, и всё же выпалил комплимент, который крутился у него весь учебный день, пока та сидела на парте перед ним.       — Отличное платье, кстати!       Блу была сегодня в необычном, явно вышитом вручную платье, основа которого выглядела так, словно была смастерена из старых, но очень красивых штор. Поверх белого воздушного нечто была накинута топ-накидка, которая, впрочем, сплеталась не из материала, а была сделана из прозрачных висюлек, переливающихся на свету. В сопровождении с яркими зелёными колготками и ботинками, смотрелось оно мило.              Стиль Сарджент определённо стоял далеко от привычного нормальным людям, но ему всё равно всегда нравилась её креативность.       — О, — Блу неловко притормозила. — Спасибо.       Интонация её голоса слегка подскочила, и она чуть не поскользнулась на последней лесенке. Не дожидаясь вопроса о том в порядке ли она, Блу моментально рванула к выходу из школы, вынуждая многочисленные подвески на ее рюкзаке зазвенеть.       Габриэль тяжело вздохнул.       — Твоя подружка, капитан? — Возвращая телефон, поинтересовалась Ариэль.       — Нет, — он вновь тяжело вздохнул, сохраняя контакт, который та записала как Ари вместо полной версии своего имени. — Я не думаю, что я вообще ей нравлюсь.       Она скептично вздёрнула брови.       — Ты шутишь.       — Нет?       — Она буквально только что… — Затем Ариэль прервала себя, слегка тряхнув головой. — Ладно. Думаешь, ей нравятся девочки?       Вопрос показался таким неуместным и взявшемся из ниоткуда, что Габриэль не удержался, чтобы уточнить:       — Если ты пытаешься её оскорбить…       — Я спрашиваю для себя, — немного обиженно рявкнула Ариэль.       О.       …О!       Поразительно. Похоже Габриэль имел способность притягивать к себе редких представителей гомосексуального сообщества Генриетты.       Иначе как объяснить, что он сначала заполучил Свору, а теперь — Ариэль?       — А, ты в этом плане, — он расслабился, поправляя волосы. — Слушай, думаю, да. Она наверное сама этого не поняла пока, но… Ты видела её. Она выглядит, ну…       — Вот и я о том же…       — Эй, ты не хочешь спросить меня как я отношусь, ну… К ЛГБТ?       — Я знаю, что ты к ним относишься, Найтингейл, — Ариэль сочувственно похлопала его по плечу, закрывая свой шкафчик. — Так что, сделай нам всем услугу, перестань косплеить под натурала. Это убивает.       После этого, Ариэль ушла, оставляя Габриэля озадаченно смотреть ей в след. Чуть пораздумав, он полез в личные сообщения с Кавински.       ты случайно не знаешь что такое «косплеить»?       Кавински прочитал его сообщение почти моментально, что не могло не порадовать.       чё бля       сек       цзян сказал косплей это типа штука когда фрички переодеваются в какого-то аниме персонажа. типа парик одежды все такое       а чё?????????       …А.       да так. шутку в школе не понял.       Габриэль закатил глаза, косясь на свою одежду. Не то чтобы он был против того, чтобы одеваться так, как пожелает его душа, но он не был уверен насколько хуже после такого станет его репутация.       Он вздохнул.       Его телефон снова засветился пришедшим уведомлением — в этот раз от Цзяна.       КАВИНСКИ СКАЗАЛ ТЫ ЗАИНТЕРЕСОВАЛСЯ КОСПЛЕЕМ       СКОЛЬКО $ ЗА КОСПЛЕЙ ГОРНИЧНОЙ О ТЕБЯ ПЖ ПЖ ПЖ       Габриэль медленно моргнул.       что блять.

***

      — Ты хочешь зайти сегодня ко мне домой? — Выпалил Габриэль, уж слишком сильно сжимая ручку двери пассажирского сидения. — Просто предлагаю.       Третий день.       Это был третий день со злополучной ночи, когда он вместе со Сворой играл в Твистер — и третий день с момента, когда Габриэль осознал, что был влюблён в Кавински.       Эта влюблённость сильно отличалась от его прошлой — Кавински попросту был совершенно иным. Поэтому Габриэль и ходил вокруг до около, пытаясь понять чем вызвано столь странное притяжение, пока три дня назад, по глупейшей случайности его не осенило: дело было не в том, чтобы он хотел, чтобы чьи-то руки касались его, и он имел возможность сделать это в ответ — дело было в том, что он хотел, чтобы они непременно принадлежали Кавински, и чтобы тот позволил ему одинаковую близость.       Это изменило всё и совершенно ничего одновременно. Габриэль думал теперь об этом постоянно, вёл себя ровно так же как и раньше, но хотел только большего. Желал обнажить перед этим мальчишкой всё, что у него было — и всё то, чего никогда не было. Даже свой нелепый, тёмный дом, занятый отцом.       И может у него совершенно не имелось гарантии, что после одного из таких откровений Кавински не развернётся в отвращении или не лишится всякого интереса, но и что с того? По крайней мере, он может попытаться. И даже убедиться, что что бы не произошло, Кавински хотя бы не пересечёт ту черту.       — Хочу, — торопливо кивнул Кавински, гася мотор машины, и моментально выскальзывая наружу. — Что за аттракцион невиданной щедрости?       — В этом мало щедрости, — фыркнул он, потянувшись за ключами в кармане. — Сразу предупреждаю, что мой дом не очень симпатичный.       И я очень надеюсь, мой отец сидит у себя в спальне сейчас, тихо добавило его подсознание, потому что тот должен был. С приближением зимы и его дня рождения, Джордж Найтингейл в основном не выходил из комнаты совсем, даже в гостиную, где обычно и употреблял наркотики.       — Бли-ин, — наигранно расстроено протянул тот, останавливаясь у него за спиной. — Я уж думал оценивать дизайн и ремонт.       Габриэль закатил глаза, неторопливо открывая дверь. Просунул голову внутрь первым делом, выглядывая атмосферу — из-за вечно зашторенных окон здесь всегда было слишком темно, а выползающий порой наружу отец в такой обстановке нередко напоминал самого настоящего зомби — и убедившись, что горизонт был чист, открыл дверь нараспашку.       — Ебать, темь, — проныл Кавински, слепо впиваясь ладонями в его плечи.       Габриэль многозначительно хмыкнул — он начинал подозревать, что Кавински вообще плохо ориентировался в темноте. А на ночных гонках, вопреки подсвеченным улицам, он то и дело растерянно щурился, накрывая глаза козырьком.       — Не драматизируй. Не так уж и темно.       Он провёл его до своей комнаты в гробовой тишине. Кавински прошёл в спальню первым, щёлкая переключателем света. Присвистнул, оглядевшись по сторонам.       — Ладно, теперь понятно почему тебе так не понравился мой театр, — он любопытно повертел головой, подходя к комоду с вещами. — Ты типа, сам этим всем занимался?       По всей видимости, Кавински планировал напоминать ему о его реакции на его детище до конца жизни.       — Преимущественно, да, — Габриэль гордо ухмыльнулся, плотно закрывая за собой дверь. — Почти всё со свалки, но, эй, хорошо же выглядит.       Он скинул с себя куртку, вешая её на крючок, приделанный к двери ванной. Кавински продолжил расхаживать по сторонам, тыкая случайные вещи, подбирая оставленные листы, украшения. Добрался и до бутылька духов.       — Они палёные, кстати, — поведал он с видом знатока, открывая крышечку.       — Я заметил, — закатил глаза Габриэль.       Там и на этикетке красовалось совершенно неправильно написанное название духов, да и цена не располагала к тому, чтобы это было оригиналом, а не фальшивкой. И тем не менее, к большому удивлению Габриэля, Кавински взял и побрызгал их несколько раз себе на шею и футболку.       — Что? — Рассеянно пожал плечами тот. — На тебе пахнет хорошо.       О, определённо.       Габриэль может не мог позволить себе оригиналы красивых духов, но он знал как выбирать запахи так, чтобы они влияли положительно на окружающих. Путешествия по головам его одноклассников в попытке поменять их отношение к себе подсказало ему, что ассоциация с конкретным запахом нередко имеет свойство вызывать приятные ассоциации и здорово менять мнение человека порой.       Поэтому его образ в школе и был самым обыкновенным, пустым — ничего не имеющего общего с ним. Оно в большинстве своё работало, исключая некоторых индивидуумов в лице одноклассников Кевина. И по этой же причине он не спешил одеваться как хотелось и вести себя открыто — не мог рисковать. Слишком долго он выстраивал полученное.       — Никак не пойму почему со всем этим всем, ты продолжаешь ныться, что это моё сновидение уникальное, — Кавински рухнул на его кровать, широко раскинув руки. С его губ сорвался блаженный вздох человека, который привык спать на креслах театра, а не на матрасах. — Ты сам себе бог. И без магии.       Габриэль тихо рассмеялся, усаживаясь на край кровати.       Он не думал, что когда-то сможет в полной мере объяснить почему его настолько увлекало сновидение — и почему это было так тесно связано с самим Кавински. Не ему лично уж точно.       — Не будь подхалимом, К.       — Тебе это нравится.       Он стянул в кулак край футболки Габриэля, резко утягивая его вниз, на кровать, и он повиновался, прижимаясь своим плечом к его плечу.       Некоторое время они молчали, разглядывая белый потолок со слегка отошедшей краской.       — Я хочу, чтобы ты организовал вечеринку на мой день рождения, — тихо, почти неосознанно признался Габриэль.       Он понимал насколько рискованно это было, связывать себя с вечеринками Кавински — хоть и не напрямую — зная, что некоторые его одноклассники заглядывали туда тоже. Однако с тех пор, как Кавински бросил ему, что его мама бы хотела бы не праздника вечной скорби, Габриэль никак не мог перестать думать об этом.       И…       И он хотел, чтобы его первое официальное день рождения было организовано мальчишкой, которым ему нравился. Чтобы всё в этом празднике кричало о нём, о Джозефе.       — Серьёзно?       Он приподнялся на локтях. Бледное лицо озарила почти маниакальная улыбка, не сулящая ничего хорошего — и даже так, он не задумываясь, кивнул.       — Найт, да я устрою тебе самую охуенную вечеринку.       Пускай на календаре и стояло пятнадцатое января — до его дня рождения оставалось четыре дня — Габриэль ничуть не сомневался, что тот действительно устроит ему самое грандиозное празднование.       Впрочем, качество его волновало не сильно. Главное, что организатором был именно он.