Глава восемнадцатая. Джозеф Кавински
14 сентября 2025 г., 15:56
« — Ребят, я влюблён. Всё серьёзно.
Кавински закатил глаза, прикрывая лицо ладонью.
— Цзян, при всём уважении, — начал Прокопенко, — но мы слышим эту фразу… В третий раз за последние пару месяцев? Ничего из этого не длится дольше недели.
Цзян был в таком нежном возрасте, когда он никак не мог перестать делать две вещи: говорить и перестать влюбляться во всех попало. На любые доёбки, он отвечал лаконично — я из Чэнду, у нас так принято. Что бы это не значило, конечно.
— Третий? — Цзян нахмурился. — Когда был второй?
— Ну как же, — Свон хихикнул. — Генри Чэ—
— Не говори его имя! — Едва ли не вскрикнул Цзян. — И вообще! Это ваша проблема, не моя. Вы вообще умеете любить? Вот, К, когда ты в последний раз влюблялся?
Он хмыкнул.
— Никогда. Любовь для идиотов. Тебе, впрочем, подходит.»
— Из воспоминаний Джозефа Кавински.
***
Кавински не волновался. Да, возможно, его сердце и колотилось в последние часы хуже положенного, но едва ли это было виной наступающего дня рождения Найтингейла. Скорее, последствия смеси выпивки, травки, скачущего адреналина… — Грабли убрал, — зашипел он на Свона, пытающегося заглянуть под плед, накинутый поверх подарка для Габриэля. — Иди и лапай свой подарок. …Внезапно возникшего из ниоткуда чувства перфекционизма? — Бу-ху, — Цзян закатил глаза. — Не разревись от нервов. До вечеринки оставался час, а вот до самого девятнадцатого января — пару минут. Для основного празднования, Кавински арендовал тот самый симпатичный клуб, раскидал флаеров-приглашений по городу, занялся выбором музыки — поп-музыки, потому что Габриэлю явно не особо нравился его музыкальный вкус, хотя он никогда ничего не говорил вслух — и убедился, что всего имелось достаточно. Но перед всем этим их ждал самый важный этап: поздравление Найтингейла лично. Поэтому они и позвали его в театр для того, чтобы обменяться подарками и подготовиться к ночным развлечениям. — Всё отлично, К, — хлопнул его по плечу Прокопенко. — И не волнуйся ты так. Ему понравится твой подарок. — Я не волнуюсь, — огрызнулся он. — За свой подарок уж точно. Это вам не помешало бы подготовиться к позору. Не то чтобы его сильно волновало, что дарила Найту Свора, но на всякий случай, он всё же устроил небольшую проверку — чтобы обошлось без пошлостей, дуростей и ещё чего, чего учинить они, само собой, могли. Благо, не стали. Свон с его минимальной креативностью дарил купон на любой товар в магазине электроники, куда Габриэль по его словам часто таскался чтобы на что-то посмотреть. Он так и не смог выяснить что именно его там так интересовало, поэтому выбрал в подарок купон, а не что-то конкретное. Цзян на его фоне решил заметно выебнуться не только кошельком, но и долгосрочным сталкингом, выбрав мальчишке профессиональные футбольные бутсы, потому что, видите ли, старые Найтингейла — где и когда тот их вообще увидел Кавински так и не понял — его пугали. А Прокопенко решил взять сентиментальностью, а не ценой. Смущённо пробормотал что-то о том, что они ещё недавно обсуждали самовыражение в школе и ещё что-то, и накупил целую коробку украшений и безделушек, которые напоминали ему о Найте. В общем, подарок Кавински выигрывал по всем параметрам. Должен был. — Почему твой подарок вообще такой… — Цзян жестом указал на накрытое пледом нечто. — Ты же сам сказал нам, когда мы готовили подарки быть, сука, поскромнее. — Ну это я сказал вам, не себе, — ухмыльнулся он, складывая руки на груди. — Мразь, — закатил глаза Свон. — А ты то чего жалуешься, — возмутился Проко. — Ты сам его не послушал. Сказали брать подарок не слишком дорогой, чтобы Найт не загонялся, а ты чё? — А я чё? — Хуй через… По металлической двери дважды постучали, прежде чем её толкнуть. Они моментально смолкли, выжидающе глядя на порог театра, и едва именинник просунулся внутрь, как Свон поспешил взорвать хлопушку, Прокопенко открыть шампанское, а Цзян запеть: — С днём рождения, с днём рождения, с днём рождения тебя!!! Габриэль тихо рассмеялся, пытаясь смахнуть конфетти с волос. Смущённый, с осторожной улыбкой, он огляделся по сторонам. — Спасибо, мальчики… — Погоди со своим спасибо, сначала подарки! — Поторопил Цзян. — Да господи, угомонись с подарками— Но хаос начался почти мгновенно. Кавински оставалось только тяжело вздыхать, пока его ребята пихались, ссорясь за право показать подарок первым. И хотя ему страстно хотелось влезть тоже, он разнообразия ради решил принять на себя роль собранного и ответственного. Поэтому только опёрся об свой подарок, выжидая момента. Мужчин, в конце концов, надо было соблазнять собранностью, а не истеричностью — или что там зачитывал им Цзян с колонки об отношениях из своего любимого Космополитена. — Мальчики, спасибо, — то и дело доносилось со стороны Габриэля, рассматривающего подарки то одного, то другого. Его щёки поалели хуже, чем после прогулки на улице. Он неловко смеялся, явно озадаченный таким вниманием и активностью с чужой стороны, и, Господи, Кавински хотел его сожрать. Вгрызться в редкие ямочки. Впиться в— — Да не за что, — Прокопенко звонко поцеловал Найтингейла в щёку, моментально вынуждая Кавински осуждающе на него покоситься. Тот только весело ему подмигнул. — И вообще все наши подарки меркнут перед подарком К. С этими словами, тот подтолкнул Габриэля вглубь комнаты, где Кавински наигранно безынтересно разглядывал ногти. Впервые за весь вечер, их взгляды пересеклись напрямую. Стоило Найтингейлу широко улыбнуться ему — ему, и не его мальчишкам, наконец-то! — как он растянулся в ответной широкой ухмылке, хлопая ладонью по подарку. — Доставка коня, принцесса. Когда он сдёрнул с подарка плед, Габриэль издал тихий вдох. Если остальная часть компании только готовно закатила глаза, то это являлось исключительно их проблемой, потому что, да, он дарил сегодня Найту мотоцикл. — Ты серьёзно? — Он нервно потянулся рукой к мотоциклу, но так и не осмелился его коснуться. — Джозеф, это же очень… — Забей, — перебил Кавински, кладя его руку на сидение мотоцикла. — Это тебе. Цзян за спиной Найтингейла имитировал рвотный позыв под тихий хохот Проко со Своном, и Кавински, воспользовавшись моментом, вытянул ему средний палец. — Но это… — Габриэль, — должно быть он называл его по имени так редко, если называл и вовсе, что тот невольно вздрогнул, подняв на него голову. — Успокойся. Я не потратил на это ни копейки. Он догадывался, что в противном случае — потрать он реальные деньги на реальный мотоцикл — Габриэль бы вряд ли принял подарок. Или принял бы, и ни разу не использовал его в боязни, что-нибудь поломать и испортить. Поэтому он вытащил из снов самый быстрый мотоцикл, который только мог придумать. Несуществующий в реальности, но зато великолепный наяву. — Спасибо, — Найтингейл расслабился. Кавински удовлетворённо ухмыльнулся, раскидывая руки: — Обнял всех, кроме меня, ну. Когда Габриэль утянул его в крепкий, почти удушающий захват, он впервые за весь вечер, выдохнул. Внезапно его больше не так уж и волновали детали грядущей вечеринки. — С днём рождения, — бормотнул он ему в плечо. — Спасибо, — прилетело ему в макушку. Главное, что мальчишка в его руках был рад и уже получил то, что хотел.***
Вечеринка находилась в самом разгаре. Музыка грохотала из всех возможных углов, люди пили — Габриэль пил! — субстанции крутились по кругу. Здесь не было место ни покою, ни скуке. Всё, как любил Кавински. — Передайте косяк, — проныл Свон, лежащий животом на коленях Проко с Цзяном. — Или таблеточку. Кавински подкинул ему пакет с разноцветными таблетками. Как бы он не хотел стоять рядом с Найтом всю вечеринку неподвижной статуей, он всё же рассудил, что это было его день рождения, и он заслуживал развлекаться где и как хочет, без чужого надзора. Он просто не подозревал, что это станет ошибкой. — У кого бутылка? — Цзян, пытаясь не сбросить Свона с себя, потянулся к низкому кофейному столику. — Хочу ещё джина. — А джин тебя не очень. Они едва обустроились на втором этаже, в лаунж-зоне, когда по винтажной лестнице кто-то стал тучно подниматься. Кавински почти был готов увидеть Найтингейла с его привычными тяжёлыми ботинками и не менее тяжёлым шагом, но вместо этого перед ними засветилось его лицо. — Господи, блять, — простонал Цзян. — Мужик, ты в курсе, что твои обязанности старосты, ну, не распространяются на ебанные вечеринки? Деклана, мать его, Линча. Видеть эту голубоглазую гадюку не в школьной форме, а в обыкновенной одежде было немного сюрреалистично, но порадовало их не так уж и сильно. — Я сделал вам замечание? — Холодно парировал он, раскачивая в руках бокал пива. — Ну и нахуй ты тогда припёрся? — Хотите таблетоньку? Свон потряс пакетом с наркотиками перед Линчем. Глаза Прокопенко расширились в ужасе, прежде чем он перетянулся, чтобы отнять её из чужих рук и стремительно выкинуть на первый этаж. — Это витамины, — нервно рассмеялся он. — Были. Деклан осуждающе прищурился, но не сказал ни слова. Вместо этого, ткнул указательным пальцем в сторону Кавински. — Твой друг танцует на барной стойке, будучи в стельку пьяным, если тебе интересно, Кавински. Он многозначительно вздёрнул бровь. Само собой ему было интересно, и он прямо сейчас планировал присоединиться к толпе наблюдателей, но что, чёрт возьми, пытался сказать этот ультра невозможный зануда? — И мы все здесь за него искренне рады, — фыркнул Кавински. — Тебе-то чё? — Я думаю, что тебе не помешало бы спуститься вниз и проконтролировать ситуацию, учитывая, что пару мальчишек из публичной школы прямо сейчас снимают его на камеру, — продолжил он холодно. — Я сомневаюсь, что по доброте душевной. Ну и блядство. Удовлетворённый оскал спал с лица Кавински. Без лишних слов, он подскочил на ноги, задевая кофейный столик, и протиснувшись мимо Линча, который от удара в плечо расплескал пиво, поспешил вниз по лестнице. На первом этаже его действительно ждала невообразимый вид на Найтингейла, повторяющего хореографию Бритни Спирс прямиком на барной стойке. Зрелище отличное, достойное всего его внимания, но Деклан Линч ничуть не преврал: в толпе свистящих и хлопающих людей, в углу, отыскались двое мальчишек с телефонами в руках. Кавински почему-то ни на минуту не сомневался, что это были бывшие Ястребы, о которых Габриэль упоминал вскользь. — Эй, Чип и Дейл, — Кавински толкнул их в спины. — Камеры поубирали. Они покосились на него так, словно он был пустым местом. Переглянувшись, многозначительно улыбнулись друг другу. — А то что? Папочку позовёшь? — Утрёт слёзки купюрами, — рассмеялся второй. Господи, блять. Кавински стереотипнее спортсменов не встречал, чем этих. Понятное дело, что дракой этих громил было не взять, тем более-то в состоянии Кавински. Поэтому он не колеблясь вытянул пистолет с извечно прикреплённой заглушкой. — Из магазина игрушек, воронёнок? — Нет, твоя мамашка передала. Когда пуля вылетела из дула с лёгким хлопком, врезавшись в деревянный пол под их ногами, чудом не задевая подскочивших мальчишек, улыбки моментально сползли с их лиц. Их вскрики потонули в рёве музыки, но то, как посерели их лица Кавински пообещал себе не забывать никогда. — Какого чёрта?! — Ты больной??? — Ну-ну, дамы, все по одному, — он помотал пистолетом меж мальчишек. — Телефоны на стойку. Те переглянулись, но в конце концов уложили старые мобильные телефоны на край барной стойки. — Мда, не густо, мальчики. Со свалок понабирали? Не колеблясь больше ни минуты, Кавински поочередно с размаху приложил оружие об экраны обоих телефонов, пока те не разбились окончательно. Рты мальчишек пооткрывались, но Кавински не очень хотел их слушать, поэтому попросту всучил им пару случайных купюр из карманов, чтобы те не надумали лезть к Найтингейлу снова. — На, купите себе новые и поприличнее. Но если я увижу вас ещё раз— — Да мы уходим, уходим! Что ж, это было гораздо быстрее, чем Кавински ожидал. Пройдясь взглядом по толпе ещё раз, выискивая других потенциальных идиотов, Кавински убедился, что больше никого подозрительного в округе не было. Успокоился. Будто он мог позволить каким-то идиотам из школы испортить Найтингейлу его первый праздник в часть дня рождения! Пф. Тяжело вздохнув, он вернул взгляд в сторону Габриэля. Песня, играющая до этого давно закончилась, и тот, явно устав танцевать, уселся на край барной стойки, свесив ноги. Пьяный, мягко говоря, в ебеня, он рассеянно хлебал остатки разноцветного коктейля в руках. — Приве-ет! — Замахал рукой он, едва Кавински подошёл к нему. — Приве-ет, — передразнил он, дёргая уголком губ. — Веселишься, именинник? Пьяный, взмыленный после танца Найтингейл выглядел гораздо иначе, чем обычно. Было в нём что-то расслабленное, такое спокойное, что не проявлялось, даже в его лучшие моменты. Кавински поймал себя на мысли, что хотел видеть его таким почаще. Необязательно пьяным — просто, таким. — Тошнит! — Ну, это самый распространённый тип веселья на вечеринках, — ухмыльнулся Кавински, протягивая ему руку. — Хочешь ополоснуться в туалете? Габриэль сначала вцепился в его ладонь, позволив спустить себя на землю, а уже потом задумался над вопросом. Его расширенные зрачки задумчиво прошлись по лицу Кавински, прежде чем он подался вперёд, склоняясь над ним. — Домой? — Промямлил он ему на ухо, губами задевая мочку. Кавински отчасти выдохнул в облегчении. Не ему было желать раннего завершения празднования, но после инцидента с идиотскими знакомыми Найта, у него начинала медленно, но верно просыпаться паранойя. Если Габриэль постоянно находился в таком состоянии паранойи и сам, то может неудивительно, что он практически не развлекался. — Хочешь домой? — Уточнил он приличия ради. Габриэль закивал, обвивая руки вокруг его шеи. — Да. Кавински удовлетворённо хмыкнул. — Значит, домой.***
Всю дорогу до дома, Габриэль провёл, балакая о всём возможном и невозможном — о каких-то трупах и их разделке — тут Кавински на минуту даже приохуел — о биологии, о готических стихах, о футболе, о ребятах из школы, и из Своры. Мысль он терял быстро, но это не мешало ему тараторить без перерыва, хихикая с собственных шуток. Понимал Кавински в них мало, чего но смех у мальчишки был достаточно заразительный, чтобы он хмыкал на пару с ним. — А потом… Ой, подожди, а я рассказывал, что было потом? — Габриэль шмыгнул носом, когда они остановились перед дверьми дома Найтингейлов. — Рассказывал же? — Не-а, детка, — Кавински полез в карман его джинсов, доставая оттуда связку ключей с дурацким брелоком Соника. — Расскажи. Ключи в скважину попались сразу, а внутри оказалось пусто на радость самому Кавински, который совершенно не планировал сегодня знакомиться с папашей Габриэля. — Рассказать? Что рассказать? — Икнул Габриэль, щурясь в темноте помещения, и следуя за ним как потерянный ребёнок, попутно придерживая край его рукава. — Эй, мы у меня дома! — Да, мы у тебя дома, — тяжело вздохнул Кавински, продвигаясь свободной рукой по стене, потому что было видно целое нихуя. — Рад? — Неа, — весело рассмеялся Найт. — Терпеть это место не могу. — Я так и думал. Едва они очутились внутри его спальни, как Габриэль моментально полетел на свою кровать с блаженным вздохом. Кавински включил прикроватную лампу, надеясь, что таблетки для сна были где-то поблизости. Но комоды оказались пустыми, поэтому ему пришлось вновь лезть в чужие карманы. Благо, те действительно оказались внутри. — Так, ладно, детка, давай-ка уложим тебя спать, — бормотнул он, усаживаясь на корточки, чтобы развязать тяжёлые ботинки. — Будь зайкой, или как ты там говоришь, стяни с себя куртку и швырни её куда-нибудь. — Хорошо-о-о, — что-то тяжелое ударилось об пол. — Я зайка? — Конечно. И чем Кавински вообще занимался? С каких пор записывался в няни для начинающего алкаша? Ведь когда Свора пребывала в неадекватном состоянии в редкие дни, когда трезв оставался он, то он попросту вышвыривал их за шкирку по машинам и подальше. Он никогда не любил приглядывать за пьяницами и зависимыми, пускай и сам являлся такой же мразью. Его мама сделала всё возможное, чтобы он отказывался лезть в это дерьмо и никогда не принимал помощь от людей, пытающихся вынянчить его во время передозов — как Проко. И что теперь? Он переступал против своих принципов как тряпка? — Тебе надо проспаться, — Кавински задёр голову, вытягивая ладонь с таблеткой на ней. — Сможешь выпить её? Габриэль покивал. И затем одним резким движением, склонился к его руке, слизывая таблетку прямо вот так вот. Кавински крепко зажмурился. Он же не это имел в виду. — Господи, блять, ладно. Вода. В стакане, лежащем на тумбочке рядом с графином воды, было достаточно воды, чтобы он, поднявшись на ноги, влил её Габриэлю в рот. Тот слегка закашлялся, но послушно запил таблетку. — Теперь спать. Всё. Ложись. Спи. Вместо того, чтобы успокоиться и расслабиться, прижавшись к подушке, Найтингейл внезапно сжал его ладонь в своей, останавливая от побега. Его посверкивающие глаза обратились на него почти жалобно. — Ты же останешься, правда? Здесь? — Кавински открыл рот, что, конечно, нет, он не планировал здесь оставаться, а Найтингейлу надо протрезветь и не нести чушь. Но тот внезапно тихо, еле слышно добавил: — Я ненавижу быть один. Блять. Кавински зажмурился. Выдохнул. Открыл глаза снова. Габриэля отключило, хотя это ничуть не ослабило его хватку на руке. Кавински совершенно ничего не помешало попросту развернуться и уйти. Завтра, Габриэль вероятно и не вспомнил бы о случившимся, а вспомни, явно не стал бы обижаться — может, даже поблагодарил бы, что Кавински спас их обоих от позора и ушёл. Никто всё равно не ожидал, что кто-то вроде него остался бы после такого. Но… Но как Кавински должен был спать спокойно, зная, что он оставил его? — Я тоже ненавижу быть один, — признался он в пустоту. Окончательно сдавшись, Кавински издал очередной тяжелый вздох. Упёрся коленом в матрас, планируя прилечь рядом, и вовремя замер, так и не решившись это сделать. Ну и что, чёрт возьми, подумает Найт, проснувшись после похмелья, в одной кровати с кем-то вроде него? Определённо ничего приличного. И заслуженно — Кавински не брезгал спать с пьяными людьми. Легче было просто уйти. Но он отказывался отпускать чужую руку из своей. Поэтому не придумал ничего, кроме как позорно усесться на пол перед кроватью, приподнимая руку достаточно, чтобы не размыкать чужой хватки. Это было пиздец как неудобно. И пол был невозможно холодным. И всё равно, он не мог заставить себя уйти. Джозеф Кавински, человек, который убегал всю свою жизнь, хотел остаться? Это могло значить только одно. Что Прокопенко был прав, и что его странные эмоции по отношению к Габриэлю Найтингейлу были далеки от временных. И что он был влюблён.
