Глава двадцать четвёртая. Джозеф Кавински
14 сентября 2025 г., 15:56
«Прокопенко тяжело вздохнул, запрокидывая голову назад.
— Я люблю тебя, но я совершенно тебе не доверяю.
Кавински пожал плечами, поднимаясь на ноги. Он не ожидал совершенно ничего другого. Он сомневался, что люди вообще умели доверять — и он им тоже. По крайней мере, не полноценно. А смысл? Если он мог подсыпать дерьма друзьям, то почему они не могли сделать подобного? Он не был идиотом. Знал как это работало.
— Ладно?
— Тебя это совсем не расстраивает, — запоздало догадался Прокопенко.
— У меня в жизни были вещи покрупнее, чтобы расстраиваться, — закатил глаза он, утирая губы задней стороной ладони. — Не разводить же сопли из-за всякой мелочи. Я и сам то себе не доверяю.
Прокопенко поморщился. Кавински отвернулся, прежде чем тот осмелился посмотреть на него с сочувствием в больших карих глазах.»
— Из воспоминаний Джозефа Кавински.
***
— Давайте сыграем в правду или действие, — предложил Прокопенко, наконец, соизволивший вернуться в зал. Благо, хоть без дурацкой подружки Габриэля. Хотя стоило заметить, что аромат её мерзких духов планировал преследовать их ещё ближайшие пару часов. — Для разогрева. Музыка в общем зале на счастье продолжительному нытью Свона, всё же, оказалась приличной — не собачьи симфонии, а просто клубная музыка, бьющая по вискам с размаху. Иными словами, терпимо. — О, давайте, — согласился Цзян, за раз допивая свою бутылку пива, и швыряя её на пол. — Сто лет не играл. Все же знают правила? Свон? — Чё сразу я-то? — Свон обиженно плюхнулся на пол перед столом с фуршетом, попутно складывая руки на груди. — Знаю я. Справедливости ради, ни Кавински — а значит, и ни Свон — ещё ни разу не играли в это дерьмо. Ему разве что вспоминался крупный скандал, прогремевший в его старой школе, когда девчонка попыталась пырнуть открывашкой своего парня, который во время этой игры поцеловал другую их одноклассницу. Ах, золотые времена, когда Джозефа Кавински не приглашали на вечеринки, и он о них узнавал краем уха, пока пытался слиться с толпой неудачников подальше от греха. — Найт? Габриэль дёрнулся, отталкиваясь от роскошного стола, забитого едой. С тех пор как они вышли в главный зал, его было практически невозможно отвлечь от еды — в основном, от сладких пирожных, забитых кремом, и лежащих неровной горкой на столе. Кавински прекрасно знал, что мальчишка придерживался какой-то спортивной и полезной диеты, но неужели он никогда не ел сладкое в целом? — Да, да, я с вами, — он утер перепачканные уголки губ салфеткой, прежде чем плюхнуться напротив Кавински, и подогнуть под себя ноги. — Кто крутит первым? — Давай, Кавински, — предложил Свон, толкая бутылку Цзяна по центру. Кавински лениво потянулся, чтобы пустить бутылку в движение. Та ловко раскрутилась, сделала три оборота, а потом начала замедляться. Ему следовало догадаться ранее, что вероятность выхода горлышка на Габриэля, сидящего по центру и напротив, была так высока как никакая другая, но он отчего-то всё равно удивлённо застыл, когда та действительно указала на мальчишку. — У-у, — Цзян потёр руки. — Удачи, Найт, — хлопнул его по плечу Прокопенко. — Правда или действия, пташка? — Спросил он охрипшим голосом. Габриэль упёрся ладонями об пол, слегка откидываясь назад. Глаза его ярко блеснули под освещением хрустальных люстр, а голова слегка склонилась набок. Уголки губ — дрогнули. — Действие. — Нихуя себе, — рассмеялся Свон. — Я бы в жизни не выбрал действие для Кавински. — Уверен, принцесса? — На все сто, — ухмыльнулся Габриэль. Какие действия мог предложить остальным Джозеф Кавински? Поцеловать кого-нибудь в кругу, отсосать случайному мальчишке, сесть к кому-нибудь на колени, обокрасть прохожего… Будь это его мальчики, он бы наугад ляпнул что-то такое, что бы запомнилось — просто потому что это было то, чем они занимались. Но это же был Найтингейл. С его хрупкой репутацией, мерзким опытом, и живыми глазищами. Тот самый, сказавший, что доверял Кавински. И чем было доверие, если не пониманием, что выбранный человек не поступит так, как поступили бы другие? Являлось ли это проверкой? Он не знал. Но рисковать не хотел — даже если Свора грозилась вновь разойтись противными смешками. — Скажи какому-нибудь мальчишке, которого находишь симпатичным об этом, — ляпнул он, не сводя пристального взгляда с чужого лица, но и не особо думая дважды над сказанным. — Не из нашего круга очевидно. Это было бы слишком легко. По кругу прокатились разочарованные вздохи, но Кавински они не волновали. В голове крутилась только одна мысль: это я, и я пытаюсь ради тебя, ты видишь? Впрочем, стоило Габриэлю широко улыбнуться, обнажая зубы, как он перестал сомневаться — тот видел. — Ай, будет очень сложно, — наигранно расстроенно протянул Найт. — У вас в школе все уродцы. Вы здесь самые нормальные. — Мало кто знает, но это потому что Кавински проверяет на внешние данные каждую заявку в друзья, — пошутил Цзян, присасываясь к взявшемуся из ниоткуда бокалу вина. — Как же мы тебя тогда пропустили? — Ухмыльнулся Проко. — Слыш, вислоухий… — Цзян, Проко, — Габриэль закатил глаза, прежде чем, наконец, подняться на ноги, и развернуться к толпе студентов. — Мда, не густо. До Габриэля Кавински ещё никогда особо не задумывался о своих внешних данных. Его это просто не интересовало раньше. Однако чем больше Найтингейл нетерпеливо лапал его, обзывая симпатичным, тем выше у него начинало скакать эго. Он знал, что унаследовал внешность своей мамаши — а та, однажды, покоряла сердца — но всё же, он самому себе всегда казался гораздо более болезненной версией её. По многим причинам. А в изголоданных костях и впавших щеках было мало что привлекательного. Ну не по мнению Найта, как выяснилось. Ха. — О, нашёл. Едва Габриэль отошёл от них, как Цзян моментально с размаху впечатал открытой ладонью по плечу Кавински. Рука у него, как и всегда, была до невозможности тяжёлой, поэтому Кавински без зазрения совести болезненно вскрикнул. — Ай, блять! Ты охуел? — Сука, К, как можно было проебать действие для Найтингейла на такую чушь? — Зажаловался он. — Он же теперь больше вообще не выберет действие. — Иди нахуй, — оскалился он, утирая ушибленное плечо. — Ты ничего… — Если ты думаешь, что мы не понимаем, что загадывать действия Найту надо деликатно, то ты идиот, — перебил его Прокопенко с насмешливой улыбкой на лице. — Но ты реально мог задать чё поинтереснее. Не знаю, выпить шот из чужих рук. Всякая хуйня. — Ванилька, — добавил Цзян, и это почему-то прозвучало хуже любого мата. Кавински смутился. Слегка дёрнул плечом. Он полагал, он мог. Но он не особо об этом подумал. Благо, его позор оказался временно забыт, когда Свон — видимо, единственный заинтересованный в исполнении Найтингейлом действия в целом — тревожно подскочил на месте, вышипев тихое: — Деклан Линч?! Тут-то, они все и вернули взгляды в толпу. Найти среди скучных одноклассников Габриэля было не так уж и сложно — он был единственным с настолько насыщенной рыжиной в волосах. А вот признать, что Габриэль стоял напротив Деклана Линча — было сродни смертельной казни. Они проследили за тем, как Найтингейл похлопал по плечу Линча, разговаривающего с двумя одноклассниками, смеющимися о чём-то. Тот медленно обернулся, моментально щурясь с подозрением на мальчишку. Габриэль вскинул голову вверх, приподнимаясь к чужому лицу, чтобы крикнуть тому что-то на ухо. — Ну, он правда смазливый, — нехотя признался Цзян. Кавински покривил лицо. — Кому как. Мне лично от его поведения тошнит так, что смотреть в лицо и не хочется. — Ну да, — согласился Прокопенко. — Но кудри… — Ну конечно, он тебе нравится, Проко, — весело заметил Свон. — Он же как с романов восемнадцатого века. Его бы в сюртук… — Ха-ха, точно, Свонни! Кавински с новым проснувшимся недовольством вперился взгляд в Габриэля с Декланом. Что бы там не услышал последний, он показался странно растерянным по завершению разговора. Найтингейл в свою очередь махнул ему рукой на прощание, прежде чем развернуться назад к ним, и совершенно проглядеть тот факт, что у Линча вспыхнули скулы. Да так, что он принялся их оттирать, будто его только что обплевали всей толпой. Он на это зрелище только закатил глаза — Деклан Линч не был особенным. Вообще все начинали краснеть от комплиментов Найта. Он умел потрепать языком, когда хотел. — Готово, — пропел Габриэль, плюхаясь назад в круг. — Мой черёд, да? — Ага. — Дурацкая игра, — бормотнул Кавински, присасываясь к алкоголю, спущенному со стола заботливым Проко, поглядывающим на него с издевательской ухмылкой. — А мне нравится, — подмигнул Найтингейл. Бутылка вновь закрутилась.***
Число присутствующих на вечеринке заметно сократилась ближе к полуночи, но зато оставшаяся половина Академии окончательно ударилась в выпивку и перетащила все развлечения к бассейну. Здесь музыка загрохотала ещё громче, и в ход пошли развлечения поинтереснее — наркотики, любезно раздаваемые Кавински, и еще одним мальчишкой, который принёс свои. Это было почти на удивление весело — для их тухлой школы уж тем более. Однако в какофонии звуков Кавински не интересовало особо ничего, кроме Габриэля. — Поверить не могу, что у вас целый бассейн с подогреваемой водой в школе, — присвистнул восторженно он. В темноте помещения, с одним лишь светом, исходящим из-под воды, заставляющим их лица переливаться лазурным оттенком, он выглядел волшебно. — Становишься фанатом Аглионби? — Поддел Кавински. — Не мечтай, — Габриэль покачал головой. Как и всегда, потянулся, чтобы поправить его волосы. — Но я думаю о том, чтобы нырнуть. Не хочешь присоединиться? Пару ребят уже находились в воде. Цзян, к примеру. Вернувшаяся из ниоткуда Лора-Мари, тоже лежала на поверхности бассейна звёздочкой, куря какие-то особо неприятные сигареты, выедающие своим запахом мозги. — Я не умею плавать. — Я могу научить тебя, — моментально парировал Найт. Кавински никогда не задумывался о том, а надо было ли ему вообще учиться плавать. Вода была не совсем его стихией или интересом, а от здешних озёр его тошнило за километр. Всё казалось грязным и неприятным, даже хлорка в бассейне. Но идея рук Габриэля на его теле была слишком привлекательной, чтобы ныться из-за мелочей. — Только если снимешь с себя футболку. Габриэль остро ухмыльнулся. Перехватив его запястья, он уложил его руки на низ своего живота, где заканчивалась уже давно расправленная футболка. — Только если снимешь с меня её сам. — Не могу отказаться, — облизнулся он. Кавински заполз ладонями под ткань футболки, прижимаясь ладонями к горячей коже. Мышцы его живота казалась несколько напряжёнными, когда он растёр его, мысленно представляя россыпь бледных веснушек на смуглой коже. Его глаза поползли вверх, к удовлетворённому выражению лица этого мальчишки, к его ярким глазам и дурацкой серёжке-обманке, которая то и дело привлекала его внимание сквозь весь вечер. Габриэль Найтингейл был, чёрт возьми, невероятным. …И, к сожалению, не один Кавински это замечал. Потому что он готов был поклясться, что долбанный Деклан Линч, сидящий сзади на шезлонге, сверлил их пристальным взглядом ровно за секунду до того, как Кавински на него показательно зыркнул. — Эй, — Габриэль требовательно хлопнул его по щеке, вынуждая его повернуть голову к нему. — Смотри на меня. Кавински тихо рассмеялся, проползая ладонями чуть выше. Габриэль удовлетворённо промычал, сверля его любопытным взглядом. Подступившись ближе, Кавински приподнялся, чтобы прижаться к его уху — прохлада металлический серьги, задевающей его ухо вызвала у него дрожь. — На тебя пялят всякие любопытные старосты, — прошептал он, сжимая на пробу грудь мальчишки, прежде чем коснуться кончиками пальцев его ключиц. — Мне стоит ревновать, птенчик? — Ни в коем случае, — зашептал в ответ Габриэль. — Просто старые счёты. — Насколько старые? — Прилично. Потом расскажу. — Тц. — Ты не торопишься снимать с меня одежду, Джозеф. Он закатил глаза, но вынудил себя отступить назад, и торопливо стянуть чужую футболку. Кулон на шее Найтингейла продолжил болтаться. Кавински подёргал его ремень с вручную прикрепленными на них цепями. — С этим помочь тоже, принцесса? — Есть желание? — Весело парировал Найтингейл. Честно говоря, у Кавински присутствовало желание упасть на колени, потянуть за замок его джинс зубами, и— И сделать всё то, что делать не стоило в публичном бассейне в окружении знакомых из Академии. — Неа, — солгал он. Габриэль знающе кивнул. Они закинули снятую одежду на шезлонги неподалёку, оставив рядом туфли. Найтингейл прыгнул в воду первым, обрызгивая остановившегося у края бассейна Кавински, не сдержавшего усталое шипение. — Ну и что мне делать? — Уточнил он недоверчиво, когда Габриэль всплыл наружу. Все его взаимодействия с водой заканчивались душем и ванной. Он не умел нырять и уж точно не планировал прыгать в глубокий бассейн — умирать он хотел в огне, а не в воде. И совсем не так. — Сядь сначала, — посоветовал Найтингейл, подплывая ближе, и пытаясь смахнуть прилипшие к лицу пряди волос. — Я затащу тебя в воду сам. — Лучше бы ты затащил меня в постель, — пожаловался он. Но он всё равно послушно уселся куда его попросили, окуная ноги в воду. Та действительно оказалась тёплой. — Можно? — Влажные ладони Найтингейла застыли в миллиметре от его талии, позволяя тяжёлым каплям воды закапать на его колени. — Я аккуратно. Кавински закатил глаза. Будто не он только что лапал Габриэля, ей Богу. — Делай, что хочешь. Габриэль обхватил его поудобнее, прежде чем резко дёрнуть в воду. От позорного визга Кавински спасло только мысленное напоминание, что он был не один. — Тварь, — беззлобно вскрикнул он, моментально впиваясь в плечи Найта. Зажмурился. — Что стало с аккуратностью? Габриэль тихо рассмеялся. — Споткнулась об твоё делай, что хочешь, Джозеф. Расслабься, ладно? Я тебя держу. Кавински тяжело вздохнул. Впервые в своей жизни, он находился в воде по плечо не в ванной, а в глубоком бассейне, витая, а не чувствуя под собой керамический материал. Это было странно. Тело ощущалось слишком лёгким — легче, чем после травки. Ему почти понравилось. Почти, потому что потом он покосился вниз, на дно, и вдобавок вдохнул хлорки. Порадовало только то, что Габриэль — весь блестящий от воды со спутанными волосами, промокшими насквозь — действительно прижимал его к себе, не планируя его отпускать. Хотя, он готов был поспорить, что вид на вот это вот был бы попрекраснее издалека. — Так, ладно, — Габриэль устроился поудобнее, слегка отстраняясь от него, так, чтобы они теперь стояли лицом к лицу, а не грудью к спине. Это ничуть не остановило Кавински от болезненной хватки на его плечах. — Попробуй побарахтаться ногами в воде. Кавински почувствовал себя идиотом. — Это унизительно, — сообщил он прямо. — Давай-давай, — он кивнул в сторону другой половины бассейна. — Видишь как Мари мотает ногами? Вот так же. — Она же идиотка. Но всё равно повиновался. Ощущалось это глупее, чем выглядело. — Теперь я умею плавать? — Ну почти, — Найт хмыкнул. — Надо еще научиться махать руками. Но, слушай, главное, не переставай двигаться ногами параллельно. Смотри, давай я тебя отпущу, и… — Отпусти меня хоть на минуту, и я убью тебя, — предупредил дружелюбно Кавински, притягивая того ещё ближе. Габриэль рассмеялся. Его выражение лица заметно смягчилось. Не впервые за всё время, что этот мальчишка смотрел на него так, Кавински невольно растерялся. Никто в здравом уме никогда не смотрел на него… Так. Он совершенно не знал, чем отбиваться. — Знаешь… Мы можем научить тебя плавать потом, — внезапно предложил Габриэль. — Сегодня можешь просто продержаться за меня. Или я за тебя. Это должно было быть унизительным предложением, особенно, когда они находились на публике. Оно и было унизительным. Совершенно все здесь умели плавать, чем и занимались. Неужели один он должен был быть крайним? Ну, видимо да. — Ага. Без проблем. Тяжело выдохнув, и стараясь не смотреть на дно бассейна, он вынудил себя расслабиться. Габриэль вновь подплыл к нему вплотную, чтобы ему было чуть легче держаться за него. На удивление, на них больше никто не обращал внимания. Ха. В конце концов, может и у немощности были плюсы, если они давали тебе возможность быть облапанным симпатичным мальчишкой.
