Глава двадцать седьмая. Габриэль Найтингейл
14 сентября 2025 г., 15:56
«Габриэль растерянно моргнул.
— Что, прости?
— Ты вице-капитан, да? — Высокая блондинка, поправляющая черлидерскую форму, ткнула его в плечо. — Номер второй.
— Эм. Да?
Багровые Ястребы нередко контактировали с группой поддержки, всегда выступающей перед началом их матчей, но Габриэль преимущественно контактировал с лидершей команды, практически не зная никого ещё. Кем была эта девочка он тоже не знал, хотя был уверен, что видел её пару раз в округе.
— Круто. Я Марианна, друзья зовут меня Мари. Побудь джентльменом, помоги мне перетащить экипировку для наших с девочками тренировок, а?
Габриэль вздохнул.
Не то чтобы он мог отказываться.
— Конечно, Мари.
— Чу-де-сно! Кстати, так как тебя зовут?»
— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.
***
— О, капитан, о, капитан! — Пропел новый вратарь Ястребов, мальчишка по имени Джой. Его рука оказалась закинута на плечо Габриэля. — Найдётся на меня минутка? Нет, хотелось огрызнуться ему. Джой был славным мальчишкой, на самом-то деле. Младше его на год, крайне искренний и немного напоминающий потерявшегося щенка, ищущего родителя, он определённо симпатизировал Габриэлю. И Габриэль ему явно тоже, учитывая, что он таскался за ним хвостиком на поле. Проблема была в том, что до недавних пор, Габриэль не был общительным в стенах школы. Но с новым титулом шли новые ответственности, и он рассудил, что ему предстояло выдумать себе новую модель поведения, дабы его выживание в стенах публичной школы как только избранного капитана школьной команды, шло лучше. Его старая схема работы — держаться тихо, говорить с ограниченным количеством людей, и терпеливо кивать, соглашаясь со всем греха подальше — уже не подходила. С этого семестра, Габриэль чётко решил, что ему предстояло быть не нелюдимым отличником-старостой, а душой класса. В идеале — школы. Деклан Линч являлся отличным примером. Может, собранный юноша и не был душой школы в привычном понимании этого образа, но он был крайне чарующим и обаятельным — словно метил в будущем в мэры и готовился к своей кампании уже сейчас. Габриэль хотел научиться его умению завлекать и удерживать людей, но только чтобы выкрутить эти качества в более яркую сторону: чтобы быть не политиком, а… Звездой. Именно поэтому в последние две недели, Габриэль использовал свои визиты в Аглионби не только для того, чтобы позависать со Сворой, но и чтобы понаблюдать за Декланом Линчем самолично. Помятый маленький блокнот, запрятанный в сумке, уже был прилично исписан наблюдениями. Большую роль играло всё — отдельные фразы, интонации голоса, мимика и жесты, привычки. Габриэль не гнался за целью своровать личность Деклана — только сильно ею вдохновлялся. Итак, по многочисленным наблюдениям, он выяснил прямой ключ к причине популярности Деклана Линча. Он заставлял людей чувствовать себя особенными. Держал в уме всё, что ему говорили остальные о себе, даже мельком. Хоть, он очевидно и плевать хотел на них всех. Особое внимание, запоминание деталей — это всё заставляло людей считать, что именно с ними у человека особые отношение, и никто больше не может понять связь, выстроенную между вами. Главное было верить в собственную ложь — пока ты делал это сам, остальные верили ей тоже. — У меня всегда найдётся для тебя свободная минутка, Джой, — Габриэль нацепил широкую улыбку, и потрепал мальчишку по волосам. — Кстати, как прошла поездка со семьёй к бабушке? Вы же ехали в эти выходные, верно? — О, ты помнишь. Я и сам почти забыл… Да, всё было классно, спасибо! Бабуля впихнула мне денег на дорогу, так что, планирую обмыть их на выходных в интернет-клубе. — Это восторг, — дежурно покивал он. — А, в общем, чего это я хотел у тебя спросить… Супер случайно, ты не знаешь, у нашей вице-капитанши есть кто на примете? Габриэль не мог поверить, что тратил время после тренировки на разговор про любовную жизнь Ариэль, когда его неподалёку от школы ждал Кавински, но— Но не опубликованная методичка Деклана Линча под названием Как Приручить Одноклассников велела быть терпеливым и заинтересованным, несмотря на то, насколько бредовыми порой казались ситуации. — Понравилась? — Дружелюбно улыбнулся Габриэль, не давая пока внятного ответа. Он не собирался рассказывать о том, что Ариэль говорила ему о своих предпочтениях в людях. Было это секретом или нет, он не знал, но это всё равно его не касалось. С таким всегда нужно было быть как можно осторожнее. — Она грозная, — мечтательно вздохнул Джой. — Как гаркнет… А как за уши оттащит… Ну, мечта, нет разве? — У всех свои, — Габриэль мягко хлопнул его по спине, поднимаясь со скамейки. Его взгляд машинально метнулся к высокому потолку. После смерти Кевина, администрация школы провела небольшой косметический ремонт, перекрасив и передвинув некоторые вещи для смены общего вида помещения, но, честно говоря, Габриэль затруднялся понять как это должно было помочь произошедшему — чем дольше он оставался в этой комнате, тем чаще мог поклясться, что краем глаза видел болтающееся тело, свисающее с потолка. — Ну, да, но… Она властная и постарше, не говори, что не заинтересовался бы на моём месте, — заканючил Джой, поправляя растрепанные выбеленные волосы. — Плюс! Она шарит за шутеры. Что бы это не значило. Габриэль закинул сумку на плечо, и терпеливо улыбнувшись, поманил мальчишку за собой, на улицу. Находиться здесь он больше не мог. — Слушай, я, честно говоря, не знаю. Мы с Ари не настолько близки, чтобы она мне рассказывала о подобном, — наигранно расстроенно пожал плечами он. — Серьёзно? — Джой удивлённо моргнул. — Вы в школе постоянно вдвоём, вот я и подумал… — Ну, мы обсуждаем всё касающееся школы, смекаешь, — ловко выкрутился он, виновато улыбаясь. Это было правдой лишь на половину: в последнее время, они с Ариэль здорово спелись, и не только сплетничали о ребятах в школе, но и порой жаловались на то, где работали или чем занимались в свободное время. — Я не знаю много про её личную жизнь. — Ох, — Джой разочарованно поджал губы. По сути, это являлось удобным моментом, чтобы завершить разговор. Но голос Деклана Линча стучал ему по голове об установке образа. Надо было стать всем доверенным лицом, ответственной фигурой. Чтобы несмотря на отношения к нему, даже люди, не питающие к нему приятных чувств, не могли отрицать, что он являлся оплотом надёжности и помощи — фигурой старшего брата, которой так часто не хватало остальным. — Слушай, — продолжил Габриэль после недолгой паузы. — Дам тебе совет: дерзай и не торопись. Пригласи пока её куда-то в качестве друга, хорошо? Это здорово укрепит связь, в любом случае. Заодно и поговорите. Джой обнадёженно поправил сумку. — Думаешь? — Ага. Он был без понятия, что он нёс, но звучало достаточно зрело, верно? — Но учти, у неё проблемы с доверием. Поэтому, будь деликатнее. — Окей, — тот активно закивал, стукнув его по плечу кулаком. — Спасибо, мужик. Ты лучший. — Обращайся, — пропел он, заворачивая на тропу, ведущую в сторону парковки. — Увидимся завтра, дружище. — Так точно, кэп. Габриэль выдохнул, стоило ему оказаться наедине с собой. Смыв болезненно широкую улыбку с лица, он выдохнул. Джой не был плох, правда. Но это всё было чертовски утомительно. Деклан Линч определённо заслуживал медаль, если проворачивал такие трюки на постоянной основе. Оглядевшись по сторонам, он увидел знакомую Мицубиши Эво, припаркованную под заснеженным деревом. Выдохнул. И торопливо рванул навстречу Кавински. Их ждало увлекательнее путешествие.***
— Уверен, что тебе не будет холодно в этом? — Поинтересовался Габриэль, переступая через заснеженные тропы. Снег под ногами приятно хрустел, от лёгких дуновений ветра с веток деревьев падали лёгкие комки на плечи и волосы. — Тебе стоило прихватить куртку, К. Сегодня, Кавински всё же уговорил его поехать с ним в лес, чтобы продемонстрировать навыки охотника. Хоть Габриэль и убеждал его, что за пару недель не научился ничему, кроме как стрельбе по ржавым банкам, Кавински всё равно рьяно настаивал на своём. Поэтому они сейчас и шли по лесу, Габриэль с охотничьим ружьём, висящим за спиной — одалживать оружие у Мондего, объясняя при этом причину такого запроса, он не смог, но Джозеф управился с доставкой оружья и сам — а Кавински, держа в руке пакет с кучей использованных бутылок-мишеней. Честно говоря, Габриэль несколько нервничал. Он ещё не так хорошо освоил уроки Мондего, часто отвлекался при стрельбе на посторонние звуки и шорохи, и позориться вот так вот при Кавински из всех людей, ему не хотелось. Но сдавать заднюю было уже поздновато. — Мне не холодно, — натянуто отказался Кавински, дёргая плечами. Шёл он в простой футболке с — благо! — длинными рукавами по костяшки. Белая, с рисунком зажигалки и непонятной надписью косым шрифтом, она была неплохой, но ужасно тонкой. В то время, как на улице по-прежнему стоял мороз. Судя по тому, как Кавински болезненно жевал скулы, ему уже было холодно. Но как и во все прошлые разы, это ни на минуту не вынудило его задуматься о том, что возможно, одеваться стоило потеплее. — Ты уверен? — На, мы дошли, — перебил он его, указывая на свалившееся неподалёку деревья. Бутылки в пакете зазвенели, когда он резко притормозил. — Сейчас всё расставлю и будешь мне тут стрелять. Габриэль проследил за тем, как тот торопливо двинулся вперёд, начиная дрожащими руками раскладывать в ряд бутылки, попутно шумно выдыхая, явно в попытке успокоить дрожь в теле. Он закатил глаза. Они планировали простоять здесь, минимум, минут десять. Неужто Кавински планировал трястись всё это время? Тяжело вздохнув, Габриэль сначала снял ружьё, а затем, стянул с себя куртку. По наступлению зимы, обычная кожанка стала не самым подходящим нарядом, поэтому Габриэлю пришлось полезть за антиквариатом — отцовской зимней кожаной курткой: коричневой, с меховой подкладкой на рукавах и по краям. Она была большеватой даже Габриэлю, но в этом имелся своеобразный плюс. — Иди сюда, — позвал он, когда Кавински закончил раскладывать бутылки. Их насчиталось тридцать. — Возьми-ка. Кавински прищурился, но вернулся к нему под бок. Осуждающе покосился на снятую куртку, будто та оскорбила его лично. — Мне не холодно. — Ага, — он притянул мальчишку к себе, и потянувшись вперёд, начал помогать ему накинуть её на себя. Ожидаемо, он в ней тонул хуже, чем сам Габриэль, но это было лучшим, что он мог предложить. — Мне всё равно неудобно стрелять в куртке. Поноси пока. Кавински решил не ловить его на очевидной лжи — что только подчёркивало то, насколько сильно он промёрз за пару минут на улице — и просто кивнул, поправляя куртку. — Ладно, — Джозеф потянулся, чтобы достать беруши. — Только чур, я потом согрею тебя. — Ага, — хмыкнул Габриэль. Он склонился, чтобы подготовить оружие. Не то чтобы процесс был долгим или сложным — всего-то предстояло достать пули, а затем, встать в удобную позу, которой его учил Мондего. Ровная спина, ноги на ширине плеч, и корпус — чуть вперёд. Ружьё следовало плотно прижать к плечу, обе руки держать на нём же. Дыхание максимально выровнять. И обязательно не отвлекаться от цели. Едва он закончил разбираться с этим, однако, как затихший ненадолго Кавински резко и без всяких предупреждений, обнял его со спины. — Твою… Что ты— — Согреваю, — пропел Кавински. — Не отвлекайся, хорошо? Его руки, которых толком и не было видно из-за длинных рукавов куртки, обвивались вокруг живота Габриэля, пока он, стоя на цыпочках, прижимался острым подбородком к его плечу, не занятому ружьём — практически дышал в ухо. Это было… Это было слишком отвлекающе. — Я не уверен, что это безопасно, Джозеф. — Но я тебе очень верю, — томно мурлыкнул он, прижимаясь ближе. — Ты меня не поранишь. Ах да, конечно. Потому что Габриэль исторически был хорош с удержанием близких ему людей здоровыми и живыми. Точно. Он поджал губы. Теперь у него окончательно пропала уверенность в происходящем или в адекватности задумки. Ведь попросту не попасть, лишившись остатков гордости было одним делом, а вот не уследить за оружием или ошибиться с чем-то — другим. — Джозеф, я серьёзно… — И я, — хмыкнул он. Габриэль прикрыл глаза. Вздохнул. Выдохнул. И ещё раз. Похоже выбор был только один — не облажаться. Как-нибудь. Кавински между тем ткнулся кончиком носа в местечко за его ухом, будто непослушный кот, совершенно не понимающий, что гладить его за разбитую вазу никто не планировал. Габриэль вынудил себя сосредоточиться на первой бутылке в ряду. — Я знаю, что ты справишься, — зашептал Кавински. — Ты у меня и не такое можешь. Габриэль смутился. Было не время смущаться — но он всё равно смутился. Мысли покинули его голову так же быстро, как имели свойство в ней зарождаться. Он механически прицелился — я знаю, что ты справишься — и без колебаний выстрелил. Грохот встал соответствующий. Бутылка лопнула. Кавински очевидно машинально стиснул его в объятиях крепче. — Вот видишь? — Шумно, на грани смеха и вздоха, продолжил он. — Я же говорил! Габриэль торопливо покосился на него через плечо, и убедившись, что тот не ранен никаким образом, вновь прицелился. Кавински, будто чертёнок на плече, тут же вновь заговорил — будто ненароком догадался, что его странная болтовня помогала ему фокусироваться лучше, чем тишина. Хотя, зная Кавински, и имей его слова обратный эффект, он бы несомненно всё равно продолжил. — Знаешь, Проко недавно задумывался о том, каково это, лечь под тебя на футбольном поле. Но мне вот кажется, что интереснее было бы оказаться под тобой на охоте. Габриэль сглотнул. Вторая пуля влетела в следующую бутылку на очереди. — Оказаться разложенным на лесной чаще, тобой, — продолжал Джозеф, мечтательно выдыхая. — Ты мог бы приложить охотничий нож к моему горлу. Или упереться дулом оружия в пах. У меня бы встало на оба. Третья и четвёртая бутылка последовали друг за другом, без слишком долгих перерывов. Габриэль старался заставить себя не думать о сказанном от слова совсем, потому что малейшая миллисекунда размышлений, вынуждала его ёрзать на месте — а этого на стрельбе делать было попросту нельзя. Однако это было странным, да? В смысле— Если бы Кавински предложил погнаться за ним самим, Габриэль бы отказался: ему сполна хватило таких развлечений в школе. Тогда почему обратная идея — идея того, что Габриэль мог погнаться за Кавински, как тогда, в клубе — вызвала в нём странную взбудораженность? — Ты был бы так хорош в этом, Габриэль, — шумно выдохнул ему в ухо Кавински, и кончики его ледяных пальцев скользнули под слои его верхней одежды, попутно заползая под ремень, вынуждая его вздрогнуть. — Я бы побыл твоей охотничьей собачкой, хочешь? — Кавински, — пробормотал он, приличия ради, прежде чем вновь сосредоточиться на стрельбе. — Я только начал! На двенадцатой пуле, сопровождённой ещё большей грязью с чужого языка, магазин закончился. Оставшиеся пачки пуль были в кармане его куртке. Так как ему совсем не хотелось, чтобы Кавински размыкал объятия и лез за ними, даже на мгновение, он просто приспустил оружье, и слепо потянулся назад, к левому карману. Кавински разочарованно промычал, когда он нащупал то, что искал. — Я то думал, ты пытаешься меня шлёпнуть. — Размечтался, — бормотнул он, ощущая себя ещё более смущённо. На каждую последующую пулю, у Кавински находилось заявление еще громче, пошлее и скандальнее. Когда Габриэль наконец закончил, спустив тяжёлое оружие с затекшего плеча, он дышал так, будто отбежал марафон. И дело было совсем не в адреналине от стрельбы. Не хотелось этого признаваться, но его либидо проснулось очень даже не вовремя. И судя по хищному взгляду Кавински, изучающего его сверху-вниз, он прекрасно это понимал и сам. — Нам стоит выбираться так почаще, когда потеплеет, — ухмыльнулся тот. — Да, Найт? Габриэлю подумалось, что выберись они так хотя бы ещё один раз, то он действительно попросту прижмёт Кавински к ближайшему дереву — и по делом. Но в реальности, он только отвёл взгляд в сторону и тупо кивнул: — Ага. Было бы неплохо. Он срочно должен был попасть домой. Ему было о чём подумать.
