State of Grace

«— Ты издеваешься? — Не удержавшись, выпалил Габриэль. — Ты серьёзно выкидываешь его?

Габриэль любил Кевина. Правда. Совершенно искренне.

Но иногда он нехило трепал ему нервы своим непониманием происходящего.

— Ну да? — Миллер непонимающе нахмурился. — Он сломан.

— Это всего лишь трещина на экране, — возразил Габриэль. — Телефон сам ведь работает.

— Но с трещиной он бесполезный. Что мне ещё с ним делать, если не выкидывать? Мама уже купила мне новый телефон, — Кевин тяжело вздохнул. Затем, будто пронзённый догадкой, повернулся. — Эй, хочешь забрать его?»

— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.

***

      Габриэль Найтингейл ненавидел телефонные звонки. Совершенно любые.       Обычно, они не сулили ему ничего хорошего. Ему звонили либо с плохими новостями, либо государственные муниципалитеты («оплата, сэр, не забудьте оплатить всё необходимое!»), либо мошенники. Раздражали они все в одинаковой степени.       Обычно он просто не брал трубку, как бы погано это не звучало. Мог переписываться сообщениями хоть сутки, но принимать звонки? Уж пожалуйста, нет. Исключением был разве что Мондего, никогда не отсылающий сообщения толком и привыкший звонить в меру своего возраста.       Все остальные в его жизни — Свора и команда — давно привыкли, что звонить Габриэлю было бессмысленно. Разве что на пять секунд, чтобы привлечь его внимание к сообщениям, оставленным на телефоне, прежде чем сразу же сбросить звонок греха подальше.       Поэтому, когда Габриэль выбрался из клуба на воздух подышать и покурить, пока Свора развлекалась внутри, и увидел иконку входящего звонка, он понял, что либо прямо сейчас прожмёт кнопку отбоя, либо увидит знакомый контакт Мондего и всё же ответит, вопреки отвращению к церемонии принятия звонков.       Но дело было в том, что Мондего не звонил посредине ночи. Учитывая, режим этого мужчины, тот уже спал без задних ног.       И звонивший контакт должен был тоже. В теории.       Однако ошибки быть не могло — ему действительно звонила она.       Мисс Миллер.       Контакт этой женщины был записан на этом телефоне ещё задолго до того, как он в действительности стал принадлежать Габриэлю — старый телефон Кевина, при передачи в его руки по доброте душевной, хранил только номер своей родительницы, пары друзей да и всё — и тот, очищая в последствии память, не стал удалять её контакт на всякий случай.       Теперь, смотря на записанный контакт, он думал, что зря это он: думай он, что звонил неопознанный номер, он бы мог проигнорировать это. Но не взять, зная, что звонившей была мама Кевина он попросту не мог. Особенно, учитывая тот факт, что эта женщина попросту не могла звонить без причины ему из всех людей.       Борясь с неожиданно возникшей дрожью в руках, он нажал, чтобы принять звонок.       — Добрый… Вечер? — Прокашлялся он.       По ту сторону, прозвучал усталый выдох. Почти облегчённый. Будто впервые за все годы, что они друг друга знали, она научила радоваться его присутствию, а не ненавидеть за малейшее напоминание о его существовании.       — Габриэль, — позвала она его немного устало. — Я разбудила тебя?       Она говорила через нос — будто долго плакала, прежде чем осмелиться набрать его номер. Именно плачущей Габриэль и запомнил её в последние их несколько встреч. Образ лишившейся сына матери отчего-то помнился ему чётче чем то, какой она была до этого.       — Не беспокойтесь, — неловко бормотнул он, отходя подальше от клуба: он испытывал иррациональный прилив стыда от идеи, что она могла догадаться, словно он развлекался в это время, а не спал перед школьным днём как ему бы стоило. — Что-то случилось, мисс Миллер?       Она вновь шумно вздохнула.       — Я… Мне снился Кевин только что, — пробормотала она.       Габриэль невпечатлённо моргнул. Он хотел спросить — только сейчас? Но он не позволил раздражению взять контроль.       Мисс Миллер была беспросветно одинока. Кроме Кевина у неё никогда никого не было, и если уж она звонила ему из всех людей, значит, дела были правда плохи.       — Это был хороший сон? — Уточнил он.       — Ох, нет. О самоубийцах не может быть хороших снов, Габриэль. Они обречены на вечную муку.       …Он закатил глаза, быстрее чем поймал себя на мысли, что это было неуважительно.       Вера этой женщины была безупречна. В какой-то степени, Габриэль считал, что верь он во что-то в своей жизни также, то может, жилось бы ему немного легче.       — Он был зол на меня, — продолжила она, — Кевин. Сказал, что он не попадет в Рай, но и я туда не попаду.       Ох, Кевин! Галлюцинацией больных мозгов своих близких или реальным призраком, он по-прежнему оставался самым адекватным из компании своей помешанной матери без капли эмпатии, и ненормального друга с багажом секретов, которые стоило похоронить ещё давно.       Великолепный человек, воистину.       — Почему он так сказал? — Вспомнив, что это всё ещё был диалог, а не монолог, ответил он.       — Из-за… Тебя.       — Что, простите?       Забытая сигарета, зажатая меж пальцами, догорела до упора, обжигая края его пальцев. Он зашипел, вовремя отбирая телефон от уха подальше, и выронил бычок на землю, утирая руку об куртку. Поморщился.       — …Из-за того, как я относилась к тебе, — не слыша его копошений, заговорила мисс Миллер. — Потому что ты ребёнок, и, я полагаю, какого бы происхождения ты не был, ты пока ещё дитя — невинная душа. И я задела тебя.       Задела.       Габриэль едва не рассмеялся.       Он правда очень порывался послать её куда дальше с такими заявлениями, но Кевин бы ему это явно не простил.       — О, — протянул он, не зная, что ещё сказать да и чтобы это было повежливее.       — Я… Имела тенденцию винить тебя за произошедшее, — добавила она, будто это было своего рода секретом. — Будь ты родителем, ты бы меня понял. Ты— Ты видишь откуда ты происходишь, из какой семьи. Любой волновался бы за своё дитя.       Габриэль сильно сомневался, что существовала хоть одна вселенная, где он, будучи родителям, узнав, что его сын общается с мальчишкой из трейлер-парка, получающим нагоняев за свою мать, беспокоился бы за своего залюбленного сына, живущего в безопасности, а не поинтересовался бы не нужна была ли мальчику помощь.       — В последние месяцы, я решила, что не виню тебя больше. Ты был хорошим другом моему сыну. И я рада, что последние мгновения перед тем как его душу забрали с земли, он провёл в твоей компании.       Габриэль стиснул зубы.       Душа, тот свет — этот! Ха.       Не было ничего такого, не было. Когда Габриэль нашёл его, Кевин уже был мёртв. Габриэль не провёл с ним время. Он обнимал его труп. В этом не было ничего благородного или приятного — как для них обоих, так и для свидетелей этой картины.       — Ты же не держишь на меня зла, Габриэль? — Взволнованно спросила Мисс Миллер. — Я… Мне очень важно получить твоё прощение.       Прощение?       Габриэль неверяще уставился на ботинки своих туфлей.       Увы, он всё ещё был зол на мисс Миллер — за себя и за Кевина. За то, что сначала, она годами издевалась над ним, не видя в нём нормального человека, а в конце концов, просто поставила Кевина в немыслимое положение, став одной из причин почему тот решил, словно легче было покинуть этот мир, чем быть собой.       Если Габриэль был виноват на пятьдесят процентов в случившемся, то остальная половина определённо была её виной.       Но…       В чём был смысл говорить ей это?       Эта женщина была упёрта и потеряна — даже сейчас. Особенно сейчас. Она бы не задумалась над его словами. Просто посчитала бы, что он являлся чадом из ада.       Что ему стоило солгать?       Кевин бы не хотел, чтобы его мама страдала.       — Я не зол на вас, — сказал он медленно. — Я давно вас простил.       Она выдохнула.       — Я простила тебя тоже.       Увы, её прощения в его понимании не стоили ни гроша. Она даже толком не знала о произошедшем за кулисами — если бы знала, явно не извинилась. А её нынешние причины держать на него зло состояли из—       Из чего?       Бытья дитём из неудачной семьи?       — Спасибо, — всё равно сказал он. — Добрых вам снов, мисс Миллер.       — Пускай Бог будет к тебе милосерден, Габриэль. Прощай.       Звонок завершился.       Габриэля затошнило.

***

      Когда Габриэль распахнул дверь туалетной кабинки, в которой провёл последние десять минут, выблёвывая последний ужин, перед ним невозмутимо стоящим оказался никто иной как Деклан, мать его, Линч. Габриэль машинально чертыхнулся от неожиданности, ловя чужой пристальный взгляд на себе.       Видеть Деклана на таких мероприятиях всегда было странно — иногда он приходил один, иногда с несколькими одноклассниками, но при этом он всегда выглядел здесь ни к месту. Будто путешественник, ищущий дом, но в процессе нуждающийся во временном ночлеге, или развлечении в виде дешёвой вечеринки.       — Привет, — просипел он, не зная что ещё сказать.       Деклан протянул ему таблетку в бумажной обертке. Габриэль растерянно принял её, рассматривая вблизи.       — Чёрный уголь, — как ни в чём не бывало, выдал тот, отодвигаясь к ряду умывальников. — Помогает при алкогольном опьянении.       Алкогольном…?       А. Тот должно быть решил, что Габриэль блевал на коленях в туалете клуба, потому что переборщил с напитками. Он не мог его винить.       Габриэль потёр ребром ладони по раскрасневшимся глазам. Он не плакал — не планировал тратить такое на мисс Миллер из всех людей — но у него всегда жутко слезились глаза после приступов рвоты.       — Сталкер, — зевнул он, пряча таблетку в карман, и подходя чуть ближе к Деклану.       — Ты тоже, — сухо заметил тот.       — Эй, не отрицаю.       Он поднял ручку крана, моментально опуская руки под ледяной поток воды. Выдохнул. При тошноте подобное успокаивало безумно.       — Просто никак понять не могу, — продолжил Габриэль, прикрывая глаза. — Почему я тоже твой объект интереса?       Потому что в случае Габриэля всё было кристально ясно: ему нужны были способности Деклана, его продуманность в вопросах актёрской игры, его идейная вытяжка образа золотого мальчика, мистера Идеальность собственной персоной.       Но что Деклан мог ловить с Габриэля? Он был непримечательным.       — Это так важно? — Уточнил Деклан.       Габриэль слышал как тот вытянул со стены бумажное полотенце, принимаясь вытирать руки, хотя они, он был уверен, были чистыми. Он мысленно попытался проанализировать это его действие, но быстро сдался — он чувствовал себя слишком усталым сегодня. Настолько, что даже не хотел пялить на свой самый интересный и любимый проект.       — Да любопытно, — пожав плечами, он взглянул на Линча вновь. — Раз уж мы тут ничего не скрываем.       — Ничего не скрываем, — повторил тот с лёгкой насмешкой в голосе.       — В рамках разумного и необходимого для нас, — закатил глаза Габриэль, вжимая мокрые пальцы в закрытые глазницы. — Не нуди без дела. Ты знаешь почему я слежу за тобой, разве нет?       Деклан согласно помычал. Повернувшись спиной к линию раковин, он уставился на него впритык, будто что-то выискивал в его чертах лица. Габриэлю не осталось ничего, кроме как вскинуть голову чуть выше, чтобы видеть его достойно.       — Мне не хватает твоего… Романтического шарма, я полагаю, — протянул он, явно нехотя. — Девушки крайне требовательные, когда дело касается ухаживаний и привлечения внимания.       С одной стороны, это было полностью логично — Деклан, наблюдая за ним, нередко пялил на Свору или Кавински, в зависимости от того, с кем именно он говорил. Габриэль ещё никогда не ловил его за слежкой, когда он находился сам по себе.       Но с другой стороны—       У Габриэля был романтический шарм?       Обычно он просто нёс первое попавшееся в голову — намерение было искренним, но планов? Планов никаких и не было.       Но… Что ж. Ладно.       — Ты действительно неловкий в подобном, — согласился Габриэль с усмешкой, вспоминая как подошёл на вечеринке к нему, чтобы сделать комплимент. — И как, помогает?              Кончики ушей Деклана слегка вспыхнули. Видимо, он тоже невольно вспомнил их столкновение тогда.       Мило.       Не будь мальчишка зависим от того, чтобы притворяться тем, кем он не был, Габриэль бы предложил ему просто быть собой — он не сомневался, что и его неловкость могла быть соблазняющей.       — Полагаю, только время покажет. Что насчёт тебя?       Ну, сам по себе Габриэль думал, что справлялся очень даже сносно. Явно лучше, чем раньше.       На команде и ближайшем окружении это уж точно работало — на остальных? Пока было не ясно. Но учебный год близился к концу, и он полагал, что логичнее было бы подвести итоги попозже.       — Думаю, нам стоит провести финальный экзамен в следующем году, Деклан, — хмыкнул он весело. — Оценить подчёркнутые образы друг друга, всё такое.       Деклан ответил ему аналогичной ухмылкой.       — Предлагаешь оставлять наклейки в форме звёздочки на лоб в знак успешной аттестации?       — Можно и поцелуи, — подмигнув, Габриэль показательно щёлкнул пальцами. — Ха. Бери на заметку.       — Твой мозг поразительно быстро находится с такой ерундой.       Габриэль легко пожал плечами. Он не пытался, честно. Оно всё выходил с его губ как-то само, без его вмешательства.       — Что ж, твоё предложение принято, — в конце концов, подытожил Деклан.       Габриэль потянулся, чтобы закрыть кран. Настала его очередь выдирать бумажное полотенце со стены. Деклан, уже начал собираться уходить, когда он, опомнившись, потянулся, чтобы легко хлопнуть его по плечу:       — Эй, постой. У меня есть ещё один вопрос.       Деклан, повернувшийся к нему снова, заинтересованно приподнял брови:       — Да?       Вопрос, однако, казался Габриэлю несколько неловким.       После посещения сна Кавински — он никак не мог выкинуть из головы тот факт, что бедный, бедный Джозеф, воистину вынуждал себя постоянно сталкиваться с ужасами своей головы вот так вот, неспособный это никак исправить! — где он впервые повстречал ребёнка, который очевидно, являлся маленьким Джозефом или, хотя бы, его прообразом, Габриэль начал всёрьез задумываться об изучении болгарского языка.       На самом деле, эта мысль посетила его ещё тогда, когда миссис Кавински заявила, что её сын толком не знал английского. Однажды, по крайней мере. Встреча с ребёнком и осознание самого Джозефа насколько он был привязан к родному языку даже неосознанно, всего лишь окончательно подтолкнули его к выбору.       Потому что сомнений не оставалось — Джозеф был привязан к болгарскому. Любил или нет было загадкой, но было сложно отрицать, что тот к нему привык. И Габриэль — может и не в такой степени, потому что, конечно, он никогда не ступал на родину своей матери — но всё же понимал каково это, хотеть, чтобы кто-то понимал твой язык.       Проблема была в том, что его язык не был популярным от слова совсем. То ли дело был испанский — книги на этом языке он находил в публичной и школьной библиотеке кипами! Но вот учебников по болгарскому он там найти не смог.       И как бы глупо это не звучало, но библиотека Аглионби была больше двух библиотек в его доступе вместе взятых, и Габриэлю хотелось надеяться, что, может, там завалялось что-то полезное.       Габриэль хотел проверить эту гипотезу, не привлекая к этому особо Свору — это должен был быть сюрприз для Кавински, а остальные в компании попросту не умели держать достойно секреты.       — Ты не знаешь как я могу попасть в библиотеку Аглионби и получать там книги? — Выпалил он, машинально поправляя волосы. — Просто так меня туда не пускают, но я так и не нашёл информации как завести у вас карточку или что-то такое.       Деклан медленно моргнул.       Стало понятно, это был не тот вопрос, которого он ожидал. Но какого тогда?       — Ты хочешь попасть в нашу библиотеку, — подытожил он. Габриэль кивнул. — Вход разрешён только ученикам.       Габриэль вздохнул.       Он подозревал это, само собой — примерно так же система работала и в их школьной библиотеке — но ответ всё равно разочаровал. Похоже, всё же придётся привлекать Прокопенко.       — Ладно, спасибо за ответ.       — …Я могу помочь, — внезапно добавил Деклан. Когда Габриэль встрепенулся, он продолжил: — Я выпишу соответствующую бумажку и передам её библиотекарям. Когда будешь там в следующий раз, просто скажи, что ты пришёл от моего имени.       — Серьёзно? — Габриэль удивлённо на него вытаращился. — Спасибо большое, Деклан. Это бы сильно помогло.       Ответом ему послужил тяжёлый, почти обречённый вздох, после которого тот просто вышел из туалета, оставляя его в одиночестве. Габриэль задумчиво нащупал таблетку, которую он закинул в карман джинсов, и улыбнулся.       Что ж, ночь была испорчена не окончательно.