Глава сорок девятая. Габриэль Найтингейл
2 ноября 2025 г., 15:05
«— Ты должен пообещать, что я буду твоим свидетелем на свадьбе, да?
Габриэль многозначительно улыбнулся, придерживая Кевина за плечи.
— Ты су-упер пьян, — объявил он, слегка покачав головой.
— Я серьёзно! — Обиженно протянул Миллер. — Пообещай!
— С чего ты вообще решил, что у меня будет свадьба? — Парировал он, аккуратно помогая мальчишке переступить подъём бордюра. — За меня вряд ли кто-нибудь и когда-нибудь выйдет замуж.
— Ав, ну что за ерунда, — Кевин тяжело вздохнул, кидая на него осуждающий взгляд. — Конечно, за тебя выйдут замуж. Я бы вышел за тебя замуж, будь я девчонкой.
…
Габриэль тяжело вздохнул. Кевин сам-то себя слышал, когда говорил?»
— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.
***
С тех пор, как в Генриетте установили одну-единственную фото-будку, позволяющую воспроизводить винтажные карточки, локация это повидала совершенно всё возможное и невозможное. Морды Габриэля Найтингейла и Джозефа Кавински — чаще всего остального. Больно им пришлась по душе эта идея времяпровождения, где они могли кривиться на камеру сколько угодно, а потом забирать себе все красивые фотокарточки, заныкивая их по кошелькам, карманам и козырькам в машине. Но чего ещё повидала будка в последнее время, так это Габриэля лично. Его винить было сложно — фото-будка находилась в опасной близости от кафе Веретено Судьбы, и Габриэль попросту не мог устоять перед соблазном, если имелась возможность туда заглянуть. И в какой-то из моментов, к нему закралась дурная мысль сделать серию фотокарточек… Несколько провоцирующего содержания. Но так, чтобы покрасивее и не совсем уж похабно. Во-первых, потому что ему было скучно, а во-вторых, потому что он знал наверняка, что Кавински бы такое пришлось по душе. Правда, здесь возникала проблема иного характера — он ни в коем случае не смог бы отдать эти фотокарточки прямиком в руки Джозефу. Он был бесстыдным, определённо дурным на голову, как любил говорить его возлюбленный, но у него всё ещё оставались капли совести. Вроде. Поэтому он выкрутился так, как мог: улучив свободный момент, запрятал фотографии в самых неожиданных местах. В тех, где он знал, наверняка, Кавински их точно сыщет рано или поздно, случайно. Это было гораздо лучше! Вроде. — Габриэль. По имени Кавински называл его нечасто, и в основном, по особо тяжёлым причинам. Либо потому что злился, либо в попытке заставить его притормозить с дурным потоком мыслей. Поэтому едва его имя прокатилось по коридору дома Найтингейлов, как Габриэль, режущий овощи на кухне, приподнял взгляд на влетевшего в помещение Кавински. Тот стоял перед ним немного взмыленный и с двумя плотными книгами в руках. На такую картину оставалось только озадаченно моргать. — Джозеф, — промычал он в ответ. — В чём дело? Они уже виделись сегодня утром — проснулись вместе, провели приличное количество времени, занимаясь всем и ничем одновременно, прежде чем Габриэль ушёл на смену, поцеловав его на прощание. — Я нашёл твой, — Кавински шумно вздохнул. — Подарок. О, а вот и оно. Габриэль, притворившись совершенно невозмутимым, вопреки рвущемуся наружу издевательскому смешку, уточнил: — Все? — Все? — Голос Джозефа слегка надломился. — Сколько их там? Шестнадцать, в теории. Получается, Кавински нашёл только одну. — О, ну, — он вздохнул как ни в чём не бывало, — значит не все. — Сколько их там? Чужая обеспокоенность и краснота в щеках была слишком потешной. Он не знал почему Кавински реагировал так. Габриэль не фотографировал ничего из того, чего бы Джозеф уже не видел сотни раз, в лучших ракурсах и со своими руками на нём. Задёрнутая футболка, изогнутая поясница, бедра, изгиб шеи, намотанные на кулак волосы… Ничего оригинального, честно. У них были рандеву поинтереснее. — Достаточно, — зевнул Габриэль, стряхивая кубики помидора в рядом стоящую миску. — Ищи дальше. Хотя, он изначально и не планировал, чтобы тот их искал — просто, чтобы тот натыкался время от времени, когда судьба того желала. Теперь же он не сомневался, что тот планировал потратить весь вечер на то, чтобы вытрясти все вещи в машине и поместье. Что ж… Может, ему ещё стоило осмотреть пространство между дисками с фильмами. — Бесчувственный, — процедил Кавински. Затем, с большим напором выпалил: — Нам надо потрахаться. Габриэль многозначительно покосился на кипящую кастрюлю спагетти позади себя, и опомнившись, чуть снизил уровень кипения, оставив на маленьком огне. — Сейчас? — Нет, в целом. Да кто же знал, что одна фотография может довести Кавински до такого состояния. Там ведь правда не было ничего слишком особенного, всего-то… Ладно, Габриэль не был уверен какую именно фотографию сыскал Кавински, но чтобы это не было, это было не слишком уж и откровенное — он везде был в одежде, разве что несколько стянутой и приподнятной! — Ну ладно, — легко согласился он. — После ужина? — Нет, я имею в виду нам надо потрахаться, — покачал головой Кавински. — Член в жопу хочу. — А-а. Обычно, они не заходили на эту территорию. Габриэль не до конца понимал почему — он вовсе не был против, чтобы они двинулись чуть дальше. Но он разумно решил, что Кавински не особо смущающаяся личность, и что если он захочет большего, то обязательно ему об этом сообщит. Как сейчас. — Ну хорошо, — Габриэль украл немного оставшихся на доске помидорок в рот, попутно протягивая парочку Кавински. Тот моментально съел их, слизывая мякоть с его пальцев. — Я не против. Я разрешаю. Давай. Кавински сначала дожевал, а затем медленно моргнул. — Ты знаешь как? Вопрос заставил его немного растерянно застыть. — Нет, — честно признался он. — Но ты знаешь как, да? Джозеф внезапно закашлялся, отводя взгляд. — В теории. — В теории, — повторил Габриэль заторможенно. — Ты же не девственник. — Не в этом плане? — Что значит— Габриэль отложил нож, вопросительно косясь на Кавински, внезапно раскрасневшегося и начавшего фыркать, будто его оскорбили. Но если он правильно всё понимал, то получалось, что— Кавински ещё никогда не занимался сексом с проникновением? — Но ведь… Со Сворой, — протянул он неуверенно. — Вы же со Сворой. Определённо, вы— — В задницу дают только Цзян со Своном и я в такое не лез, — бормотнул он, потирая затылок. — Я же не дурак. Они конченные. У одного коллекция ошейников, у второго всякое издевательское… Во-первых. Воу. У кого из этих двоих была коллекция ошейников? Во-вторых. Воу. Похоже Кавински не шутил, когда говорил, что разрешил бы Габриэлю лишить его девственности. Возможно, ему не стоило так удивляться, но всё равно! Это было последним, что он ожидал от Кавински из всех людей. — Вот как, — Габриэль машинально пригладил себя по потёртому фартуку чистой рукой. — Это нормально! Я не осуждаю. — Спасибо, что уточнил, гений, — огрызнулся тот. — В общем. Тебе надо научиться всему. Вот. Он с треском уложил книги на стол, и Габриэль только теперь смог разглядеть корешки с названиями до этого надёжно припрятанные Джозефом. Загадочной литературой оказалась какая-то книжка по мужской анатомии и… Камасутра. Великолепный набор для подготовки к первому сексу, ничего не скажешь. — Грызи гранит науки, — объявил Кавински с полуухмылкой на лице. Габриэль постарался не рассмеяться ему в лицо. Но это всё правда выглядело немного комично. — Ты хочешь, чтобы я был сверху? — Уточнил он, потому что Джозеф выглядел несколько нервным от всей этой затеи. — Я мог бы быть снизу. Не страшно. Он правда не знал как отреагировал бы, окажись в такой ситуации — неприятные ассоциации всё ещё имелись, и слишком много кошмаров он видел о подобном, чтобы быть полноценно спокойным — но это же был Кавински. Он ни минуты в нём не сомневался. Вообще. — Нет, — на удивление уверенно покачал головой Джозеф. — Я хочу те— Мне будет нормально внизу. Габриэль ухмыльнулся. Для кого-кто, кто просил отсосать ему на смене под барной стойкой, Кавински уж слишком часто — и отчаянно — пытался притворяться, что не хотел с ним потрахаться. — Ладно. Торжественно клянусь, что выучу всю анатомию ради тебя. Джозеф закатил глаза. — Романтик. — Но я всё ещё удивлён, что ты не… Ну, даже с Проко? Он знал, что это всё было более чем нормально в их возрасте. Просто до этого самого момента, всё в жизни Кавински было ненормальным по этим же самым меркам. Вот он и решил, что, ну— В общем. Возник диссонанс. — Я тебя умоляю, Прокопенко не настолько гей для такого, — хмыкнул Кавински. Заметно расслабившись, он уселся на длинный стул, улёгшись на столешнице. Габриэль вытер руки об полотенце, прежде чем потрепать его по волосам. — Я думаю, ты мог уломать его, если бы постарался, — полушутливо, полусерьёзно выдал он. Кавински пожал плечами. — Ему оно не надо. Вот что надо было Прокопенко было другим, немного серьёзным вопросом. В последнее время, ему явно было не по себе. Как бы они не пытались разузнать что, да к чему, получалось не очень. Он ничего не говорил — зато пить стал больше. И обкуриваться тоже. А ещё, перестал водить, предпочитая этому кататься на задних сидениях Мицу или у Габриэля на мотоцикле. Это было странно и немного неожиданно. Не то чтобы они возражали его компании, но просто… Прокопенко любил свою машину, и он любил водить. Искренне. В отличие от Кавински, не умеющего толком это делать, и любящего исключительно гонять, Цзяна, видящего машины как аттракционы и способ передвижения, и соблюдающий правила дорожного движения по настроению, или Свона, который не имел чёткого мнения на этот счет, Проко любил процесс вождения. Этому его научил отец. И учитывая, что тот часто был закрытым и не очень эмоциональным мужчиной, уроки вождения с отцом были для него хорошим воспоминанием — редким времяпровождения с отстранённым родителем, не умеющим проявлять привязанность должным образом. Да и в целом, сама суть вождения ему прельщала. Поэтому и неудивительно, что в отличие от остальных, рулём он управлялся плавно, правильно, и с удовольствием. Из всей Своры, Габриэль бы доверился ему в навыках управлять машиной, не будь ему плевать на собственную безопасность. В общем, да. Состояние Проко было странным. — Не волнуйся по всякой ерунде, — словно прочитав его мысли, уложил ладонь поверх его руки Кавински. — У него иногда бывает, подклинивает. Пройдёт. Щас мамаша найдёт ещё один курорт, наверное, лайнер в Турции, и ух, Илюша вернётся как новенький. Габриэль тихо рассмеялся. Нехотя убрав руку, он поспешил отключить плиту, убирая кастрюлю со спагетти в сторону. — Чё на ужин, кэп-шеф? — Ничего сложного, спагетти с домашним соусом, — бросил он. — Сейчас быстро доделаю соус, и можем есть. Време за вечеря, да? Кавински ухмыльнулся, поднимаясь со своего места, чтобы подготовить тарелки. — Да. Тебе прям-таки нравится сверкать знаниями языка, да? Умник. Габриэль хмыкнул, прижимая крышку к кастрюле, и оставляя небольшое пространство, чтобы слить воду в раковину. Поморщился от горячего пара, являющегося неприятным дополнением к и без того жаркой погоде. — Мне нравится говорить с тобой на твоём языке, — поправил он, потому что ничего из этого правда не было именно о болгарском. — Задник. Кавински от неожиданности расхохотался, смотря на него с толикой гордости. — Горжусь! Гор-жусь. Браво. Габриэль закатил глаза, но улыбку спрятать не смог — только отложил кастрюлю в сторону, поджигая уже заранее подготовленную сковороду, покрытую тонким слоем подсолнечного масла. Когда он потянулся включить свет над плитой, его перстень забавно отразился от включённого света, и Габриэль невольно вновь мысленно перенёсся в тот самый вечер в Нино. Конечно, в первую очередь кольцо было полезным — для печати, буркнул тогда ему Кавински на следующий день — но то, как Кавински одел ему его на палец… Он ведь определённо понимал как это выглядело, да? Должен был. — Ты когда-нибудь в детстве мечтал выйти замуж или сыграть свадьбу? — Выпалил Габриэль ни с того, ни с сего, хватаясь за лопатку, и начиная высыпать ингредиенты и растёртый сыр. — В смысле, неосознанно или от глупости. — Фу, нет, — Кавински закатил глаза. — Это был мой страшный кошмар. Габриэлю не стоило удивляться. С жизнью Кавински было бы удивительно, реши он наоборот. Но это всё равно почему-то его расстроило. — Понятно, — протянул он неловко. — Ты? Он пожал плечами. — Ну, это не было моим кошмаром, но я знал, что вряд ли у меня получится когда-нибудь выйти замуж или жениться. — Даже если это будет девчонка? — Удивлённо изогнул брови Джозеф, опираясь локтями о столешницу рядом. — Ага, — он кивнул, размешивая сковороду. Как минимум, из-за способностей. Втягивать людей, не запутанных в этом дело, было опасно и дико — неуважительно. А с людьми магии всё складывалось сложнее. Да, были ведьмы. Определённо. Габриэль даже думал как-то в потоке одиночества признаться Блу о своей сущности, но так и не решился. Однако, он не знал как те к нему относились. Его мама говорила, что ткачи — сомнительные создания. И что их истребляли: её семью, уж точно. Но даже не будь всех этих проблем с магией… Габриэль всегда сомневался, что потянул бы серьёзные отношения эмоционально, как человек, в первую очередь. Он был слишком— Слишком. — Я не думаю, что был бы хорошим мужем, — пораздумав, добавил он рассеянно. Кавински насмешливо рассмеялся. — Шутишь? Ты готовишь, стираешь, смазливый, вежливый, умный, — Кавински закинул руку к нему на плечо. — Терпеливый. Трудяга. Язык работает хорошо. Я упоминал готовку? Габриэль закатил глаза, но улыбнулся. — Ко мне закрадываются смутные сомнения, что ты со мной только ради неё, — театрально вздохнул он, отталкивая слегка Кавински, чтобы закончить нормально готовку. Джозеф не менее театрально охнул, хватаясь за сердце, прежде чем плюхнуться пятой точкой на столешницу позади. — Тебе кажется. Некоторое время они молчали — Габриэль благополучно закончил с соусом, достал большую миску, в которой размешал спагетти с ним же, рассыпал порции по мискам, и добавив в свою салатовые листья, приличия ради. Затем, пока он посыпал сверху остатки пармезана, Джозеф вдруг тихо выдал: — Знаешь, я бы вышел за тебя замуж. Чисто теоретически. Если бы брак не был тюрьмой. Или если бы там, не знаю, мне бы очень нужно было выйти замуж — я бы выбрал тебя. Габриэль сглотнул. — Да? — Когда в ответ послышалось тихое и согласное мычание, он прокашлялся. — Ну. Я бы вышел за тебя замуж тоже. Даже и без смертельной надобности. Кавински издал ещё одно мычание. Его лицо казалось слегка смущённым, когда Габриэль протянул ему его миску, где пармезан был рассыпан в форме сердца. Это было мило. …Может, Габриэль ещё сыграет когда-нибудь свадьбу.
