State of Grace

«— Эй. Ты же друг Кевина, да?

Габриэль раздражённо наморщил кончик носа.

Интересно, он когда-нибудь избавиться от того, что запоминали его исключительно по ассоциациям с его мамой или Кевином? И существуют ли вообще случаи, когда нечто подобное — приятно, а не служит проклятием?

— Угу, — вздохнул он. — Габриэль я.»

— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.

***

      Габриэлю Найтингейлу пора было признать и перестать отрицать очевидное: вечеринки, устроенные на территории Академии Аглионби ему совершенно не нравились. Сколько бы он сюда не таскался за компанию, ожидая шедеврального вечера, столько же и ошпаривался об ожидания, сталкиваясь лицом к лицу с очевидным тухляком. Совсем уж изредка эта школа справлялась с организацией достойных вечеринок — и сегодняшняя попытка, увы, оказалась очередной неудачной и в корне своей, бесполезной.       Тяжело вздохнув, Габриэль протиснулся сквозь толпу, выискивая в ней Кавински. Смесь звуков и запаха была до того сконцентрированной, что невольно давила ему на виски. Он не слышал голоса Джозефа в толпе сколько не прислушивался бы. Остальных членов Своры, тоже.       Значит, они были либо в туалете, либо невесть где ещё.       Само собой, попытка дозвониться как и обычно не работала, поэтому он попросту решил проверить все возможные и очевидные локации, первым делом двинувшись в уборную.       Когда он широко распахнул дверь, то не обнаружил там никого, кроме группы незнакомых мальчишек. В отличие от своих одноклассников, выглядели они ярко: у одного из них на плечах висела лавандовая шуба, пока под широкими кожаными штанами виднелись длинные сапоги на каблуках, а на другом, вместе со странным головным убором в стиле кабаре, висели вдобавок и перья.       В странных нарядах, весёлые и немного похожие, азиатские мальчишки напомнили ему корейские группы, которыми так заслушивался Цзян.       — Пардон, — бормотнул Габриэль.       Он почти развернулся, чтобы уйти, когда мальчишка посередине, напоминающий ежа со своими зализанными волосами назад, и явно являющий здесь негласным вожаком, улыбнулся ему:       — Классная кофта. Бритни — это всегда уважаемо.       Габриэль хмыкнул, машинально поправляя натянутый поверх футболки топ со строчкой из песни Спирс. Оглядев мальчишку, кивнул.       — Мадонна? Тоже здорово.       Мальчик рассмеялся, и сделав шаг вперёд, вытянул перед ним руку:       — Я Генри Чэн. Это Чэн Второй и Чэн Третий.       Такие имена невольно вынудили Габриэля вопросительно приподнять брови, но задавать вопрос в открытую было как-то грубо, так что он просто пожал руку в ответ.       — Габриэль Найтингейл. Приятно познакомиться.       — Ты друг Цзяна, — опомнившись, щёлкнул пальцами мальчик в шубе, а по совместительству, наверное, Чэн Второй.       — Ты парень Кавински, — пропустив реплику друга мимо ушей, поправил Генри.       Габриэль кивнул на оба вопроса одновременно, поймав себя на мысли, что такие ассоциации с ним приятно щекотали его самооценку, хотя, скорее всего зря — у его друзей была дурная репутация в округе.       Более того, имя Генри Чэна казалось Габриэлю смутно знакомым — будто о нём однажды упоминал кто-то в Своре — но он никак не мог вспомнить в каком ключе оно звучало в разговоре. Так или иначе, впечатление пока Генри составлял приятное.       — Вы их не видели, кстати? — Полюбопытствовал он, раз уж терять было нечего.       — Ну, судя по запаху травки, который тут летал, когда мы пришли, — клацнув жвачкой, заговорил Чэн Третий, — то, наверное, Цзян тут уже бывал до нас.       Габриэль хмыкнул.       — У вас что, никто кроме Цзяна не крутит травку?       — Ну, почему, крутят, — Генри сложил руки на груди, — просто у Цзяна она качественная.       Наверное, в этом была своя правда, учитывая, что травку Цзян добывал из родного Китая, а не из Америки, как остальные.       — Ладно, спасибо. Не туалет, значит. Поищу их дальше.       — Попробуй проверить крышу, — предложил Чэн Второй. — Бассейн же теперь закрыт.       — Бассейн закрыт? — Удивился Габриэль немного расстроенно. Он-то уже думал позвать туда потом Кавински, чтобы продолжить их так толком и не начавшиеся летом занятия по плаванью. — С каких это пор?       — Нашему новому капитану по гребле, Гэнси, не понравилось, что там вечно ошиваются лишние люди, — проинформировал его Генри. — Так что, теперь бассейн закрыт внеучебное время, и ключи только у него.       — Гребля же даже не проходит в бассейне, — он закатил глаза. — А разве крыша не закрыта тоже?       — Неа. Не сегодня, — поведал Чэн Третий. — Дерзай.       Габриэль вздохнул, потерев виски.       Путь на крышу лежал через лестницы, находящиеся в противоположном конце зала, и это означало, что Габриэлю предстояло вновь проделать путь через толкающихся кретинов.       Обречённость на его лице явно сжалила мальчишек. Генри сочувственно похлопал его по плечу, а Чэн Второй, порывшись в шубе, изъял из внутреннего кармана припрятанный батончик Сникерса, который оказался подкинут в сторону Габриэля.       — На, красавичк.       Габриэль машинально подхватил его, позволив себе улыбнуться.       — Спасибо?       Разобравшись с шумной упаковкой, он готовно вгрызся в батончик, игнорируя громкое напоминание в голове о том, что тот был сладким, карамельным и калорийным — а значит, противным и вредным.       Оглядев вновь странных мальчишек, он поинтересовался, прямиком с набитом ртом:       — А вы чего здесь заныкались?       — Мы не наркоманы, — торопливо оправдался Чэн Третий, демонстративно стуча по своим карманам, словно в знак подтверждения, и поднимая солнечные очки, чтобы явить тёмные глаза, хотя из-за оттенка, не было и понятно, где у того были зрачки.       Чэн Второй бормотнул:       — Да я думаю парню К всё равно на наркотики…       — Ждём, когда отчалит нынешний диджей, — поделился Генри чуть более красноречиво. — Ты слышишь что за бурду он включил?       Габриэль обречённо простонал. Музыка в общем зале давила на его виски с тех, пор как он влез в здание школы, так что, да, слышал. Мало голова раскалывалась, ещё и ответственный за музыку включил что-то из разряда дешёвого рэпа, под который танцевать получалось только у особо пьяных присутствующих.       — Я слышу. Но тут всегда так тухло.       Генри закивал.       — Это потому что я был в отъезде в прошлом году. Сейчас я займу место диджея, и мы послушаем нормальные песни, — как бы между делом, он поинтересовался: — Эй, тебе нравится Рианна?       — Шутишь? — Присвистнул Габриэль, подаваясь чуть вперёд. — Обожаю.       — Я знал, что у тебя есть вкус, Ри-Ри, — хлопнул в ладони Генри, широко ухмыляясь.       …Слово за слово, и как-то так вышло, что Габриэль провёл последующие минут пятнадцать, разбирая с Генри и с его Ванкуверскими Мальчиками — так их, оказывается, прозывали — музыкальную индустрию. Все три мальчика обладали поразительно современным и приятным вкусом, и Габриэль уже давно не чувствовал себя так хорошо при обсуждении чужих вкусов. К тому же, Генри даже принял лист музыкальных рекомендаций, и пообещал поставить названные им песни чуть позже, что было значительным плюсом.       В конце концов, правда, музыка в зале затихла, оповещая о том, что настал очередь Генри устраивать небольшой политический переворот, и они решили разойтись.       — Передавай привет Цзяну, ладно? — Уже на выходе, кинул ему Генри, улыбаясь нашкодившим котом.       Габриэль кивнул.       — Конечно, без проблем.       Чэн Второй и Чэн Третий как-то странно переглянувшись, захихикали за спиной мальчишки, словно тот сказал, что-то ужасно забавное и никому больше непонятное.       — И Свону, — опомнившись, щёлкнул пальцами Генри. — Знаешь, что? Да, передавай привет Свону, и не передавай привет Цзяну. Вот так вот. Спасибо.       Гогот мальчишек стал ещё громче.       Габриэль несколько вопросительно вскинул брови, но не возразил.       — Ладно. Передам.       Что-то Габриэлю подсказывало, что он упускал какой-то смешной подтекст, в который его попросту не посвятили. Но да ладно. Его это и не касалось.

***

      — …Что он сказал?! — Практически взвизгнул Цзян, вскинув экспрессивно брови.       Габриэль действительно сыскал своих нерадивых друзей на крыше. Чудом, эти совершенно уникальные люди, умудрились притащить стулья и низкий столик из комнаты отдыха школы сюда, обустроившись поудобнее, и теперь развлекались как умели — с раскиданной колодой карт, и всем подобным.       А потом вернулся он, передав Свону привет от Генри Чэна, и Цзян чуть не опрокинул стол на землю.       — Он сказал привет Свону, — повторил Габриэль, тянясь, чтобы украсть хлебный крекер из пачки в руках Прокопенко, кутающегося упорно в свою парку.       Реакция Цзяна так и кричала о том, что, наверное, не стоило упоминать, что изначально Генри Чэн хотел поделиться приветом ещё и с ним.       — Спасибо, — скромно кивнул Свон, отпивая пиво. — Ему от меня тоже, если ещё увидишь.       — Спасибо? Спасибо?! — Цзян схватился за волосы в откровенном ужасе, который выглядел комично. — Найт, послушай, Генри Чэн — самая настоящая змея! В нём ничего честного! Или святого!       Габриэль вздёрнул брови.       Ну… Ему Генри показался вполне хорошим малым. Он не знал от чего бесился так Цзян.       — М-м, — приличия ради кивнул он болванчиком, прежде чем вопросительно покоситься на Прокопенко в поисках ответа.       Но Проко, вопреки всей своей позабавленности, только отвёл взгляд, так ничего и не сказав. Свон вновь уткнулся в телефон, играть в змейку, и Цзяну осталось только бормотать что-то на китайском, комкая в руках упаковку от конфет.       — Забей, — вдруг послышался голос вернувшегося Кавински. Его руки оказались на спинке пластмассового стула Габриэля, задевая слегка его плечи, и стоило ему запрокинуть голову, как тот охотно чмокнул его, не пряча довольной улыбки. — У них тут свои тёрки. Ты их знаешь, Найт, соревнуются кто больший пидор, а Цзян и на, проигрывает у такого как Чэн.       Это выглядело не полной версией произошедшего, но раз вся Свора в знак дани уважения Цзяну решила молчать, значит Габриэль не стал бы настаивать в лишний раз. Авось потом повезёт услышать правду от кого-то из них.       — Ясно, — протянул он, одаривая Кавински лёгкой улыбкой.       Когда он пришёл, Кавински как раз выходил с крыши по делам. Словно заведённый, он торопливо пронёсся мимо него, велев ждать чего-то особенного, и хлопнул тяжёлой дверью, испарившись в лестничном проёме.       Теперь, Габриэлю не терпелось увидеть это что-то — что-то особенное.       — Вставай, Найт, — криво ухмыльнувшись, поторопил его Джозеф.       Пускай Габриэль уже и успел лениво расползтись по неудобному, но тёплому стулу, он всё же с тяжёлым вздохом поднялся, лениво потягиваясь. На манер немного неуклюжого танцора, Кавински вывел его из круга стульев, утянув к краю крыши, и Габриэль, игнорируя недовольное цоконье Своры, поторопился за ним.       — Что мы ищем? — Помычал вопросительно Габриэль, вглядываясь пристальнее в ночной пейзаж.       Внизу сияли дворовые фонари, заполняющие школу каким-никаким уютом и иллюзией адекватности. Часть учеников с вечеринки находилась внизу, занимаясь всякой фигнёй — пара из двух мальчишек, к примеру, пыталась выскаблить остатки снега, давно обратившегося в лёд, чтобы что-то слепить.       Габриэлю подумалось, что раз в год и Аглионби ощущался забавно и приятно, а не тем, чем являлся в действительности.       — Так, — руки Кавински обвились вокруг его талии. Чуть приподнявшись на цыпочках, он уложил свой подбородок к нему на плечу. — Раскинь руки.       — Раскинь… — Габриэль растерянно вскинул брови. — Что, как Джек и Роза?       Джозеф с энтузиазмом кивнул.       — Ага. Как они.       Давя рвущийся наружу смешок — потому что вся ситуация казалась самую малость абсурдной — Габриэль послушно вытянул обе руки по бокам, позволяя Кавински скользнуть вдоль них прохладными ладонями, удерживая их обоих в равновесии.       — Что дальше? — Не скрывая забавы в голосе, приподнял брови он.       — Дальше — фокус.       С этими словами, он звонко свистнул, и группа мальчишек на улице, возящихся с чем-то, что не было видно за их широкими спинами, вскинули головы в их сторону. Заполучив удовлетворённый кивок Кавински, они вернулись к механизму, с которым расправлялись, и потом—       Прогремели фейерверки.       Громкие, и яркие, кляксы цветов расползлись по зашторенному тучами небу, сначала вкручиваясь в аляпистые мотивы цветов и узоров, вызывающих у Габриэля инстинктивно тёплую улыбку, а затем, взлетевшие ввысь элементы начали складываться в слова — в слова на испанском.       От неожиданности, он издал тихое о, прежде чем торопливо потянуться вперёд через ограждение балкона, хоть написанное было и без того чётко видно. Кавински готовно придержал его, не сводя пристального взгляда, и Габриэль выдохнул, когда слова сложились в предложение:       Будешь моим всегда, детка?       — Тренируешься перед тем, как сделать мне реальное предложение руки и сердца, Джозеф? — Не скрывая широкой улыбки, мягко поддразнил он, поворачивая голову в его направлении.       Кавински, столкнувшись с ним взглядом, дёрнул уголком губ.       — Ну-ну. Я бы не стал делать тебе предложение на публике.       — Нет?       — Это же только наш момент. К чему посторонние?       Габриэль ни разу в своей жизни не задумывался о том каким могло бы быть предложение руки и сердца — так ещё и сделанное ему — но чуть пораздумав, он невольно согласился с такой логикой: он тоже хотел бы оставить этот момент между ними двумя.       — Ну, ты прав, — согласился он со смешком.       — Но бы ты сказал да, верно? — Уточнил Кавински, слегка вскинув брови, будто ответ был не очевиден.       Габриэль закатил глаза, легко ткнув его под рёбра.       — Да, Кавински. Я бы сказал да.       Ловко развернувшись в его хватке, он планировал поцеловать Кавински в знак благодарности за всё устроенное, но ойкнув, замер, когда осознал, что позади, с вытянутыми телефонами, стояли члены Своры.       — Тьфу, мальчики, — выругнулся он.       Кавински повернул голову в их сторону, только подмечая их присутствие, и раздражённо выпустил Габриэля из хватки, махнув рукой на ребят:       — Мы же договорились, что вы свалите после фейерверка.       — Нет, ты нам сказал свалить, — заметил Цзян, опуская телефон, и останавливая запись. — Никто не согласился, к твоему сведению.       Габриэль фыркнул.       Да, определённо — предложение руки и сердца должно было проходить вдали от остальных. Даже самых близких.       Как бы он этих близких не любил.       — И вообще, мы снимаем материал, — цокнул Свон.       — Ага, — закивал Проко. — Вот на вашей свадьбе понадобится сделать небольшой фильм с воспоминаниями, так называемый, монтажик. И откуда брать материал с счастливыми моментами молодожён?       Кавински закатил глаза, хотя Габриэлю сама суть вопроса показалась сносной.       У него имелось в наличие тысячи фотографий, но никаких видео кадров.       И даже исключая вопрос со свадьбой, чисто воспоминаний ради, не помешало бы, наверное, порой записывать и видео.       — Слушайте, а у меня вопрос чуть более серьёзный, — заговорил вновь Цзян. — А на свадьбе, как мы с вами разделимся на свидетели? В смысле, кто от жениха, кто от… Э, жениха номер два.       — Смело думать, что я буду стоять на стороне Кавински, — ухмыльнулся Свон.       — Чур, я буду за священника, — торжественно объявил Прокопенко.       Габриэль покосился на Кавински — Кавински на него в ответ. В отличие от Габриэля, тот выглядел до невозможности раздражённым. Будто у него уже была запланирована в голове целая свадьба, а Свора своей трелью портила ему его идеальный мирок.       — Смело с вашей стороны думать, что вас вообще пригласят куда-то, — перебил он их, в конце концов.       Ожидаемо, послышался шквал из звонких эй и алё, которые вызвали у Габриэля только хохот.       До свадьбы оставалось так много, но Габриэль вообще почему-то не сомневался, что будет она феноменальной.