Глава семьдесят седьмая. Габриэль Найтингейл
24 декабря 2025 г., 13:46
«Этого не должно было произойти.
Габриэль должен был держаться молодцом, ходить в школу как ходил, делать вид, что совсем ничего не произошло.
Вместо этого, он по инерции подошёл на следующий день в школе к шкафчику Кевина и застыл, не понимая, почему тот был распахнутым и пустым. А потом к нему пришло осознание — очевидное и простое, уже известное.
И он заперся в туалете, пытаясь подавить рвущуюся наружу паническую атаку.
Один.
Совсем один.»
— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.
***
Последнее, чем хотелось заниматься Габриэлю Найтингейлу, так это присутствовать на мероприятии в Академии Аглионби, которые являлось даже не вечеринкой, а попросту приветственным днём в честь начала нового года. В какой-то степени, как он понял, это вдобавок ещё и был день открытых дверей, из-за чего в старое здание школы охотно привалили друзья здесь учащихся и их богатые, невоспитанные родственники. Кавински, само собой, притащил его. Правда сколько бы Габриэль не поправлял на себе чужой костюм и не прилизывал волосы, в общую обстановку он всё равно не вписывался — был лишним. И ощущался таким остальным без всяких сомнений. Тем не менее, Свору это сильно забавило, поэтому он оставался. …Ну и ещё, чтобы оценить издалека маму Прокопенко, пришедшую, чтобы лично проверить своего сына и его активность в школе, в карман которой они ежегодно отстёгивали столь приличную сумму денег. — Вы меня не знаете, — то ли приказал, то ли проумолял Прокопенко перед этим. Сам он был в сюртуке и с зализанными гелем волосами, выглядя как мальчик с обложки Форбса. Даже часы натянул, вот настолько серьёзным казался. — Что бы не происходило… Вы меня не знаете. — Ага, — оглядев его с ног до головы, согласился тогда Кавински. — Тебя в таком виде и учителя не узнают. Прокопенко затреснул ему с размаху по плечу после этого, и испарился в толпе. Вот они последние полчаса и наблюдали за тем, как Прокопенко расхаживал под боком мамы, нервно улыбаясь учителям, к которым подходила требовательная мамаша, надеясь, что те не надумают поведать ей о тайной жизни сыночки-корзиночки. — Уэлк ему вряд ли подыграет, — предсказал Цзян, поправляя серёжки в ушах. — Не верю, что ему не похуй. — Да-к, тут прикол в том, что все остальные уже подыграли, — объявил лениво Кавински, раскачивая бокал шампанского в руке. — Один после тридцати… Она же просто не поверит, что её сына неприличный алкаш, и начнёт с ним ругаться. Я бы на месте Уэлка поберёг уши. Страшная женщина. Эвелина Прокопенко не была страшной женщиной в привычном понимании этого слова. Ужасно низкая, и будучи на пятнадцати сантиметровой платформе, она являлась достаточно приятной блондинкой с кукольном лицом. Количество косметических процедур и косметики не раскрывало её подлинного возраста, но наряды в виде красивых платьев и ярких пальто, её молодили, а не старели. Но даже так, в каждом её движении, Габриэль невольно считывал ту ещё Мегеру. Он не сомневался, что ей только дай повод, и она мигом накинется на человека, и отхлестает его дорогой сумкой так, что человек при желании впадёт в кому. Однако пока всё шло гладко и все ей улыбались. Он надеялся, что к концу праздника ничего не поменяется. — О, мама Генри Чэна, — заметил Свон, отпивая шампанского. — Ну, милфа. От упоминания заклятого врага, Цзян поморщился так, будто сожрал лимона. Но покоситься на пришедшую гостью всё равно покосился. Мама Генри оказалась на удивление высокой женщиной с прямыми тёмными волосами по плечи, суженными подозрительно глазами, рассматривающих всех, будто свиней на убой, и кривой ухмылкой. Она была совсем не тем, кем её мог бы представить Габриэль. Шла она выверенно и слегка склонив голову, словно хищная птица, готовящаяся к нападению, и движения её, хоть и были плавными, но казались неестественно резкими. А ещё, она явно была старше большинства молодых мам здесь, чего не скрывала. — Симпатичная, — нехотя согласился Цзян. — Она вызывает у меня странное желание спрятаться куда подальше, — бормотнул Габриэль, отвлекаясь от поедания сочных эклеров. — Найт, засмущался? — Подстебал добросовестно Свон. Но Габриэль только покачал головой. — Это не было комплиментом. Кавински удовлетворённо улыбнулся, будто хотел, чтобы он сказал именно это, хотя у него не было причин недолюбливать маму Генри. Та, скользнула мимо ряда учителей, игнорируя их желание с ней поговорить и любопытные взгляды — Генри, тоже непривычно выглаженный до идеала сегодня, вежливо извинился за маму многозначительным кивком и сладкой улыбкой — и остановилась перед Декланом Линчем, окружённого учителями. Выглядел сегодня Деклан, откровенно говоря, дурно. Словно потрёпанная кукла, улыбка его казалась слишком кривой, почти нарисованной, а действия и ответы посторонним, заторможенными. И, конечно, Габриэль не мог разглядеть мистера Линча сколько не пытался. Даже не видел остальных его братьев, раз уж на то пошло, хотя он не особо запомнил их на лица и до сих пор. Когда мама Генри коснулась плеча Деклана, тот вздрогнул и напрягся на долю секунду, будто подстреленный. Габриэль услышал тихое мои соболезнования от странной женщины, и удивлённо вздёрнул брови. — А кто-то помер? — Шепнул он любопытно Своре. — У Линча, в смысле. Цзян присвистнул в его сторону, почти неверяще. — Издеваешься? По всем новостям было. Ты чего? Но Габриэль редко читал новости, поэтому растерянно пожал плечами. — Папаша его помер, — проинформировал его Кавински безразлично. — Что-то по некрологу даже и непонятно как. Ох. Это объясняло почему Деклан выглядел так— — Ужасно, — протянул он тихо. — Я вот не понимаю нахуя они притащили Деклана на это мероприятие тогда, — высказался за всех Свон. — Ну не выглядит он достаточно счастливым поминками отца, чтобы отмечать это дело здесь. Счастливым Деклан не выглядел вообще. Он выглядел смертельно усталым, напряжённым, настороженным. Будто хотел убежать. Габриэль знал каково это было, быть запертым на празднествах, когда ты только что лишился близкого. — У них же осталась мама? — Рассеянно уточнил Габриэль. — В смысле, для опеки. Они не же сироты? — Ну да, там полная семья, — подтвердил Цзян. — Ну, была. Мама у него, кстати, соска. Я её видел в прошлом году. Такая фифочка, блондинка. Но не супер гламурная, простая. Просто красивая. И добренькая. — Ну прямо мечта, а не женщина, — задумчиво съязвил Кавински, косясь в сторону Деклана. Габриэль тоже повернул голову в ту сторону. Мама Генри шепнула что-то на ухо юноше, и тот послушно кивнул, одаривая её кривой улыбкой, после чего она, сжав его затылок, развернулась на каблуках и пошла прочь — прямиком к двери. Генри, проигнорировав Деклана, хотя стояли они рядом, пошёл следом за ней. Стало понятно, что на мероприятие они больше не вернутся. — Чэны такие ебанутые, — всё же, не удержавшись, пожаловался Цзян. — Ну кто они думают они такие? Каллены? — Я не помню, чтобы у Калленов был сын по имени мистер Фэготтини, — явно намекая на Генри, закатил глаза Свон. Кавински, не удержавшись, звонко расхохотался, запрокидывая голову. — Нет, слушай, ну я бы кинул подозру в этом плане на Эдварда… Лицо у него такое, не знаю… Габриэль невольно напрягся, дёргая себя за мочку уха. Тревога Деклана Линча была громкой. Слишком. Настолько, что он не понимал как остальные не слышали сбитого сердцебиения мальчишки, которое давило на перепонки, и не раздражались от его почти истеричной попытки поправить воротник своей рубашки, хотя с тем всё было в порядке. Его буквально тошнило от переизбытка чужого горя. Когда тот, наконец, сдался, отложив фужер с шампанским на столик, и извинившись, удалился прочь из круга учителей, Габриэль не удивился. Только осторожно похлопал Кавински по руке. — Я сейчас приду, Джозеф. Тот кинул на него любопытный взгляд, но кивнул, перенимая его нетронутый толком фужер с шампанским. Габриэль двинулся в сторону уборных. Деклан действительно нашёлся там — в состоянии откровенной панической атаки не смог даже толком спрятаться в кабинках. Выглядел он так кошмарно, что невольно напоминал промокшего насквозь бездомного кота, от того у Габриэля сразу сжалось жалобно сердце. Старший из сыновей Линч стоял над раковиной, внутри которой плескался мощный поток струи из крана, и сгорбившись над ним же, буквально задыхался. Его руки беспомощно тянули по галстуку, безуспешно пытаясь ослабить завязанную петлю, волосы растрепались, а крепко зажмуренные глаза выглядели так, будто он едва сдерживал слёзы. Если сдерживал вообще. Габриэлю знал это чувство лучше чем кто-либо ещё. — Линч, — позвал он тихо, закрывая за собой дверь. В подобном состоянии тот, по всей видимости, не услышал его голоса. Габриэль не хотел его пугать, поэтому медленно подобрался ближе, зовя его уже чуть громче. — Деклан? В этот раз, его голос донёсся до его ушей, и Деклан крупно вздрогнул, разворачиваясь к нему. Подрагивающий, с широко распахнутыми, почти напуганными глазищами, он едва не повалился на него всем своим весом. Габриэль удержал его за плечи, надеясь, что не делал своим присутствием здесь хуже. — Всё нормально, — сказал он тихо. — Это всего лишь я. Он потянулся пальцами к грубо завязанному галстуку, и осторожно начал распутывать страшный узел, сосредоточенно рассматривая юношу. Деклан продолжал подрагивать, хватая ртом воздух, нескоординированный и запутавшийся, и Габриэль не торопил его — не хотел напугать лишь сильнее. Галстук повис развязанной линией на плечах. Габриэль намочил руку под ещё открытым краном, и осторожно провёл намокшей ладонью по лбу Линча, смахивая вспотевшие кудри. — Дыши, Деклан. Дыши. Деклан бормотнул что-то невнятное. Его одеревенелое тело немного размякло, и он впился болезненно пальцами в плечи Габриэля, удерживая на месте. Он не отшатнулся. Не хотел прерывать момент чужой слабости. — Это конец, — бормотнул он тихо. — Это конец, и мы все умрём. Габриэль не понимал говорил ли он о своей семье или о человечестве в целом, но он не стал зацикливаться на проведении складного диалога. Только потянулся распахнуть верхнюю пуговицу рубашки, давая мальчишке больше возможности дышать, и продолжил обмывать его раскрасневшееся лицо. — Я не смогу, — протянул Линч, полухрипя. — Я не протяну. Не справлюсь с ним. Ро— — Всё ты сможешь, — перебил тихо Габриэль, заглядывая ему в глаза. Обхватив его подбородок, спросил: — Если не ты, то кто? Деклан застыл. С какой-то странной обречённостью, ловя его слова на ходу, он нервно дёрнул уголком губ: — У меня нет выбора. И, наверное, у него правда его не было. Габриэль повёл плечом — он не знал о его семье достаточно, чтобы понимать, что это осознание подразумевало под собой для него самого. Но странный фатализм собственной ситуации вынудил Деклана успокоиться. Он слегка отстранился от Габриэля, и согнувшись над раковиной, принялся оттирать своё вспухшее лицо сам. Когда Деклан закончил, закрутив за собой вентиль, он, по-прежнему игнорируя прямой визуальный контакт, уточнил: — У тебя есть сигареты? У Габриэля они правда имелись — лежали три последние во внутреннем кармане — поэтому он без раздумий потянулся к помятой пачке, чтобы протянуть одну Линчу. — Не покуришь со мной? В обычное время, Габриэль бы не отказался, наверное. Но сегодня? — Я пытаюсь бросить, — признался он, оставляя пачку меж ряда раковин. — Кавински раздражает запах. Деклан почти истерически рассмеялся. — Кавински? Раздражает запах? К счастью или к сожалению, сам Джозеф не курил уже достаточно давно — чуть больше, чем полгода. Габриэль восхищался им, потому что его привычка курить, привязавшаяся к нему ещё с ранних подработок как-то уходить не хотела. Но он начинал учиться. Оставалось только надеяться, что удастся. — Он больше не курит, — слабо защитил его Габриэль. — Он бы сожрал пепел за тобой, если бы ты попросил. Это просто уловка, чтобы ты перестал прожигать лёгкие, — отрезал Линч, но эти слова не звучали оскорблением. Разве могли? Скорее всего, Деклан даже и не ошибался — и от этого ситуация была лишь лучше. — Ну, она работает. Деклан достал из кармана зажигалку, и Габриэль невольно на неё загляделся. Роскошная и дорогая, то ли серебряная, то ли просто выполненная в похожем материале, она была с гравировкой головы льва на ней. В какой-то степени, она очень даже подходила Линчу — кудри у него напоминали немного львиные, да и уверенный взгляд, присущий ему в обычное время, несомненно чудился таким же. — Красивая, — не удержавшись, пробормотал Габриэль. — Зажигалка, в смысле. Деклан сделал затяжку, отгоняя дым в сторону, и протянул ему её в руки — Габриэль, не задумываясь, подхватил. Она была правда тяжеловатой и, скорее всего, действительно серебряной. — Осталась от отца, — протянул он сухо. Ой. Габриэль неловко помычал, проводя пальцем вдоль гравировки. — У него был вкус, — прокомментировал он, не зная что ещё сказать. Деклан хрипло, почти ядовито рассмеялся. Слабо качнул головой. — Он её недолюбливал. Выкинуть не мог, зато постоянно прятал по дому. Как увидел, что мне она пригляделась, всучил её мне, и сказал не возвращать, — Деклан смолк, забирая зажигалку назад. Повертел в руках, щёлкнув бездумно пару раз, прежде чем закинуть её в карман. — Это самое лучшее, что он мог мне дать. У Габриэля всё вертелся на кончике языка очевидный вопрос о том, что же произошло с отцом Деклана, но он понимал, что задавать его было бесполезно — ещё более бесполезно, чем пытаться понять недолюбливал он этого мужчину или слишком сильно любил. Возможно, оба. Габриэль не осуждал. Он не знал, что чувствовал бы он, умри его отец. — Я твой должник, — после небольшой паузы, продолжил Деклан, оттряхивая пепел прямиком в раковину. — Да я же не коллектор, чтобы вести учёт подобному, — закатил глаза он в ответ. Он даже не знал зачем сюда полез. Они не были близки — не настолько, уж точно. Но он знал это чувство, которое душило Линча сегодня. И он не хотел, чтобы он оставался с ним надолго один. — Не говори никому об этом, — строго предупредил его Деклан. Габриэль насмешливо рассмеялся, слабо качнув головой. — Шутишь, что ли? Где я об этом в приличном обществе скажу? Меня же засмеют — помог Деклану Линчу. Минус репутация, и всё. На улицы назад не пустят, знаешь ли. Он шутил, само собой. Надеялся улыбнуть его, хоть немного — и сработало. Едва заметно, уголки его губ задрожали, хоть так и не поднялись ввысь полноценно. Он понимал, что большего результата сегодня от Линча бы и не добился. — Твоя правда, — согласился он. Разговор, казалось, был закончен. Габриэль пододвинул забытую пачку сигарет ближе к Деклану, оставляя её ему — он всё равно курить больше не планировал — и кивнул, прежде чем двинуться на выход. Деклан кивнул ему в ответ. Сигарета потухла — вода вновь потекла вдоль раковины. Время обещало всё вылечить.
