Глава семьдесят восьмая. Джозеф Кавински
24 декабря 2025 г., 13:46
«Кавински терпеть не мог тот факт, что Илья Прокопенко, вопреки всем очевидным предположениям, был той ещё социальной бабочкой.
Да, может он и не дружил с посторонними, и уж слишком неловко ощущал себя в сфере дружбы, но это не мешало ему общаться с остальными — что-то, что уж точно не грозило Цзяну, который после Ванкуверских Мальчишек почти ни с кем, не считая временных интрижек, не контактировал.
— Чел, успокойся, — Цзян насмешливо сжал его затылок, нависая сверху. — Проко просто подсказал младшекласснику, где класс латыни.
— Да мне то с того что, — бормотнул он недовольно.
Но мысленно он подумал, что Цзян отныне его любимчик. Потому что лучше уж держать при себе жабу без друзей, чем Проко.»
— Из воспоминаний Джозефа Кавински.
***
Идея отпраздновать уходящую осень небольшим барбекю у берега нежно любимого Своном озера, пришла в голову — поразительно — Цзяну и даже не оказалась настолько дурной насколько могла бы, учитывая все предыдущие идеи, которыми он раскидывался по углам. Поэтому, пускай ни у кого из них и не имелось опыта с подобным, Кавински всё равно вытащил из снов приспособления для прожарки мяса, притащил его с Габриэлем на пару в нужное место, и теперь страдал, подготавливая напитки и место празднования. Поразмыслив о распределении обязанностей ещё в дороге, они все пришли к дружному выводу, что мясом будут заняты Найтингейл с Прокопенко — под руководством других просто мясо это норовило обратиться в оружие массового уничтожения и никто не хотел рисковать и без того слабыми и распадающимися желудками — и лишь Цзяну со Своном разрешат порезать салат и всё остальное. Кавински ни к чему больше, кроме как к декору и алкоголю, не подпускали. И это было разумно. Вот он теперь и ошивался у берега, занятый ничем, кроме как тем самым проклятым, дурацким оформлением места, пока остальные ушли искать угли и поленья в лесу: для барбекю машины и костра, который они решили соорудить ближе к вечеру — этот пиро-десерт тоже лёг на плечи Кавински, чьё выдающееся резюме так и кричало, что с огнём он играть любил. В общем, всё было распланировано, даже если и как-то криво, и в последнюю минуту перед устроенным мероприятием. Всё, кроме неожиданного — и очевидно, незваного — гостя, неуверенно вышедшего на поляну, где маялся хернёй Кавински. Мелкий вредитель этот, к удивлению, вовсе не являлся совсем уж незнакомым. Это был всё тот же мальчишка, которого Габриэль случайно подцепил на празднике в честь Четвёртого Июля — бедолага, впервые попробовавший наркотики на празднике, и совершенно не знающий как с ними справляться — и который по совместительству учился в одном классе с ними в Академии. Кавински не помнил всегда ли учился тот с ними или перешёл лишь недавно, потому что сам он его запомнил только после летнего инцидента. Но вернувшись в школу в этом году, он не мог перестать его повсюду замечать. Не от большого интереса само собой — просто этот кретин считал, что незаметно за ними подглядывал. Ну, это было заметно. Очень. Так или иначе, этот долбоёб с ростом с фонарный столб, и сбритой под ноль неровной головой, чьё имя Кавински не знал и знать не хотел, появился опять. — Хай, — замахал рукой он как ни в чём не бывало. Кавински уставился на него ничего не выражающим взглядом, переполненным раздражением. — Ты заебал, — не церемонясь, заявил он ему. — Во-первых, сталкер из тебя хуёвый… — Я не сталкер! — Почти оскорблённо запротестовал тот. — …А во-вторых, съебись отсюда нахуй, пока я не достал пистолет. Мальчишка насупился. — Вам, белым, лишь бы пострелять в нас. Кавински от неожиданности даже и опешил. Кого-кого, а его в приступах расизма ещё не обвиняли — с его-то группой друзей, где ошивались все национальности Генриетты, уж точно. — Ты охуел? — Я шучу! — Защитился мигом тот, поднимая руки вверх. — Слушай, Кавински, ну я правда очень хочу стать частью вашей этой… Стаи… — Своры, — поправил машинально он. — Своры, да. Я готов к любым, э-э, вступительным экзаменам. Или что у вас здесь тут. Экзаменам. Ага. Будь это экзамен, каждый бы здесь выдавал совершенно разные типы тестов — кто закрытые опросники, кто задания с подкровыркой. Найтингейл может и побегать бы заставил, кто его знал, неугомонного. — Ой, блять, похлопай в ладошки двадцать раз, покрутись волчком и найди новый Айфон, — пробормотал раздражённо он, потирая виски. Одноклассник посмотрел на него с озадаченным выражением лица. И медленно начал хлопать в ладони, считая себе под нос. — Сука, это шутка, — перебил он с обречённым стоном. — Чел. Шутка. Тот заметно — и не без громкого облегчения — выдохнул, опустив руки вниз. Кавински подумалось, что если раньше этот мальчик казался ему просто странным, то теперь он ещё и решил, что тот был попросту отчаянным. Друзей что ли завести не мог? — Нахуя тебе оно, а? — Кавински изогнул брови, складывая руки на груди. Вновь оглядел мальчишку пристальным взглядом, сверху-вниз. — Нормально же живёшь. Наверное. — А, ну… Его одноклассник нервно потупил взгляд. Щёки его слегка зарделись, и он задумчиво пнул ногой один из камешков, лежащих на песку, которыми Свон обожал играть блинчики, когда оказывался поблизости и в хорошем настроении. В конце концов, очень тихо, и не пряча лёгкого восторга, он уточнил: — А та девочка, она ещё с вами же гуляет, да? Кавински медленно моргнул. — Девочка? Никаких девочек с ними не гуляло никогда. Ошивались на гонках, да, целая сотня — но гулять на постоянной основе? Да женщины бы в их компании свихнулись. — Ну такая высокая и рыжая, с веснушками… Рыжая? Кавински, не удержавшись, расхохотался, хватаясь за живот. — Слыш, ты, — давя истеричный смех, ответил он, — твоя девочка, которую ты ищешь, это двухметровый кабан и капитан футбольной команды. Какая, нахуй, девочка? Мальчишка растерянно заморгал, непонимающе косясь на Кавински. Его ладонь коснулась виска, начиная массировать его, будто вновь пытаясь вспомнить роковую встречу с Найтом на празднике, но яснее от этого его взгляд и не стал. — Но… Габриэлла… — Его зовут Габриэль, долбоёб. Как-то от всего этого происшествия, у Кавински даже и отпрянуло желания отпиздить чем попало этого мальчишку и прогнать — да, ему, конечно, не прям-таки понравилось, что тот капал им на мозги так долго, появляясь то тут, то там, а теперь ещё, как выяснилось, в попытке заполучить внимание его, Кавински, дамы сердца, но ситуация эта была настолько сюрреалистичной, что он не мог перестать смеяться. Габриэль не то чтобы выглядел женственно. Само собой, от его мамы ему достались наследством крайне элегантные черты лица, но с тем как он держался в обществе, одевался, и, в конце концов, с метаморфозами, вызванными его взрослением, в виде роста, немного широких плеч и всего подобного, Кавински бы за девочку его уж точно не принял. Может если только совсем юного, ещё со школьных фотографий. — Как ты вообще разглядел в нём девчонку? — Наконец, отсмеявшись, поинтересовался приличия ради Кавински. Мальчишка к тому моменту, окончательно смущённый и явно желающий провалиться под землю, потёр своё лицо. — Я думал это просто, ну… Девочка, но пацанка. Типа. Уличная, — он обречённо простонал. — А она… Он… Точно, да? Мальчик, в смысле? Кавински истерично расхохотался вновь. — Я без штанов его видел. Могу точно тебе сказать — там всё чисто. Мальчик заныл вслух. Как назло — ему, а не Кавински — поблизости зашелестели разломанные ветки, и на поляну поочередно выперлись остальные, с собранными приспособлениями, и невнято бормочущие о чём-то между собой. Одноклассник их, запаниковав, поторопился метнуться в противоположную сторону леса, но было поздно — Кавински схватил его за шиворот, притянув поближе, и воскликнул: — У нас здесь доброволец на становление членом Своры. Внимание это привлекло мгновенно, хоть их одноклассник и стушевался пуще прежнего, когда Габриэль, из всех людей, подошёл чуть ближе. — Кто это? — Скептично поинтересовался Габриэль у Кавински, не особо радостно приподнимая брови. — Я ни разу в твоём окружении его не видел. Кто о чём, а Найту лишь бы приревновать его к пустому месту. Ну, мёд. — Потому что он из твоего, — ухмыльнулся Кавински, выставляя перед собой мальчишку, и начиная слегка его потряхивать, как болванчика. — Ну, не вспоминаешь? Четвёртое июля, все дела. Мальчишка недовольно запыхтел, кося взгляд в сторону, и явно борясь с желанием спрыгнуть в озеро позади. Но было поздно. — Ой, а ты же учишься с нами в одном классе, — припомнил Прокопенко. — Сидишь позади этого… Цзян, как звали дружка Дика? — Какого из? — Ну не Линча, Линча я помню… — Пэрриш, — напомнил Кавински. — Мальчишка из трейлер-парка. Габриэль встрепенулся. — У вас учится кто-то из трейлер-парка? Такое искреннее и неподкупное внимание к чужой персоне, особенно столь скучной, Кавински не особо порадовало, хотя он и понимал чем именно оно было вызвано. Насупившись, Кавински решил вновь вернуть внимание Найта к смущённому мальчишке, стоящему между ними. — Так что, не вспоминаешь? Ты же его спас. Его одноклассник простонал. — Можно я пойду? — Нельзя, — синхронно бросили ему Габриэль с Цзяном. Но чем дольше Найтингейл сверлил бедолагу пристальным взглядом, тем хуже тот краснел, превращаясь в лужу. Смешной. Но не особенный. — Так, и как тебя зовут? — Наконец, приличия ради поинтересовался Свон. Интерес Свона к Аглионби и мальчишкам там каким-то волшебным образом составлял число ещё более отрицательное, чем у Габриэля — а тут надо было постараться, между прочим — и на территорию этого заведения он ступал редко и преимущественно ради Цзяна. Разве что Линча-старшего и Чэна запомнил — но этих, вроде как, и не упустишь толком. А последнего и не забудешь. Не после грандиозного скандала с Цзяном, завершившегося кашей и многолетними обидами. — Блэйк, — в конце концов, представился их одноклассник, поправляя золотую серьгу-колечко в ухе. — Не густо, — откровенно прокомментировал Прокопенко. — А фамилия? — Сковрон. — А тут всё что было не густо стало цементом, — сочувствующе протянул Цзян. Кавински прыснул. Да, хуже имени и фамилии не подберёшь: как-то всё выходило не очень-то и складно, если честно. — У тебя серьёзно фамилия Сковрон? — Неловко уточнил Габриэль, так и не вспомнив где повстречал Блэйка впервые и явно не планируя пытаться вспомнить его снова. — Ты уж не обижайся… — Просто звучит тупенько, — завершил за него Кавински, хлопнув того по плечу. Сковрон закатил глаза, попутно сложив руки на груди. — Я это уже слышал, пацаны. Вы не оригинальные. Габриэль с Кавински машинально переглянулись, одарив друг друга одинаковыми кривыми ухмылками. — Ну, смотри, имя у тебя как-то в нашу группу не вписывается, — рассудил немного задумчиво Прокопенко. — Не находите? Цзян озадаченно заморгал, наконец, роняя ветки на землю. — У нас проходной был по складности имён, что ли? — У тебя его вообще не было, — напомнил Проко, закатывая глаза, и тоже роняя собранное в лесу на землю. — Ты пришёл куда тебя не звали. Кавински немного застыл. Стоп. …Они что, всерьёз рассматривали заявку Блэйка Сковрона на приём в Свору? Нет, он знал, что вскрикнул это сам, когда они все сюда пришли, но он искренне не имел это ввиду всерьёз! Просто хотел привлечь общее внимание. Он вообще не рассматривал идею расширения Своры. Более того, он даже не хотел ни с кем новым знакомиться. Или делить уже имеющихся знакомых с кем-то новым. — Так можем дать ему погоняло, как Найту, — рассудил с заумным видом Свон. Единственный без груза из леса, он попивал пиво из железной банки, щуря при этом глаза. — Пускай будет не Сковроном, а Сковом. Звучит, как по мне. Сков звучало хорошо. Складно. Кавински это не нравилось — а вот Блэйку, который впервые за весь процесс публичного унижения заискрился нетерпеливым любопытством, явно услышанное пришлось по душе. — Реально? Можно? — Ну, Сков звучит, — согласился Цзян. — Сочетается. — А что у тебя за тачка? — Следом уточнил Прокопенко, явно серьёзно настроенный на опрос Скова. — Ты же водишь, да? Без прав не принимаем. — Ну, без прав-то принимаем, — запротестовал Свон. — Главное, чтобы ты водить умел и гонки уважал. — Я вожу, — закивал активно Сков, совершенно счастливо. — Моя тут припаркована, неподалёку… RX-7, короче. — Неплохо, — похвалил Цзян. Кавински не без отвращения убрал руки с плеч мальчишки. Ему вдруг вся эта идея категорически разонравилась, и он пожалел, что вообще начал всю эту замесу дерьма, смешанного с ссаниной. Габриэль, который был занят тем, что любопытно оглядывал мальчишку, быстро заметил эту перемену в нём — тут же юркнул к нему под бок, обвивая пальцы вокруг запястья. Взгляд его так и кричал — ты в порядке? Кавински хмыкнул, но ничего не ответил. Только дёрнул плечом, отворачивая голову от сцены перед собой. Допрос Скова остальными продолжался. Тогда, Габриэль слегка оттянул их подальше от остальных, ближе к берегу озера, и шепнул уже чётче и вслух: — Что не так? Кавински не собирался пояснять, что испытывал чувства, которые обычно испытывали дети, узнавшие о том, что их ожидает появление братика или сестрёнки — зависть и желание разрыдаться и раскрушить всё в округе. Поэтому односложно вздохнул: — Не нравится мне этот… Сковрончик. Габриэль хмыкнул. — Да, мне тоже не особо. Это Кавински обнадёжило. По крайней мере, он в этом дерьме тонул не один: ему было с кем пообсуждать мальчишку, если уж так выйдет, что остальные после своего опросника, решат взять его в Свору. — Я тебе потом расскажу, что он мне сказал, когда сюда припёрся, — пообещал он Габриэлю, немного нетерпеливо раскачиваясь с носков на пятки. — Это просто песня. Глаза Габриэля тут же загорелись живым огоньком. Сплетни он любил едва ли не сильнее, чем любил своего парня. — А нельзя сейчас? — Нельзя, — клацнул языком Кавински, приобнимая его за талию. Ладонь его скользнула в карман джинс Габриэля, притягивая поближе. — Всё-то тебе сразу и скажи. — Вообще-то, это твоя обязанность как моего парня, — возмутился Найт. — Всё тебе говорить? — И это тоже. Кавински полез за поцелуем, когда между ними непрошенным гостем влез Цзян, вынуждая его губы приземлиться к себе на щёку. Кавински моментально закашлялся в неприкрытом отвращении, толкая Цзяна куда подальше, и Габриэль расхохотался, отходя в сторону. — …А на этих внимания не обращай, — сказал Проко любопытному Скову. — Хочешь кататься с нами, люби и терпеть тошнотиков. Наше золотое правило: Найт и К неразлучны. Кавински хмыкнул. Такие правила ему нравились. И лучше бы они понравились Скову тоже — иначе беды ему было не миновать.
