State of Grace

«По вискам противно скрежетала громкая музыка, а на уши бесконечно трещали одноклассники, чьи истории из жизни совершенно не интересовали Деклана, когда кто-то похлопал его по плечу, пытаясь привлечь его внимание.

Он настороженно развернулся осмотреть того, кто решил его побеспокоить, и тут же застыл — перед ним очутился Габриэль Найтингейл.

— Снова ты, — одними губами бормотнул Деклан.

Но тот всё равно услышал его и рассмеялся, поправив чёлку. Приподнявшись на цыпочках, потянулся к его уху, чтобы его было лучше слышно — невольно обжёг своим дыханием щёку Деклана, вынуждая его крепче схватиться за фужер с шампанским.

— Уж извини, что беспокою, — крикнул Габриэль. — Но мы играем Правду или Действие, и мне торжественно поручили найти самого симпатичного мальчика в зале и сказать ему об этом.

— Что?

Хотя, конечно, Деклан всё услышал с первого раза.

— Красивый ты, говорю. Но я так давно думаю, ещё с нашей первой встречи.

— С какой…

— С церкви! Не думай, что я тебя забыл, ладно?

Не дожидаясь его ответа, Найтингейл весело махнул ему рукой напоследок, и двинулся назад к своим друзьям, которые сверлили его недовольным взглядом.

Деклану хотелось окликнуть мальчишку, чтобы сказать ему, что у него оставался след от заваренного крема на уголке губ.

…И что он тоже его не забыл.»

— Из воспоминаний Деклана Линча.

***

      — Открой долбанную дверь, Цзян!       Деклан Линч терпеть не мог жить в общежитии Академии Аглионби.       Будучи ни сновидцем, ни частью чьего-то сна, Деклан Линч всё равно умудрился унаследовать хронические проблемы со сном, свойственные всем Линчам в той или иной степени. В его случае, они проявлялись бессонницей.       Которая только ухудшилась, стоило Барнс развалиться карточным домиком, Ронану бросить их семью в огне и пепле, а им с Мэттью остаться вдвоём, начав делить комнату под крышей уже приевшейся, ядовитой Академии.       И проблема заключалась не только в том, что Деклан слишком переживал, чтобы спать нормально, но и в том, где ему предстояло пытаться заснуть.       Ведь одним делом было не иметь возможности заснуть дома, в тихом и отдалённом месте, где всегда можно было выйти во двор, чтобы насладиться минутой спокойствия — а совершенно другое, воевать с невозможностью заснуть в общежитии, где круглосуточно и без устали кружили пьяные подростки, либо приглашающие с собой девушек, либо — что ещё хуже — учиняющие скандалы друг с другом на пустом месте.       Второе происходило именно сейчас. В два часа ночи.       Вот уже минут десять в коридоре, в непозволительной близости от комнаты Линчей, чей-то неупокоенный дух долбил ладонями по двери, крича что-то несвязанное.       Деклан поворочался под одеялом ещё пару мгновений, кряхтя и проклиная всю школу, прежде чем полноценно осесть на матрасе. Он покосился в сторону, где Мэттью спал неподъёмным грузом — ведь кому-кому, а его брату точно не было дела до чужих истерик — и ещё раз раздражённо выдохнул.       Обувшись в тапочки, и поправив помятую пижаму, Деклан вышел в коридор. Яркий жёлтый свет от люстр, извечно горящих в коридоре, вынудил его машинально поморщиться.       — Цзян! Цзян, открой эту блядскую дверь! — Вскрик дебошира отчаянно надломился, прежде чем обратиться в тихий плач. — Пожалуйста. Пожалуйста, дай мне пару минут. Просто скажи—       Деклан покосился заторможено на дверь, где обитал всем известный Цзян с непрекращающимся потоком соседей, которые сбегали от него через несколько месяцев — а то и недель — и только потом, на сидящего на коленях перед дверью мальчишку.       Стоило его взгляду сфокусироваться на человеке, как он тут же застыл.       Рыдающим человеком оказался… Габриэль Найтингейл?       И выглядел он… Отвратительно.       Насквозь промокший от хлестающего за окном уже сутки шторма — и где потерялись обещанные мартовские потепления? — с до ужаса красными глазами и кругами под глазами, Габриэль Найтингейл рыдал.       Деклан запоздало осознал, что никогда не видел его плачущим.       Не то чтобы должен был…       Они же не были близки, даже друзьями не являлись! Но в его голове Габриэль Найтингейл был каменной статуей — олицетворением насмешки и азарта. Не слёз. Не— Мольбы?       Не совсем понимая, что могло случиться с Габриэлем, и всё равно испытывая тупое желание остаться и помочь — потому что он помог ему, потому что он поддержал Деклана, хотя не должен был — Деклан тяжело вздохнул, прикрывая за собой дверь комнаты, и окончательно вышел в коридор.       Он думал о том, чтобы сказать, что Цзяна в общежитие и не было, но вместо этого с его губ сошло тихое:       — Найтингейл?       Прижимающийся лбом к двери Габриэль вздрогнул, словно испуганная птица. Его глаза подскочили к Деклану, и нервно его осмотрели, хотя он сомневался, что тот хоть что-то мог разглядеть за завесой слёз.       — Найтингейл, в чём дело?       Словно одичавшее животное, он подскочил на ноги, влетев в Деклана, и Деклан не задумываясь, подхватил его за предплечья, игнорируя то, как болезненно тот сжимал его в хватке, и как промокшая одежда пачкала его тёплую пижаму.       — Деклан! — Он почти взвыл. — Деклан, молю, я не— Ты должен мне помочь! Кавински, Джозеф, он… Он бросил меня. И я… И я…       Мальчишка начал задыхаться. Жалобно, будто его душили.       Сердце Деклана болезненно сжалось от этой картины, и ему подумалось, что это было безумием, и, конечно, они друг другу были никем, но он бы сделал многое, чтобы больше никогда не видеть этого мальчишку таким.       — Найтингейл, — заворковал он отточенной до идеала интонацией, которая всегда помогала его братьям успокоиться. — Найтингейл, дыши. Всё хорошо.       Габриэль всхлипнул.       — Я умру, — просипел он.       Руки Деклана взлетели к его лицу, начиная убирать мокрые, прилипшие пряди от лица.       — Ты не умрёшь, — пообещал он.       — Но я не хочу жить!       И искренность в чужом голосе прозвучала для него болезненным ударом.       — Нет-нет. Найтингейл, нет, — он обречённо вздохнул, поджимая губы. — Пожалуйста, дыши. Всё нормально. Всё наладится. Я клянусь.       Габриэль всхлипнул вновь. Его руки сжали его до боли в плечах, прежде чем он бессильно рухнул на грудь Деклана, позволяя себя полноценно обнять.       Деклану подумалось, что это была ужасная картина. И из-за страданий мальчишки, и потому что увидь их кто-то сейчас такими, репутации Деклана настал бы конец. Однако сердце его нервно ныло, пока Найтингейл всхлипывал у него в руках, и он не мог заставить себя сдвинуться с места, даже если его и трясло от чужой влаги, стекающей вниз лужей.       — Я не знаю, что у вас произошло, но всё наладится, — пообещал он чуть тише. — Это Кавински. Ты знаешь Кавински. Дай ему время успокоиться. И он вернётся сам. Ладно? Чем больше мелькать у него на виду, тем больше он начнёт убегать.       Габриэль, наконец, перестал задыхаться. Слегка отстранившись, он взглянул на него заполненными слезами глазами.       — Деклан?       Деклан поцеловал его в лоб.       — С тобой всё будет хорошо.       Габриэль задрожал, но в этот раз, наверное, от холода. Деклан отстранился.       — Я сейчас возьму полотенце для тебя и ключи от своей машины, и довезу тебя до дома, ладно?       Ему не ответили, но когда Деклан торопливо вернулся с вещами, по-прежнему в пижаме и с накинутым сверху пальто, боясь, что тот сбежал, Найтингейл, к счастью, стоял всё там же где и был оставлен. Не сдвинулся ни на миллиметр. Вообще.       Как потерянная собака без своего хозяина.       Как Аврора Линч, оставленная в этом мире столь неожиданно.       Деклан мотнул головой.       — Пошли.       Габриэль молчал пока они выходили из общежития и залезали в Вольво Деклана. Дождь был отвратительный. Габриэль вновь успел промокнуть до нитки, а ветер хлестал так отчаянно, что он начинал бояться, что их машину занесёт на повороте.       Он включил обогреватель.       — Куда тебе?       — Ты знаешь где я живу, — вяло напомнил Габриэль.       Деклан хмыкнул.       Знал.       — Хорошо.       Вновь ненадолго повисла тишина.       Габриэль размазал влагу по щекам — смесь соли и дождя.       — У меня завтра матч. Проходной в национальные, — Деклан только открыл рот, чтобы поздравить его, но тот добавил: — Я его провалю.       — Не говори так, — строго отчитал Деклан. — Откуда тебе знать?       Он не был уверен насколько важную роль для мальчишки играл футбол, но он был на его матче один раз, тайком — играл он отлично. Но без преувеличений, многое в его команде зависело от него — провали он игру, то… То остальные бы не дотянули поставленную им планку. Не потому что они играли плохо — просто Габриэль играл нереалистично хорошо.       — Это факт, — Габриэль дёрнул себя за волосы, и Деклан, поморщившись, перехватил его запястье свободной рукой. — Мне плевать. Деклан, мне плевать.       Деклан не знал, что ему ответить.       Поэтому промолчал.       Разве в таких ситуациях могли помочь слова поддержки? Ему — точно нет. А что помогло? Когда Найтингейл спас его от истерики в школьном туалете, напомнив, кто он есть? Да. Наверное так.       Но как Деклан мог провернуть похожее?       …Кем был Габриэль Найтингейл?

***

      Деклан, зачем-то, решил зайти с Габриэлем к нему домой.       По-прежнему несколько перепуганный и напряжённый услышанными признаниями о том, что тот хотел убить себя — наверняка, это был всего лишь всплеск эмоций, но кто знал когда он планировал закончиться? — он попросту не мог заставить себя оставить его на крыльце и уйти в ночь.       Внутри дома Найтингейлов, однако, его ждал неприятный сюрприз: отец Габриэля был… пьяницей? Наркоманом?       Честно говоря, в тьме помещения разобраться особо не вышло, но дремлющий мужчина на диване доверия не внушал, и атмосфера в доме, тоже.       Деклан решил не лезть ни в своё дело — просто найти сухой одежды для мальчишки, толкнуть его под тёплый душ и уложить спать.       Габриэль продолжил стоять в коридоре, пока он по наитью двинулся внутрь чужого дома.       Внутри спальни Найтингейла его ждал ещё один сюрприз — комната оказалась совершенно разгромленной. На земле валялись раскиданными многочисленные вещи и, видимо, подарки. Осколки от рамки с фотографией раскидались почти везде, а половина фото, на которой был изображён Кавински, была оторвана от Габриэля и отшвырнута в сторону, хоть и не выкинута.       …На земле нашлось оторванное стекло мотоцикла?       Деклан вздохнул, игнорируя это тоже.       Когда он вернулся в коридор, то он нашёл Габриэля, выдувающего бутылку взявшейся из ниоткуда водки на кухне.       — Джозеф и Мэри, Найтингейл, — обречённо простонал Деклан, с силой вырывая у него из рук бутылку.       Габриэль невпечатлённо моргнул. За его спиной уже виднелась одна опустошённая бутылка Смирноффа.       Деклан неверяще уставился на мальчишку, не понимая как тот мог выхлебать почти две бутылки водки, при этом не рухнув замертво, но тот, вроде, даже казался в относительном сознании.       — Спасибо, что подвез, — икнув, вежливо сообщил он. — Ты можешь идти.       Картина эта ощущалась сюрреалистичной.       Деклан Линч, в пижаме и тапочках, посередине разломанной кухни чужого дома, наполненного призраками. Нянчащий Габриэля — мать его — Найтингейла, находящегося на грани суицида и алкогольного отравления.       Он сходил с ума.       Но его не приглашали и с него ничего не просили — он вызвался заниматься этим сам. И сдавать заднюю не хотел.       Поэтому терпеливо вздохнув, он аккуратно подтолкнул мальчика в его комнату.       — Я уйду, когда ты примешь душ и ляжешь спать, — заявил он.       Габриэль хрюкнул. Затопал вниз по коридору, придерживаясь рукой об стену, и сообщил, так устало, что эхо это невольно отразилось знакомым звуком в груди Деклана:       — Я не сплю. Я никогда не сплю.       Это было знакомой территорией.       — Душ поможет, — солгал он, потому что душ никогда не помогал. Ему уж точно.       Габриэль рассмеялся сквозь ещё одну икоту, и шмыгнул носом, когда Деклан завёл его в спальню, где подготовленным уже висело полотенце и случайная одежду, которую он отыскал в шкафу.       — Ты зайдёшь со мной в ванную? — Поинтересовался он, опираясь об раковину. — Изнасилуешь меня? Разве не все этого хотят? Трахнуть сына Г—       Деклан с размаху хлопнул дверью перед его лицом.       Он видал всякое дерьмо на чёрных рынках, встречал бесконечное количество людей, продающих своё тело и говорящих подобными речами, и ему всегда было их жальче, чем кого-либо ещё.       Но думать о таком ключе о Габриэле — слишком долго задумываться над судьбой этого человека — ему совершенно не хотелось. Поэтому он отмёл мысли куда подальше, и не особо тщательно, попытался убрать помещение, откинув все вещи в один угол — что-то ему подсказывало, что выкидывать Найтингейл их бы не стал, хоть и готовно попытался разломать их на мельчайшие частицы.       Из душа Найтингейл вернулся скоро и без проблем — разве что он умудрился надеть футболку наизнанку, о чём свидетельствовал внутренний шов, но по чём то было Деклану?       Дождь за окном начал стремительно утихать, когда Деклан втащил мальчишка под два слоя одеяла, укутывая его так плотно как он мог. Тот продолжал слегка подрагивать, прижимаясь щекой к подушке, но большего утепления Деклан бы не нашёл, если бы и поискал.       — Засыпай, ладно? Проснёшься и всё будет лучше.       Габриэль мотнул головой в сторону оранжевой бутылки таблеток, лежащей на прикроватной тумбочке.       — Не могу без них. Спать.       Деклан скептично приподнял лекарство в руки, изучая содержимое. К его удивлению, это оказались тяжёлые снотворные — и судя по бирке на цилиндре, их прописал Габриэлю врач.       Надо же.       Он и не знал, что у мальчишки могли быть настолько серьёзные проблемы со здоровьем.       — Я не думаю, что их можно смешивать с водкой, — как истинный лицемер бормотнул он, как если бы он не проворачивал подобное в худших условиях.       — Пожалуйста.       Взглянув на усталого мальчишку, Деклан сдался. Помог ему принять таблетки.       — Помнишь я обещал оценить однажды твои таланты? — Бормотнул ему Деклан, перебирая свободной от стакана воды рукой подсыхающие волосы мальчишки. — Хочу сказать, что я видел тебя в естественной среде, с посторонними недавно. И ты притворяешься звездой школы ты совершенно бездушно.       Габриэль хрипло рассмеялся, давясь водой на глотке.       — Вот как.       — Да, — кивнул он, откладывая воду в сторону.       — Это девять?       — Это десять. Ты не делаешь ничего, чего бы не сделал я, — Деклан выдержал паузу. — Ты со всем справишься, ладно, Найтингейл?       — Потому что у меня нет выбора? — Уточнил Найтингейл, прикрывая глаза.       Когда Деклан открыл рот, чтобы сказать другое, тот уже отключился.       Деклан просидел у чужой кровати ещё пятнадцать минут, проверяя, что тот дышит, и таблетка с алкоголем не дала обратного эффекта, и лишь затем позволил себе уйти.       Шторм завершился, а на следующий день вопреки хмурости туч, всё обошлось без дождей.       Жизнь возвращалась в привычное русло.       Багровые Ястребы так и не прошли в национальные.