State of Grace

Вы:

ещё раз спасибо за сегодняшний день, де-еклан!!!

деклан <3:

Тебе необязательно тянуть буквы и через сообщения тоже. Ты знал?

Вы:

тебе всё нравится!

деклан <3:

Не выдумывай.

Созвонимся следующей субботой как договаривались?

Вы:

ага, в три?

деклан <3:

Верно.

Хочешь сходить на стрельбу в воскресенье после Массы?

Вы:

о!

можно.

я давно не тренировался в стрельбе, лол.

***

      Габриэль лежал раскинутым на полу коттеджа Прокопенко ленивым тюленем, рассматривая белоснежный потолок.       Лето подходило к концу, а Эвелине Прокопенко приспичило попросить своего сына провести небольшой косметический ремонт в доме, отправив ему фотки для вдохновения, которые были далеки от конкретных наставлений что именно она хотела увидеть в исправленном гнёздышке.       Так как ничем таким Прокопенко не промышлял, помощи он попросил у Габриэля — который когда-то подрабатывал и на таком — и Цзяна, помогавшим в детстве отцу и старшему брату с аналогичным занятием.       Зачем здесь ошивались остальные трое участников кордебалета, Габриэль не знал.       Но лично у него был сейчас перерыв.       Законный.       — Нахуя ей вообще этот косметический ремонт? — Заворчал тихо Цзян, плюхнувшись с размаху на пол рядом с Габриэлем. — Она же здесь не живёт.       Из кухни, где куковали остальные, доносились крики. Он слышал Кавински, спорящего со Сковом. Чуть громче были только истеричные визги Свона и Прокопенко, играющих Нинтендо Свитч вдвоём.       Габриэль и забыл каково это было — иметь Свору у себя под ухом. А заполучив назад, понял, что безумно скучал. Даже если он хотел им немного затреснуть.       — Ну, как я понял, она услышала про новую моду в огородный домах, — зевнул Габриэль, перекатившись на живот.       Его ранения в большинстве своём зажили, но спину всё равно иногда неприятно стягивало новой кожей. Шрамы так вообще грозились остаться навсегда, но, Кавински кажется всё устраивало. Габриэля лично? Что ж… Он старался не думать об этом слишком много и слишком долго.       — Так это не огород, — возмутился Цзян. — Вот у моей бабули был огород. Отличный, сука, огород.       Затем, он смолк, тихо вздохнув.       За месяцы, что они не общались, нового накопилось не только у Габриэля с Кавински, но, конечно, и у Своры. И в отличие от них двоих, те являлись немного более скрытными, поэтому осколки информации Габриэль получал понемногу и отовсюду.       У семьи Прокопенко недавно к примеру случился скандал из-за того, что отец семейства завёл любовницу — вряд ли первую, но явно первую найденную. Родители Цзяна, впервые после смерти младшего сына, наконец, сошлись снова и официально. Что-то определённо произошло со старшим братом Цзяна, но об этом никто не говорил — настолько, что Кавински даже не знал что конкретно произошло.       Хотя, справедливости ради, до Четвёртого Июля он едва ли интересовался обстановкой в чужих жизнях.       …Самым удивительным фактом в этой сводке новостей, впрочем, оказалось то, что Сков по-прежнему встречался со своей девушкой. Веры в успех этих двоих ни у кого не прибавилось, конечно, но сам факт, что они продолжали держаться вместе уже поражал!       — Как твоя семья? — Неловко протянул Габриэль.       Цзян обречённо простонал.       — У меня уже нет никакой семьи, кроме вас.       Он мигом смягчился, хотя тот и не звучал слишком расстроенно, только очень устало и раздражённо, даже. Осторожно потянувшись, он приобнял Цзяна за плечо — тот мгновенно подполз ближе, прижимаясь головой к его плечу.       Было неудобно, но хоть что.       — Знаешь, мой старший брат убил себя в армии, — резко выпалил Цзян, и Габриэль от неожиданности закашлялся, машинально поморщившись. — Можешь не соболезновать, потому что я слишком зол, и я не знаю насколько правильно это, но… Но, наверное, я устал от него, поэтому мне и как-то без разницы, понимаешь?       Отношения между старшим и средним сыном никогда не были слишком близкими. Разница в возрасте была слишком большой, а пропасть между их отношением к семье и к своему будущему ещё больше. Не будь они братьями, они бы никогда не смогли стали друзьями.       В последние годы после смерти младшего брата, они и вовсе то и дело ссорились, если связывались, и Цзян терпеть не мог мысль, что его брат так прогибался под нынешнее место работы.       А теперь…       — Я пожалею об этих словах через пару лет, — тут же добавил Цзян медленно. — Я знаю.       Габриэль согласно кивнул.       Вероятно.       — Но я не хочу думать об этом потом сейчас, — подытожил он. — Лады?       Кем был Габриэль, чтобы давить?       — Это нормально, Цзян. Спасибо, что рассказал.       Злился ли Габриэль, когда Кевин покончил с собой? Нет. Наверное, нет.       Забавно, но он уже правда не помнил наверняка как отразилось на нём то событие. В его голове всё теперь виделось спутанным и неправильным, и нынешние воспоминания занимали слишком много места, чтобы большинство прошлых стояли так же крепко как и раньше.       Но как же так вышло, что Габриэль, затерявшись в собственной скорби и потерях, совершенно забыл про Кевина?       Когда в последний раз он посещал его могилу? Когда разговаривал с ним?       Он почувствовал себя виноватым.       Смерть являлась и без того одиноким состоянием. В случае Кевина, однако, она была ещё более опустошённым процессом. Забытый и брошенный — всё потому что, он не хотел жить. Не мог больше этого делать сколько бы не пытался. А он, конечно, пытался. Без сомнений.       Габриэль прикрыл глаза.       Выдохнул.       Ему не хотелось думать, что Кавински почти присоединился к нему этим летом.       — Пошли на кухню, — мягко подтолкнул его локтем Цзян, словно насквозь увидев его мыслительный процесс. — Эти твари, наверное, уже выдули все лимонады и не оставали ничего нам с тобой, бедным разнорабочим-то…       Он фыркнул.       — Говори за себя, пожалуйста, Цзянни. Джозеф мне точно что-нибудь да оставил.       — Хорошо, говорю за себя, — обречённо простонал Цзян, вскарабкавшись назад на ноги. — Свон точно выпил мой лимонад первее своего.       — Он тебя так любит, — поддразнил его Габриэль.       Однако это возымело обратный эффект, и Цзян вдруг засмущался, уставившись на пол, будто девчонка на первом свидании. Габриэль неверяще оглядел его с ног до головы, прежде чем прыснуть.       Столько лет эти двое ошивались вместе — может и не официально, ну и что? — а у Цзяна только начинал работать мыслительный процесс? Вау.       Может, не всё так плохо было у них с Кавински!       — Тебе помочь? — Опомнившись, поинтересовался Цзян, вытянув ему ладонь.       В обычное время, Габриэль бы отказался.       Ему никогда не нужна была помощь и он всегда справлялся сам — это был хорошо известный совершенно всем факт. Но с последними событиями слабость накатывала иногда на него из ниоткуда, и Свора знала почему. Не напоминала об этом каждые полтора вздоха, не смотрела на него с жалостью, но чувствовала когда лучше протянуть руку, а когда притвориться, что ничего странного не происходило.       Сегодня лучше работал явно первый протокол.       — Ага, — сдавшись, фыркнул он, цепляясь за слегка вспотевшую ладонь Цзяна. — Спасибо.       Оказавшись вновь на ногах, Габриэль выдохнул.       Иногда было полезно и принять чью-то помощь, наверное.

***

      Посещение Габриэлем могилы Кевина перепало на Воскресную Массу и это определённо не было запланировано, но сдавать заднюю после приезда казалось уже слишком запоздалым решением.       Игнорируя знакомые машины на стоянке, он ловко юркнул за ряды могил — в ворохе них всё равно было не слишком хорошо видно людей — и отыскал нужную, тут же с разочарованием осознав, что за время его отсутствия здесь, за местом почти никто не присматривал. Камень был грязным и заросшим, а на самой могиле валялся мусор.       Вот тебе и церковь, неспособная углядеть за своими верными верующими после смерти! За слепое вероисповедание в этом доме вообще хоть кому-то говорили спасибо?       Сдавшись, Габриэль решил расчистить уголок сам, хоть и подходящих приспособления у него не имелось — руки его зажили почти полностью, но процесс сдирания отросшей травы, вырывания моха и всего соответствующего, внезапно вызвал в Габриэле неприятные ассоциации, и ему пришлось ненадолго остановиться, чтобы перевести дух и помыть руки.       Он не мог мысленно не полюбопытствовать, а что бы подумал Кевин, узнай он о Мондего правду.       Ведь то был его любимый игрок. Его уважаемый тренер. Его… Пример для подражания.       Наверное, ему было бы до чёртиков больно.       Наверное, будь он живым, а произошедшее бы произошло всё равно, Кевин Миллер никогда бы не узнал о том, что Чарльз Мондего был монстром — Габриэль бы просто не смог бы рассказать ему правду. Для него, как и для школьной администрации, Мондего бы попросту покинул рабочее место за лето без предупреждений и пропал.       …Но его бы здесь и не было, верно?       После его смерти, Габриэль перестал воспринимать всерьёз его возраст. Игнорировал то, что Кевин был старше него, и что к нынешнему году давно бы выпустился отсюда, поступив в какой-нибудь приличный университет.       Он словно навсегда замёрз подростком семнадцатилетнего возраста в его подсознании.       …Сейчас, они, наконец, были одного возраста.       Через полгода Габриэль бы стал старше него. А в последующие годы, эта разница планировала лишь угрожающе расти.       Тяжело выдохнув, Габриэль, сидящий на корточках, прижался лбом к надгробному камню.       В нём больше не плескалось то же адского отчаяние, лишённое возможности успокоиться — он успокоился. Принял чужую смерть. Сейчас, испытывая странное метание внутри грудной клетки, Габриэль понимал — он страдал уже не по Кевину.       По себе.       И это тоже было странно, и эгоистично, и…       — Я давно тебя здесь не видел.       Габриэль не вздрогнул, хотя может и стоило.       Деклан Линч был всё таким же бесшумным как раньше — а их разговоры всё такими же незапланированными вихрями отголосков прошлого. Это не удивляло. Ничего не удивляло.       — Меня давно здесь не было, — согласился Габриэль, приподнимаясь на ноги.       Он машинально покосился назад, но он не увидел ни Мэттью, ни Ронана. Отсутствию последнему он оказался рад, хотя он все ещё видел БМВ, стоящее припаркованным на стоянке.       В окнах церквушки продолжалась Масса.       Габриэль, не удержавшись, прыснул.       — Ты сбежал, чтобы поздороваться со мной?       — Я рад, что твоё эго процветает в тригонометрических прогрессиях, Найтингейл, — закатил глаза Деклан, смахивая выпавший локон волос из аккуратно зачёсанной назад копны. — Окно, у которого я сидел выходил на эту половину кладбище, вот и всё.       — И ты решил выйти ко мне, — подытожил он, непроизвольно улыбнувшись.       Кавински был прав — Габриэль скучал по людям, с которым проводил своё время без Своры.       По своей милой команде, какой бы странной она чаще всего не являлась. По Орле, которая всегда знала о чём начать разговор, и что бы такого учинить, чтобы его развеселить.       И даже по Деклану, хоть они никогда и не являлись друзьями в полной мере.       — Ты больше не общаешься с Ронаном, — то ли спросил, то ли заметил Деклан, пристально его разглядывая.       — Я хочу, чтобы ты знал, что от желания придушить твоего брата его спасло только то, что я не хотел создавать лишних проблем тебе, — парировал Габриэль, не задумываясь.       Это являлось одновременно правдой и нет.       Правдой, потому что создавать проблем Деклану ему искренне не хотелось. Ложью, потому что он сомневался, что сумел бы воздержаться от драки, если столкнётся с Ронаном.       — Всё так плохо, — присвистнул Линч-старший впечатлённо.       — Всё не так хорошо, — повел он плечом в полусогласии.       — Что ж, — Деклан задумчиво поправил сбившийся галстук. — Бери на заметку, когда в следующий раз будешь перескакивать от старших братьев к тем, что помладше.       От столь непривычной ремарки, Габриэль тихо рассмеялся, слегка прихрюкнув. Деклан коротко улыбнулся ему в ответ, хотя тут же притворился недовольным.       — Знаешь, это твой первый нормальный совет, — не теряя возможности поиздеваться, напомнил Габриэль об их последнем полноценном диалоге.       Что там наставлял ему Деклан?       Дать Кавински время отойти? Подождать, пока тот вернётся сам? Не надоедать ему самому, чтобы не пугать лишним вниманием?       — Я без понятия, что творится у идиотов вроде вас с Кавински, — в привычной себе манере отмахнулся Линч, хотя Габриэль мог сказать наверняка, что тот показался слегка пристыженным. — Чужое сумасшествие — потёмки.       Тут он не ошибался.       Ладно бы, если бы здесь стоял вопрос исключительно их сумасшествий, но ведь Чарльза Мондего в расчёт не брал вообще никто.       — Я могу тебе рассказать, — медленно, немного неуверенно протянул Габриэль. — Что у нас творилось. Или творится.       Он знал, что Деклан Линч не искал друзей.       Но ещё Габриэль знал, что они очень даже неплохо ладили, и, может, если кто и заслуживал заполучить кусочек Деклана Линча себе, так это был именно он.       — Выбираешь меня, а не Ронана? — Закатил глаза тот, явно не восприняв его предложение всерьёз.       Габриэль фыркнул, мягко ущипнув его за щёку за что тут же получил тихое шипение в ответ.       — Это не выбор, если никакого соревнования между вами не было. Так что, ты заинтересован?       Лицо Деклана немного смягчилось стоило ему осознать, что предложение было не шуточным.       — Я не упускаю возможности узнать интересную информацию обо всех, Габриэль, — почти отчитал он его.       Только вот информация о жизни Габриэля не казалась интересной — она была противной и скользкой, в корне своей бесполезной для кого-то, кроме него самого. Он это знал. Деклан это знал.       Но приглашение всё равно принял.       — Я так и не сказал тебе спасибо за тогда, — настала очередь Габриэля тупить взгляд в сторону. — Ты меня спас.       Потому что он бы, наверное, правда бы лишился в ту ночь жизни, будь он один.       — Даже не вспоминай, — пригрозил ему Линч. — Серьёзно. Узнай кто, что я возился с тобой как с малым дитём, то в жизни же не забудут. А это, между прочим, конец моей репутации. После такого не оправлюсь.       Габриэль почти обиженно фыркнул, пока до него не дошло, что эти слова принадлежали однажды ему. Как и все разговоры их с Декланом, этот тоже был отражением одного из прошлых.       Удовлетворённая улыбка, расползшаяся по его лицу от осознания, норовила не спадать ещё долго.       — Хочешь я испорчу твою репутацию ещё больше?       — Нет, — отрезал Деклан, предварительно делая шаг назад. — Найтингейл, я серьёзно, не смей…       Но было уже поздно.       Габриэль с размаху влетел в него с объятиями — а кто в последний раз обнимал холодного и непоколебимого Деклана Линча, интересно? — и тот, вопреки нескончаемому потоку ворчаний, моментально обнял его в ответ, бодая его головой в попытке возмутиться.       Забавно.       Теперь, они точно были одного роста.       Это значило, что давно выглаженный и оставленный висеть нетронутым старый костюм Линча, грозился вновь пригодиться ему — уже для того самого выпускного, дожить до которого Габриэль пару месяцев назад толком и не мечтал.       Что-то определённо начиналось. И оно было волшебным.